***
пропасть из жизни дочери большими промежутками, вовремя смог одуматься, отчего вернулся в центральную область Фрейхентланда, в пригород Гофбурга, где за вырученные деньги долгой службы успел купить небольшой участок земли, на котором мать будущего мага ухаживала за виноградниками. Луиза, дочь родившаяся у “налетчика” была чистокровной волькманкой, отчего вера в флорэндство западного течения была крепка и не омраченена гелуренизмом, хотя и отец долго нахваливал тамошний сыр. Девочка, росла в окружении воинской дисциплины, и хотя мать была против, но не имела оспорить то, что за считали за нее правильным: Ведь уча этому, тот считал, что из Луизы выйдет более послушная девушка, когда она вырастет, и хотя она глубоко слушалась и действовала по указкам, но желала совсем иного: Чародейка страстно, из самого детства желала стать такой же, и пойти по стопам родителя, что твердила тому постоянно, пока отец считал, что это лишь детские бредни и скоро это закончиться. Однако чем старше становилась Луиза, чем яростнее были ее просьбы, даже тогда, когда она пошла в соборную школу, которая заставляла ее не только обучаться грамматике, но и теологии: магичка полностью не была к этому приспособлена, она обучала тот минимум знаний, который заставляло и было нужно в будущем, но не более. Так, спустя сотни проговоренных слов отцу, Луиза достигла своего, или скорее накалила отца до той степени, что он хотел преподать ей урок, что военное ремесло это не тоже самое, как “беззаботная жизнь девушки”, отчего когда наступило около десяти, или немногим более. Тот бесстрастно схватился за сделанный из дерева подобие меча, и естественно почти сразу обезоружил Луизу, оставив на ее теле несколько ссадин, но это было его ошибкой, считая, что более дева ни разу у него не попросит об этом: Он начал получать лишь большие просьбы обучить и повторить их, якобы, как она выражалась “сражение”, хотя назвать это сражение было сложно. Однако вместо того, чтобы получать эти вопросы и делание головы несколько лет, тот выдвинул условие - если в соборной школе на нее опишут хорошую характеристику от наблюдения преподавателя, то при окончании еще нескольких лет тот сможет отправить ее к Югу, в сторону к Кригу, где женщин не настолько сильно могли принизить за пол, зная, что там, она сможет обучиться желанному. Но было одно но, отец знал, что Луиза абсолютно непоседливый ребенок, подумав, что она лишь неделю сможет продержаться в подобном темпе и столкнулись с трудностями забьет на данную “безумную затею” станет вновь “обычной девочкой”. Но прошла неделя, месяц, полгода, выработанная дисциплина аукнулось тому почти сразу, и конечно, хоть тот был и счастлив за собственную дочь от того, как хорошо та начала проявлять желание обучаться материалу, его пожирало отчаяние за то, что ему вскоре придется сдержать свое обещание. Он не мог нормально обдумать и навязчивые мысли о том, как его дочь станет кем-то вроде него полностью затмевало остальное, хотя и после рождения второго ребенка, что был уже мальчик тот однозначно переключился на того, мельком желая чтобы все это рвение было и у него. Когда Луиза достигла к скорому четырнадцати лет, она окончила обучение в соборной школе, и ко злу отца: И правда получила замечательную характеристику о том, что она вполне способный ребенок, которому следует направиться в следующее учебное заведение, дабы ему не поломать будущее. С грузом на сердце тот так и не упомнил о обещании, однако сразу же к его сожалению вспомнилось дочерью, потому, ему пришлось сделать то, чему лежала душа Луизы и сделать так, как она хотела. Он написал письмо к Югу, где было одно из многочисленных “братств”, что во Фрейхенланде было распространено для обучения “молодняка” от ветеранов налетов и войн. Тот написал с целями тому, ведь имел хоть и какие-то, но мелкие знакомства ведь сражался в полесье много с каким людом по боку, и дабы те были готовы принять его отпрыска. Так, Луиза и была с огромным вожделением и счастьем за поездку, хотя и долей грусти за покидание родителей, что ныне большую часть заботы переложили на ее брата. Спустя некоторый промежуток времени, что магику казался вечностью, с наступлению ранней зимы она прибыла в фехтовальное братство, полагающееся на границе с Кригом, а потому хоть и бурчанием и недоверием, из-за письма с уверениями ее все же приняли наряду с молодыми парнями. Остановилась она около города Ахенард, стародавний и укатанный мифами о морфитской эпохе на землях где она сейчас свободно ходила. Благо, крайне сомнительное и не вместительное с остальным “молодняком” жилье ей дали, но вот на оружие нужно было потратиться и ради этого отец и выдал Луизе нужную сумму, которую хватило на оплачивание будущего оборудывания. Магик был абсолютно зелен, хотя и полностью фанател от подобного ремесла, первый год ее и учили лишь тому, как стоять, как держать меч, как с ним двигаться, делать шаги или сохранять выносливость. Именно на этот фундамент строились последующие техники, и если не укрепить хорошее начало воина из той очевидно не получиться. К следующим месяцам занятия Луиза немногим удивилась, надеясь, что будут учить лишь мечу: ей пришлось освоиться с дюссаком, рапирой и копьем, которое к тому же закреплялось борьбой и естественно ей пришлось обрезать свои волосы почти в самом начале службы. Ее физическая сила была категорично слаба против парней, и почти всегда без оружия она не могла выстоять в спарринге, однако с оружием не все, но многое менялось, ей было не так тяжело выстоять и постепенно наращивала собственное мастерство. Братство было не только школой, но оно выполняло функции сообщество, часто проводя церковные празднества, похороны или участвовало в процессиях со знаменами. Имея хоть небольшое образование дало Луизе лучше воспринимать материал, который сводился не только к практическому применению и освоению, но и тактическим азам, дабы при масштабном бое быть хотя бы какой то единицей, а не обузой для остальных. Иногда проводились публичные поединки, в которых презентовали более старшие ученики, обучая уже на примерах не смертельных боев, какого умения те добьются к окончанию. 
бежали, подсознательное отторжение магии не давало остальным быть с мыслью, что хотят прямой конфронтации с неведомым. Было очевидно, даже некоторым можно не верить из-за бредней и алкоголя, группа, рассказывающая об одном и том же равняется истине. Луиза, не имевшая ныне ничего, и в страхе от самой себя, рассматривая свои руки на наличие ожогов: И зная, что те скорее всего вернуться в братство ради рассказа об этом, направилась к себе, она схватила первые попавшиеся, личные вещи, купленный ей меч, и остальное, и так, как можно быстрее она направилась к закоулкам, пытаясь переждать. Слух об этом достаточно быстро разошелся, и хоть многие не верили некоторые относились к этому с опаской из-за того, что не существуют беспочвенные слухи. Конечно, хоть и можно было доказать свою невиновность, как она думала. Однако до конца не знала как именно относятся к этому взрослые, друг убьют или под пытками заставят рассказать об этом? Чем дальше она об этом думала, тем уверилась, что кичиться подобным ей однозначно не стоит из-за недостатка знаний, лишь знала о легендах из “Диких земель”, что говорили о костяной башне созданной сверхъестественной силой человека, боящегося произносить его имя даже в шепот. Выбора у нее так такового и не было, путь воина на Юге ей практически закрыт, уехать на родную землю не только опасно, но и неведомо отправили ли они письмо отцу с рассказом об этом, и как он отнесется к этому. Жизнь, что сломилась в один неправильный момент обезоружила ее сильнее, чем настоящий бой, и ей пришлось ныне обильно скрываться, не только от настоящей угрозы, но и от воображаемой, ведь в глазах практически ребенка каждый для нее человек знал кто она, и что ее возможно ищут. И в приливы очередного адреналина, заставляющего ее идти только дальше в замораживающей зиме и природа не была ей рада, чувствуя, как что-то [Устойчивость] помогает пережить ей холод и не давая ей погибнуть. Было очевидно, что оставаться, прятаться даже пол года, год, или может быть больше, это жить с этим страхом все оставшееся время, а о своем желании получить дело меча можно и забыть, ведь даже если она вернеться и ее примут обратно в семью это и будет концом, оставшись расти, как ребенок с потухшими амбициями от одной ночи. Отправиться в иную страну: А если произойдет ровно тоже самое? И вдруг она не сможет сбежать и вместо этого ее все же словят и убьют. Слухи про Предел у нее были, но и она относилась скептически из-за непонятного и опасного места, и только лишь одна причина заставила ее об этом сильно задуматься: Группа Фрейхетландцев, что собирало группу направлялось именно к этому месту. Нет, она не собиралась присоединиться, ведь конечно в силу возраста лишь отправят ее куда подальше, но встретить тех там на опережение, или наоборот раньше дало ей запал, который может спасти ее в этой ситуации. Но нужны были деньги на это, отчего и к глубокому сожалению Луизы ей пришлось продать свое оружие, которым она то почти и не попользовалась, благо от этого и купили дороже, так же как и некоторые иные вещи, что с большим скрипом дало ей возможность сесть на корабль перед продажей естественно убедившись в подлинности убеждения о поездке и примерной дате, дабы не простыть без меча и иного. Только при официальной отправке она наконец решилась на шаг, который был возможен только при подобных обстоятельствах, сбежать от всех на риск, но тот, который меньше всего, и там где она не будет сама по себе, а с кем-то из ее родины. Взойдя на корабль, было понятно, что ее место было одним из худших, что только можно представить ведь насобирать или заработать деньги ей практически не предоставлялось возможным из-за не только страха, но и поджимающих сроков, не дающих обосноваться на одном месте. Ожидая отправки, она разворачивала и снова сжимала листок, она не была уверена стоит ли писать отцу куда и почему она отправилась туда. Она с горечью поджимала свои губы, пока тело качало с приливами волн, однако впервые боясь сказать что-то отцу, как раньше она пыталась доказать то, что она любит, она запихнула его себе в карман, надеясь, что сможет связать с родителями только уже на том берегу, в котором она страстно желала продолжить делать то, что ей нравится, как раз и следуя этому, она думала, что так или иначе сможет заработать у самих наемников с Фрейхетланда приезжих в Предел первыми огромного опыта, который мог бы открыть больший потенциал, чем остаться на юге, да и ее силы, что до сих пор ее сильно пугали станут тем, что она, надеется, больше сможет понять, находясь в огромной отдали от своей страны.
