 |
Глава I. Лестница в небо.
«– А что я мог сказать? Он бы не понял. И я рассказал ему, что люди Ваги Колеса, изловив осведомителя, вспарывают ему живот и засыпают во внутренности перец… А пьяные солдаты засовывают осведомителя в мешок и топят в нужнике. И это истинная правда, но он мне не поверил. Он сказал, что в школе они это не проходили.»
По округе вот уже который час разрасталась буря. Гром, чрезвычайно сильный в это время года, то и дело подавал голос, своими раскатами заставляя богобоязненных и честных жителей Вальмина поплотнее закрывать ставни на окнах да разжигать огонь в очагах и каминах. Ледяной дождь отчаянно хлестал по черепичным крышам домов, стекал по поблёкшим стенам из кирпича и дикого камня, разгоняя редких прохожих, каждый знал что летние дожди во Флорции весьма продолжительны, и если, не дай Флорэнд, тебе не посчастливится простыть в этот период, то помощи и вовсе можно будет не дождаться, не редко люди сгорали от горячки за считанные дни слово бы лучина. Самый что ни на есть древнейший страх, страх необъяснимого и могучего - страх непогоды заставлял людей не совать носу из дому.
Как бы то ни было, а улицы большого города, обычно не засыпающие ни днём ни ночью, в это время опустели: закрыли свои лавки купцы и мелкие торговцы, поутихли, чрезвычайно ранее оживлённые от сутолок грузчиков и моряков, причалы. Даже вездесущие бедняки и юродивые попрошайки во все времена заполонявшие площади и паперти церквей Вальмина, во время непогоды попрятались в свои норы с целью переждать ненастье.
В это время огонь горел и в одном из многочисленных особняков верхнего города, надо сказать, что камин был тем ещё средством отопления, едва ли способном согреть комнату в которой сам же и находился. О чем то подобном догадывался и хозяин поместья, а потому, не слишком доверяя камину, предварительно расставил в небольшой гостиной несколько медных жаровен. Все эти методы утепления были призваны обеспечить комфортный разговор для двух человек, собравшихся по непонятным причинам вместе в столь ненастный вечер.
Особое внимание следует обратить на помещение, в котором проходила встреча, в центре её расположилась тяжёлая резная мебель, пол устилали панели из драгоценного чёрного дерева, потемневшего от времени, а стены были сплошь увешаны дорогими, но при этом весьма старыми и потёртыми гобеленами с весьма прозаичными сюжетами охоты и сражений, стыдливо пряча за собою каменные стены комнаты с кое где облупившейся и набухшей от влаги штукатуркой, сберегая тем самым её обитателей от то и дело проникающих во внутрь сквозняков. Вся гостиная своим убранством, от которого ещё остались воспоминания о прошлом неуёмном блеске, красноречиво намекала на весьма поблёкший достаток хозяина.
А вот, к слову, и он. Мужчина выглядел подстать жилью, этакий добрый дядюшка благообразной наружности, на вид ему было лет 45-50. Его неподвижное лицо флорского типа выражало собой необычное сочетание изящества и силы, поддёрнутое изрядной усталостью и тоской подкреплённое недельной щетиной. О многом говорила его одежда: шелковый, чёрный как смоль и приталенный пурпуэн вышитый золотыми и серебряными нитями, а так же широкие штаны-плундры забранные в белоснежный "колокол" под талией. И хотя его руки не были сплошь унизаны перстнями, а шею не пересекала золотая цепь в палец толщиной, материал из которого был справлен костюм явно намекал разбирающимся, на просвящённость её обладателя, а так же на незаурядный ум человека, не выпячивающего собственное богатство на всеобщее обозрение. Приличный вид незнакомца несколько портили лишь глаза: острые и липкие, одним взглядом взвесил, измерил, и мелочь по карманам пересчитал. Страшный человек, хоть и безобидный при первом впечатлении.
– "Летний дождь - милость Божья." - резко развернувшись на каблуках, процитировал он строку из какой то пьесы, устремляя при этом взгляд на своего собеседника.
Длинный, тощий словно жердь, мужчина лишь мелко-мелко закивала хозяину, как бы соглашаясь с его уместной, подстать погоде, тирадой. Лет ему было приблизительно 35, у него было не запоминающееся лицо, выбритое до синевы, встретишь такого в толпе, и вряд ли запомнишь, лишь два глаза горели словно тлевшие угли, пронзая словно бы лучами любого на кого был направлен взгляд. Одет он был в видавший виды распашной кафтан стянутый на талии кожаным поленявшим поясом, лицо его принимало то бледный то красный оттенок, словно бы неведомый в мире Каменлада светофор, впрочем, гостя, а это был именно что гость, это ни капли не заботило, лишь заставляло периодически утирать струящийся пот замызганным матерчатым платком. Мужчина явно нервничал и всем своим видом демонстрировал что находится в подобной обстановке ему не привычно, и скорее даже неприятно.
– "И кровью дань мы оплатили царю которому служили. Смерть от петли блаженна, как жертва за грехи." - вновь продолжал хозяин поместья, недвусмысленно поглядывая на своего протеже. – Что же вы, мой дорогой Арата, не узнаете? Пьеса "Лестница в небо".
– Не представилось возможности, ваша милость. Поспешно ответил тот кого назвали Аратой.
– Вы многое упускаете, мой милый друг - озабоченно покачав головой продолжал "хозяин". – Я слышал что через пару недель её будут давать и у нас. Настоятельно советую посетить. Очень нравоучительная соти, особенно в наши беспокойные времена.. Молодое поколение начинает терять чувство ранга. (Примечание: Соти - род сатирической комедии).
Мужчина, и без того испытывающий целую гамму чувств, после того как услышал название пьесы, ещё больше побледнел, вновь начав часто кивать, признавая правоту своего визави.
– Однако, оставим эти пустые разговоры. Вы наверняка догадываетесь, почему я вас пригласил? – перешёл к делу хозяин, и дождавшись нового кивка, продолжил. – Как вам известно, я вложился в это дело..
– Мне это известно, господин Тальен. - хотел было ответить гость, однако под взглядом благообразного господина несколько стушевался, осекшись на полуслове.
– Так вот, я вложил в это дело не мало средств. Потому стоит держать руку на пульсе, знаете ли. - при этих словах хозяин расплылся в улыбке, отчего его лицо покрылось сетью морщинок, делая его на миг почти что приятным человеком.
– Да, вы правы.
– Вот и отлично, как там наши дела с накладными?
– Все в полном порядке ваша милость, я..
– Вот как? До меня доходят слухи.. - вновь перебивая гостя. – Вот уже две недели вы потчуете меня обещаниями, однако, прогресса нет.
– Слухи преувеличивают.. - несколько замявшись пролепетал посетитель. – У меня и правда возникли некоторые проблемы. Однако.. Однако я гарантирую..
В ответ Тальен лишь нахмурился, движением руки прерывая поток оправданий со стороны контрабандиста. У барона Изера были иные соображения не этот счёт. Положа руку на сердце, причин для недовольства было тоже предостаточно. Как на зло, дело, затеянное с целью изрядно поправить собственное состояние, пока что приносило одни лишь убытки.
– Будет очень не хорошо если такой человек как вы, меня обманет. Как-никак, я вам доверяю. А самые преданные люди это те, чью преданность приобретают за наличный расчёт. При этих словах глаза барона недобро блеснули.
– А что делать.. С тем недоюристом? Вы понимаете о ком идёт речь.
– Избавьтесь от неё. Не мне вас учить. Тальен при этом отчётливо скривился, словно бы от зубной боли. Казалось, что дворянину в тягость объяснять столь простые вещи взрослому человеку.
– Она была полезна в наших делах в последнее время. Не понимаю..
– А вы и не должны ничего понимать, вы должны делать то, что я вам говорю. Не ожидал от вас подобной сентиментальности. Вы правда думаете, что она нас не сдаст с потрохами как только её прижмут к ногтю? Помните о "Лестнице в небо"!
На миг, помещение озарила вспышка молнии, через пару секунд вслед за ней раздался резкий раскат грома, будто бы невидимый великан могучими руками одновременно порвал тысячу канн парусины. По мутному стеклу дома ледяным водопадом забарабанил летний дождь. Арата, как выходец из низов, прекрасно знал что «Лестницей в небо» городские острословы с незапамятных времён именуют виселицу.
Глава II. Mea culpa. Mea maxima culpa.
"Ветры нам поют
Ночью и днём.
Молча мы идём
На север.»
Ловетт Толомеи плелась по мокрым после дождя городским улицам, периодически спотыкаясь об особо крупные булыжники мостовой, которые попадались под ноги тут и там при попытках перепрыгнуть или обойти крупные лужи. По летнему тёплое солнце выглянуло из расступившихся туч, и Вальмин начал понемногу оживать, первые горожане и тем кому положено по долгу службы, уже высыпали на улицы, вновь начали открываться лавки и магазины, вышли на работу рыбаки, матросы и извозчики. Путь Ловетт лежал в сторону порта, а потому, чем короче становилась ее дорога до условленной таверны, тем больше и больше народу становилось на улицах. Иногда по дороге с гиканьем проносились груженные телеги и возки запряжённые парой гнедых лошадей, и тогда девушка была вынуждена спиной прижиматься к треснувшей побелке домов нависающих над дорогой на всем её протяжении, все таки улицы города были довольно узки, едва ли давая возможность двум телегам разъехаться и при этом не задеть друг друга. По правде говоря, Ловетт это обстоятельство ничуть не заботило, мысли причудливо переплетались в голове девушки, не давая успокоится ни на секунду, заставляя периодически, ненароком погружаться в собственные воспоминания.***«Родилась Ловетт в 284 году IV эпохи, в семье зажиточного флорского чиновника столичного города Вальмин провинции Флорция - Пьера Толомеи. Свою мать она, к несчастью, не помнила, та умерла через несколько дней после её рождения от послеродовой горячки. Благо что с отцом повезло, хороший и незлобивый человек, после смерти жены перенаправивший всю свою любовь и заботу на дочь.
Жили они не плохо, учитывая что морская торговля была самым дешёвым и оттого наиболее вразумительным способом перевозки большого числа товаров на протяжённые расстоянии, в особенности, в условиях разорённых и опасных сухопутных торговых путей провинции раздираемой феодальной войной, а значит что таможенники, коим и служил отец Ловетт, пользовались в бюрократическом аппарате города большим спросом. В обязанности главы небольшого семейства, как одного из портовых чиновников, входила оценка и перепись груза прибывающих в городской порт кораблей, их досмотр, взимание торговых пошлин с капитанов, а так же сбор налогов, коими облагались такие товары как вино, зерно, рыба и мясо. Не сказать, что семья купалась в каком то немыслимом достатке, однако, и бедственным их положение и близко не являлось. Многим в этой жизни приходилось не в пример хуже.
Беззаботное детство продолжалось вплоть до наступления восьмилетия, отец, будучи человеком просвещенным, серьезно озаботился тем что бы дать своему единственному отпрыску начальное образование. А потому уже с 8 лет Ловетт была сдана на поруки в одну из Элементарных школ города, где обучалась львиная доля детей простых горожан. Программа образования в школе была довольно скудна, ограничивалась изучением чтения и письма - по буквослагательному методу с упором на изучение богословских текстов, а так же основ арифметики и счёта, в начале на пальцах, а потом с использованием абака (счётной доски). Обучение проходило в режиме катехизиса - изложения религиозных и естественнонаучных основ, а потому учителя были не очень заинтересованы в результате своего труда, и занимались этим с таким видом, будто бы делали отрокам одолжение. В подобном темпе пролетели ещё 3 года жизни.
У Пьера не было в собственности ни земель, ни внушительного приданного для дочери, да и знакомств они ни с кем не водили, а потому единственным выходом на тот момент выглядела стезя образования. Отец постоянно тешил себя надеждой на то что рано или поздно Ловетт самостоятельно сможет выбиться в люди, а потому, в свободное от работы время, иногда занимался с нею, надеясь что если ребёнку представится шанс куда нибудь приткнуться, то она поступит в учебное заведение уже немного подготовленной. Пьер часто посвящал её в тонкости политического устройства Флорэвенделя и обстановки в провинции, рассказывал о непростых сословных взаимоотношениях. Нельзя сказать, что занятия несли какую то чрезмерную пользу в качестве передачи знания, все таки, во многих темах таможенник разбирался весьма поверхностно, а на некоторые вопросы, выходящие за рамки его специальности, и вовсе не мог ответить, тем более что и свободного времени у главы семьи было не много. Зато их разговоры несли ещё одну, не менее важную функцию - воспитательную. Пьер Толомеи не злоупотреблял спиртным, не играл на деньги и не спускал жалование на продажных женщин, а потому на работе особых знакомств не имел и друзей не завёл, человеческий глаз от природы приспособлен отделять "своих" от "чужих", а его патологическая честность иногда становилась объектом коллективной ненависти, коей толпа частенько одаривает людей как то выделяющихся из их массы, а потому не удивительно, что собственная дочь стала для него человеком которому можно излить душу, выговориться, посетовать на начальника и городские порядки, выразить свои мысли на счёт устройства жизни: отец часто рассказывал о падении человеческих нравов, и о том, как дёшево в нынешнее время ценят хорошее в людях. Постепенно и Ловетт начинала разделять его идеи, она открыто симпатизировала моральным качествам и характеру родного человека, он был добр с ней, старался радовать в силу собственных возможностей. Любому ребёнку свойственно перенимать черты своих родителей, пародировать их поведение и образ жизни, стремится в будущем заняться их ремеслом, можно смело сказать что отец стал для девочки символом и настоящим образцом для подражания. Так, с неумолимостью стрелок на часах городской ратуши, проходили недели, за ними шли месяцы, а уж те, в свою очередь, сменялись годами.
К 16 годам Ловетт удалось поступить на вечерние курсы городской юридической школы глоссаторов, на постоянной основе ей, разумеется, как представительнице женского пола, места не нашлось (стоит, однако, сказать что вечерние курсы были и намного дешевле нежели обучение на постоянной основе). Светские законы по каким то причинам весьма предрассудительно относились к женщинам на государственной службе, женщина юрист? Судья? Никогда такого не бывало, и никогда такого не будет! Однако, школа была частной, а потому за плату предоставленную отцом, ей удалось пристроиться на стезю юриспруденции, хоть и половинчатой. Мотивация к обучению у Ловетт развилась не только по причине воспитания и восхищения от моральных устоев отца и его профессиональной деятельности, профессия юриста было довольно социально значимой, пользовалась большим спросом и уважением буквально везде, от государственного управления, до муниципалитетов, секретарей, продавцов, преподавателей, услугами юристов постоянно пользовались торговцы и купцы, а так же иные частные лица. Так же Ловетт, в силу воспитания, характеризовалась отношением к закону как к высшей социальной и жизненной ценности. Она искренне считала "право" одной из отличительных черт цивилизации, и в силу флороцентричного воспитания ей очень импонировало то, что она в этой цивилизации живёт, законы задавали темп людской жизни, позволяли разрешать споры и социальные конфликты при помощи слова, а не меча, законы жили столетиями, уже давно умерли люди разрабатывающие их, забылись их имена и звания, а их потомки всё так же жили и живут по этим законам. Будет справедливо сказать, что ещё в детстве Ловетт загорелась идей прикоснуться к этому "вечному", а к борьбе за законность и правопорядок относилась, как к личному жизненному призванию. И хотя Пьер отговаривал дочь от подобного, говоря что работать ей вовсе не обязательно, делал он это довольно пассивно, всё же, под напором любимой дочери согласившись, благо что жалование позволяло оплачивать подобное увлечение, тем более что будучи человеком довольно неискушённым в быту, отец всё равно не знал куда бы можно было пристроить Ловетт, в глубине души радуясь тому что ребёнок самостоятельно выбрал для себя стезю образованного человека.
Занятия в школе проходили своеобразно, толкователи - преподаватели права, объясняли источники, с помощью схоластики пытались устранить непонятные места в текстах, организовать разрешение споров и противоречий с помощью юриспруденции, рассказывали об истории права и городских хартий, объясняли и посвящали учеников в законодательство Вальмина, провинции и королевства, а так же знакомили с бухгалтерским ремеслом, деловой и официальной перепиской:
«Если в вашем сердце есть доброта, то пошлите хотя бы остатки зерна, которые я просил, и таким образом спасите меня.»
«Люди живущие на кораблях, неизвестного племени, разбили лагерь свой неподалёку от города. Господин мой, помоги, пришли воинов. Разве не знаешь ты, что моё ополчение по приказу Великого короля сейчас в походе?»
«Пришлите мне арбалетчиков и ордонансовую роту, и пусть мой господин спасёт меня от сил этого врага.»
«Господин мой пусть знает, мы обречены, семь пришли, семь парусов стали семь по семи. Пусть господин спасет меня! Пусть господин позволит мне жить! Помощи, помощи прошу.»
Учитель читал вслух и правил язык рукописного текста, а студенты следили за ним по своим (обычно взятым в аренду) рукописным же копиям и делали необходимые поправки, записывали диктуемые учителем глоссы между строчками текста, делали конспекты. Надо сказать, что учёба давалась Ловетт довольно тяжело, периодическое снисхождение с которым к ней относились преподаватели, трудный для понимания текст, всё это довольно сильно угнетало девушку. Занятия начинались поздно, а по домам учеников отпускали и вовсе чуть ли не ночью, нагружая перед этим целым ворохом материалов с которыми потребно было ознакомиться, а иногда и выучить наизусть. Тогда то Ловетт впервые и столкнулась с тем, что её весьма поразило, это двоякость толкования и неравноправие которым было с верху до низу пронизано флорское право, так, например, серв - зависимый от феодала крестьянин, не мог свидетельствовать в суде против свободного человека и своего хозяина, да и судили их, собственно, никто иные как сами графы и барон. "Жаки" были ограничены в правах, платили в пользу своего сеньора оброк со своих невеликих наделов, которые к тому же им не принадлежали, и отрабатывали барщину на землях дворянина, надо ли говорить что большинство крестьян по этой причине пребывало в крайней нужде, частенько терпя насилие со стороны феодалов и их дружин, крестьян истязали поборами и физическими наказаниями, иногда даже истязая. Не удивительно, что разного рода крестьянские выступления периодически сотрясали провинции королевства, которые потом, в свою очередь, войскам приходилось топить в крови.
Толику сострадания Ловетт испытывала и к беднякам: многие бездомные крестьяне становились нищими и заполоняли окрестные города, лишившись крова и пропитания в результате столкновений в среде флорских дворян, они оказались на улице по независящим от них несправедливым обстоятельствам. Магистрат Вальмина опасался бедняков, как потенциальных возмутителей спокойствия, нищий находился вне привычной социальной структуры: у него не было имущества, ремесла, фиксированного места жительства, и подозрительным он казался уже по факту своего существования. А потому против них регулярно принимались законы о гонениях: неимущим запрещалось просить милостыню и бродяжничать, за это их били плетьми, садили в тюрьмы на хлеб и воду, обрекали на полурабский труд. Ловетт узнала об узаконенных пытках, которым подвергали подозреваемых, а так же о сословном неравноправии в судах. Вообщем, было над чем задуматься. Потому 4 года прошли в вихре из зубрёжки, недосыпа и недоедания по причине постоянной нехватки времени, будни были серыми и монотонными, если не считать одного примечательного случая...
***Стоял довольно ясный, не по осеннему тёплый вечер, занятия уже давно закончились, а потому по коридорам юридической школы гуляло лишь эхо одиноких шагов. Ловетт уже около часа "тёрлась" у резных дверей кафедры, ожидая преподавателя городского права: изучение хартий издаваемых магистратом давалось девушке уж очень не просто по причине обширности материала, в связи с чем письменный экзамен за прошлый месяц был с треском провален. Учитель принимавший экзамен – Франсуа Дюфе, славился среди отроков своим строгим и вредным нравом, а потому Ловетт испытывала определённые опасения на свой счёт, боясь вылететь из школы как пробка из бутылки перебродившего шампанского, в связи с чем испытывала крайний стресс. Но вот, по коридору послышались чьи то глухие шаги, а вслед за ними из за поворота показался и сам преподаватель. Тут то и произошло необъяснимое, в моменте на Ловетт тягучей патокой нахлынула такая волна ненависти и злобы, что девушка в страхе отшатнулась, и инстинктивно поспешила спрятаться за ближайшей колонной [Прорицание]. Близорукий и внешне спокойный учитель прошёл мимо, не заметив её, а вместе с ним ушло и страшное ощущение посторонней злости. Минут двадцать минуло с момента их рандеву, а Ловетт всё обдумывала столь странные ощущения, не находя им объяснения. Понятно было лишь одно – пока преподаватель в столь поганом настроении, с ним лучше не встречаться, завалит, как пить дать завалит. Ещё несколько раз она искала встречи с Дюфе, и каждый раз натыкалась на все тоже чувство всепоглощающей ярости. Как потом оказалось, старик работал над диссертацией для того что бы получить заветную степень доктора юриспруденции, а потому пребывал в плохом настроении, все это Ловетт узнала у острых на язык одноклассников, как и дату защиты. В тот день она вновь притаилась за злополучной колонной в ожидании Дюфе, как девушка и подозревала, настроение учителя в этот раз разительно отличалось, был он в хорошем расположении духа, и даже слегка «подшофе», вероятно, защита прошла успешно [Прорицание]. В этот же день Ловетт успешно пересдала экзамен.
***Выпускники университетов, как правило, сразу получали высокие посты в среде чиновничьей братии, высшее образование способствовало быстрому росту карьеры. Образованные люди всегда требовались при дворах высшей аристократии, их активно брали в управители феодальных имений, вербовали на государственные, казённые посты. Однако, все подобные счастливчики, как правило были мужчинами, к тому же с высшим, университетским образованием. К неудовольствию Ловетт, желанной работы она после обучения найти не успела, многие работодатели не решались брать к себе непонятного недоюриста двадцати лет отроду, к тому же ещё и девку. Как мог пытался утешить отец, говоря что перед замужеством какое-никакое образование все равно пойдёт её на пользу, что по первости ещё больше расстроило Ловетт, родной человек не видел в её призвании судьбы юриста, а ведь в том числе и ради него она все эти годы провела в обучении! Казалось бы, жизнь, не смотря на все свои трудности, так и продолжит размеренно протекать из одного конца в другой, однако, именно в этот момент она достигла своей точки бифуркации.
В порту Вальмина, как, разумеется, в любом другом порту обитаемого мира, цвело и пахло воровство, взяточничество и прочие прелести бюрократической жизни крупного королевства, что многими воспринималось, в целом, в порядке вещей. Монархи регулярно издавали ордонансы с целью умерить пыл своих государственных служащих, однако, истребить это было ровным счётом невозможно. Так и начальство Пьера закрывало глаза на творящиеся в городском порту злоупотребления: чиновники брали взятки с купцов и контрабандистов, а вторые охотно их вручали, пытаясь избежать досмотра. Разумеется, как честного человека, отца Ловетт это очень сильно возмущало, тот часто устраивал споры с портовым начальством, обличал тех в воровстве, пытаясь доказать что мздоимство и чиновничий произвол заставляет уходить "в тень" и без того не особо богатых вальминских купцов, что потворствует развитию контрабанды, пока наконец, не пригрозил дойти с челобитной до самого Лорда провинции, а уж он то их развесит всем скопом вдоль дороги - морская торговля приносила всем причастным огромные прибыли, а потому всякое воровство в этой сфере отзывалось сеньору Флорции большими убытками. После этого Пьер и правда начал активно рыть под "старших" товарищей, собирая на них компромат. За что, в скорости, и поплатился. Магистрат, замазанный в этом по уши (сидевший, в свою очередь, на взятках провинциальных феодалов покровительствующих контрабандной торговле), с подачи портового смотрителя, обвинил Пьера в крупном воровстве с муниципальных складов, убив этим двух зайцев сразу: избавившись от надоевшего, и потенциально опасного человека и при этом скинув на него всю свою вину, отвадив тем самым подозрения от себя. Для верности (и скоротечности судебного процесса) уже бывшего чиновника обвинили в саботаже и шпионаже в пользу верхнего лорда провинции, в чем мужчина, измученный пытками, через несколько дней был вынужден «признаться». Ловетт знала о судилище над отцом, новости о судебном процессе, проходящем в розыскной форме, стали на некоторое время популярной темой для обсуждения: его обвиняли в тяжком преступлении против государственных институтов, а потому инициатором разбирательства выступил городской магистрат. Главными доказательствами в подобном деле стали демонстрация подкинутой крупной суммы денег, не соотносящейся с жалованием таможенника, «найденного» письма, доказывающего переписку обвиняемого с «нижними» феодалами, последующее «чистосердечное» признание выбитое под пытками, а так же два "заслуживающих доверия" свидетеля, все, разумеется портовые чиновники. Ловетт часто представляла самодовольные рожи судьи и бывшего начальства отца, наблюдающие за тем, как сломленный и измученный мужчина вынужден оговаривать самого себя, и страшная обида с каждой минутой закипала в её сердце, привычный и понятный мир, прошлые идеалы рухнули в одночасье. В конце, ожидаемый вердикт: двадцать лет каторжных работ на Арканарских рудниках, прекрасно понимая что заключённый живым от туда уже не выберется, загубленный тяжёлой работой и недостатком пищи.
Живых родственников у отца не было, родителей матери Ловетт не знала, она была из крестьян, и наверняка те забыли о ней сразу же, как только спровадили замуж. Ловетт в один момент стала одинокой в этой суровой жизни. Вмиг рухнув чуть ли не на самое социальное дно города. Понятное дело, что после подобного ни о какой учёбе и речи быть не могло. Как только об аресте отца стало известно, её мигом выгнали из юридической школы, не дав доучится там всего лишь одного года. Полетели в пекло все планы на жизнь, все мечты об образовании оказались брошены под колеса чьей то неумолимой прихоти. Их дом и все имущество было реквизировано магистратом, а потому девушка, дабы не помереть с голоду, чаще перебивалась работой приказчика. Работа была тяжёлой и низкооплачиваемой (а уж женщине платили и того меньше), приходилось много бегать, много говорить, не смотря на непогоду или усталость, руки у нее были красными от холода и грубых тканей, а суставы периодически распухали и сильно болели, время скрашивали лишь так до конца и непонятые способности, часто помогавшие на работе в нахождении общего языка с клиентами, Ловетт, чувствуя эмоции собеседников, загодя могла выбрать стратегию разговора, заинтересовать посетителей, дабы те, в конце концов что-нибудь у нее купили [Прорицание].
Надо сказать, что о природе своих умений девушка в некоторой степени догадывалась, многие из горожан слышали на протяжении всей своей жизни разного рода слухи и рассказы про колдунов и чародеев, может быть кто то и верил, однако большинством, в том числе и в среде образованной части города, эти россказни котировались на уровне сказок, легенд и деревенского фольклора, выходит, что не такие уж это и сказки? Ах, как бы это было прекрасно.. Идея о преобразовании всей судебной системы зародилась в Ловетт уже довольно давно, как раз после произошедшего с отцом.. Ведь зная эмоции подозреваемого, при допросе можно вовсе обойтись без варварских пыток, отправляя на дыбу и правого и виноватого, можно считывать его состояние и эмоциональную реакцию на разного рода вопросы, понять лжёт он или говорит правду, свети на нет судебные ошибки. Однако, кто ей поверит? Наверняка сочтут сумасшедшей, а если и поверят, то не запрут ли где нибудь, используя её способности в своих целях, а если просто забьют камнями из страха? Вариантов куча, и непонятно какой из них хуже. Ловетт было прекрасно известно, что люди привыкли бояться всего непонятного и необьяснимого, а что может быть страшнее испуганной толпы? Пожалуй, что ничего. Быть может и «чтение» людских эмоций это лишь верхушка айсберга? Но как ни старались Ловетт, большего из своих способностей она выжать не смогла, хотя и размышляла над этим. Чем черт не шутит, может быть у колдунов в таком случае есть какие то свои сообщества? А какое может быть сообщество у людей, сплошь обладающих удивительными способностями? Быть может, лучше и справедливее чем то в котором родилась Ловетт? Однако, искать чародеев в её положении, было все равно что искать ветер в поле. А потому рефлексия на тему магии быстро была вытеснена первостепенным вопросом о выживании.
В основном Ловетт занималась тем что подменяла мелких купцов и торговцев в их лавках. Работодатели все как на подбор были высокомерны и прижимисты, требовали неукоснительного соблюдения своих распоряжений, и за каждый мелкий проступок вычитали деньги из, и так невеликого, жалования. Потому жить девушке приходилось довольно тяжело. Тоска была до того смертной, что девушка пару раз даже подумывала наложить на себя руки. Тогда то и появился он.
В один из рабочих дней к ней в лавку зашёл молодой мужчина, среднего роста, среднего веса, невыразительной внешности, никак при этом не представившись, сказал, что нуждается в юридической помощи, желательно неформальной, и что бы Ловетт при это держала рот на замке, обещая хорошо заплатить. На вопрос откуда о ней известно, сказал что навёл её бывший хозяин. Когда остались наедине, объяснил суть дела: требовалось составить накладную на товар, без печатей – их сделает искусный резчик, на возражение, что Ловетт отнюдь не юрист, и что за подделку официальных документов городские власти карают без пощады, мужчина лишь хмыкнул, вырвал лист из какой то учётной книги и начиркал сумму.
Размышляла Ловетт не долго, деньги были преизрядными, куда большими нежели жалование безымянного приказчика, а почтение перед городскими законами у девушки уже давно испарилось как роса на солнце, вместо него осталась лишь глухая, ноющая злоба и обида на городских чиновников и иерархов, на Вальмин, на всё на свете. А потому желание хоть как то отомстить обидчикам, пустившим под откос её жизнь, поддержанное большими деньгами сыграло свою злую шутку.
Девушка была далеко не дурой, прекрасно понимала зачем ему на самом деле нужны были накладные, подозревая что мужчина скорее всего представляет интересы вальминских контрабандистов, во множестве расплодившихся в забытой Богом провинции. Продавали они всё на свете, краденные ценности, смародёренное с полей сражений оружие, товар за который не хотели платить налоги, вообщем, всё что было запрещено и не только. Большинство просто сгружали товар ночью на безымянном побережье у условленного места, некоторые провозили вместе с грузом зерна, на право и на лево раздавая взятки таможенникам, наиболее умные пользовались при этом услугами безработных юристов, дабы меньше привлекать внимание если потребуют предъявить накладную на товар, на первый взгляд всё выглядело чин по чину, а дальше, обычно, никто не перепроверял. Лорд провинции, терпящий огромные убытки из за их деятельности, свирепствовал, вешая пойманных разбойников многими десятками, однако тех меньше не становилось, многие знатные люди покровительствовали их ремеслу, стараясь тем самым поправить своё положение пошатнувшееся в результате взаимных столкновений.
На следующий день бумаги были готовы, благо что с коммерческой бухгалтерией Ловетт была знакома, что называется, из первых рук. Пришедший в условленное время мужчина поблагодарил, отдал оговорённую плату и ушёл. Ещё несколько раз он появлялся, каждый раз, после выполненной работы, оставляя у неё кошелёк с серебром. В последнюю из таких встреч поведал что требуется накладная в трёх вариантах на груз шёлка, оплаченного городской казной, а потому плата будет в несколько раз больше обычной, половину суммы отдал тут же, в качестве задатка – остальное при личной встрече после того как Ловетт изготовит документы. В этот раз пришлось изрядно попотеть, Ловетт несколько дней занималась тем что работала с бумагами, необходимо было составить транспортную подорожную на товар, накладную в двух экземплярах и расходную бумагу применяющуюся в том случае если товар перемещается между складами. Закончив работу к ночи, Ловетт осыпала получившиеся документы мелким речным песком, дабы чернила поскорее засохли, под конец обработала бумагу раствором сбитня, и согнула несколько раз, дабы визуально «состарить документ», сделать так что бы его девственная чистота не бросалась в глаза. Готово! Девушка аккуратно сложила листы в сумку, заполнив промежутки между ними рисовой бумагой, осталось только дойти до места встречи..»
Ловетт с силой огрела саму себя по щекам, стараясь стряхнуть наваждение, только сейчас она осознала насколько далеко забрела, не разбирая дороги. Не заблудиться бы.. Опоздать в таком деле - смерти подобно. Девушка начала озираться по сторонам выискивая знакомые очертания улиц, пока наконец взгляд не зацепился за искомую цель. Ага, вот и она. Таверна средней руки в портовом квартале, чрезвычайно шумная по причине окончания рабочего дня, встретила девушку грубо ошкуренными, почерневшими от времени досками, резной вывеской с рисунком двух перекрещенных рыбин, да затхлым запахом жареного лука и дрянного пшеничного пива. Такие заведения десятками разбросаны по всему городу и прямо сейчас подле них ошиваются сотни людей, вряд ли можно найти более неприметное место для встречи.
Глава III. Тарантелла.
«Как вам только не лень,
В этот солнечный день,
В жаркий солнечный день
Играть со смертью?»
– Ты Толомеи? Первое, что услышала девушка подходя к означенному заведению. Спрашивал её угрюмый мужик средних лет, с гладко выбритой головой, одетый в короткую куртку из кожи морского зверя, какую обычно носят моряки. Надо сказать, что проводник ей сразу не понравился, глаза контрабандиста беспокойно бегали по сторонам, то прячась куда то в бок, то беспокойно вспыхивая, и тогда мужчина быстро опускал веки, словно бы стараясь притушить пламя. Не дождавшись ответа, тот кивнул каким то своим мыслям, раздражённо дёрнул не бритой щекой.
– За мной.
С каждым пройденным переулком беспокойство девушки все усиливалось, улицы по мере удаления от таверны становились все теснее и теснее, некоторые дома зияли чёрными проплешинами пустых окон и выбитых дверей, заставляя Ловетт боязливо шарахаться по сторонам. Оглядывался и её проводник, делал он это нервно, периодически поглядывая и на саму девушку. Наконец, оказавшись совсем уж не знакомых местах, свернул в какой то переулок, призывно махнув рукой, мол, следуй за мной. Тогда то девушка и не выдержала, вперив взгляд в гладко бритый затылок разбойника постаралась угадать эмоции своего невольного спутника [Прорицание]. Мужчина был до предела возбуждён и взволнован, заставляя Ловетт ещё больше насторожиться, только она приступила к обдумыванию причин подобного поведения, как их взгляды на секунду встретились. Оловянные глаза контрабандиста, как у мёртвой рыбы, подействовали словно бы ведро ледяной воды, юную чародейку поглотила волна такого холодного равнодушия, что девушку вмиг накрыло пеленой первобытного страха. Опасения довершил раздавшийся где то в глубине переулка хриплый и сухой кашель, тут же кто то что то горячо зашептал, "цикнув" под конец, призывая к молчанию [Обострённые чувства]. Что это? Что это такое? "Клиент" клялся и божился, что курьер будет один - это было условием сделки. Как он мог про это забыть?.. По коже девушки вмиг забегали крупные мурашки. Ей вдруг отчётливо стало понятно, куда и зачем её ведут. Дождавшись когда проводник вновь отвернётся, Ловетт опрометью бросилась бежать в обратном направлении, едва успевая перепрыгивать через крупные булыжники мостовой, краем глаза замечая как в руках спутника в свете Луны блеснула остро отточенная сталь.
– Стой! Стой, мать твою!
А Ловетт всё бежала, бежала так, как никогда в жизни, прекрасно осознав в этот момент, что если остановится - умрёт.
***Четверть часа уже минуло с момента побега, а Ловетт все ещё пыталась скрыться, петляя между мусорных куч, остановившись лишь когда окончательно уверилась в отсутствии погони. Голова отчаянно кружилась, сердце грозило вот вот выпрыгнуть из груди, а лёгкие при каждом вздохе отзывались такой болью, будто бы туда всыпали горсть битого стекла. Мысли в голове незадачливого мага сменяли друг друга со скоростью и неизбежностью метронома. Девушка прекрасно осознавала что нужно продолжать бежать, как можно быстрее и как можно дальше. Она уже достаточно знает о делах этих людей, если уж они решили от неё избавится. И скорее всего им уже известно о её побеге. Обратиться к страже? Если магистрату станет известно что она подделала официальные документы, то отсечение руки и плеть - это минимум чем она может отделаться. Флорские законники были великими выдумщиками на разного рода наказания, а потому смертная казнь тоже являлась вполне вероятным исходом. Попробовать сбежать через городские ворота? Они не дураки, наверняка уже выставили несколько своих людей что бы её там схватить, не в порту же её караулить..
– Порт! Ну конечно же! Девушка просияла. Огромное пространство в котором каждый день толкается туча народу, там легко затеряться. Есть шанс успеть!
***
Небольшой флейт мерно покачивался на волнах городской гавани, солнце, уже начало опалять нежно-розовым маревом его высоко вздыбленные мачты, резко контрастирующие с чёрным зеркалом бухты. На корабле началась погрузка, путь предстоял долгий, а потому капитан загодя распорядился запастись пресной водой и провиантом. Ловетт с минуту топталась у причала, пытаясь разглядеть во всей это людской кутерьме капитана корабля, наконец вычленив среди снующего экипажа наиболее нарядно одетого мужчина, опрометью бросилась к нему. Моряк недоверчиво смерил девушку взглядом, покачал головой, услышав предложенную сумму, и тогда девушка, стараясь пересилить собственную жабу резко схватившую мага за горло с намерением придушить, протянула перед весь задаток полученный от контрабандистов. Капитан ловко схватил кошелёк, взвесил в руке, наконец, утвердительно кивнул.
– Следуем в Заокеанье. Да, и ради тебя остановок делать не будем.
Ловетт обречённо кивнула, другие суда либо отчаливали слишком поздно, либо опасались брать на борт непонятного пассажира, не способного внятно объяснить цели и место назначения своей поездки. Заокеанье, значит? Что ж, край лишенный феодального землевладения – край возможностей, наверняка и образованные люди там в цене.. Девушка загрохотала башмаками по дощатому трапу, стараясь удержать равновесие. Жизнь вновь сделала крутой поворот, вот только, куда он её приведёт?
Продолжение следует.
1. Какие дисциплины планируете взять, зачем они вам и как будете их использовать?
Астрология + Трансфигурация = Темпорис.
Астрология: Истинная история мира - это история блестящих бесед.
I. [Прорицание] - Знание подлинных эмоций собеседника позволит персонажу с большей эффективностью приобщать людей к собственным идеям: даст знания о том какую стратегию для разговора выбрать, на какие «точки» можно надавить. Заклинание поможет в понимании подлинного отношения человека к тому или иному факту - с помощью грамотно поставленного разговора из собеседника можно выудить много полезной информации, не прибегая при этом к чтению памяти и другим более радикальным методам.
В быту заклинание будет использоваться для предотвращения ссор и конфликтов, т.е. для выхода из всех щекотливых ситуаций в которые персонаж наверняка будет попадать на протяжении всей игры, особенно её начального этапа, не всегда имея возможность улизнуть или разобраться с помощью силы по причине её недостатка или личных соображений. Так же стоит добавить, что знание о подлинных эмоциях собеседника может предупредить мага об опасности, позволяя тому заранее выработать комплекс действий на этот случай.
«Магический полиграф» - при допросе человека, наблюдая за его эмоциональным состоянием, можно распознать ложь – проанализировать правдивость ответов (распознать стресс, эмоциональное возбуждение, страх и т.д.).
I. [Обострённые чувства] – Заклинание даст возможность загодя разглядеть опасность или западню. Способность хорошо слышать на расстоянии тоже не будет лишней, часто из людей информацию и клещами не вытянешь, и тогда подслушивание станет одним из возможных способов её добыть.
II. [Концентрация] – Будет полезно для того что бы не угодить в засаду: узнать сколько человек в ней участвует и где они находятся - способность заранее знать о потенциальных возможностях противника. Так же поможет избежать встречи с человеком, который тебя видеть не должен, особенно когда ты подслушиваешь чужой разговор.
II. [Базовый анализ] – Способность быть полезной в плане поиска магов преступивших закон либо же нарушивших конспирацию и выдавших свои способности обычному люду, попросту "считывая" их личные вещи. Это позволит оперативно предотвращать дальнейшие магические преступления и купировать тем самым угрозы раскрытия магического мира.
III. [Продвинутый анализ] – Дальнейшее развитие заклинания [Базовый анализ]. Позволит чародейке находить «очаги» применения магии, для дальнейшего поиска колдунов которые в этом замешаны, как потенциальных нарушителей магической конспирации и изоляционистской политики которую та будет продвигать. С большей эффективностью поможет в поиске маг. преступников.
III. [Астральная библиотека] – Позволит персонажу вести, своего рода, тайную «переписку» с другими магами, которую нельзя перехватить, не подвергая тем самым риску магический мир. С помощью заклинания можно будет сообщать конфиденциальную информацию определенному чародею, которую нельзя доверить бумаге или постороннему человеку, и когда при этом самой появляться будет не безопасно. С помощью этого заклинания чародейка будет заниматься составлением удобных и функциональных архивов для магического права и судопроизводства.
III. Побочное заклинание. [Язык арканы] – Это будет очень полезно в случае если подслушиваемый приватный разговор ведётся на неизвестном магу языке, или же если он идёт в непосредственной близости от персонажа, но при этом собеседники уверены в том что невольный свидетель их не понимает, люди, в таком случае, не особо бояться разбрасываться важной информацией. С помощью заклинания так же можно предупредить беду – узнать если против тебя замыслили что то недоброе, выяснить истинное отношение человека, который жмёт тебе руку, и одновременно нелицеприятно отзывается на другом языке. Так же это возможность выяснить что от тебя требует существо не говорящее на Амани, возможность наладить с тем контакт.
Трансфигурация: Иллюзии, блаженство тех кто предпочитает правде фантазию.
I. [Игнис-фатус] – Результат разговора вдвойне убедительнее, если твоя точка зрения при этом «материально» подтверждена, например иллюзорным кошельком с деньгами или золотым украшением. Попытка откупиться от разбойников, бросовая плата за услугу, всё это возможно осуществить при помощи иллюзии, не расставаясь при этом с реальными ценностями, которых у персонажа может попросту не быть.
I. [Телекинез] – Поможет магу отвлечь чье либо внимание, допустим, упавшим предметом, хлопнувшей дверью. При этом способность достать что либо, до чего ты не можешь дотянуться физически, тоже довольно удобна в быту, позволяет экономить уйму времени, которое можно потратить с большей пользой.
Темпорис: Можно я залезу в твою голову?
II. [Субъективное ускорение] - Заклинание очень сильно пригодится, и по сути, станет основным инструментом для самообороны, в основном от банальностей, навроде увернуться от удара остро отточенной железки или успеть убраться из под копыт лошади.
II. [Провал в памяти] – Мысль об убийстве – чудовищна, далеко не каждый человек способен на подобное. А ещё убийство это куча никому не нужных проблем: начиная от оставленных улик, поиска убитого со стороны его товарищей, а так же необходимости избавится от трупа. Если персонажу придётся вступать в какие либо столкновения, хотя бы ради самозащиты, то стирание памяти станет хорошей альтернативой убийству. В случае если обстоятельства сложатся так, что персонаж каким то образом выдаст себя, заклинание будет использовано дабы скрыть магическое происхождение собственных, и чьих либо ещё способностей. Так же [Провал в памяти] будет выступать в связке с [Осколками прошлого], вмешательство в память, это далеко не самое приятное, с моральной точки зрения, действо, которое часто происходит без добровольного согласия человека, а потому всем будет лучше если данный эпизод заодно будет стёрт в конце процедуры.
Заклинание станет важным инструментом в поддержании конспирации магического мира и ценной услугой для магов: нейтрализация последствий магических преступлений – позволит стирать память свидетелям и пойманным охотникам, единожды лицезревшим применение магии и запомнивших лицо какого либо колдуна.
III. [Осколки прошлого] – Всем свойственно врать, кто то делает это по привычке, кто то из умысла, некоторые люди даже добились на данном поприще необычайного мастерства, не позволяющего с ходу распознать обман, но как можно соврать человеку, способному узнать истину заглянув в твой разум? Заклинание так же послужит для оказания помощи своей фракции – ведь услуга чтения памяти во все времена пользуется большим спросом в магическом сообществе, а потому, маг владеющий данным заклинанием, автоматически повышает своё влияние, как довольно ценный специалист.
К чтению памяти Ловетт станет прибегать для допроса обвиняемых в совершении преступлений чародеев, без пыток и запугивания: для того что бы установить истину, степень вины и участия – предотвратив тем самым несправедливое наказание со стороны других магов. Оно так же будет использовано для получения информации о магических преступниках, в результате чтения памяти свидетелей и людей контактировавших с ними - выяснение их стимулов и истинных причин, побудивших преступить закон, заклинание позволит изучить способы осуществления магических преступлений, позволит заглянуть в память охотника, узнав тем самым, о каких магах им известно.
Персонажу так же станет понятно, что не устраивает обвиняемых в порядках на которых базируется магический мир, какие из них можно и нужно преобразовать. В частности, если был нарушен уже введённый при ней закон, Ловетт станут известны его слабые места и то в чём его нужно корректировать.
III. [Откат] – Возможность исцелить от ран себя и своих товарищей, при этом не тратя кучу времени и средств на лекарей (до которых ещё нужно успеть добраться), пожалуй что бесценна. Заклинание жизненно необходимо в суровых условиях Предела и магического мира, где опасности поджидают человека почти что на каждом шагу. Оно так же поможет починить какой либо инструмент, оружие или уникальную рукопись, что позволит не тратиться на приобретение нового имущества.
2) Распишите ПОЛНЫЙ концепт своего персонажа, его жизненные цели, ориентиры и роль в этом мире. Также укажите сюжетные события в вашем топике или за игру на сервере, которые подталкивают персонажа именно к таким действиям:
Ловетт считает что общество обошлось с нею несправедливо, недооценив и обманув её, она тяготится своим социальным статусом, найдя оправдание для своей загубленной жизни в несправедливом устройства мира, для чего даже приводит конкретные причины: это социальная несправедливость и конфликты, не равные законы, которые не соблюдаются теми, кто их принимает и кто должен следить за их соблюдением, это жестокая и сословная до мозга костей система правосудия. Миром правит произвол, а Фемида «слепа» по отношению к людям заслуживающим её снисхождения. На всё это налагается место рождения и жительства мага – довольно неблагополучная провинция Флорэвенделя – Флорция, край раздираемый перманентной феодальной войной, от которой страдает большинство социальных слоёв провинции: борьба за власть в ней служит только лишь интересам немногочисленных феодальных кланов, реакция, по отношению к которым, достаточно кровава и жестока: это коммунальные движения городов и крестьянские выступления.
"– Мы строим новый мир для всех!
– Нет, не для всех."
По сути, мой персонаж - это человек, который имеет за душой огромное количество внутренней ярости. Ведь обида живёт в ней очень долго, очень перманентно, она копилась в ней на протяжении большого отрезка жизни, и теперь уже выражается злостью на мир пронизанный несправедливостью и эгоизмом, от которой Ловетт сильно пострадала. Девушка всю жизнь воспитывалась в духе уважения к законам, искренне считая их отличительной чертой цивилизованного общества, посвятила много лет их изучению. А потому, когда выяснилось что законы отнюдь не являются гарантией справедливости, она объяснила это не их несовершенством, а несправедливостью текущего общественного строя – сословной системы, в результате которой законы попросту не могут быть равными для всех, являясь орудием в руках знатных и властных людей, инструментом для расправы над неугодными. Это выливается в желание найти какую то альтернативу, общественное устройство которой позволит работать законам так, как того требует их сакральный смысл (порядок и справедливость), нивелируя при этом первопричину собственных страданий - социальную несправедливость.
В магическом сообществе Предела Ловетт и будет видеть эту альтернативу, она откроет совершенно новый для себя социальный конструкт, где, по причине своей специфики, отсутствует сословное деление, где отношения и иерархия выстроена не на происхождении (знатности), сословной принадлежности, богатстве, и не исходят из половых предрассудков, а базируются на способностях, дисциплине и магическом ранге, то есть качествах, в первую очередь зависящих от естественных способностей мага.
Для Ловетт подобное общественное устройство на первый взгляд будет выглядеть чуть ли не идеальным, по крайней мере, по сравнению с закостенелым феодализмом, а потому естественным желанием для неё будет не только защитить этот порядок вещей, но и в меру своих сил и способностей постараться его улучшить, обустроить, сделать его реальной и рабочей альтернативой сословному строю, пусть и только для чародеев, используя при этом свои магические способности и юридические знания, которые в сословном обществе людей она реализовать не в состоянии.
Все ли справедливо внутри коллектива чародеев? Разумеется нет! В магическом мире, как и везде, существуют свои неформальные принципы, регулирующие деятельность магов, которые устанавливаются чародеями обладающими большой силой, однако, «закон» исходит из их собственных соображений, они же и следят за его исполнением, и карают ослушавшихся. Эти принципы нигде не прописаны, с ними не так то просто ознакомиться, на них проблематично ссылаться, ими тяжело подтвердить то или иное решение, множество чародеев, по незнанию или же специально, эти законы попросту не соблюдают, помогая магическим преступникам, сотрудничая с охотниками на магов, проводя стигийские ритуалы и т.д. Магический мир архаичен и потому уязвим, в нём отсутствует писанное право, нет системы правосудия - маги имеют лишь произвол со стороны своих иерархов.
При этом сами чародеи максимально разрозненны, зачастую плетут интриги и конфликтуют между собой, что служит причиной открытых столкновений - возникает социальный конфликт, который ставит под угрозу безопасность всего магического мира: маги могут выдавать друг друга охотникам, натравливать фракции и отряды обычных людей на своих соперников, а так же лично принимать участие в физическом устранении других магов, в которых они видят угрозу. Не удивительно что под горячую руку попадают далеко не только зачинщики конфликта. Все это перетекает в бесконечную спираль, потому как баланс сил между магами, лишенных системы чётко прописанных законов и системы правосудия, определяется в первую очередь войной. Это будет восприниматься чародейкой как не просто угроза всему магическому миру и ей в частности, это угроза её целям, её «альтернативе».
1) Магический «юрист». Консолидация маг. мира:
Справедливость, по мнению Ловетт, это не какое то там эфемерное «Счастье для всех даром и пусть никто не уйдёт обиженным», это в первую очередь, концепция «Если чьи то права нарушены – они должны быть восстановлены, если человек нарушает закон – он должен нести ответственность в соответствии со степенью своей вины». Справедливость – это равное распределение ресурсов и привилегий в обществе, равные права и возможности для всех его членов.
Что может являться инструментом для достижения справедливости в мире чародеев по мнению Ловетт? Общий перечень равноправных магических законов удовлетворяющих и выражающих интересы большинства, с чётко прописанными правами каждого мага, чётко обозначенными проступками за которые их ждёт конкретное наказание.
Ловетт первоначально начнёт заниматься систематизацией и записью уже существующих магических правил и принципов, их модернизацией. В дальнейшем займется написанием уже своих (при участии других магов и маг. фракции в которую вступит).
Однако, чего стоят законы если их никто не будет соблюдать? Слежка за соблюдением законов первоначально ляжет на плечи самой чародейки, и сторонников которых она непрерывно будет искать в лице других магов и какой либо сильной магической фракции (которая выступит в качестве гаранта нового законодательства, т.е. силы способной контролировать соблюдение законов), пользуясь её покровительством в обмен на помощь и службу. Ловетт будет активно использовать «долг чести» – в обмен на помощь другим магам (включая все пункты мотивации) будет требовать сущую мелочь – распространение собственных идей и приобщение к ним (как никогда полезно здесь будет заклинание [Прорицание]). Станет агитировать руководство фракции, пытаясь заручиться её поддержкой: принятие свода магических законов, а так же выступление фракции в роли их гаранта, многократно поднимет её авторитет и поспособствует её усилению, а так же привнесёт стабильность в магический мир, упорядочит жизнь магов, делая её более понятной и предсказуемой, что тоже будет в интересах фракции.
Разумеется что магические законы нужно где то прописать, но привычный пергамент и бумага тут не подходит, тем более что представлять это будет собой огромные кипы рукописного текста и книг, что вызовет затруднения в их записи, транспортировке и ознакомлении, бумага – это недолговечный материал, который легко портится и который легко потерять или испортить, а потому она требует специфических условий хранения. За всеми многочисленными рукописями довольно тяжело уследить, их намного легче украсть и ознакомиться с ними может каждый не посвященный, что таит в себе угрозу раскрытия магического мира. Именно поэтому магическое право может быть зашифровано в разных непримечательных предметах с помощью заклинания [Астральная библиотека]. Персонажем будет сформирован своеобразный архив, где чародеи смогут свободно ознакомиться с магическими законами.
В своей деятельности персонаж будет активно прибегать к чтению памяти пойманных магических преступников и сочувствующих им, с помощью заклинания [Осколки прошлого], полученная информация послужит материалом для дополнения и редакции магических законов, чтение памяти позволит находить их слабые стороны и места вызывающие такое недовольство у чародеев, что они решили их преступить. Сюда можно прибавить и выяснение отношения других магов к тому или иному закону при помощи разговора - [Прорицание], даст понимание какие эмоции они вызывают.
С развитием сил и расширением подверженных её влиянию магов (маг дисциплины Темпорис - ценный специалист, к мнению которого, хочешь не хочешь, а будешь прислушиваться), когда персонажу удастся более менее добиться соблюдения законов, хотя бы в рамках одной фракции, Ловетт попытается переложить развитие и слежку за их исполнением на плечи магического сообщества, консолидируя их посредством общей ответственности и необходимости принимать совместные решения (к примеру, участие в суде присяжных, разработка законов). Регламентирование жизни магов установит своеобразный баланс сил, и, соответственно, любое несоблюдение принятых законов этот баланс нарушит - задевая этим, в первую очередь, интересы всех остальных магов по причине усиления кого то одного - фактор консолидации во избежание конфликтов
Следующим этапом станут попытки объединения всех чародеев под крылом уже существующей сильной магической организации, в которой и будет состоять Ловетт, что упростит и принятие новых магических законов, и их соблюдение. Решения в подобной организации должны приниматься коллегиально, с участием всех магов которые состоят в данной фракции: умаление прав других её полноправных членов может послужить причиной их незаинтересованности в участии в жизни магического сообщества и в соблюдении её законов, или даже станет причиной перехода в оппозицию к ним.
- Провозглашение естественных и неотъемлемых прав мага (равенство, правосудие, безопасность, защита чести и достоинства, выражение собственного мнения). Запрет на "выяснение отношений" между магами с использованием силы.
- Принцип вергельда – денежной компенсации за воровство и нанесение увечий в среде магов.
- Судопроизводство: законы регулирующие судебный процесс над провинившимися магами.
- Право на участие в управлении магической фракцией.
- Закон – выражение общей воли. Право магов на участие в его образовании.
- Магический судебник: перечень преступлений (в том числе магических) и наказаний за их совершение.
- Презумпция невиновности. Право магов на защиту себя в суде.
- Гарантия отсутствия сословных ограничений между магами, их равноправие во взаимоотношения друг с другом.
И так далее.
«Идеальное» правосудие для чародеев.Ещё один элемент «справедливости» – равноправная и гуманная система правосудия. Ловетт, как юрист чью жизнь непосредственно затронул судебный произвол, будет гореть идеей создания «идеального», по её мнению, правосудия, что в ввиду бессословности магического общества будет видится для неё вполне выполнимой задачей. Ведь в мире магов она, по сути, отсутствует, над магическими преступниками совершают банальную и скоротечную расправу.
Не все чародеи, принимающие участие в магических преступлениях, делают это по доброй воле, или же при полном понимании того чем они занимаются и чем это может обернуться. Иногда они являются обычными, запутавшимися в колдовстве людьми, чьё последующее суровое наказание и убийство едва ли послужит безопасности и консолидации магического мира. Насилие порождает насилие, а месть, которая может последовать за их смертью, обернется новой местью. Ловетт станет активным сторонником гуманизации данной системы - убийство магических преступников, которые раскаялись в собственных поступках и чья вина не столь велика, не приведёт к обоюдной выгоде, а станет лишь закономерным исходом конфликта, причиной ещё большего озлобления магов друг на друга, для этого должны существовать альтернативные наказания: принудительная добыча магической руды, участие в нейтрализации аномалий, вообщем, использование собственной дисциплины ради общего блага.
Информация о каждом судебном заседании, информация о подсудимом, его преступлении, о вердикте и приговоре, точно так же будет храниться с помощью заклинания [Астральная библиотека], подобные дела будут предоставляться для ознакомления присяжным магам перед судебным разбирательством, по запросу или по мере надобности, тем самым Ловетт станет формировать «прецедентное право» – право, где основным источником является прецедент, предыдущее судебное решение, что позволит устранять пробелы в законодательстве, для чего их «магическая» запись жизненно необходима.
«Обычное» феодальное право очень жестоко и неравноправно: оно изобилует применением пыток для того что бы добиться признания у осуждённого, пытки - это главное оружие следствия, суды максимально сословны, степень наказания за одинаковые преступления разнится - у каждого сословия свой суд: рыцарей и вельмож судят более тщательно и отделываются они преимущественно штрафами, даже в самых тяжких преступлениях им оставляют шанс на помилование, в то время как простолюдины подозрительны уже по факту своей нищеты, и на подобное снисхождение расчитывать не могут. Не говоря уже про то что сама организация судебного процесса потворствует произволу: взяточничеству со стороны судей, отсутствию беспристрастности. А потому Ловетт станет строить магическую систему правосудия лишённую всех этих недостатков. В этом персонажу будут необходимы, первоначально заклинание [Прорицание] - эдакий магический «полиграф», способность распознать ложь при допросе, с развитием магических сил - заклинание [Осколки прошлого], по той причине что знание подлинных эмоций и чтение памяти позволит безболезненно устанавливать истину, вину мага - основу любого судебного процесса, делая применение пыток и запугивания бессмысленным, это так же в короткое время позволит определить степень вины человека, степень его участия в магическом преступлении, его мотивы, что позволит предотвратить судебный произвол - избежать наказания невиновных. Все эти идеи будут продвигаться в обмен на помощь в поиске и поимке магических преступников с помощью заклинаний [Концентрация], [Базовый анализ] и [Продвинутый анализ], а так же чтения памяти, в т.ч. их сообщников и людей контактировавших с ними, помощь в нейтрализации последствий (например, стирание памяти свидетелей из числа немагов) и расследовании магических преступлений.
Суд, где вердикт выносится коллективом присяжных заседателей в лице магов, где для доказательства вины будет использоваться чтение памяти обвиняемого и свидетелей, где подсудимый чародей сможет защитить себя, постараться объяснить свои мотивы.Разумеется, что установление общих «правил» будет весьма затруднительным занятием, если между магами, в чьих интересах они вводятся, существуют какие либо противоречия. Для этого персонаж будет готов выступать в качестве «арбитра», человека потенциально не заинтересованного в принятии чьей либо стороны в споре, готового, посредством применения заклинания [Прорицание] (позволит персонажу узнавать подлинное отношение других чародеев к тому или иному факту - ключ к урегулированию споров), своей хитрости, красноречия и постепенно зарабатываемой репутации, к налаживанию контактов между магами. Будет предлагать им альтернативы, позволяющие удовлетворить интересы обеих сторон и предотвратить появление социального конфликта, либо его развитие в открытое столкновение.
«Арбитр».
В этом будет присутствовать и тонкий расчёт: невозможно создать судебную систему без какой либо основы, именно неформальное разрешение споров между магами и станет подобной базой. С помощью своей посреднической деятельности, пытаясь удовлетворить интересы обеих сторон, она будет прививать магам уважение и симпатию к её целям и планам, постепенно перенося свою деятельность в правовую основу - создавать в магах уверенность в надёжности и справедливости законов. Постепенно решение всех конфликтов "перекочует" в ново созданный магический суд (чья цель, опять же, решить конфликт к взаимному согласию), это послужит созданию его репутации, прививая магам уверенность в обьективности и предсказуемости правосудия.
В процессе трений чародейка будет вникать во взаимоотношения между магами, что послужит пониманию какие законы им необходимы и что они должны регулировать.
2) «Магическое оборончество»:
Разумеется, что устанавливаемый чародейкой порядок будет необходимо защищать. Обида девушки на «Старый свет», и надежды возлагаемые на магическое сообщество будут проявляться в естественном желании сохранить результаты своей деятельности посредством огораживания магического мира и его усиления.
Профилактика преступлений.Магические преступники нарушают целостность сообщества чародеев, порождают анархию и хаос, потворствуя появлению конфликтов среди магов. Результат их деятельности – это разобщённость и противоборства внутри магического мира, его уязвимость перед охотниками и обычными людьми.
Любое магическое преступление это неизбежное столкновение между преступником и другими магами, это конфликт который рано или поздно оборачивается чьей либо смертью, однако путь поимки нарушителя тернист, кровопролитен, и отнюдь не гарантирует положительного исхода. Не вернее ли будет, в таком случае, заняться предотвращением его в зародыше? Ловетт возьмет на себя роль своеобразного "особиста", будет заниматься выявлением, и в силу собственных возможностей, устранением причин и условий способствующих появлению магических преступников: нивелированием поводов для формирования их мотивации (будь то обида, недопонимание или заблуждение), при помощи чётко прописанных законов, прогрессивной системы правосудия, улаживания конфликтов между магами.
Ловетт так же займется пропагандой в среде остального чародейского коллектива, используя собственное красноречие, поддержанное пониманием людских эмоций (знание на какие точки надавить в разговоре при помощи [Прорицание]), рассказывающей о том, к каким негативным последствиям для магов приведёт подобная деятельность, при этом наблюдая при помощи заклинания за их реакцией. Выход может быть так же в организации открытых судебных процессов над магическими преступниками, чью судьбу будет решать не какой то один иерарх, а как минимум, коллегия присяжных заседателей из числа магов.
Чародейка, найдя покровительство в лице сильной магической фракции, за счёт бесед (будет узнавать реальное отношение мага к тому или иному закону при помощи [Прорицание]), наблюдения и шпионажа (при помощи заклинаний [Обострённые чувства], [Концентрация] и с привлечением помощи других магов), и чтения памяти ([Осколки прошлого]), займется выявлением неблагонадёжных колдунов, будет выяснять их мотивы, цели и причины исходя из которых они могут решиться на совершение магического преступления: это станет материалом для дополнений и поправок к законам, созданию архетипов магических преступников, послужит составлению перечня потенциальных преступлений которые они могут совершить и последующему нахождению способов для их купирования и предотвращения.
Магический «изоляционист».Или же концепция невмешательства, которую будет исповедовать и навязывать Ловетт. Магический мир, по её мнению, довольно самодостаточен (ещё одна цель создания магических законов - попытка эту самодостаточность доказать), а потому любое вмешательство в его внутренние дела со стороны обычных людей: политических фракций и охотников, это неизбежная угроза, особенно опасная в условиях разобщённости и потрясений которые испытывает магический мир.
Абсолютно все контакты, подразумевающие использование магии в интересах простого люда или же осознанное раскрытие им своего магического естества, например, в качестве придворных чародеев, должно жёстко регламентироваться и контролироваться со стороны всех остальных магов, а не санкционированные попытки подобного должны непременно пресекаться и проходить по разряду нарушений магического права. В последствии персонаж будет проявлять себя в роли "чистильщика", с помощью заклинаний [Базовый анализ], [Продвинутый анализ] и [Осколки прошлого] (чтение памяти свидетелей и сообщников), будет помогать в поиске чародеев нарушающих магическую конспирацию, заниматься устранением последствий применения магии, в т.ч. стирание памяти свидетелей ворожбы и охотников узнавших личность мага при помощи [Провал в памяти].
Последнее редактирование:
