- Сообщения
- 746
- Реакции
- 1 117
Кемориада
или Век людской
Рыдает род без Бога, как и рыдает с Богом. Судьба плетется словно пьяным пауком. Прекрасны Боги их, особенно в словах жрецов, но дальше уст - лишь мрак и скрежет буйных волн.или Век людской
О человек! Что ты скажешь мне о Боге? Или, может, о Богах? И что скажешь ты о мире? Где родился, рос, где страдаешь и гниешь…
На то мне будет что ответить. Но стоит ли тебе об этом знать? И коль имеешь уши слышать, то услышишь весть: весть о том, как однажды умер Бог и вознесся человек.
Не было ни мира, ни лесов ни гор, ни даже пустоты воздушной. Не было у
И было так, покуда от бытия
И возрыдал
Из зависти решился
Так и рушил
И схватил Себя за горло, разорвал Себе Он глотку, рвать стал мясо на ногах и на руках, кровью всё обильно омывая. Разлетелась плоть, рассеялись и волосы, и ногти и ресницы.
И так летало все сто лет, пока не стали пробуждаться его дети, смрадные, слепые и бескрылые. Продрали они глаза, и огляделись: ничего вокруг себя не видя, возомнили они себя началом и по памяти наследственной принялись лепить. Каждый своё, ибо друг о друге те не знали.
Росли горы, рылись моря, вырастал из почвы лес. Появилась и душа - разная совсем. Кто был низок и плечист, кто долговяз и длинноух, кто и шерстью вовсе был покрыт.
Строили им лачуги из камня и доски, чертили страны циркулем с углем, учили бить и убивать, растить хлеб и шить одежду. Но были племена несчастны и стали чахнуть.
Сами боги же старели, и создавали себе слуг - тюремщиков-архонтов, ангелов, что следили за разумными и склоняли их жить дальше для довольности творца: внушали им похоть, чтобы размножались, внушали обжорство, чтобы ели, внушали скверну, чтоб получали наслаждение, чтоб хотелось жить…
Обделен богами был один лишь из народов - люди, как зовем их нынче.
О, все в них был, как и надо: сильные руки, быстрые ноги, зоркий взгляд. От того все было, что возникли они сами - от последней мысли Кузнеца, Мертвого Бога своего. О них Он грезил и мечтал, пока рвал плоть. На них надеялся, идя на смерть.
И был человек сиротой, побиваемый остальными народами. Ибо не было никого, кто бы за него заступился. Уделом его стало - рабство уродцам со своими божками.
Так и прожило племя столетия в яме стыда и бессилия, пока не родился средь них герой. Имя же ему было - Кемор, что значит кузнец. В младенчестве тот душил было змей, подросши - таскал коней на плечах. Боялись его инородные владыки и почти все племя убили, попытавшись схватить и его. Кемор же не дался, но в горечи утраты отправился в изгнание.
Долго бродил он, слезами орошая песок и подзол. В мечтах своих хотел он отыскать силу, что спасла бы людей. Много боролся в своем он пути - завидя соперника крупного, без слов бросался с ним в битву. Но всегда побеждал, и не встречал никого, кто оказался б сильней и поведал секрет.
И вот, в ясный день, пересекая поля на чужбине, почуял он нечто, чего доселе не знал. Бойкая мощь пробила в ноздрю, Кемор скинул одежды и обернулся: стоял пред ним по виду разумный, красотой и громадой не обделенный. Свет исходил от него, и ничего в этом мире он мощней не видал.
Напал Кемор, и схлестнулись они в битве: 3 дня он боролся, но и от земли не смог врага оторвать. К вечеру же последнего дня коснулся соперник Кеморова бедра, и то усохло. Он пал на колено и ужаснулся.
Уста победителя разверзлись и послышался гром: «на меня ты напал, будучи гол, безоружен; сделал не глядя».
Отвечал побежденный: «моё имя Кемор, из племени я, что не ведают бога; ищу я секрет, что спасет мой народ».
В раздумья пал победитель. Долго молчал, и все же ответил: «ты храбр, Кемор, боролся сейчас ты с тем самым богом, что отвержен был своим же народом; за храбрость твою я дам тебе силу, и спасешь свое племя - но взамен хвалу вознесешь Торкуну (прим. ред: транскрипция может читаться и как Торегин и как Хершун) - отныне он ваш господь».
И поведал победитель о великом могуществе, о тайном спасеньи - секрете стали. Людям же весть донес сам Кемор.
Много с тех пор пролито было крови. Разил человек все народы, и всех он обрек себе на поклон. Брал города, брал континенты от моря до моря - расселился везде, куда могли дойти ноги.
Крошились империи длинных ушей, обрушались пещеры низкорослых творцов.
И стал человек главным народом на суше. Присмотрелись к нему и другие боги - своими отвергнутые, к ним обращались. Росло человечество, рождались цари, возвышались дворцы.
Было средь них тогда три короля, Кеморовы правнуки:
Младший Анкор - философ на троне. Больше всего он любил размышлять. Был любопытен, умен, изворотлив, хитер. Почитал Торкуна, но в нем видел лишь отца из мудрейших.
Среднего звали Флорес. В меру силен был и в меру умен. Все у него шло своим чередом: весной сажал он хлеб, по лету - собирал. Строил государство на золоте и тщеславии людском.
Старший был Скролдор - закалки старой он зверь, лично знавший предка своего. От него он перенял всю бойкость, силу и военную красу - славился непобедимым воином, певцом чести и доблести. Уважал он более всего сталь и Торкуна, что открыл прадеду победу.
Омрачилось племя, и не было меж братьями спокойно: мечи их устремились на друг друга. Когда - за спор о предках и богах, когда - за злато и припасы. Сталь сыграла шутку злую, из сплочения людского обратилась к семенам раздора.
Каждый бога звал созвучно, и каждый смысл вносил иной. Для иного был Торкун - богом войны, для другого - богом светлого ума, ну а кому хватало милости его и солнечных лучей. И каждый вздумал, что исключительно он прав.
Так развернулись братья в обиде горькой, и пошли все по своим сторонам.
Скролдор, что воинов был предводитель - двинул на север, где много вершин и много долин пред ним преклонились. Свое королевство назвал он Скральдфар.
Флорес на запад двинул, где освоился мирно и тихо, пребывания в соседстве и дружбе с инородными. Там по сей день также правят сыны его.
Анкор же увел свой народ на юга - сквозь пески к морям теплым, бескрайним, к дельтам зеленым средь пустошь, к илистым разливам и обильным поймам.
Так и поныне те знаем народы, что хоть и в мире, и хоть в войне - вечно чтут своего деда Кемора. Помнят заветы героя и сталь, помнят о том, как разить и метать. Чтят своих предков великих - каждый по стороне света своей. Помнят и бога, что даровал им секрет…
Но в сердце моем все та же печаль. О, человек, тебе скажу так: обречен тварной мир, описанием подходит под ад; истинный Бог - мёртв… Мы же на попечении у мелких отрыжек-божков.
