OOC ИНФОРМАЦИЯ
Имя персонажа: Мирек Коваль Возраст: 24 года
Раса: Человек
Внешность:
Место рождения: Монзанские Земли, Южное Воеводство, деревня близ Минграда, деревня Рудень.
Как и зачем попал в Хакмарри?: в лоре
Роль персонажа: кузнец, оружейный подмастерье.
Особенности и слабости персонажа:
Особенности:
С ранних лет он обучался кузнечному делу, хорошо разбирается в разработке металла, заточке оружия и ремонте доспехов и конечно же он отлично разбирается в ремонте, создании инструментов!
По звуку удара способен примерно определить качество стали или наличие трещин в металле.
Обладает крепким телосложением и выносливостью благодаря многолетнему труду в кузне.
Умеет обращаться с простым оружием, чему обучился во время сопровождения торговых обозов и общения с казаками пограничья.
Быстро находит общий язык с ремесленниками, солдатами и простым людом.
Слабости:
Плохо разбирается в политике, придворных манерах и жизни знати.
Вспыльчив при упоминании Хобсбурга и тяжело контролирует гнев в разговорах о войне.
Не доверяет наёмникам и людям, меняющим сторону ради выгоды.
После уничтожения родной деревни тяжело переносит вид крупных пожаров и горящих домов.
Неграмотен в сложных науках и умеет читать лишь простые тексты, торговые записи и вывески.
Удивляется при виде других рас и скептически относится к ним.
Религия: Западное Флорэндство, с кузнечной спецификой.
Образование: С детства помогал отцу в кузне и обучался ремеслу у него же. Умеет читать простые тексты, торговые записи и храмовые писания, способен поставить подпись и вести несложные расчёты при работе с заказами. Полноценного образования не получил, поскольку большую часть юности провел за работой в кузне и обучением ремеслу.
Склонность персонажа к воровству: нет, руками заработанное честнее украденного. Однако, он всё же ремесленник, он хитрый, но не карманник или преступник.
ПЕРЕД ПРОЧТЕНИЕМ НАСТОЯТЕЛЬНО РЕКОМЕНДУЕТСЯ ВКЛЮЧИТЬ ТЕМУ ПЕРСОНАЖА НА ПОВТОР:
Глава I. Детские мечты.
Забавно, ведь именно эти слова я помню до сих пор....
Ладно, хочешь послушать мою историю.... ну приступим....
Мирек помнил эти слова с самого детства. Его отец повторял их постоянно: за работой в кузне, за ужином, во время ярмарок и даже тогда, когда уставший мальчишка едва держался на ногах после целого дня у горна. Тогда Миреку казалось, что старик просто слишком любит своё дело, однако годы спустя он понял - отец говорил это не из любви к железу, а из страха перед жизнью.
Однако, мы переходим к роду Ковалей.
Род Ковалей никогда не был богатым или знатным. Их имя не упоминалось в сеймах, не высекалось на стенах крепостей и не звучало при дворах. Однако в Рудени и окрестных поселениях его знали хорошо. Уже несколько поколений мужчины семьи работали кузнецами, передавая ремесло от отца к сыну вместе с инструментами, старыми записями и уважением простого люда.
Дед Мирека, Войтех Коваль, ещё во времена Войны за Независимость ковал оружие для монзанских добровольцев и казачьих отрядов. В деревне любили рассказывать, будто некоторые его клинки до сих пор висят на поясах старых пограничников Южного Воеводства. Сам Мирек этих историй не слишком любил - отец всегда говорил, что железо ценится не за прошлое, а за то, выдержит ли оно следующий удар.
Отца Мирека звали Богумир Коваль. Человек немногословный, широкоплечий и суровый даже по меркам южных земель. После смерти жены он почти полностью посвятил себя работе и воспитанию сына. Мать Мирека умерла во время тяжёлых родов, и мальчик знал о ней лишь по редким рассказам соседей да старому медному образку, который отец хранил среди семейных вещей. О Богумире в Рудени отзывались по-разному: кто-то называл его честным мастером, кто-то - угрюмым стариком, но почти все признавали одно - кузнец он был превосходный.
Богумир редко говорил Миреку о чувствах или семье. Вместо этого он учил его ремеслу. Учил терпению, тяжёлому труду и тому, что железо не прощает ошибок. Если мальчишка ленился - получал затрещину и лишнюю работу. Если старался - отец молча кивал и позволял закончить ковку самому. Именно от него Мирек перенял привычку судить о людях по их оружию и доспехам.
Несмотря на суровость, Богумир по-своему заботился о сыне. Он хотел, чтобы Мирек вырос не батраком или наёмником, а человеком, способным прокормить себя собственными руками. Потому и повторял постоянно:
Тогда Мирек считал эти слова обычным стариковским ворчанием. Лишь после гибели отца и уничтожения Рудени он понял, насколько тот оказался прав.
Мирек рос среди жара кузни и постоянного гула деревенской жизни. Рудень нельзя было назвать богатым местом, но деревня жила ремеслом и дорогой, проходящей неподалёку от Минграда. Через неё часто тянулись обозы с углём, железной рудой, оружием и хрусталём, а вместе с ними - всевозможный люд: казаки, торговцы, наёмники, странствующие дворяне и солдаты. Для мальчишки, почти не покидавшего деревню, это был целый мир.
Я обожал слушать истории старого Дринкера, его будни стражника и бывшего солдата в таверне хотелось слышать каждый день. Каждый день его истории обрастали подробностями и каждый раз отец выгонял меня на самом интересном...
С раннего детства Мирек практически жил в кузне. Пока другие дети носились по холмам или бегали к реке, он таскал уголь, колол дрова для горна и учился не обжигать руки о раскалённое железо. Богумир не был жестоким человеком, но и жалости к сыну не проявлял. В Южном Воеводстве дети взрослели быстро, а ремесло кузнеца требовало крепких рук и терпения. Иногда Миреку казалось, будто отец любит металл больше, чем собственного сына, однако со временем он понял - кузня была единственным способом выжить в этих землях.
Первые годы Мирек ненавидел ремесло. От тяжёлой работы ломило спину, руки покрывались мозолями, а копоть въедалась под кожу так сильно, что её не смывала даже баня. Особенно тяжело приходилось зимой, когда мороз пробирал до костей, а жар кузни обжигал лицо до красноты. Но постепенно юноша начал замечать красоту в самом процессе ковки. Он учился чувствовать металл, различать звук хорошей стали и понимать, когда железо “дышит” правильно под молотом. Богумир редко хвалил сына, но однажды, увидев ровно выкованный наконечник копья, впервые сказал:
- Из тебя выйдет толк, если дурь из головы не полезет.
В деревне Мирека знали как парня крепкого, работящего, но вспыльчивого. Он легко ввязывался в драки, особенно если речь заходила о Хобсбурге или оскорблениях семьи. Несколько раз Богумиру даже приходилось вытаскивать сына из трактирных потасовок, после чего следовало долгое и крайне неприятное “воспитание” в кузне. Несмотря на горячий нрав, Мирек не был злым человеком. Напротив - с простым людом он сходился легко, особенно с ремесленниками, возчиками и солдатами.
Большое влияние на юношу оказали казаки пограничья. Те часто заезжали в Рудень: подковать лошадей, починить оружие, выпить, переждать непогоду.
Мирек слушал их истории о стычках с хобсбургцами, лесных чудовищах и дальних дорогах с таким интересом, будто перед ним сидели былинные богатыри из песен бывалых. Именно казаки впервые дали ему в руки арбалет и научили держаться в седле. Правда, сам Богумир относился к этой вольнице с недоверием, считая, что большинство из них либо пьяницы, либо будущие покойники.
Когда Миреку исполнилось шестнадцать, отец начал брать его на ярмарки в Минград. Там юноша впервые увидел настоящий большой город...
Минград одновременно восхищал и раздражал его. Мирек быстро понял, насколько мал его собственный мир по сравнению с остальным Монзаном. Там же он впервые столкнулся с высокомерием городской знати и богатых мастеров, из-за чего начал ещё сильнее тянуться к простому люду и ремесленникам.
С возрастом Богумир всё чаще доверял сыну самостоятельную работу. Мирек уже мог: подковать лошадь, выправить погнутый меч, выковать простые инструменты, заточить оружие.
Я и тогда уже не плохо показывал себя в кузнице, однако мой отец считал этого не достаточным, пока все остальные ребята бегали и играли... я пахал за еду...
Отец даже начал говорить о вступлении сына в одну из ремесленных гильдий Минграда, хотя для этого семье пришлось бы долго копить деньги. Казалось, жизнь постепенно налаживается, и Мирек однажды действительно станет полноценным мастером.
Но война, как и всегда в Южном Воеводстве, пришла раньше спокойной жизни.
Незадолго до гибели Рудени жизнь Мирека начала меняться. Он уже не был мальчишкой на побегушках при кузне, а превратился в полноценного помощника отца. Многие жители окрестных деревень начали обращаться напрямую к нему, особенно когда Богумир уезжал в Минград или работал над более сложными заказами. Для своих лет Мирек считался крепким кузнецом, а некоторые даже говорили, что рука у него “легче”, чем у старого Коваля - железо после его работы выглядело аккуратнее и чище.
Сам Мирек этим тайно гордился, хотя при отце старался не показывать. Богумир по-прежнему оставался человеком тяжёлым и немногословным. Между ними редко велись длинные разговоры, но за годы совместной работы они начали понимать друг друга почти без слов. Мирек уже по одному взгляду мог определить, когда отец недоволен, устал или, наоборот, доволен работой сына.
К тому времени кузня Ковалей начала приносить хороший доход. Южное Воеводство жило на оружии и ремесле, а из-за постоянной напряжённости на границе работа находилась всегда. Всё чаще к ним наведывались: казаки, дружинники, охотники, обозная охрана.
Кто-то просил починить кольчугу, кто-то - перековать старый меч, а некоторые приносили оружие, снятое с мёртвых хобсбургцев. Мирек быстро научился не задавать лишних вопросов. В Монзане оружие было таким же товаром, как хлеб или подковы.
Именно в этот период юноша начал впервые задумываться о собственной жизни за пределами Рудени. После поездок в Минград деревня уже не казалась ему целым миром. Он видел большие мастерские, слышал разговоры о гильдиях и понимал, что талантливый кузнец способен подняться куда выше простого деревенского ремесленника. Иногда Мирек даже мечтал однажды открыть собственную кузню в городе, нанять учеников и ковать оружие не хуже знаменитых мастеров.
Но мечты быстро сталкивались с реальностью. Денег у семьи всё ещё было немного, а вступление в полноценную гильдию требовало связей, платы и репутации. Богумир понимал это лучше сына и потому всё чаще говорил:
- Не спеши смотреть на город. Там людей жрут не хуже, чем волки в лесу.
Несмотря на это, отец всё же начал постепенно готовить Мирека к самостоятельной жизни. Он доверял ему торговлю, учил договариваться с заказчиками и даже разрешал самому вести расчёты. Именно тогда Мирек научился: оценивать качество металла, понимать цену оружия, отличать хорошего клиента от проходимца,
замечать, когда тебя пытаются обмануть.
В те годы у него появился и первый настоящий шрам. Во время работы с плохо закреплённой заготовкой раскалённый кусок металла сорвался с клещей и рассёк ему предплечье. Мирек тогда едва не потерял сознание от боли, но Богумир лишь перевязал руку и заставил закончить работу. После этого случая юноша окончательно понял: кузнечное ремесло не прощает ошибок.
После этого моя рука неделю не могла прийти в нормальное состояние... но отцу было всё равно, я не виню теперь его в этом, сейчас этот шрам - лишнее напоминание о нём...
Вскоре Мирек начал сопровождать торговые обозы между деревнями Южного Воеводства. Для кузнеца это было обычным делом: где-то сломается ось, где-то понадобится срочно подковать лошадь, где-то придётся чинить оружие после стычки на тракте.
Так он впервые увидел настоящую жизнь пограничья. Сожжённые хутора, виселицы у дорог, шайки разбойников и людей, привыкших держаться за оружие даже во сне. Южные земли Монзана постепенно закипали новой волной напряжения с Хобсбургом, и всё чаще по дорогам проходили вооружённые люди.
Мирек тогда ещё не понимал, что война уже медленно подбирается к его дому.
Глава II. Война, война никогда не меняется.
Осень в тот год выдалась холодной и сырой. Дожди почти не прекращались, дороги размыло, а по трактирам всё чаще ходили слухи о налётах на приграничные деревни. Кто-то говорил о хобсбургских рейдерах, кто-то - о дезертирах и наёмниках, сбившихся в банды. В Рудени к подобным историям привыкли, но тревога всё равно ощущалась даже в кузне.
Богумир стал чаще запирать двери на ночь и всё реже отпускал сына одного на тракт. Несколько раз казаки, заезжавшие чинить снаряжение, прямо говорили:
- Южные земли снова закипают. Скоро полыхнёт.
Но, как и всегда, люди продолжали жить дальше. Работали, торговали, пили в корчме и надеялись, что беда пройдёт стороной.
В тот вечер Мирек до поздней ночи помогал отцу у горна. Они заканчивали заказ для одного казачьего десятка - связку наконечников и ремонт старого нагрудника. Уже стемнело, когда снаружи раздался далёкий собачий лай. Затем ещё один. А после - крики. Мирек сперва подумал, что в деревне снова трактирная драка. Но почти сразу с улицы донёсся звон стали и женский вопль. Богумир всё понял первым. Он резко затушил часть горна, схватил старый арбалет, висевший возле стены, и коротко бросил:
- В подвал. Живо.
Но было поздно.
Снаружи уже слышался топот лошадей и треск горящих крыш. Через щели ставен Мирек увидел людей с факелами и оружием. Некоторые были в хобсбургских цветах, другие - в разном тряпье и доспехах. Не армия. Рейдеры.
По деревне началась резня.
Кто-то пытался сопротивляться. Несколько мужиков выскочили с копьями и охотничьими луками, но против вооружённых налётчиков шансов почти не было. Один из домов вспыхнул так быстро, будто его облили маслом. Лошади ржали, люди кричали, а над всем этим стоял запах дыма и мокрой земли.
Дверь кузни выбили ударом сапога.
Внутрь ворвались трое.
Мирек помнил этот момент обрывками: блеск клинка, жар горна, ругань на хобсбургском, отцовский крик, кровь на каменном полу.
Богумир успел выстрелить из арбалета почти в упор, убив одного из нападавших. Второго он встретил кузнечным молотом. Старый кузнец дрался не как ремесленник, а как загнанный зверь. Мирек впервые видел отца таким.
Но против мечей и доспехов молот долго не помогал.
Когда один из рейдеров ударил Богумира клинком в бок, Мирек бросился вперёд с кузнечными клещами, однако отец буквально оттолкнул его к заднему выходу.
- БЕГИ!
Это было последнее, что Мирек услышал от него.
Юноша выбрался наружу через заднюю дверь кузни и побежал через огороды к лесу. Позади уже полыхала крыша дома. Он слышал крики людей, ржание лошадей и треск дерева, но вернуться не смог. Страх оказался сильнее.
Я, я не могу комментировать это - как ты позволил творец произойти этому? Неужели это был твой замысел? Я не понимаю...
К утру от деревни остались лишь обугленные остовы домов и дымящиеся руины.
Тело Богумира Мирек нашёл возле кузни. Старик так и умер с молотом в руках.
Кузница Ковалей сгорела почти полностью. От прежней жизни уцелело немного:
- несколько инструментов,
- старый дорожный мешок,
- обгоревший кузнечный молот отца,
- и маленький медный образок матери.
Первая - война никогда не остаётся где-то далеко. Вторая - отец был прав.
Только ремесло действительно могло его спасти.
После гибели Рудени Мирек ещё долго не мог привыкнуть к тишине. Ему казалось неправильным просыпаться без стука молота, без запаха угля и без тяжёлого голоса отца за спиной. Первые недели после налёта слились для него в один бесконечный серый день. Выжившие деревенские разошлись кто куда: кто к родственникам, кто в Минград, кто в другие сёла Южного Воеводства.
Сам Мирек отправился в Минград почти пешком, взяв с собой лишь инструменты, немного денег и то немногое, что удалось спасти из кузни.
Город встретил его совсем не так, как раньше. Когда-то Минград казался ему величественным и шумным местом, полным возможностей. Теперь же он увидел другую сторону города: грязные переулки, переполненные ночлежки, ветеранов без рук, голодных подмастерьев, и ремесленников, готовых перегрызть друг другу горло за хороший заказ.
Первые месяцы Мирек перебивался случайной работой. Он чинил подковы в дешёвых мастерских, точил ножи на рынках, ремонтировал старые кольчуги городской страже и иногда помогал обозникам у трактов. Денег едва хватало на еду и место в общей ночлежке. Несколько раз его пытались обмануть или вовсе выгнать без платы, но горячий нрав и крепкие кулаки быстро научили местных не считать деревенского кузнеца лёгкой добычей.
Именно тогда Мирек окончательно понял, насколько огромна разница между мастером и простым подмастерьем. Без собственной мастерской, связей и гильдейского покровительства он оставался никем - ещё одним работягой среди сотен таких же. В Минграде хватало талантливых кузнецов, а потому новичкам приходилось довольствоваться объедками.
Со временем Мирек начал всё чаще работать при торговых обозах. Это было тяжёлое и опасное дело, но оно давало хоть какую-то стабильность. В дороге всегда ломались колёса, тупилось оружие и рвались крепления на доспехах. Кроме того, обозам требовались крепкие руки на случай нападения разбойников или лесной нечисти.
Во время этих поездок Мирек познакомился со множеством людей: казаками пограничья, вольными наёмниками, хакмаррскими охотниками, контрабандистами, и северными торговцами.
Именно от них он впервые услышал настоящий Хакмарри - не трактирные байки, а рассказы людей, действительно бывавших там.
Ему рассказывали о: диких лесах, чудовищах, вечных конфликтах, бедных поселениях, и постоянной нужде в оружии.
Большинство говорило о Хакмарри как о проклятом месте, куда нормальный человек добровольно не сунется. Но почти каждый добавлял одну и ту же мысль:
- Хороший кузнец там без работы не останется.
Эти слова постепенно засели у Мирека в голове.
Глава III. А что если попробовать?
Я знаю ты читаешь эти строки. Я прошу лишь об одном - спаси мою душу, ибо я
В Монзане он был одним из многих. В Хакмарри же ремесленник мог стать по-настоящему нужным человеком. Особенно человек, умеющий: чинить оружие, работать в походных условиях, договариваться с солдатами, и не бояться тяжёлой работы.
Решение далось ему не сразу. Мирек прекрасно понимал, что Хакмарри - место страшное. Даже бывалые казаки рассказывали о нём без особой радости. Но в Монзане у него больше ничего не осталось: деревня сгорела, отец погиб, денег на собственную кузню не было, а будущее всё сильнее напоминало бесконечную жизнь дешёвого подмастерья.
Переломный момент наступил зимой, когда один из обозов, в котором Мирек работал кузнецом, подвергся нападению на тракте. Нескольких охранников убили, а сам Мирек едва не погиб, пытаясь вытащить раненого возчика из-под перевернувшейся телеги. После этого случая он понял: опасность всё равно уже стала частью его жизни.
Тогда Мирек и решился.
Весной он присоединился к крупному торговому каравану, направлявшемуся к северным землям. За место в обозе он расплачивался своей работой.
Покидая Монзан, Мирек забрал с собой лишь самое необходимое:
- инструменты отца,
- дорожную одежду,
- старый кузнечный молот,
- медный образок матери,
- и желание однажды открыть собственную кузню.
Весной, когда дороги начали отходить от зимней грязи, Мирек окончательно решил покинуть Монзан. Денег у него было немного - большая часть заработанного уходила на еду, жильё и ремонт собственных инструментов. Потому путь в Хакмарри он начал не как купец или наёмник, а как простой обозный ремесленник.
К северу направлялся крупный торговый караван: Мирека взяли не сразу. Начальник каравана сперва счёл его обычным деревенским работягой, но после того как юноша за вечер: выправил треснувший обод колеса, подковал двух лошадей,и починил сломанный арбалет ему всё же позволили присоединиться.
Платили мало. Иногда вовсе не монетой, а едой, местом у костра или возможностью ехать рядом с обозом, а не идти пешком по грязи. Но Мирек не жаловался. После Минграда даже такая жизнь казалась привычной.Дорога оказалась куда тяжелее, чем он ожидал. Чем дальше караван уходил, тем беднее и опаснее становились земли. Тракт постепенно превращался: в разбитую колею, леса - темнее, поселения - меньше, а люди - настороженнее. На стоянках всё чаще говорили о разбойниках, чудовищах, исчезнувших путниках Мирек быстро понял: рассказы о Хакмарри были не преувеличением. Особенно тяжело дался переход через приграничные территории. Несколько раз караван замечал следы чужаков в лесу: кострища,сломанные ветви, трупы животных, и однажды - повешенного человека возле тракта. После этого охрана начала спать в доспехах. Во время пути Мирек всё чаще работал не только кузнецом, но и обычным рабочим. Именно тогда он начал привыкать к оружию как к необходимости, а не просто товару из кузни. Среди обозников Мирек быстро заслужил уважение. Он оказался человеком молчаливым, но надёжным. Особенно хорошо он сошёлся с пожилым казаком по имени Радован, служившим охранником каравана. Старик много рассказывал о Хакмарри. Именно Радован впервые сказал Миреку:
- В Хакмарри выживает не самый сильный. Выживает тот, кто нужен другим.
Эти слова Мирек запомнил надолго.
Но путь всё же не обошёлся без крови.
За несколько недель до прибытия на север караван попал в засаду на лесном участке дороги. Нападавших было немного - скорее банда головорезов, чем настоящие разбойники, - но этого хватило, чтобы началась паника.
Мирек никогда прежде не видел настоящего боя так близко.
Сам Мирек тогда сражался скорее от страха, чем от храбрости. Вооружившись мечом, он помог отбиться от одного из нападавших и вытащил раненого охранника из-под телеги. После боя его ещё долго трясло, а ночью он почти не спал, впервые осознав, насколько близко смерть ходит рядом с дорогой.
К моменту прибытия в Хакмарри Мирек сильно изменился.
Но главное - он окончательно понял, что назад дороги уже нет.
Я не забуду твои уроки отец, я буду хорошим кузнецом и продолжу твоё дело во чтобы то ни стало!
за писанием лора было выпито 2 бочёнка тёмного Монсанского и разбито 10 лиц проклятых хобсбургских подонков
Вложения
Последнее редактирование: