На востоке Загорья, близ Тандаркхада, на Туманном Перевале жил клан Гунхильд, который славился своей плодовитостью – минимум пять отпрысков от каждого представителя рода. Казалось, что гротдоры сего семейства предпочитали проводить время у «очага», нежели трудиться на благо общины. Тем не менее, клан Гунхильд занимал уверенную позицию в обществе. Виной тому бесконечные родственники в каждом уголке Загорья – дочерей активно выдавали замуж, дабы те продолжали работать над увеличением численности предстателей рода. Больше всего досталось от карательной репродуктивности Тандаркхаду. Здесь каждый пятый – дальний родственник гротдоров с Туманного Перевала, а значит – должен всегда готов помочь в каком-нибудь деле, по-семейному, так сказать.
Именно эту удивительную особенность своего клана решил использовать Ортук Гунхильд, чтобы выгодно пристроить своих детей. Старшего сына Вренна он решил обучать своему ремеслу – кузнечеству, старшую дочь Джеммну отправил в Маркарах в помощь на пивоварню к своей сестре, чтобы потом выдать ее замуж за владельца соседней пивоварни, ведь больше пива – больше счастья в мире. Близнецов Йотгра и Йотгру Ортук отправил к дяде в Тандаркхад в инженерные цеха местных рудников, а младшего Улгарда собирался устроить учеником в Баркахъод к двоюродному дедушке, который был рунным мастером, к тому же, что странно, бездетным.
Так, в возрасте 30 лет Йотгр и Йотгра оказались в мире буровых установок, скоростных вагонеток и длинных змеевидных туннелей, полных руд и кристаллов. Жизнь на Перевале была куда приятнее – горный воздух, вкуснейшая стряпня матери, многочисленные бабушки и дедушки с увлекательными байками. Здесь же, в Тандаркхаде, детство окончательно закончилось, и пришло время учиться ремеслу. Специфика работы дяди Кандрина заключалась в ликвидации последствий обвалов и других аварий на рудниках, а именно в строительстве машин для расчистки территории и систем для защиты от камнепадов и оползней. Дело очень ответственное, хотя и не требующее ежедневного тяжелого труда – отличный бонус для любого Гунхильда, ведь больше времени остается для семьи и увеличения популяции.
Кантрин с неистовой скрупулезностью принялся за обучение Йотгра, хоть и не горел желанием тратить время на его сестру-близнеца, отправленную за братом «прицепом». Впрочем, женщин в доме, по мнению дяди, было и так слишком много, поэтому ему пришлось взять девчонку за компанию.
Йотгр оказался довольно способным малым. Он быстро вжился в роль инженера и с огромным интересом впитывал знания. Естественно, до работы с машинами его никто не допускал, однако это не мешало молодому гротдору изучать азы проектирования. Что до Йотгры, она не разделяла заинтересованность брата к устройствам предупреждения аварий. Девушке был больше по душе сам факт обвала. Это ведь безумно весело – рассчитать, куда пульнуть камень, чтобы произошло обрушение тоннеля, причем пульнуть так, чтобы масштаб последствий был огромен.
Однажды близнецов все-таки допустили до «настоящей работы» – помочь устранить завал, используя машины для уборки, похожие на больших тараканов. К несчастью, камни оказались слишком громоздкими, чтобы их можно было сдвинуть с места, а использование буровых установок в таких случаях считалось небезопасным. Тогда Йотгре пришла гениальная идея – пробить глыбы одним мощным ударом, словно пробить засор в трубе, причем без крохи пороха. Звучит, конечно, просто, однако в реальности такая затея требует, во-первых, одобрения руководства, а во-вторых, тщательной подготовки, чтобы не увеличивать масштабы бедствия. Гротдорка спотыкнулась на первом же этапе – старший по смене тут же дал от ворот поворот. Причину даже не пришлось называть, ведь кто вообще будет слушать зеленых юнцов, только вылезших из пеленок.
С тех пор, Йотгра не оставила мысль претворить в жизнь «большой бум». Долгими ночами она сидела под одеялом и рисовала странные чертежи, пытаясь подражать инженерам из цеха. Увы, знаний крайне не хватало, все-таки сфера деятельности сильно отличалась. Дядя Кандрин обычно проектировал «тараканов» для быстрого переноса грузов из труднодоступных мест, точнее занимался их модернизацией, а значит – обучал этому же своих молодых подопечных.
И ни слова про «бум»! Скукота страшная!
Девушка хоть и пыталась приносить пользу, однако тяга к разрушению никуда не девалась, а только усиливалась, оказывая негативное влияние на все, к чему прикасалась Йотгра. То ее «таракан» пробьет брешь в перекрытиях туннеля, то обрушит только заделанный барьер. В общем, она стала местной ходячей катастрофой.
На одном из семейных советов, старшие члены семьи приняли решение, что инженерные похождения молодой гротдорки нужно заканчивать – пусть дома сидит и по хозяйству помогает. Ее отправили обратно на Туманный Перевал учиться быть будущей хозяйкой дома.
Для Йотгры такой поворот событий стал настоящим ударом. За годы, проведенные в цехах Тандаркхаде, девушка успела понадеяться, что судьба женщин клана Гунхильд обойдет ее стороной – не придется всю жизнь провести в пеленках и домашних хлопотах. Перед ней же открывались настоящие перспективы, невероятные возможности! А она так глупо лишилась шанса на лучшую, по ее мнению, жизнь! Тем не менее, против воли старших, как говорится, не попрешь, поэтому пришлось, стиснув зубы, подчиниться.
Как ни странно, мать была очень рада возвращению блудной дочери. Что делать девчонке в пыли рудников, среди машин и грубых шахтеров? Лучше ведь пребывать на свежем воздухе, заботясь о семье и созерцая красоты горных вершин. Доля правды в ее словах была, Йотгра не могла не согласится с матерью – в родных местах всегда ощущаешь себя живее и счастливее.
Однако пытливый ум инженера требовал действий. Гротдорка принялась внедрять полученные знания в родных стенах. Сначала спроектировала подъемник для подъема воды в дом, чтобы больше не таскать ведра из колодца до кухни, потом смастерила механические ходунки для дедушки, который из-за возраста и давних травм почти утратил возможность ходить. Придумывать что-то для семьи оказалось гораздо приятнее, чем модернизировать «тараканов», к тому же здесь не нужно было утверждать чертежи и выслушивать вечное ворчание старших инженеров. Так, со временем весь дом был расставлен ее изобретениями, пусть, временами, и несуразными.
Дни превращались в недели, недели – в месяцы, а месяцы – в годы. Йотгра успешно проходила уже другое обучение – быть полноценной хозяйкой дома, и справлялась, на самом деле, довольно неплохо. Кто как не хозяйка ведет учет продовольствия, заведует семейным бюджетом, пусть и с молчаливого одобрения главы клана, решает бытовые проблемы, до которых мужчины редко снисходят. С готовкой только дела обстояли немного грустно – гротдорка вечно перебарщивала с солью. Впрочем, Йотгра восполняла сие недоразумение техническими нововведениями.
Без новых знаний голова закипала, поэтому девушка постоянно писала брату, умоляя его прислать какие-нибудь книги, желательно не про «тараканов», а про печи, про подъемники или же такие механизмы и машины, которые могут сделать «бум».
Йотрг с недоверием относился к просьбам сестры, однако иногда все-таки оправлял ей что-то похожее на ее запросы. Только вот он никак не мог понять, что именно она пытается сказать словом «бум». В одном из писем сестра прямым текстом написала, что речь не про порох. В конце концов, брат сдался, не желая больше гадать, что у этой женщине в голове. С тех пор Йотгра получала фолианты только ту тематику, которую давала наиболее точно. К тому же книги – дорогое удовольствие, поэтому все прочитанное приходилось возвращать.
Возможно, жизнь так шла себе своим чередом, но у судьбы были другие планы. Подрос младший брат гротдорки Улгард, которому уже много лет назад избрали путь в ученики двоюродному дедушке из Баркахъода. Ждать было нельзя – старый мастер в последние годы сильно сдал. Надо срочно отравлять старику подопечного, а то теплое место займет другой родственник! И тут незадача! Парень в один из вечеров так напился, что свалился с балкона, сломав обе ноги, причем раздробив колени. Слова лекарей прозвучали словно гром среди ясного неба.
“Ходить, как прежде, не будет, а если и будет, то только с тростью и не дальше собственного дома”.
Йотгра направила все всю мыслительные способности, чтобы помочь брату вновь встать на ноги. Если мать ухаживала, как умела, то пытливого ума сестра села за чертежи. Сначала она решила модернизировать ходунки дедушки, однако затея быстро провалилась – Улгард точно захочет ходить за пределами дома, а может не только ходить, но и бегать. Тогда гротдорке пришла идея использовать «тараканов» из Тандаркхада. Они были вездеходами, однако очень громоздкими и тяжелыми – в дверь точно не пройдут. Тут и пригодились знания из фолиантов, присылаемых братом-близнецом. Долго и кропотливо Йотгра создавала чертежи прототипов один за другим, но каждый раз терпела поражение – расчеты не сходились. То конструкция слишком тяжелая, то слишком широкая, то требовала огромных усилий, чтобы сдвинуться с места. Но женщина не опускала руки. В ход шли новые и новые замыслы, подкрепляемые книгами от брата-инженера, который тоже хотел внести свою лепту в выздоровление Улгарда. В конце концов, она отправилась в Тандаркхад за помощью более опытных мастеров, но уже со своими наработками.
Дядя Кантрин взглянул на бывшую ученицу уже другим взглядом. Перед ним теперь стояла не ходячая катастрофа, путающаяся под ногами, а волевая женщина, жаждущая знаний во благо своей семьи. К его удивлению, чертежи Йотгры оказались довольно смелыми для ее затеи, но не безнадежными. Гротдорка расцвела на глазах, когда услышала похвалу от учителя, которому она доставила в свое время столько хлопот. Казалось, что все годы обучения и штудирования фолиантов вели ее к этому моменту – проектированию чего-то по-настоящему важного, пусть и не для общества в целом.
Так женщина снова вернулась в цех, чтобы быть ближе к производству. Подробно изучив строение «таракана», она приняла решение, что «машине» нужно меньше «ног», но они должны быть достаточного мощными и гибкими, чтобы сохранить мобильность. Дядя Кантрин посоветовал полностью сохранить полностью ручное управление, а также подкинул идею использовать простейшие рычаги для устранения потребности в каком-либо топливе или помощи извне.
Одна голова – хорошо, две – лучше, а три – верных успех!
Пока Улгард зализывал раны на Перевале, в Тандаркхаде во всю шла работа. Конечный чертеж, наконец, был готов, причем большую часть работы проделала все-таки Йотгра, что справедливо замечал дядя. В его взгляде то и дело проскальзывала гордость, а сам гротдор мягкими намеками прощупывал почву, чтобы вернуть бывшую ученицу в лоно инженерной мысли рудников. Она, наверное, и согласилась бы, но болезненные воспоминания о вечных упреках, авариях и ворчании старших не давали покоя. К тому же на рудниках ей точно не дадут реализовать тягу к созданию обвалов, поэтому Йотгра только отнекивалась и ссылалась на волю собственного батюшки. Мол «разговаривай с племянником сам, я против воли отца не пойду…», и что-то в таком роде.
Спустя месяц машина была готова. Четырехногое устройство с управлением через рычаги. Теперь Улгарду не нужна будет лошадь, коляска и даже стул. Машина позволяла передвигаться достаточно быстро, чтобы не отставать от каравана, но в тоже время сохраняла манёвренность и была достаточно компактной для комфортного передвижения по дому, будь то ровные поверхности или лестницы. И самое главное достоинство сего изобретения – относительно небольшой вес, чтобы Улгард мог, в случае чего, управиться со своими механическими ногами самостоятельно.
Окрыленная успехом Йотгра вернулась на Туманный Перевал с новой надеждой для всего клана Гунхильд. К тому времени младший брат почти оправился от травмы, но, как и предупреждали лекари, полностью утратил возможность ходить. Увидев «подарок» из Тандаркхада, парень пришел в восторг – во время именин он так не радовался, как тогда. Аккуратно сев в «седло» и пристегнув ремни, молодой гротдор начал носиться по дому, как сумасшедший, не переставая безудержно смеяться. Мать разрыдалась от счастья, даже отец пустил скупую мужскую слезу, когда наблюдал за счастьем нерадивого сына и неожиданным успехом дочери.
Казалось, что вот – решение, по сути, безвыходной ситуации. Улгард теперь точно бы смог без чье-либо помощи добраться до Баркахъода и стать новым рунным мастером. Честь семьи не пострадала, даже наоборот – с такой-то машиной вместо ног все Загорье узнает о талантах клана Гунхильд.
Однако бывший калека выдал такой перл, от которого даже у бабки Гретты челюсть вывалилась:
– Не буду я руны у деда дрочить, – решительно сказал он, поставив руки в боки. – Пока я лежал овощем, многое понял. Не хочу тратить жизнь на занудство фолиантов и прочей чепухи. Я бардом буду. Я такие стишки сочинил – закачаетесь!
Улгард, ловко перебирая рычагами, с грохотом побежал в свою комнату и вернулся оттуда с маленькой тетрадью в мягком переплете.
– Во! – воскликнул он и поднял книжицу над головой. – Мое детище! В таверне все ахуеют в моей гениальности!
Молодой гротдор сделал глубокий вдох и до ужаса гнусавым голосом начал петь, подсматривая на исписанные страницы.
“Давайте все уедем,
Забросим все дела.
Подальше от соседей
И поисков бабла!
Маршрут запомнить просто,
Мы мчимся по волнам
На чудный дальний остров
С названием Кхуям!”
– Ты что, не только ноги сломал, но и головой ударился?! – рявкнул отец. Его лицо побагровело от ярости. – Какой нахуй бард? Ты себя слышишь вообще? Твоими песнями только ворон распугивать!
Он сжал руки в кулаки.
– Мало я тебя, видать, воспитывал. Надо повторить старые уроки. И мне плевать, что ты калека! Пиздюлей ты получишь как здоровый!
Ортук Гунхильд рванул на младшего сына со скоростью пушечного ядра. Улгард, поняв, что запахло жареным, бросился прочь. Благодаря «механическим» ногам он шустро уворачивался от выпадов отца, всегда оставаясь на шаг впереди. Молодой гротдор еще умудрялся продолжать напевать свои идиотские стишки, еще больше выводя отца из себя. От каждого нового эпитета новоиспеченного поэта ругань Ортука становилась все свирепее.
– Ты поедешь в Баркахъод, но перед этим выбью дурь из твоей башки! Еще не хватало, чтобы дед взял в ученики придурковатого сынка моей тетки! Не бывать этому!
Улгард внезапно залез на стол, опрокидывая посуду. Жесть с грохотом падала на пол – по всей комнате раздавался резкий звон, как аккомпанемент под задорные песенки.
“Пускай судьба сурова,
Пускай жестока жизнь,
Пускай опять хуёво,
Но будет заебись!”
– Заебись будет, когда ты заткнешься! – продолжал орать Ортук.
– Не поеду никуда! Костьми лягу, но не поеду! Найди другого дурака!
Отец хотел еще что-то крикнуть, но закашлялся. Мать, все это время, затаив дыхание, наблюдавшая за разворачивающейся сценой, тут же побежала к кувшину и, стараясь не спотыкнуться о разлетевшуюся по полу посуду, поднесла кубок главе семьи.
Ортук жадно глотал содержимое, сдерживая спазм. Хорошенько прочистив горло, он наконец сказал:
– Кого? У нас все при деле. Кроме тебя, негодяя.
– А Йотта?
Все присутствующие повернулись к женщине. Радость за успешно работающее устройство тут же сменилась недоумением. Причем тут она?
– Дедун Лархель не берет девчонок в ученики. Ты бы еще в кузню предложил ее отправить. Поедешь ты и точка.
– Так пусть притворится мной! – продолжал настаивать Улгард. – Дед ведь меня в глаза не видел. К тому же, что ей еще делать в этих стенах? С рудников ее все равно поперли. Пусть это будет моей благодарностью за новые ноги.
Йотгра нервно сглотнула.
– И как ты себе это представляешь, умник? – подбочась, спросил отец. – Ей что, накладную бороду носить, по-твоему? А если ее раскроют? Мы же не сотрем с себя этот позор!
– А ты саму Йотту спроси. Вдруг она хочет поехать. Даже если у нее ничего не выйдет, то в Баркахъоде она точно сможет продолжить что-то мастерить. Или ей всю жизнь вам тут прислуживать?
Улгард указал на свои ноги.
– С таким опытом у нее точно больше шансов утроится в Баркахъоде, чем у меня. В конце концом, раз вы избрали мне судьбу, то я вправе отдать ее тому, кому захочу!
Ортук нахмурил брони и потер пальцами на переносицу. Пару мгновений он молча обдумывал услышанное.
– А ты что скажешь? – спросил отец, посмотрев на дочь.
Йотгра в испуге сжала губы. План казался ей безумным. Поехать за тридевять земель в образе мужчины, чтобы изучать руны. А если дед, и правда, догадается? Сразу выгонит или все-таки сможет оставить, если она будет хорошей ученицей? С другой стороны, альтернатив у нее особо не было. Разве что вернуться к брату и дяде в Тандаркхад к их «тараканам». Хотя был еще один путь, о котором, как бы невзначай, упоминала мать – выйти замуж.
Женщину передернуло от перспектив навсегда застрять в доме у котла.
– Если больше некому… – тихо начала Йотгра. – Почему бы и нет… Только надо бы раздобыть бороду, чтобы сойти за тебя… Может ты, Улгард, пожертвуешь свою? Так хотя бы часть тебя приедет на обучение.
Отец расхохотался.
– Звучит справедливо, – сказал он. – Уроком тебе будет. Без бороды тебе никто пива не нальет – спутают с ребенком. Авось мозги на место встанут.
– Эй, – возмутился брат. – Я не это имел в виду. Сделайте лучше муляж из конского волоса. Свою бородень я не отдам!
– Слишком много условий ставишь, – жесткий голос матери прорезал помещение. – Либо режешь бороду, либо едешь в Баркахъод. Как тебе вообще нестыдно? Быть рунным мастером – почет на всю жизнь! Разбаловала я тебя, ух разбаловала!
– Это нечестно! Кто же со мной теперь пить будет? Да вообще общаться. Меня же на смех поднимут!
– Выбирай или дальше справляйся сам, – уверено сказал Ортук. – Тебя здесь никто не держит.
Улгард осунулся и громко вздохнул.
– Какие вы все жестокие… Особенны ты, сестра. От тебя я такого не ожидал. Хотел тебя отблагодарить, а ты…
– Ты хотел скинуть на меня неугодное обучение. – сказала Йотгра. – Не надо тут слюни разводить. В конце концов, я согласилась, а могла бы послать тебя куда подальше. Выбор тогда был бы гораздо жестче. А волосы не зубы – отрастут.
После недолгих перепалок и разговоров младший брат все-таки согласился на поставленные условия. Так, женщина принялась раздумывать, как разыгрывать будущий спектакль. Мужчина из нее был никудышный – она была толста, но все-таки телосложение не то. Еще бороду эту клеить... Ужас!
С самой бородой пришлось повозиться: делать каркас, на котором с помощью клея держались пряди, заплетенные в косы – так было проще крепить. А усы… Каждый волосок приходилось аккуратно прилепить рядом с другими, создавая шевелюру под носом. Нежная кожа лица никак не была готова к жесткой мочалке из братских локонов – подбородок постоянно чесался.
Потом требовалось придумать способ мочиться стоя, чтобы ее никто не заподозрил. Грудь можно утянуть, хотя природа и наградила Йотгру большими формами, а вот изменить физиологию она никак не могла.
На самом деле, делать искусственный член оказалось очень увлекательно. Только вот приходилось постоянно прятать наработки от матери, иначе она бы точно не так поняла. Заводить жену гротдорка точно не собиралась, поэтому назначение сего предмета сводилось к одному простому действию – не дать ей обоссать свои портки.
Когда член был готов и успешно проверен в полевых условиях, Йотгра даже добавила оставшиеся с бороды волосы, чтобы загримировать свой агрегат. Вдруг кто-то подсматривать будет, надо быть готовой к любым исходам. Правда, было немного мерзко, хотя женщина успокаивала себя тем, что волосы она клеит все-таки с бороды брата, а не с мошонки.
Спустя месяц приготовлений обновленный Улгард Гунхильд в лице его сестры отправился в дальнее путешествие вглубь материка, дабы исполнить свое предназначение и стать новым мастером рун. В пути женщина старалась подмечать манеру речи обычных гротдоров, а также училась пить наравне с ними, или хотя бы притворяться. Она поражалась, как столько пива может вмещаться в желудке – разорвет ведь!
Баркахъод встретил Йотгру треском многочисленных механизмов, бешеным движением улиц и криками инженеров любого толка. Город как будто был больше Тандаркхада, хотя возможно виной тому бесконечные мастерские и цеха вместо рудников и шахт. Оно и не мудрено, ведь Баркахъод – чуть ли не самый крупный центр инженерного искусства на всем Загорье. Дед Лархель перебрался сюда относительно недавно – всего годков так 40-50 назад и на новом месте взять ученика еще не успел. По словам Ортука Гунхильда, мастер рун выучил за всю свою жизнь только одного гротдора, причем, о ужас – даже не родственника, и на старости лет решил напоследок взять еще одного, ведь к концу жизни он узнал много всего интересного.
Найти Лархеля было нелегко. Его мастерская оказалась где-то на нижних уровнях, причем в таких дебрях, куда адекватный гротдор лишний раз не совался.
Хотя что еще с деда взять, вдруг совсем из ума выжил…
Старик, кстати, не нашел ничего подозрительного во внешнем виде своего двоюродного правнука, даже похвалил за хороший аппетит. Йотгра выдохнула, когда узнала, что учитель ее давно стал плохо видеть, да и слышал тоже неважно. Сама судьба похоже благоволила ей.
В доме, где женщине предстояло жить, дела обстояли крайне грустно: полы скрипели, кладовые были полупустыми, из щелей в стенах пробивалась пыль от внешних подъемников, а кухни и вовсе толком не существовало, разве что там был котел, где дед варил себе кашу. Очевидно, мастер хотел себе не только ученика, но и сиделку, иначе Йотгра ситуацию оправдать не могла.
Годы, проведенные дома в качестве помощницы хозяйки не прошли зря – за короткое время халупа Лархеля стала похожа на нормальный дом, а на ужин всегда было что-то горячее. Пришлось только врать старику, что якобы мать научила молодого Улгард готовить простые блюда, чтобы не умереть с голоду в дороге. К слову, сам Улгард никогда в жизни не брал в руки половник, как и любой мужчина из клана Гунхильд, ведь, что на Перевале, что в любом другом доме представителей семейства, женщин было достаточно, чтобы мужчинам не думать о простых бытовых проблемах.
– Чтобы я без тебя делал, внучок… – повторял Лархель, вкушая жаренную курицу. – Я ведь в последние годы только кашей на пиве питаюсь, а тут такие изыски. Придется отрабатывать вкусную еду хорошими уроками. Ты же не кормить меня приехал?
– Очевидно, и кормить тоже, – улыбнулась Йотгра сквозь фальшивые усы. – К тому же, не могу же я нахлебничать. Надо ведь и пользу приносить. А то будешь тратить на меня время и нервы с кашей вприкуску. С мясом заедать стресс приятнее будет.
Так и начались увлекательные дни освоения неизвестного искусства. Начал старый гротдор с, так сказать, основ, а именно – с видов рун. Женщина узнала, что существует всего пять видов рун, названных по основным стихиям: земля, вода, огонь, воздух, свет и тьма. Принцип их применения во многом очевиден, хотя, по словам Лархеля, все зависит от фантазии самого рунного кузнеца и, конечно же, его способностей. Истинными мастодонтами здесь являются первородные рун – те, что находятся в толще камня горных массивов. Оказалось, что жадность гротдоров почти полностью истощила запасы Загорья этими бесценными материалами. Оно и не удивительно, ведь такие руны – мощнейший артефакт, способный совершать по-настоящему великие свершения.
– При должном подходе, с помощью, например, руны земли можно даже дробить целые скалы и превращать их пыль, – рассказывал Лархель, пристально наблюдая за своим учеником. – Но работать с первородными рунами крайне сложно и опасно. А добывать их – и подавно.
«Раскалывать целые скалы и превращать их пыль»
Слова учителя нервно пульсировали в голове Йотгры.
Это ведь тот самый «бум». Тут не нужны ни «тараканы», ни какие-либо другие машины. Только руна…И толковый рунный кузнец.
– На наше счастье умные гротдоры нашли способ делать рукотворные руны, – продолжал дед. – Так называемые «искусственные руны». Жалкий аналог, на самом деле, но в разы безопаснее.
Оказалось, что для создания искусственной руны, требуется нанести на заготовку специальный рисунок, отражающий знак одной из первородных стихий. Отдельно обучать рунной письменности Лархель отказался, ведь счел это бесполезной тратой времени – для работы, по его словам, достаточно знать только нужные знаки и их производные.
Йотгра всеми силами старалась повторить непонятные «закорючки», но никак не могла добиться успеха. Одна лишняя черточка или ненужная загогулина – руна отправляется в брак. Ладно если бы требовалось рисовать знаки кистью, тут у гротдорки проблем почти не было, так нет – ей приходилось выдалбливать их с помощью зубила и молота, от чего к концу дня руки буквально отваливались. И как на зло острие вечно соскальзывало в сторону. Старик каждый раз терпеливо указывал на ошибку и хитро улыбался, выводя Йотгру из себя. Будто бы дед наслаждался ее неудачами. В отместку на его вредность она однажды даже специально подпалила барашка, чтобы тот прожевать мясо не мог, но ситуация от такой «мести» никак не изменилась – зубило все равно съезжало.
Женщина уже начала подумывать, что рунное ремесло – не ее призвание, что надо валить домой и силой везти «настоящего» Улгарда, как, о чудо, после ее очередных мытарств над камнем Лархель удивленно хмыкнул.
– Похоже на правду, – протянул он, рассматривая работу. – Поздравляю, внучок. Ты сделал маленький шажок к своей первой руне. Знак земли вышел чистым.
Йотгра ахнула. Неужели она не ослышалась?
Изо рта вылетел нервный смешок.
– Ты уверен? – переспросила женщина, все еще не веря. – Посмотри внимательнее. А то выйдет как в прошлый раз…
– В этот раз я уверен. Можешь начитать танцевать свой победный танец. Сейчас это точно уместно.
Гротдорка рассмеялась. Однажды Лархель поначалу тоже заявил, что знак выгравирован верно. Тогда она, и правда, пустилась в пляс от радости, только вот старик, насмотревшись на веселые конвульсии, заявил, что пошутил и сказал переделывать.
– Мясотряс будет? – дед поднял брови. – Я хочу поржать.
Йотгра закатила глаза, но все же не стала перечить учителю. К тому же повод потрясти пузом есть, причем серьезный. Женщина подняла руки и начала кружиться, весело хохоча. В ее обучении пошел хоть какой-то прогресс, и совсем скоро она сможет устроить большой «бум». Или маленький «бум» – как пойдет.
Когда с танцами было покончено, Лархель снова принял серьезный вид и указал за свежий знак стихии земли.
– Теперь в твое художество нужно добавить последние штрихи, – начал он. – Каждая руна должна служить по-своему. Она можешь защищать владельца, быть направлена на созидание, или же использоваться против неприятеля, будь то живое существо или обычная глыба. Для точного определения предназначения твоей руны, необходимо рядом с уже выгравированном знаком добавить символ – «круг», если руна будет, грубо говоря, защищать, или «прочерк», если в твоем замысле фигурирует атака чего-либо.
Старик достал две свои руны и протянул их ученице.
– Видишь круг? А тут прочерк. Вроде несложно, правда?
– Осталось не испортить ничего, – проворчала женщина и снова взяла в руки зубило.
Если она хочет сделать «бум», то, очевидно, речь идет об атаке. Значит, необходимо добавить «прочерк» …
Йотгра собрала все стремления, все желания, все свое упорство в кулак и уверенным движением поставила небольшой прочерк рядом со знаком земли. От усердия на лбу даже выступила испарина. Женщина протерла рукой лицо и затаила дыхание.
– Руну можно испортить даже одной лишней чертой… Особенно обидно, когда, казалось бы, все почти готово…
– Твою ж мать… – гротдорка тяжело выдохнула. – Иного я от себя и не ожидал.
Лархель удивлено посмотрел на женщину.
– Отставить слюни! – скомандовал он. – Это было лишь философское отступление. А так – руна почти готова. Осталось только активировать. Если активируешь, то сегодня пойдем пить в таверну. Я угощаю.
– Умеешь ты мотивировать, дед Лархель, – сказала Йотгра с улыбкой до ушей.
Старик начал неожиданно долгую лекцию о способах активации рун. Начал он с истории, как гротдоры пытались найти способ заставить рукотворные руны «работать». Очевидным для старого мастера было решение обучить своего ученика самому простому способу – с помощью голоса. Были еще и другие методы, однако для этого необходимо достичь нужного уровня мастерства, чтобы, например, активировать свое творение силой мысли. Якобы Йотгра научится потом сама, если захочет.
Произносить вслух странные слова оказалось до жути забавным, похожим на пьяный бред. Тем не менее, такой прием, и правда, не требовал никаких усилий. Разве что необходимо добавить к рисунку нужное слово и выговорить все верно, иначе ничего не сработает.
Последним этапом перед окончательным созданием руны, нужно было хорошенько ударить по ней молотом, положив на нее пару ранратовых кристаллов, «чтобы точно проканало». Нормально объяснить потребность в кристаллах Лархель так и не смог и попросил Йотгру не забивать такими пустяками голову. Мол «раз работает, то и хрен с ним».
После удара по наковальне и произнесения нужного слова, до сего момента обычная заготовка начала переливаться таинственным зеленым светом. Женщина смотрела на получившиеся чудо как заворожённая, не смея оторвать взгляд. Выгравированный знак земли еле заметно мерцал, открывая каждую зазубрину на камне.
– Поздравляю, о юный кузнец, с первой удачной работой, – Лархель довольно улыбнулся и похлопал ученицу по плечу. – Первая руна – это как первая кружка пива, как первый бой, как первый поцелуй, как первый… А впрочем ты понял. Первый раз всегда волнительный. И это надо отметить!
– То есть это все? Руну уже можно использовать?
– Вот ведь зануда! Я тебе о птичке, а ты мне о пальто… – он фыркнул. – Ладно, хрен с тобой... Зарядить руну надо, чтоб работала. Первородные руны заряжать не надо, в них и так природной силы до пизды, а вот такие вот, – старик указал на слабо светящийся камень. – Такие надо. Принцип зарядки зависит от специфики самой руны. Как, по-твоему, зарядить руну земли?
– Мне то откуда знать? – Йотгра развела руками и тут же получила смачный подзатыльник.
– Башку включи. Она тебе не только для еды нужна, но еще чтобы думать.
– Ну… Можно сверху земли посыпать…
– Ну слава яйцам! Я уже испугаться успел, что ты тупой, как валенок. Только лучше зарыть в землю – так вернее. А потом жестко бить по земле молотом. Я называю это «массажем».
– И сколько бить надо?
– Пока не зарядиться.
– А как понять, что она зарядилась?
– Завтра узнаешь, не еби мозги. Пойдем отпразднуем лучше.
С тех пор после каждого успешного создания руны они ходили отмечать это событие в таверну, где Лархель очень активно знакомил Йотгру с разного толка гротдорами. Он их называл «будущими заказчиками», хотя никогда не раскрывал суть своей деятельности, да и ей сказал помалкивать. Особенно неловко, когда женщину пытались познакомить с другими женщинами, чтобы было «нескучно». Сам старик, между прочим, оказался тем еще кавалером, в обходительности которому мало кто мог противостоять. Однако Йотгру никак не покидало навязчивое ощущение, что все действия деда казались уж больно невинными или вовсе показушными. К тому же он все равно всегда выбирал мужскую компанию.
Впрочем, гротдорка решила, что это не ее дело, и старалась не обращать внимания я странности своего учителя.
Со временем у «фальшивого» Улгарда из клана Гунхильд в арсенале рун помимо земли оказалась и новая стихия – тьма. Почему-то она выходила лучше, чем другие элементы. Руны тьмы зачастую пугали женщину, поэтому он обычно отдавала предпочтение более безопасной и спокойной земле. К тому же земные руны делали «бум».
Ее первый «бум» произошел сразу после зарядки той самый руны, после создания которой же Йотгра вместе с дедом пошла упиваться пивом. Так она выучила очередной урок – не проверять действие рун прямо в мастерской. Одним мощным ударом стена раскололась на части, чуть не обрушив несущие перекрытия. Лархель тогда обматерил ученицу знатно, хотя глаза его горели от гордости.
Рассказывал старик и про рунные технологии, что гротдорку, как инженера, интересовало особенно сильно. Такие возможности! Если внедрить в «тараканов» руны, то цены им не будет! Любые задачи станут выполнимы, причем выполнимы всего лишь один оператором! Однако учитель почему-то не был особо заинтересован во внедрении рун в технические дебри. Он считал такой подход слишком «мирским» и «скучным». По мнению Лархеля, руны должны служить по-настоящему «великой цели», а не быть предметом ребячества.
Исключительную любовь дед проявлял к «барьерам», приписывая им чуть ли не основополагающее значение в жизни современного рунного мастера. За примерами он далеко не ходил – в его халупе оказалась целая потайная комната, закрытая с помощью барьера.
Там вдоль стен стояли стеллажи, забитые книгами, свитками и шкатулками с неведомым содержимым. В помещении пахло пылью и старым пергаментом, причем воздух был настолько густым, что его можно было резать ножом. Учитель неспеша обходил библиотеку, мечтательно улыбаясь.
– Барьеры нужны, например, чтобы хранить от потусторонних глаз подобные сокровища… – начал он. – Большей частью владел Рудъерн, уж больно любознательным он был. Все знать хотел.
Славный гротдор Рудъерн – старый друг старика, погибший во время их совместного похода за первородной руной 60 лет назад. Лархель до сих пор винил себя в его смерти и постоянно вспоминал «чудесные совместные деньки». Якобы они в свое время на пару проколесили все Загорье, переплывали моря, умудрились разбогатеть на картах секретных троп и все профукать, играя в кости. Судя по рассказам, Рудъерн был гротдором выдающегося ума, харизмы и шила в заднице.
Теперь часть наследия «верного товарища» надежно хранилась за барьером в лачуге у черта на рогах.
– Можешь брать читать, что хочешь, – с меланхоличной грустью говорил мастер. – Только будь аккуратнее. Если испортишь – руки оторву. И руны сюда не смей приносить.
– Я и не собирался…
– Мое дело предупредить.
Лархель подошел к массивному сундуку из темного дуба с резьбой по краям. На крышке красовалась огромная зеленая руна с выточенным квадратом поверх знака стихии, пульсирующая ярким свечением.
– Знакомься, Улгард. Первородная руна земли собственной персоной.
– Барьер? – проведя пальцем по чуть теплой поверхности магического камня.
– Барьер, – согласился старик. – Сильнейший из тех, что я когда-либо делал.
– Что в сундуке?
– Сокровище.
Дед положил ладонь на крышку и во весь голос произнес какое-то слово на рунном языке. Сундук с скрипом открылся, обнажая взору бесценное содержимое. Йогтра ожидала увидеть золото, драгоценные камни или же другие возможные богатства. К ее удивлению, на дне хранилища лежало две руны – водная и огненная. Основываясь на степени свечения и размерам в целом, перед ней предстали сильнейшие первородные руны.
Лархель взял в руку огненный камень и поднял к свету.
– Рудъерн погиб из-за нее, – задумчиво сказал он. – Из-за какой-то руны… Я хотел сделать огнеплюй и выгодно его продать, благо покупатель был. А потом… – старик провел рукой по лицу. – Я просто не смог… Порой мне хочется думать, что душа Рудъерна здесь, внутри. Разве я могу осквернить душу друга после всего этого?
Йотгра хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Дед спустя столько лет по-прежнему скорбел, и никакие соболезнования не могли унять его боль. Оставалось только молча выслушивать очередную исповедь.
– Ладно, не будем о грустном, – Лархель встрепенулся, как будто отгоняя призраков прошлого. Он вернул «душу друга» обратно на дно сундука, достал руну воды и закрыл резную крышку. – Сегодня годовщина смерти Рудъерна. Надо его помянуть. Пойдем.
– А это зачем? – спросила женщина, указывая на магический камень.
– Лет так двести назад мы Рудъерном такую самогонку сварганили… Закачаешься! Нигде лучше не делали! Причем нагнали мы тогда столько… Ух… Однако ввиду некоторых обстоятельств нам срочно надо было покинуть город. Собирались тогда впопыхах, брали только самое необходимое. А самогонку куда? Оставлять ведь жалко…
Лархель смущенно прочистил горло.
– Так делать, конечно, нельзя и все такое…Короче. Самогонка тут.
Йотгра вытаращила глаза.
– В смысле?
– В руне самогонка. Я ведь тебе говорил о свойствах рун воды. При правильной настройке руна может всасывать воду. Или любую другую жидкость. Только это секрет, никому не рассказывай.
– Боишься за самогонку?
– Не без этого. Но рунным кузнецам запретили так делать. Такие же зануды как ты.
Поскольку у гротдорки получались лишь руны земли и тьмы, барьеры она училась делать только «земляные». Пришлось, правда, выучить нару слов на рунном языке, достаточно простых, чтобы с легкостью их выговаривать как некий «пароль». В частности, ей очень нравилось наблюдать, как исчезает выточенный на камне шифр при активации. Одно касание, «волшебное слово» и «вжух» – никто в хранилище не попадет, если, конечно, не услышит «пароль» от самого мастера.
Всю важную информацию женщина начала записывать в тетрадь, дабы ничего не забыть. В библиотеке были свитки по рунному языку, и Йотгра выбирала самые интересные, авось пригодятся. Полноценно учить это наречие, она, конечно же, не собиралась.
К ее удивлению, помимо «рунных» фолиантов в тайной комнате оказались книги по инженерному делу. Лархель не врал – Рудъерн был многосторонним гротдором и интересовался почти всем. Сам старик не поддерживал стремление своей ученицы изучать что-то кроме вездесущих рун, но и запретить тоже не мог, ведь он сам позволил брать из библиотеки что-угодно. Однажды в руки женщине попался труд по «Осадным уловкам». Странное название, ничего не скажешь, зато донельзя увлекательное содержимое. Благодаря инженерной закалке из рудников Тандаркхада Йотгра быстро разобралась, что к чему. Пусть в книге, к превеликому сожалению, не было информации про машины для разрушения стен, то есть про «большой бум», однако там нашлись чертежи более простых устройств, например котлом с кипящим маслом. Описания не располагали каких-либо подробностей, что будет с теми, на кого выльется сие масло, но у женщины хватало воображения, чтобы это представить.
Дни в мастерской рун летели быстро, но почти всегда оставались плодотворными. Исключениями только были моменты, когда «празднование» очевидных успехов заканчивалось сильнейшим похмельем. А пить по такому поводу Йотгре нравилось, особенно когда находилась хорошая компания. Со временем у нее появился друг – местный оружейник по имени Йоззеф Крендорф, к которому дед Лархель всегда почему-то был благосклонен. Сам Йоззеф понятия не имел, что его новый товарищ – тот еще «перевертыш», а женщина не спешила открывать ему свой секрет. Кто ж знает, какая будет реакция?
Также гротдорке часто приходили письма с Перевала и Тандаркхада. В основном ей писал отец и брат-близнец, пытаясь узнать, как проходит ее обучение, есть ли сложности, хочется ли домой, догадался ли старик о личности своего ученика. Иногда Йотгре приходили весточки от матери, хотя ее послания постоянно сводились к «часикам», которые «тикают». Якобы женщина должна думать о будущем, а уж в Баркахъоде точно можно найти кого-нибудь «подходящего» - не вечно же ей у деда в мастерской мыкаться. Тема замужества насточертела гротдорке настолько, что только от одной мысли о браке и каком-то муже, о котором желательно надо будет заботиться, причем бесплатно, ее бросало в дрожь.
К слову, один раз Йотгре написал Улгард, пытаясь узнать подробности ее жизни. Оказалось, он вовсю пишет песни, причем не забывает упомянуть в них родную сестру. Для младшего брата она теперь настоящий герой, пожертвовавший своим комфортом ради «великого барда» Загорья. Женщина постаралась не обидеть тонкую творческую натуру и специально описала максимально красочно о своих днях в лачуге с дедом.
Сам Лархель с каждым месяцем сдавал все сильнее – возраст брал свое. Он крайне радовался прогрессу ученицы. Видать, старик всю свою жизненную энергию тратил на воспитание нового рунного мастера, а восполнять ее уже не мог. Йотгра часто заставала его за бдением у резного сундука с той самой руной огня в руках. Иногда до уха женщины доходили обрывки фраз. Лархель шептал магическому первородному камню о том, что «они скоро встретятся вновь».
Гротдорка не собиралась отпускать своего учителя раньше времени, тем более, когда она еще столько всего не знает. Нужно ведь научиться делать больше, чем две руны, а еще есть другие приспособления, например весы или огнеплюи. В книгах из тайной комнаты Йотгра узнала многое и про первородные руны и их обработку, про применение рун в целом, даже про големов. Но какой толк от этих знаний без учителя, который на деле подскажет, где ошибка?
Однажды Лархель заболел, казалось бы, обычной простудой, однако толи из-за старости, толи из-за усталости от самой жизни, неожиданная хворь почти что пригвоздила его к постели. Теперь он редко приходил в мастерскую, в которой резко стало пусто. Дед давно не брал заказов, а если и брал, то только в качестве учебного примера для ученицы. Пару раз Йотгра даже смогла почти без посторонней помощи выполнить требуемое изделие – наложить руну земли на кирку. Она думала, что впереди ее ждут другие, более сложные задания, только вот у судьбы были другие планы.
Теперь долгими вечерами старик рассказывал о своей жизни, снова о Рудъерне и их совместных путешествиях, даже упомянул о прошлом таинственном ученике, который, к всеобщему удивлению клана Гунхильд, был не их представителем. Им оказался какой-то паренек по имени Нордал, которого дед со своим верным другом нашли где-то в порту Кхаридунхъора. Они почему-то пожалели бедолагу и взяли к себе, так сказать, на «воспитание». Так вырос новый рунный мастер – такой же любознательный как Рудъерн и скрупулезный как Лархель.
Воспоминания об тех событиях сильно ранили не без того слабого старика, однако он каждый раз продолжал рассказывать о событиях былых лет. Оказалось, что Нордал был слишком импульсивен, видать из-за вспыльчивого характера в целом, чем нажил себе неприятностей, а именно привлек на себя внимание некой организации, называемой КГСТ – комитета по сохранению гротдорских технологий.
– Это идиот решил продавать руны за море! – сетовал старик, не переставая кашлять. – Так знаешь кому? Морфитам! Не кретин ли?
– И что с ним стало?
Лархель тяжело вздохнул.
– Попал в лапы КГСТ, где из него выбили всю дурь. Даже какой-то имплант в мозг поставили, чтобы послушный был. К счастью, нас с Рудъерном он не сдал. Короче с тех пор я его видел лишь пару раз, и то мельком. Давно причем.
Тогда Йотгра поняла, почему дед больше не брал учеников – слишком травматичный опыт вышел. Нордал был для него как сын, которого у него никогда не было. Гротдорка находила своего учителя довольно странным типом, и чем больше она узнавала о его жизни, тем больше вопросов у нее возникало. Слушая бесконечные истории, женщина постепенно понимала, зачем Лархель все это ей рассказывает – чтобы она не совершала ошибок, ни его, ни прохиндея Нордала. Потом старик заявил, что все свое имущество он завещает ей, даже на бумажке что-то накарябал, только попросил похоронить его вместе со своим сундуком, где лежала «душа Рудъерна» и их самогонка. Очевидно, дед уже мысленно хотел умереть, хотя Йотгра никак не могла понять, зачем ему это. Все же было хорошо.
В свои последние дни мастер рун постоянно спал – бодрствование отнимало слишком много сил. Женщина проводила почти все время или в мастерской, отчеканивая мастерство, или у постели учителя. Однажды она все-таки решилась снять бороду и показать свое истинное лицо. Ей казалось, что Лархель заслужил узнать, кого обучал и кто сидит у его смертного одра. И какого было ее удивление, когда дед заявил, что давно обо всем догадался, но решил ни о чем не спрашивать. Йотгра тогда так расхохоталась, в шутку даже злилась на деда. Можно было ведь не мучится и не чесаться все это время!
После смерти учителя перед женщиной встал выбор: остаться в Баркахъоде, начав карьеру начинающего рунного мастера или вернуться на Перевал. За советом она пошла к своему другу Йоззефу, ведь он был единственный гротдор, которому она могла доверять. Сам Йоззеф активно уговаривал ее остаться, постоянно повторял, что друзей в беде не бросают. Особенно неловко стало, когда тот начал активно предлагать ей свою сестру. И как тут отказать? Друг ведь обидится! Так самое ужасное заключалось в том, что сестра была очень даже за! Единственное, что смущало ее – жених «жирноват».
Йотгра хоть и решила остаться, но надеялась, что эта дурацкая затея скоро всем изрядно надоест. Не тут-то было! Поскольку Йозеф Крендорф знал, что женщина родом с Туманного Перевала, что близ Тандаркхада, то взял «быка за рога» и написал ее родителями с вестями о свадьбе, искренне считая, что «друг» просто стесняется своих чувств. Тогда открылся настоящий портал в преисподнюю, потому что весь клан Гунхильд подумал, что замуж выходит сама Йотгра.
Теперь гротдорка уже не знала как выпутаться, ведь в скором времени родня со всего Загорья узнала о предстоящем торжестве и активно начала подготовку. Казалось бы, можно просто открыть свою личность, но женщина в глубине души понимала, что локомотив карательной репродуктивности Гунхильдов завелся, и от нее точно теперь не отстанут. Если подменный Улгард не женится на сестре Крендорфа, то ее саму выдадут замуж за того же Йоззефа или любого другого «приличного жениха», раз все семейство уже мысленно начала праздновать. Настоящего Улгарда клан Крендорф вряд ли захотел бы видеть своей потенциальной родней, ведь они желали в семью рунного кузнеца, а не барда-калеку. К тому же ей было страшно стыдно перед другом, которого годами обманывала.
Йотгра решила поступить как последняя трусиха – сбежать. Гротдорка отправила все вещи Лархеля на Перевал, вместе со всей библиотекой, а сама поехала в Кхаридунхъор – якобы выбирать подарок на свадьбу. Оказавшись в порту, женщина до последнего пыталась убедить себя, что иного пути нет. Найти корабль в Предел оказалось несложно, хоть ей и потребовалось отдать едва ли последние деньги. Она понимала, что точно вернется – может быть через месяц, может через год, когда все уляжется и на нее перестанут злиться. Также Йотгра написала слезное письмо с извинениями самому Йоззефу, пытаясь вымолить прощение и надеясь, что они когда-нибудь встретятся вновь, уже без секретов.
§ Внешний вид:
