История Клауса Альбуса.
Пролог.
Портовый град Литус по своему обыкновению встречал прибывающие корабли запахом рыбы и сырой гнили, что годами въедается в доски старых причалов. Меж тем, некто Клаус Альбус, родившийся здесь около трёх десятков лет назад, знал другой запах Литуса – запах страха. Он ощущал его в каждом переулке, в каждом взгляде, брошенном исподлобья на стражников в чёрных плащах.Пролог.
Семья Альбусов принадлежала к фортисимуссам – мелкопоместной знати, тем, кто стоял на нижних ступенях имперской иерархии, но всё же возвышался над простым людом. Луций Альбус, Клауса (по крайней мере, так было записано в храмовных книгах), служил смотрителем портовых весов – должность по своей сути ничтожная, но хлебная. Человек он был сухой, с вечно поджатыми губами и привычкой пересчитывать монеты по нескольку раз. Жену свою, Марту, он взял из обедневшего рода глориосусов, и этот брак по расчёту стал его главной гордостью и главным разочарованием. Марта была красива и до трепета спокойна, даже чересчур. Она мало говорила, много молилась и смотрела на мужа с тихой, затаённой виной, причину которой Луций так и не смог разгадать.
А причина была. За девять месяцев до рождения Клауса, когда Луций уехал по делам в Ксернон, Марта, гуляя по порту, столкнулась с человеком, которого никогда не видела раньше и никогда не забудет. Что произошло потом – насилие, помутнение рассудка или мгновенное, стыдное согласие – она и сама не могла бы ответить. Очнулась уже дома, одна, с лихорадочным румянцем на щеках и тяжестью внизу живота. Человек исчез, словно его и не было.
Глава I.
Дартадская Империя, в которой рос Клаус, была миром, выстроенным на незыблемых правилах. В портовом Литусе, где смешивались языки и наречия со всего Кеменлада, порядок ощущался особенно остро. Каждое утро на башне городской стражи поднимали пурпурное полотнище с трёхглавым орлом – символом единства Императора, Авилиуса и Святого Флоренда. Каждый вечер на улицы выходили патрули милитесов, напоминая: за любым беспорядком следует реакция. Инквизиция, чья штаб-квартира по неподтвержденным слухам располагалась в мрачном здании близ порта, внушала трепет даже самым отпетым головорезам. Никто не знал, что происходит за стенами, глухими подвалами но слухи ходили такие, что кровь стыла в жилах.Для Клауса этот порядок был не тюрьмой, но спасением. Благодаря местной пропаганде он рано понял: мир хаотичен, зол и непредсказуем. Только Закон, только Император, только Церковь могут удержать эту тьму на расстоянии. Он с жадностью впитывал имперскую доктрину, которую вбивали в головы учеников в школе при храме. Аурис Освободитель, вырезавший морфитскую скверну в день Кровавого Рассвета, был для него живым воплощением справедливости.
Но даже в праведнике таится червоточина. Он сам был частью той ереси, которую так стремился отрицать. С ранних лет Клаус отличился, словно ищейка по нюху легко различал людей на мрачных улочках Литуса, даже во мраке ночи. Частенько читал книгу при одной лишь луне, или же замечал лицо человека за десять шагов во тьме благодаря чему ничто не укрывалось от его внимания.
Сила тела и несвойственная мальчишке реакция вскрылась случайно. В тринадцать лет он подрался с сыном портового грузчика – тот был старше на три года, выше на голову и слыл задирой. Клаус, доведённый до бешенства насмешками, словно с цепи сорвался, ударил и толкнул обидчика в живот. Тот пролетел несколько шагов и врезался в каменную стену, что аж сломал два ребра. Повезло хоть взрослых рядом не было. Тогда юноша убежал домой, дрожа всем телом. Он ждал, боялся что за ним придут. Ждал стука в дверь, тяжёлых шагов мелитесов. Но никто не пришёл.
Сломанные рёбра обидчика заживали больше месяца. Сам Клаус же отделался лишь парой синяков – и это при том, что он ни разу в жизни не болел, даже в детстве, когда в порту свирепствовала лихорадка, косившая грузчиков десятками.
С тех пор парень начал носить маску. Маску надменного, гордого юноши, который смотрит на окружающих свысока. Он выработал особую манеру речи – сухую и отрывистую, не допускающую возражений. Он никогда не врал, по крайней мере старался – ложь была ниже его достоинства. Если Клаус Альбус обещал что-то сделать, он делал, даже если для этого приходилось идти по головам или жертвовать сном. Эта репутация стала его щитом. Никто не пытался заглянуть за маску, ибо маска была безупречна.
Глава II.
К двадцати трём годам Клаус Альбус добился того, о чём мечтал его отец, но не смог достичь: должности смотрителя портовых складов Восточного пирса. Это была далеко не самая высокая позиция в сложной иерархии Литуса, но она давала ему главное – ощущение контроля, и, отчасти, контроль вполне реальный. Каждое утро он обходил вверенные ему склады, проверял пломбы на тюках, сверял накладные, допрашивал нерадивых грузчиков. Его боялись и уважали. Знали: Клаус Альбус неподкупен, Клаус Альбус не прощает ошибок, Клаус Альбус всегда держит слово.Он полюбил эту работу. Складские книги были для него картой мира, где всё разложено по полочкам. Тюки с шёлком, ящики с оружием из Панктеля – всё имело своё место, свой номер, свою пошлину.
Но дурные мысли приходили по ночам. Во снах он видел темные чащи, горны вершины и глубокие долы. Зверь часто бежал по бескрайнему лесу, и в его глазах горела такая первобытная, чистая радость, что Клаус, резко вставал посреди ночи, и долго не мог уснуть. Он лежал в темноте своей маленькой комнаты при складе, смотрел в потолок, который прекрасно видел даже без свечи, и думал: «Кто я такой.. Клаус Альбус или монстр грезящий?». Он гнал эти мысли прочь. Но они возвращались.
Страх перед мелитесами и церковью стал его постоянным спутником. Он изучил всё, что мог, об их методах: допросы с пристрастием, костры, виселица. Он знал, что его странности – если о них узнают – будут сочтены доказательством связи с ересью. И тогда его не спасёт ни репутация, ни должность, ни даже заступничество отца. Его сожгут на медленном огне, а пепел развеют над морем, чтобы и следа не осталось.
Этот страх заставлял его быть ещё более рьяным слугой Империи. Он посещал храм каждую неделю, исповедовался, жертвовал на нужды Церкви больше, чем могло показаться разумным для такого прагматичного человека. Он с особым рвением следил за тем, чтобы на его складах не появлялось контрабанды, вынюхивая и изничтожая любые еретические писания и идолы. Однажды он лично сдал страже человека, который пытался провезти в тюке с тканями старую книгу на непонятном языке. Клаус конечно же не знал, был ли это какой-то оккультист или нет, но рисковать не стал. Он смотрел, как того человека уволакивают в темные закоулки, и чувствовал одновременно отвращение к себе и мрачное удовлетворение.
Мать он навещал редко. Марта постарела, стала ещё более молчаливой чем раньше. Она смотрела на сына с той же затаённой виной. Клаус не спрашивал её таинствах рождения, полагаясь лишь на записи. Он боялся услышать иной ответ.
Глава III.
Год, перевернувший жизнь Клауса, начался как обычно. В Литус прибыл человек, чьё имя заставляло бледнеть даже самых суровых милитесов. Фабий Корвус, высокопоставленный имперский чин, прибыл с инспекцией. Слухи о его жестокости и проницательности бежали впереди него самого.Клаус впервые увидел его на городской площади, где Корвус обращался к чиновникам порта.
– Империя едина, – говорил он, – Едина в вере, едина в законе, едина в преданности Императору. Но единство это должно быть подтверждено чистотой. Чистотой не крови, но чистотой помыслов, чистотой деяний. Враг не дремлет. Он прячется среди нас, носит наши лица, говорит нашими словами. Моя задача – найти его. И я, будьте уверены, найду.
Клаус стоял в толпе. Ему казалось, что Корвус смотрит прямо на него, сквозь него, в самую его суть. После речи он поспешил уйти, но не успел сделать и десяти шагов, как услышал за спиной:
– Альбус. Клаус Альбус.
Он обернулся, почувствовал дрожь в коленях. Корвус стоял в двух шагах, и его бесцветные глаза изучали лицо собеседника с пугающей внимательностью.
– Да, сир, – ответил смотритель, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Корвус помолчал, склонив голову набок, как птица, изучающая любопытное насекомое.
– Вы слишком суетливы, Альбус, – произнёс он наконец. – Вы давно исповедовались?
– Две недели назад, сир. В храме Святого Авилиуса.
– Хорошо... Хо-ро-шо. Продолжайте в том же духе. – тот развернулся и пошёл прочь.
Молодой смотритель стоял как громом поражённый. Он не знал, что означали слова Корвуса, но ненавистный инстинкт кричал ему бежать. С этого дня его жизнь превратилась в непрерывный кошмар ожидания. Он ждал стука в дверь ночью, ждал, что его вызовут, ждал, что кто-то донесёт о чём-либо. Он перестал спать, питался урывками, вздрагивал от каждого шороха. Даже на складе, среди привычных запахов, ему мерещилась вонь, будто кто иной рыскает близь.
Однажды вечером, сидя в своей квартире и глядя на пламя свечи, Клаус принял решение. Прагматизм – вот чему учила его Империя. Трезвое отношение к реальности. Оставаться в Литусе означало погибнуть. Не сегодня, так завтра. Корвус что-то почуял (по крайней мере, так ему казалось), и рано или поздно он докопается до истины, какой бы она не была. Нужно уехать. Туда, где нет имперского порядка, нет всевидящего ока Церкви.
Он слышал о таких местах. Моряки в порту говорили о далёких землях, где люди живут без законов, где каждый сам за себя, где ценят силу и удачу, а родословную и благочестие преданы забвению, и имеют вес лишь в колониях. Особенно часто упоминали Предел – новые, ещё не обжитые земли на краю мира.
Глава IV.
Решение далось ему тяжело. Он был человеком порядка, частью великой имперской машины. Бросить всё – должность, репутацию, семью, привычный уклад – казалось ему предательством самого себя. Но страх перевесил.Когда корабль отчалил, он поднялся на палубу. Литус уплывал вдаль, становясь всё меньше и меньше. Клаус стоял на корме, вцепившись в поручень. Он покидал Империю.
Корабль разрезал волны, унося его прочь от великой Родины, которая взрастила его и отторгла одновременно. Клаус Альбус, сын Марты и неизвестного проходимца, стоял на пороге новой жизни. Жизни!
1. Имена, прозвища и прочее: Клаус Альбус
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): будет после вердикта?
3. Раса персонажа: Человек (Кинфолк)
4. Возраст: 33
5. Вера: Восточное Флорендство
6. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт): Base; Рост 167 сантиметров, Брюнет, Зачес на левую сторону, Весит 75 кг.
7. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): Сдержанный в чуствах и выражениях человек, чванлив, горд и ничтожен в своей сути. Шестеренка в большом механизме, выбившаяся из состава. Мировоззрение: Законопослушный + Нейтральный.
8. Таланты, сильные стороны: Исполнительность. Прагматизм. Лаконизм.
9. Слабости, проблемы, уязвимости: Сторонится людей. Недоверчивый. Видит в незнакомцах мелитесов. Рассчетливый.
10. Мечты, желания, цели: Выйти на своих соотечественников на земле Предела, и не-отказывать себе в любых авантюрах. Исследовательский поиск. (Расширение горизонтов.)
12. Языки, которые знает персонаж: Амани. | Дартад. (Устный/Письменный).
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): будет после вердикта?
3. Раса персонажа: Человек (Кинфолк)
4. Возраст: 33
5. Вера: Восточное Флорендство
6. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт): Base; Рост 167 сантиметров, Брюнет, Зачес на левую сторону, Весит 75 кг.
7. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): Сдержанный в чуствах и выражениях человек, чванлив, горд и ничтожен в своей сути. Шестеренка в большом механизме, выбившаяся из состава. Мировоззрение: Законопослушный + Нейтральный.
8. Таланты, сильные стороны: Исполнительность. Прагматизм. Лаконизм.
9. Слабости, проблемы, уязвимости: Сторонится людей. Недоверчивый. Видит в незнакомцах мелитесов. Рассчетливый.
10. Мечты, желания, цели: Выйти на своих соотечественников на земле Предела, и не-отказывать себе в любых авантюрах. Исследовательский поиск. (Расширение горизонтов.)
12. Языки, которые знает персонаж: Амани. | Дартад. (Устный/Письменный).
Последнее редактирование:
