Глава 1: “В холодных краях”.
Старейшины говорят, что однажды - мир может погибнуть. И последним, что увидит человеческий род, будут война и любовь. Два понятия, приведших к рождению на свет урода. От порочной связи двух гару, в небольшой деревушке подле септа Холодных Отрогов, что укрывался от лишних глаза на склонах северных гор острова Амгха, зимней ночью родился метис. Чудовищный отпрыск, разрывающий чрево матери чтобы вырваться наружу, был живым отражением нарушения Летании. Словно знаки гнева Гайи, на теле метиса остались следы кровосмешения, в частности - третий глаз, неустанно зрящий на волчьем лбу. Кроме того, полный набор отличительных черт многих грязнокровок - непропорциональные конечности, худощавость, тут и там - проплешины в шерсти и большие, кровоточащие волдыри. В те первые несколько дней, что метис учился ходить, мальчик получил созвучное своей особенности имя “Третий Глаз” - Эрссо, на местном наречии. Холодные ветра задували в дом, когда духи зимы, оберегающие каэрн, обнаружили явление ребенка на свет и сообщили остальным гару поблизости. Суровый, как жизнь в северной глуши, суд Вендиго был коротким и неумолимым. За нарушение Летании, родителей метиса приговаривали к смерти. Никаких речей, никаких долгих процессов. Лишь короткая бойня и алая кровь на промерзшей земле.
Таково было племя Вендиго, племя хранителей своих духовных твердынь и традиций старины, затерянные среди долгой зимы. Многие иные гару, поющие песни и великих героях и деяниях, не раз упоминали северян “добрым” словом. “Яростные, неугомонные каннибалы” - так часто о них отзывались. Однако, вопреки предубеждениям, жестокое общество Вендиго было куда /человечнее/ многих других племен.
“Ведь ребенок не будет судим за грехи родителей” - так сказал грозный филодокс, Провозглашающий Зиму. Как и всегда в этом племени, “суд” над метисом был короток. Или вырожденец докажет, что он достоин, что он сможет выжить, или нет. И в случае второго варианта, септу не придется думать более об этой проблеме.
Глава 2. “По колено в снегу”.
Три сородича сыграли в жизни Эрссо важную роль, отличимую от других. И первым из них был Морда - такой же прокаженный, как и он сама, с одним лишь исключением. Он был старше и уже хорошо уяснил как этот мир принимает таких, как они. Старый воин учил его ходить, учил сохранять спокойствие и не поддаваться желанию вонзить длинные когти криноса в первое проходящее мимо тело и, конечно же, он раз и навсегда объяснил метису его положение в этом обществе. “За тебя уже подумали” - любил приговаривать тот, шаркая своей искореженной челюстью. Но что же скрывалось под пеленой этих слов? Мир там, за пределами расщелины в скалах, ставшей приютом отброса, казался Эрссо таким странным. По ночам, когда луна освещала заснеженные склоны, а ветра продували людей до самых костей, шерстяная голова высовывалась наружу, устремляя взгляд в небеса. Маленькие, сияющие далеко огни, изменчивый диск луны и пугающий танец огней северного сияния. В детстве, будучи изолированным от общества, как людского, так и волчьего, эти образы были единственной отдушиной и спасением от паники непонимания, окружавшей его.
Морда говорил с ним. Говорил о мире перевертышей, о том, что там, внизу живут люди и вирмоносы, но старый арун был плохим оратором. Для его прямолинейного мышления, свойственного многим воинам, излишняя любознательность, одолевавшая Третий глаз, казалась пороком, непозволительной роскошью для щенка-метиса, которому, вероятно, суждено пополнить ряды воинов, а не вдаваться в дебри мистерий. В которых он сам толком-то не понимал.
Но все же, нечто словно бы разделяло двух метисов стеной непонимания. Морда воспитывал Эрссо в строгости и почтении к остальным гару, пересказывал законы и устои, а также преподавал уроки - практические уроки. Из раза в раза он напоминал, что Вендиго, тотем-покровитель племени, не из тех, кто любит трепать языком. Он суров, ровно также, как его стихия. И таковым следовало стать и самому Эрссо.
Глава 3: “Под серповидной луной”.
Однако, если для аруна жизнь казалось понятной как медный флоринг, нечто внутри Эрссо подсознательно сопротивлялось модели слепого подчинения. Он умел внимательно слушать простые приказы своего наставника, запоминал сказания, соблюдал наказ старших, не покидал своей расщелины. Но что-то внутри него зрело. Оно желало найти ответы на те вопросы, которые мучили парня. Вопреки представлению о метисах, как о свирепых воинах, которые идут в авангарде набега, подобно Морде, он не страдала от вспышек ярости. Наоборот, Эрссо были свойственны меланхолические эпизоды, заставляющие его задумываться о природе вещей в этом мире.
И однажды, когда ликан вновь глазел в ночное небо, темную пелену вдруг рассек яркий луч. Комета расчертила небосвод пополам, проносясь мимо и скрываясь где-то за горизонтом. Считанные секунды ее огонь озарял долину, но какие же это были прекрасные мгновения. И этого было достаточно, чтобы мечтательная душонка метиса забилась в экстазе. Тогда, поддаваясь инстинкту, Третий глаз машинально вскочил на две лапы и завыл, что было мочи. На несколько мгновений, пока комета скользила над облаками, его будто настиг небывалый прилив энергии и вдохновения, несравнимый ни с чем, что ему доводилось видеть. Тогда он еще не знал, что такое прилив гнозиса и близость к духовному миру. Метис выл и выл, как вдруг ему стало очень холодно. Лапы подкосились сами собой, он упал на спину и перед лицом предстала не когтистая лапа метиса, а человеческая рука.
—-----------------------
Первое превращение, столь долгожданное, наконец случилось, обратив к мальчику взгляд многих соплеменников. Мастер Обряда, уединившись в холодном сердце каэрна, вопрошал духов покровителей о том, была ли комета, приведшая к рождению теурга, добрым знаком? И только когда покровители дали свой ответ, подтвердив положительный окрас всего события, было принято решение обучать юного теурга.
Его наставником и воспитателем вызвался стать сородич, известный под именем Певец Пустоты. Этот хомид стал вторым сородичем, сыгравшим важнейшую роль в жизни волка.
Вся его жизнь была одной большой дихотомией его личной неприязни к метисам и долга перед септом и Гайей, который он сам вызвался исполнять. Иногда Эрссо казалось, что наставник ненавидит его. Его речи были жестоки, сердце холодно, а испытания - очень жестоки. Однако, он учил. День за днем, теург передавал парню все те знания, что веками копило племя. Под его чутким руководством, он в подробностях узнал о том, как некогда Гайа привела трех братьев в эти земли, дабы навести порядок, о том, какую жертву принес отрешенный от собратьев первый теург и как по пути сквозь льды северных земель снежный человек обернулся безжалостным Вендиго.
Кроме того, он говорил многое о духах, об их разнообразии и том, как мир духовный переплетается с телесным, не стесняя себя время от времени напоминать Эрссо, как тот безнадежно слеп духовно для волка с тремя глазами. Сама же парень старался изо всех сил. Привитое ему с детства чувство собственной несостоятельности и вины за рождение уродом заставляло его боготворить Певца, добровольно взвалившего на себя бремя обучения, тем самым даровав свое место в стае и дав возможность метису быть полезным для Гайи иначе, чем пушечным мясом на поле брани. Кроме того, несмотря на стеснительность и страх перед другими гару, Эрссо было не занимать любопытности, как и полагает теургу. Он жадно впитывал слова, передаваемые ему наставником, особенно когда был обучен ему человеческому языку. Несмотря на бесконечное брюзжание старшего теурга, парень обладал той “тонкой” душевной настройкой, необходимой теургам для понимания природы их духовности. Выучив язык людей, Эрссо полагал, что с его помощью сможет отразить всю глубину тех чувств, что вызывает у него северное сияние и прочие астрономические явления. Передать, как холод касается кожи поутру, подчиняясь духу мороза, но все было тщетно. Лишь на чувственном уровне было возможно уловить прикосновение потустороннего, к чему он прилагал все усилия.
Кроме того, обучать нужно было не только дух, но и тело. Рожденный в криносе, он с наслаждением принимал хомид, как только в полной мере его освоил, закрывая свой третий глаз повязкой. К сожалению, в других формах это было не так легко. И даже так, человеческий лик позволял ему почувствовать себя нормальным. Такие мелкие отличия, как худощавость и излишне длинные руки, не слишком сильно портили образ на фоне третьего ока, которое можно было спрятать.
И даже освоив перекидки, жизнь его не стала легче. Простые дикие волки, родичи Вендиго, пугались при виде трехглазого собрата. Остальные члены септа, особенно рогабаши, не стеснялись высмеивать время от времени молодого метиса, показывая тому, что несмотря на покровительство - ценное и уважаемое, он все еще оставался прокаженным.
И наконец, пришло время пройти обряд перехода. “Пережить первую смерть и второе рождение”, как говорил об этом Певец. И испытание, предваряющее встречу с тотемом, было сродни духу и традициям племени. В абсолютном одиночестве, Эрссо был направлен в затерянную в горах долину, дабы там, под сенью вековых сосен, ожидать пришествия видений.
Чтобы испытать не только духовные силы метиса, но и его способность выжить в лесу, Певец Пустоты, попросив помощи у мастера обрядов, заранее договорился с духами снега и стужи о том, что те будут непрестанно преследовать щенка, заставляя пробираться через пургу и сугробы, а также с духами зверей о том, что никакой четвероногий не встретится ему на пути, дабы молодой мог испытать настоящий, первобытный голод. Так и было. По пути к горной роще, если Эрссо приседал отдохнуть, то снег тут же заметал его, заставляя двигаться дальше. Ни одна тварь не встретилась ему на пути, оставляя на три долгих дня в одиночестве. Даже в криносе, он промерз до костей и выбился из сил, когда наконец увидел заветные стволы деревьев, где вот уже много поколений теурги септа встречают первое видение.
Голод и холод одолевали гару, не смевшего ослушаться приказа старших. Прохождение обряда перехода для него было сравни нитке в стоге сена - возможностью доказать всем остальным, что он достоен стать частью племени, или же навсегда утвердиться в роли ничтожества. Чтобы побороть желание бросить все и ринуться назад, Третий глаз вгрызался зубами в коренья, зарывался под снег, только чтобы не позволить себе развернуться. И так, пребывая на грани смерти, в бреду он увидел яркий свет. Подняв морду, юноша увидел комету. Вот он уже вернулась в каэрн и, смотря на тот будто бы сверху, заметил большую серую морду с тремя глазами, неуверенно выглядывающую из своей расщелины. Еще миг, и парень вновь находится в родной дыре. Вокруг все…спокойно? Ничего не предвещает беды - соломенная подстилка темнеет в глубине, ветер воет на улице, как вдруг, мрак пещеры разрезает глухое рычание. Существо, до того капошившееся в углу, постепенно движется на свет луны, представляя из себя неуклюжую помесь человека и оленя, покрытое серым мехом. А в глаза его словно читается голодное безумие. Чудовище тут же бросается в атаку, намереваясь сожрать Эрссо и метису приходится защищаться. На удивление, битва лишь первое время кажется тяжелой. С непривычки получив несколько ударов когтями, метис выждал момент и впился клыками в его шею, валя на землю. Под силой его родного криноса, тощее, хрупкое тело чудовища начало ломаться и, стоило острым когтям войти ему в глазницы, как монстр издал последний рык, умирая.
Осматриваясь по сторонам, парень не понимала - что же произошло? В этом и заключался обряд перехода? Не понимая, что ему делать дальше, волк сел на камень, задумавшись. Мысли сбивала непрекращающаяся боль в животе - прожорливый кринос не ел уже несколько дней, как вдруг его посетила мысль. Почему бы, рассуждая над тем, что же ему делать дальше, не сожрать поверженное чудовище? Ведь все же, от него исходил приятный аромат. Он уже хотел вцепиться тому в загривок, как вдруг третий глаз заметил в тенях силуэт. Это был Певец Пустоты, точнее - его образ. Стоя там, он как обычно насмехался над молодым теургом. Обвинял в глупости, несдержанности, уверял, что из того никогда не выйдет достойного шамана.
Воспоминания летели быстро, как вдруг Эрссо осенило. Он вспомнил, как наставник когда-то рассказывал о сути испытания - разгадать послание духов. Он постоянно думал об этом пока шел в рощу, пока лежал в снегу и пока дрался с атсеном, но лишь сейчас ему пришло осознание, все это - лишь образы, лишь ведения. Это и есть испытание, суть которого была далеко не в победе над врагом. С громким рыком, перебарывая свой голод, метис отдернул морду от туши, не позволяя себе проявить несдержанность в еде и нарушить главную скрепу Вендиго.
Картинка вокруг поплыла. Ему казалось, что сознание ускользает. Он вновь оказался на поляне, смотря на заходящую луну и брезжущий рассвет. И где-то перед собой, Эрссо увидел его - парень не запомнил, как выглядел тотем. Может его там и вовсе не было. Но ощущения, ощущения не могли обмануть. Прилив гнозиса наполнил его ровно в тот момент, как Вендиго лишь слегка кивнул головой, принимая щенка в свое племя. Спустя мгновение, он исчез, оставляя после себя лишь следы, отдающие тусклым белым огнем.
Глава 4: Рожденные убивать.
Война никогда не меняется. Так говорили старшие, а за ними повторяли и щенки. Из года в год проживая в септе, еще до перехода, Эрссо видел, как стаи уходили и возвращались. Иногда, они несли с собой тела - холодные, посиневшие и зачастую со следами ужасных ран по всему телу. Такова была суть Вендиго. Засев на этих холодных утесах, они вели войну со всем миром. Война их, как и все на этом острове, была подчинена сезонам. С приходом зимы, и пика активности Вендиго, между островом и большой землей налаживались ледяные мосты, позволяющие охотникам набегать на своих врагов, которых становилось все больше.С одной стороны, в последние годы толпы вирмоносов с юга стали приходить в прибрежные регионы Трелива из больших городов, чтобы обокрасть их. Подле небольших поселений люди пробивали глубокие шахты в тверди, рубили леса, истребляли пушного зверя. А чуть южнее острова, дабы откармливать свои разросшиеся популяции, переселенцы практиковали подсечно-огневое земледелие. Что уж говорить, если до того “чистый” остров Вендиго стали посещать переселенцы - вирмовые и нет, не столь важно. Они приходили к местным племенам за моржовым бивнем, за рогами нарвалов и редким китовым мясом. А в ответ - приносили металлическое оружие, латы и прочие орудия смерти, зачастую дуря неграмотных аборигенов.
Земля буквально стонала. По ночам, особо впечатлительному теургу казалось, что ее отчаянный крик эхом разлетается между скал. Но это было лишь пол беды. Вслед за вирмоносами неминуемо тянулись и слуги Вирма.
Обучившись Речи Духов на ранних этапах своей “второй” жизни, парень хорошо знал, о чем те шепчутся, да и уже не только духи. Расползлись слухи о том, что на юге, в густых лесах, на земле еще одного племени - Красных Когтей, расплодились слуги Змея.
Теперь же, еще и Умбра вокруг стала неспокойна. Бэйны и фоморы стали проникать в станы кочевников, блуждая сквозь тьму потустороннего мира, а разведчики доносили о странном, хриплом вое, что можно было слышать в прибрежных лесах материка. Одним словом, кольцо врагов сжималось вокруг острова, лишь распаляя ярость в сердцах защитников земли.
Для наибольшей эффективности, септ гару, весьма большой, был поделен на несколько стай. Де-факто, Эрссо был слишком молод, чтобы отправляться в свободное плавание, но времена были суровые, требовалась каждая пара лап. Вместе с парочкой других щенков, они образовали стаю “Преследователей Бури”, возглавляемую молодым аруном по имени Ледяные Нервы. Все те слова - стая, альфы и омеги, долг и защита земли. Все это звучало воодушевляюще, особенно из уст галлиардов, однако на деле щенкам запрещалось уходить далеко от каэрна и основной их деятельности была охрана поселений кинфолков в предгорьях и на территории острова. Как от потусторонних сил, так и от вполне себе физических.
Из года в год стая гару боролась с людьми городов, которые нет-нет, да приезжали на Амгха - разрабатывали шахты неподалеку, охотились или истребляли рыбу, каждый раз, приводя с собой уйму рабочих и наемников для охраны, они искали ночлега в поселениях родичей Вендиго. Шахтеры и охотники пьянствовали в кабаках, устраивали погромы, нападали на местных и причиняли много иных бед. Не по законам Литании было броситься в лобовую атаку на толпу людей, даже если волки были уверены в победе, потому они действовали аккуратнее.
Все чаще поступали сообщения о том, что стаи диких животных нападают на караваны, везущие руду, и обозы с провиантом к причалам. Во всей этой борьбе, Эрссо играл важную роль, не как боевая единица, а как разведчик. Будучи метисом, ему весьма хорошо давалось общение с элементалями.
Первый дух, с которым он заключила шиминаж, стал элементаль пламени - озорной дух, испытанием которого было продержать руку над открытым огнем без единой эмоции. Та еще задачка, с которой Эрссо мучался ни один месяц, но взамен узнал от того секрет дара, позволяющего использовать пламя для лечения ран. Зато, полученный дар, первый после речи духов, смог помочь ему тут же купировать последствия испытания. В последующем, особенно много времени проводя в общении с этими элементалями, он часто был вынужден сжигать что-то для них. И постепенно обязательство по “сделке” стали перерастать в потаенную страсть. А немногим позже, теурга нашел элементаль земли, сам выйдя на контакт. Поговорив с гару, он сообщил, что после обвала одной из шахт, на ее руинах поселился сильный бэйн - дух коррозии, отравляющий окружающую среду своим существом. В обмен на то, что стая изгонит бэйна, он обучил Эрссо рыть глубокие тоннели, дабы они могли добраться до логова чудовища.
На совете стаи, Эрссо лишь пересказал его диалог с духом, скромно предложив позвать старших, однако Ледяные Нервы решил иначе. Будучи амбициозным и жадным до славы, арун хотел сам победить злого духа, дабы покрыть себя почетом. Так и было решено. Под эгидой ночи, стая, прыгая в вырытый метисом тоннель, достигла сердца шахты, а после - шагнула в умбру, узрев его. Гигантский, обвешанный ржавыми цепями и напитанный силой погибших здесь шахтеров, дух коррозии представлял из себя металлического паука, или паука в панцире, лик его не был постоянен. Бой с чудовищем был страшен, и в сече той пал один из гару - галлиард стаи. Остальные же были изранены, вернувшись в септ окровавленными. Тогда Эрссо впервые узнал, что такое настоящая война. Война за Гайю, на которой постоянно гибнут товарищи. Впервые его поразило харано, омрачая гордость от чести пройти обряд первой крови.
Глава 5: Они стояли до конца.
Но любое усилие гару возвращалось им сторицей. На каждого убитого бэйна, фомора или простого алчного человека, стремящегося нарубить побольше дорогих моржей приходило трое новых. То сражение с духом коррозии было далеко не последним. За последующее десятилетие, из изначальной стаи Эрссо в живых остался лишь он, да сам Ледяные Нервы, успевший подняться до следующего ранга, однако заслуживший репутацию настоящего берсерка, под чьим руководством в бою погибали родичи. Сама же Эрссо вновь и вновь заключала сделки с духами, посещала Умбру и старалась истрактовать те знаки, которые, как ей казалось, могла бы послать Гайа, также существенно поднявшись в глазах племени и став фостерном. Постепенно, в септе поселился ареол отчаяния. Харано от потери близких росло, ровно как кровь закипала в жилах еще живых. Даже Эрссо, по доле теурга - не самый яростный сородич, после очередных дурных вестей ловил себя на мысли, что ему хочется сделать что-то с этим прямо сейчас. Биться с врагом до потери сил, уничтожить всех и может даже пасть в битве. Это были дурные знаки, и лишь галлиарды, внушающие веру в других волоков, держали эту ментальную лодку на плаву.
“Кто будет петь о победах, когда галлиарды закончатся?” - ворчал Певец Пустоты, со склона озирая предгорья. Эрссо, с момента рождения, провел в септе вот уже более двух десятков лет. И даже он, молодой, замечал, что с годами ситуация лишь ухудшается. Люди охотятся на волков, лишая люпусов возможности рождаться, а немногочисленные села кинфолков разбавляются кровью вирмоносов, порочащих все, до чего те касаются. По крайней мере, так говорили.
Апогеем упадка стало появление особенно жарким летом нескольких бурых волков в предгорьях. Те оказались выходцами из Красных когтей, чей каэрн в чаще стоял по ту сторону пролива. Издавна, Вендиго и Красные когти в этих местах были партнерами. Конечно, охотники не доверяли тем, как племенам Старшего и Среднего брата, однако ценили в когтях их природу хищников, да и Когти могли хранить покой лесов летом, когда Вендиго были в большинстве своем отрезаны от материка морем. Однако, ныне те принесли дурные вести. Глухой вой, чудовища в лесу, пропажи людей - пазл наконец сложился в одну большую картинку. И пока гару боролись с последствиями “заражения”, они проглядели как под землей, в душных тоннелях, собрался рой почитателей червоточины. И когда танцоры наконец явили себя, было уже поздно.
Яростная атака превосходящих сил противника смяла оборону волков. Большинство пало в битве, а оставшиеся - бежали к морю, чтобы сообщить соседям о надвигающейся угрозе.
Основная беда была в том, что атака врагов, идеально спланированная и неожиданная, была столь стремительной, что они смогли завладеть сердцем каэрна - лунным камнем, открывающим проход в септ Холодных Отрогов, по давнему союзному соглашению. Он был создан, чтобы гару могли прийти на помощь друг-другу, однако не был вовремя активирован. И теперь, завладев камнем, Танцоры могли в любой момент пройти по тому, оказавшись в сердце земель Вендиго.
Тогда, вперед вышел Провозглашающий Зиму - филодокс, и по совместительству, старший гару в септе. Он обратился к товарищам из других стай, декламируя о единственном верном решении, которое может быть принято. Речь шла о коротком окне возможностей - пока Танцоры, ослабленные штурмом, зализывают раны, они не станут открывать мост и нападать. Но и не будут ждать нападения, вероятно, не зная о том, что мост можно открыть с обеих сторон. Времени разбираться и отправляться на север материка, за подкреплениями, не было. Стояла летняя жара, ряды воинов поредели - казалось, что все играло против гару. Но тем не менее, ради сохранения своего каэрна, кинфолков и щенков было принято решение последовать плану филодокса - пойти в решительную атаку и уничтожить лунный камень. Под сенью Луны, все теурги септа собрались в кругу зимы, дабы призвать духов этого и соседнего каэрна, которые бы открыли проход, согласно давнему договору. Это был сложный, старинный обряд, самому Эрссо неведомый, однако - на него было возложено другое ответственное задание. Будучи другом элементалей огня, он должен была договориться с ними, чтобы те помогли гару в предстоящей резне.
И вот, Вендиго и оставшиеся Когти шагнули в проход, оказавшись прямо в центре нарождающейся ямы. Началось сражение, страшнее которого Эрссо еще не видел. Как и ожидалось, с той стороны их ждали отнюдь не щенки, а матерые вирмоносы. Эрссо, вместе с другими теургами, шел в последней волне, пока Ледяные Нервы и другие воины уже пролили первую кровь.
Ужас переполнял его, когда на поле боя появился вожак танцоров - громадный метис, чьим уродством было еще две полу-живых морды, торчащих из основной. Многие пали в ту ночь от его когтей, в том числе и сам Эрссо, бросившийся на помощь, когда чудище, убив нескольких Вендиго, повалило Ледяные Нервы на землю. Он плохо помнил те события, и лишь шрамы напоминали о том, как проклятый клинок чудища вошел меж ребер, пробивая насквозь, как одна из пар челюстей сомкнулась на его шее, и как в этот момент его товарищ нанес удар снизу, отсекая все головы слуге змея.
Несмотря на потери, победа была одержана, а камень уничтожен. Но никто не пел песен, ведь ни один галлиард не дожил до рассвета. В жестокой битве пало столько гару, что выжившим пришлось придать тела почетному ритуалу захоронения прямо на месте, не имея возможности переправить их далеко на север. Многие близкие родичи пали в той битве - Морда, Певец Пустоты, да и сам Эрссо чуть не отдал свою жизнь, и, вероятно, лишь живучесть метиса и своевременное исцеление спасли его.
Впереди был долгий путь обратно к Отрогам, который, быть может, займет ни один месяц из-за еще не замерзшего моря. Мораль остатков стаи была где-то в районе пола, а местами даже ниже. Наступал судьбоносный момент для всех выживших гару. Разразились споры. Кто-то хотел тотчас сорваться с места, ринувшись обратно, кто-то, поддавшись влиянию харано, опустил руки, глядя на тела товарищей. Да и сам Эрссо не знал, что делать, совместно с элементалями огня сжигая тела танцоров.
В одну из ночей, когда останки уже тлели, а парень дремал в корнях большого дерева подле своей стаи, в ветвях послышалось шевеление. Из-за кустов словно подул холодный, зимний ветер, а вслед за ним появился огромный белый волк, чьи следы вспыхивали иссиня-черным пламенем. В трудный час, великий Вендиго посетил своих детей и, по показаниям остальных ликантропов, каждый из выживших услышал от великого охотника разное. Кто-то был удостоен скупой, как зимний лес, похвалы за отвагу в битве, кто-то, как Ледяные Нервы, получил наставление вести воинов за собой, выживший старейшина-теург узнал от тотема древний ритуал, который помог бы ему поправить дела, а Эрссо - Эрссо был ни к селу, ни к городу. Сначала белый волк прошел мимо, лишь одарив его своим леденящим взглядом, а после все же подошел. Он был краток и, наблюдая, как печаль поражает метиса, отправил его на поиски Авроры - духа северного сияния, не сообщив с какой целью.
Глава 6: Скитания
Те скитания - они стали для метиса добровольным изгнанием. За следующие десять лет, он прошел многие земли - от холодного Скральдсона до прибрежного Крига, следуя за ускользающим духом и северным сиянием. Во время этого похода, Эрссо, уже не сказать, что щенок, заново учился жить. Ведь септы гару, где можно было найти приют, располагались порой в сотнях миль друг от друга и по пути до них приходилось полагаться лишь на себя, а также на людей вокруг. Живя в изоляции, он считал всех двуногих врагами, или по крайней мере вредителями, до того дня, пока не встретил Берхильд. Она была рагабашем из теневых владык, попавшим в схожие обстоятельства - она также скиталась, следуя воле духов и старейшин и выполняя некое поручение. Племенные противоречия, которыми они встретили друг друга, быстро уступили место необходимости быть в стае и давлению харано. А когда к их компании присоединился еще один щенок, встреченный по дороге вскоре после первого превращения, их стая наконец стала стаей.
Тогда, обучая молодого гару премудростям жизни, Эрссо наконец понял, в чем была суть слов тотема. Не в финальной цели, но в самом странствии, во время которого метис смог вырасти над собой, переварив ужасы войны и поставив на путь истинный хотя бы одного молодого гару.
Живя бок о бок с теневым владыкой, племя которых известно большой интеграцией в человеческое общество, он за долгие годы подле Берхильд смог перебороть племенные стереотипы, сместив фокус с ненависти ко всем “белым” людям на то, как можно использовать их в своих целях. Ведь как понял для себя Эрссо, войну нельзя было выиграть, уничтожив людей. Точнее, очищение от большей части людей помогло бы земле, однако не создала Гайа еще столько воинов. А значит, очевидный ответ - людей нужно подталкивать в гайянскому образу жизни. И Вендиго, такие как он, должны стать в первую очередь естественными хищниками, избавляющими мир о тех, кого уже нельзя спасти.
Дорога. Дорога всегда помогала Эрссо думать, и когда Берхильд нашла пристанище в землях септа в ее родном Криге, он был не рад осесть. Несколько лет там были относительно спокойными - мало смертей, много пользы. В частности, общаясь с теургом стаи, Эрссо узнал о клэйвах, научился работать с серебром, хоть сам духа в клинок и не вселял.
Но хоть гару и смог вырасти над собой за прошедшие года, он так и не выполнил поручение тотема - не нашел авроры. Потому, не более пары сезонов проведя в септе, он вновь пустился в путь. На сей раз, в новые, по слухам - еще чистые земли, где он ожидал погрузиться еще глубже в свое познание мира и его духовности.
Последнее редактирование:
