Вы используете устаревший браузер. Этот и другие сайты могут отображаться в нём некорректно. Вам необходимо обновить браузер или попробовать использовать другой.
[ Маг | Учёный ] Верховный маг Анаксагор Эмпедокл I
Пройдя из одного читального зала в иной, седой чародей с должным проворством регулировал движение множества переплётных томов, что в общей сумме исчисляли не менее дюжины, способной своими габаритами свалить даже крепкого мужчину с ног, что говорить о нём - владельце почти болезненно худого тела, ни разу не бравшего в руки ничего тяжелее нескольких свёртков или чародейского посоха. Расположившись за столом из мрамора, он дал краткое указание, по которому ранее витавшие книги уложились пред глазами, наконец позволяя не заботить себя отвлечением о состоянии заклятья телекинеза, помимо которого его беспокоил постоянно цеплявшийся за что-то подол фиолетовой мантии, просторные рукава которой скрывали его кисти от чьего-либо взора. Занеся руки, Анаксагор изрыл ими локоны, ниспадавшие до плечей и упокоил те за спиной, от чего они скомкались по воле преграды, коей являлась спинка стула. Малая неряшливость, особенно подобного рода - была присуща чародею, и он даже не обратил внимания на это, приступив к чтению.
Застыв перед зеркалом, колдун коснулся своего лица, черты которого до отвращения огрубели за, казалось бы, столь краткий срок. Вытянутые брови, чуть изгибающиеся на краях от собственного веса укрывали переменившие цвет глаза, ранее сиявшие синью, а ныне лазурью. От вечно отражающей глубочайшее почтение маски на его лице не осталось почти что ничего, ибо на замену ей пришли упрямо сжатые губы, ясно видимые скулы и пустой взгляд, блуждавший по чертам круглого лика волшебника, на котором от вечной гримасы недовольства между бровями появились складки. Неожиданно на лице появилась улыбка, насмешливая улыбка, обращённая к самому себе. - Надо же, вместе с цветом глаз сменились и одежды… что уж, я сам - изменился. - Затянув края пурпурного плаща с золотистой каймой и ещё раз вздохнув, ссутулившись от веса вычурных наплечников и ворота, он ушёл в сторону, всё так же ведя за собой стаю из книг, которые были необходимы ему.
- В обозримом будущем я достигну истинных высот, друг мой. - в руке чародей держал нераспечатанный конверт. С восковой печати знакомого салатового цвета на него смотрело великое око - символ академии Мэр-Васса. - Облачусь в элегантную пурпурную ткань и стану одним из наставников для всех тех, кто желает обрести великие знания, поверь мне!
Как и украшающая его родовой герб птица Феникс, - чародей являет собой отражение благополучия, восстания, но восстания из крови и жизней тех, кто отдал их в прошлые, не забытые никем из детей Арканы. Жизнь, последние её года - закалили Анаксагора, отбрасывая ненужное и преувеличивая то, что истинно раскрывало его становление в качестве личности отличной от той, что могли знать многие из обитателей Мэр-Васса как юного чародея, вполне способного неуместно пошутить, или же вовсе сболтнуть лишнего. Заместо постоянно вспыхивавшей восторженности от каждой толики познания себя проявил холодный интерес ко всему тому, что может послужить ему в предстоящих деяниях, где требуема расчетливость и умение сдерживать порывы, один из которых был описан ранее. Если говорить кратко: там, где было милосердие пришла беспощадность, доброту заменила злоба, а доверие - скепсис. Последнее из описанных чувств заняло отдельное место в душе Анаксы, всё ещё способного беспрекословно исполнять приказы вышестоящих, но противящегося попыткам повлиять на его душевное состояние, получить знание о тяготах и сомнениях терзающих разум. Повторяясь, можно сказать о том, что он являет собой истинного заклинателя, которому не чужды особенности тех, кем он является, кои представляют собой пусть и своеобразное, но высокомерие, абсолютный патриотизм и мстительность - понятие, глубоко укоренившееся в обществе магов и самом Эмпедокле.
Свой путь в качестве заклинателя мужчина начал ещё с юных лет. Имея пусть и малый, но опыт, а так же наследственный потенциал - он долгое время провёл в пределах коллегии Мэр-Васа, будучи закреплённым за великим множеством наставников, преподававших в академиях или же заведовавших архивами, в которых седобородый изо всех сил пытался обрести знания, способные привести его к желанному влиянию в обществе магократов. Упорный в своём стремлении, он нашёл единение с истиной своей природы сквозь годы, в которых было найдено столь желанное познание и понимание.
Имена, прозвища: Анаксагор Эмпедокл I
ООС ник: В процессе.
Раса: Человек.
Вероисповедание: Океанида.
Возраст: 64 лет от роду.
Внешний вид: По арту.
Характер: Описан выше.
Таланты: Глубокие познания в магии, граничащие с фанатизмом. Эксперт в области аномалий и иллюзий. Писчие навыки и лидерские качества. Опыт боевых действий с использованием магии.
Привычки: Разъезжать на коне, ввиду своего возраста и поглаживать кота - Мистера Царапкинса.
Мечты, желания, цели: Основать свою башню для магических исследований. Войти в историю Магии.
Языки, которыми владеет персонаж: Мэр-Васский. Амани. Понимание Арканы.
Анаксагор родился на островах Мэр-Васа, в их западной части. Детство его было беззаботным, насколько это было возможно в “Королевстве Гаваней”. Богато украшенные залы, постоянство занятости собственными увлечениями и прихотями, в угоду которым родители жертвовали многое. Его род пусть и был велик, но славился скорее своими долгожителями, нежели многочисленностью молодого поколения, представителем которого и являлся Анакса. Третье, но единственное оставшееся в живых дитя Гелиодоры, очередная “неудача”, которой могла сулить прощанием с её супругом - Пелимором. С ранних лет юный Эмпедокл был отчужден от общества как такового, пребывая в подобии плена на территории семейного дома, в который часто приходили гости, также имевшие детей, что по воле случая и становились единственными сверстниками, с которыми Анаксагор и вёл общение, даже более - подобие дружбы, что была так желанна и отличалась от бесед с множественными няньками или слугами, одно обращение “лорд” от которых вызывало в юноше что-то между неприязнью и полным отторжением.
Достигнув периода отрочества, Анакса нашёл для себя серьёзное увлечение, коим являлось постижение основ тайной магии. Разумеется, на тот момент он уже имел определённые умения по типу создания чего-либо из ничего, либо же простейшего зачарования, позволяющего повелевать предметами в пределах разумного. Загвоздка заключалась именно в последнем - пределах, пределах, что так тяготили и за которые было желанно зайти, что он и сделал, наконец покинув дом сроком большим, нежели несколько дней. Он “гостил” у знакомого его прабабушки - Имрахиля Светозарного, искусного чародея и мастера обмана, что был им совершаем при помощи иллюзий. - “Я не равен магистру, но смогу помочь тебе сделать так, что заложенный в юное тело талант раскроет себя в полной мере.”- так сказал ему пепельноустый чародей пред первым занятием, определившим дальнейшее бытие колдуна на долгие годы.
Для семьи было счастьем то, что наследник одной из её ветвей занимает себя не чем-то из ряда вон выходящим, тем, что способно опорочить их славный род, а вещью вполне неординарной и ведущей неумолимой тропой к величию, разумеется, если приложить к тому достаточное количество усилий. Анакса же с течением времени всё больше убеждался в том, что происходящее между ним и наставником являет собой не больше, чем детское представление, по итогам которого он останется в дураках. Неприязнь к манере учения Имрахиля плавно переросла в абсолютное недоверие его наставлениям и указаниям, а за этим и к отчуждению, в котором юный чародей нашел время для раздумий о предстоящем и необходимом.
Морской град не был для чародея открытием. Он многое слышал о коллегии чародеев в Мэр-Вассе, служению которому и посвятил себя наследный принц Кель-Талила, разумеется, раз сам представитель бывшей королевской династии предпочёл бытие именно в этом месте, то и Эмпедокл сделает выбор аналогичный ему. Семьёй это решение было воспринято… Неоднозначно, но это не значит того, что происходило нечто большее, нежели несколько тихих разговоров в застенках семейной библиотеки, где мудрейшие из предков поучали и наставляли дитя арканы на иной путь. Методом уговоров, поставления приоритетов и преподнесения собственной уверенности, Анаксагор всё-же получил одобрение на уезд, что сделал почти сразу же, лишь распрощавшись с близкими и успев собрать каждую толику вещей, которые пригодились бы в коллегии магов.
Он жил в месте, что располагалось неподалёку от площади. Поступив в академию, волшебник направил себя по пути иллюзий, властвования над потоками арканы и их сутью, а также боевой магии, дабы в случае чего иметь возможность уберечь себя от трагедии. Это можно назвать стандартным выбором для чародея, желающего посвятить себя участию в битвах, или же предполагающего подобный исход своей жизни. Жизнь в магической академии Мэр-Васа представляла из себя совершенно иное, чем личное обучение, или же быт среди людей. Там находилось место как детскому веселью, так и предельной серьезности, что граничила с ощущением близости срыва от волнений, присущих ученикам в пору экзаменации. Такая атмосфера позволяла юному чародею. находить великое множество связей и объектов интереса, одним из которых и были личности. Имея малый опыт общения с отличными ему, Анаксагор множество раз спотыкался о грубость и отсутствие прилежности, но постепенно адаптировался к нравам менее возвышенных собеседников, видя поведение которых ранее он бы широко раскрыл глаза от изумления.
Годы шли непрерывной поступью, а Эмпедокл всё оставался на месте, переживая одну маленькую драму за другой. Переживания за лучшего друга, так и не обретшего желанный статус архивариуса, прекращение отношений с пассией. Это был, наверное, один из сильнейших ударов для юного дарования в ту пору. Коллегия стерла границы дозволенного и недозволенного и в его жизни была обретена та, что дарила свое тепло изо дня в день. К великому сожалению, Анаксагор не был Бальтазаром, а его возлюбленная Доримедонта - Амарой, отчего узы привязанности были разорваны с лёгкой руки матери всея рода - Нимелии Эмпедокл, его прабабушки. Тоскуя и подпитываясь истинным сочувствием к себе, юнец отстранился ото всех, посвятив себя лишь познанию, единственному, что никогда не разочаровывало его и не приносило столько душевной боли, ещё худшей, нежели телесная.
Окончив академию и выпустившись из неё с отличием, младший Эмпедокл сражался под её стягом, охотясь за магическими преступниками и закрывая разрывы в Пенумбре. Участвуя при нападении на лагерь Культа Возвышения, колдун едва не погиб от нескольких союзных магических стрел, поразивших его по ошибке. Подобные обстоятельства не позволили ему стать свидетелем триумфа академии и взятия в плен её высокопоставленного члена Изидора, но позволили посвятить себя чему-то иному - познанию окружающего и сокрытого в застенках обсерватории, ставшего его пристанищем. Его диссертацией стали аномалии и их первородная сила, как мнимых аспектов магии. Он провёл месяцы в обсерватории, пытаясь найти закономерность в разрывах и пульсациях онных, чтобы в дальнейшем обратить первородные - в правильное русло.
А в это время, заручившись спящими агентами в коллегии, искусный манипулятор и бывший ученик по имени Изидор сбежал из темницы и полностью посвятил себя изучению новых таинств, дарованных ему Искусителями Преисподни. Имрахиль, наставник и близкий друг Эмпедокла так же стал одним из волшебников, способных использовать силу изначальной тьмы в интересах прогресса. Естественным процессом была постепенная передача знаний от возвышенного наставника к молчаливому и исполнительному ученику, имевшего стремление к обретению силы, но желающего найти в той баланс. Чародейские тома были заменены темными гримуарами и фолиантами, в которых были описываемы особенности манипулирования душами, их силой и их преобразованиями.
Через время прореха между Изидором и коллегией стала настоящей расселиной, даже его армия - вернейшие из верных Культа Возвышения, были брошены на произвол судьбы. Эмиссары Мэр-Васской коллегии разослали по аванпостам и прибежищам магов послания, в которых собирались лучшие из представителей их организации и те покидали группы солдат, своих братьев и сестёр, покидали дабы вернуться в ином обличии. Не будучи великим магом или знатоком тёмных таинств, но упорным и волевым человеком с неплохими навыками управленца, обретенными за время бытия при свитах вельмож, Эмпедокл был назначен одним из сержантов, осуществлявших контроль над рядовым подмастерье в отсутствии истинного командования. Он сделал свой выбор, видя как чаша весов товарищей склоняется в сторону зла, руша драгоценный баланс.
Боевые отряды коллегии отправились через портал в отдаленное место Каменлада, укрытие Изидора, на семь лет. Сражения были кровавыми, но не лишены своей красочности. Они, все они вернулись в родные земли лишь тогда, когда героями под стягами Мэр-Васса была уничтожена ячейка Культа, а вместе с ней и Изидор, продавший свою душу ради силы, окончательно поглотившей его и ещё множество магов-отступников. Тогда, вместе с утратой наставника, юное дарование обрело цель и своё предназначение - не допустить ошибок, которые свели с пути Имрахиля и Изидора.
После войны с магическими преступниками и их предводителем, Эмпедокл вновь воссоединился со своей династией, воспринявшей перемену его характера как нечто само собой разумеющееся. Так поступили многие из тех, кто вступил в гущу магических сражений, в том числе и его побратимы и некоторые из родственников, над которыми более не нависала тень Тёмных искусств. Ремеслом чародея вновь стало изучение, в этот раз - аномалий и прославненных одарённых, упущенных им из-за длительного нахождения на чужой земле, вызвавшего во многих вопросы к его личности. Злые языки говорили многое, в том числе и то, что его стремление к порядку является ничем иным как жажда власти, ничем не отличавшейся от стремлений мага-отступника Изидора. Тем не менее, работа продолжалась и Анаксагор продолжал собирать сведения о всех магических происшествиях в Каменладе, что бы не повторилась история, за которую поплатились уйма светлых умов. Вместе с единомышленниками, а позднее и учениками, его целью являлось нахождение могущественных артефактов для коллегии и её союзников в борьбе с брешами в Пенумбре, а так же углубление в историю самой планеты для изучения истории магии и дальнейшем раскрытию её истинной сути. Относясь ко многим расам с терпимостью, чародей всё равно тяжело перенёс присоединение остроухих к новообразованному Реликварию, заглушая своё презрение и отвращение к их облику. Он побывал во Флорэвенделе и Хакмарри, разыскивая в этой местности артефакты Кель’Талила и противостоя исследователям из коллегии Святого Флорэнда. Не гласно, что бы не нарушать магические законы...
После гибели старшего исследователя Реликвария Марона “Певца”, группа Эмпедокла была расформирована и вновь отправлена в Мэр-Васс, но не все были готовы свернуть на полпути. Для коллегии отряд “потерян”, но на деле - тот устремил свой взор на странное пятно, коим являлся ничем не примечательный остров Заокеание. Здесь, им предстоит развернуть свою исследовательскую миссию, укрепиться и бороться за знания, коими кишит “Новый Свет”.
Пройдя из одного читального зала в иной, седой чародей с должным проворством регулировал движение множества переплётных томов, что в общей сумме исчисляли не менее дюжины, способной своими габаритами свалить даже крепкого мужчину с ног, что говорить о нём - владельце почти болезненно худого тела, ни разу не бравшего в руки ничего тяжелее нескольких свёртков или чародейского посоха. Расположившись за столом из мрамора, он дал краткое указание, по которому ранее витавшие книги уложились пред глазами, наконец позволяя не заботить себя отвлечением о состоянии заклятья телекинеза, помимо которого его беспокоил постоянно цеплявшийся за что-то подол фиолетовой мантии, просторные рукава которой скрывали его кисти от чьего-либо взора. Занеся руки, Анаксагор изрыл ими локоны, ниспадавшие до плечей и упокоил те за спиной, от чего они скомкались по воле преграды, коей являлась спинка стула. Малая неряшливость, особенно подобного рода - была присуща чародею, и он даже не обратил внимания на это, приступив к чтению. 
Застыв перед зеркалом, колдун коснулся своего лица, черты которого до отвращения огрубели за, казалось бы, столь краткий срок. Вытянутые брови, чуть изгибающиеся на краях от собственного веса укрывали переменившие цвет глаза, ранее сиявшие синью, а ныне лазурью. От вечно отражающей глубочайшее почтение маски на его лице не осталось почти что ничего, ибо на замену ей пришли упрямо сжатые губы, ясно видимые скулы и пустой взгляд, блуждавший по чертам круглого лика волшебника, на котором от вечной гримасы недовольства между бровями появились складки. Неожиданно на лице появилась улыбка, насмешливая улыбка, обращённая к самому себе. - Надо же, вместе с цветом глаз сменились и одежды… что уж, я сам - изменился. - Затянув края пурпурного плаща с золотистой каймой и ещё раз вздохнув, ссутулившись от веса вычурных наплечников и ворота, он ушёл в сторону, всё так же ведя за собой стаю из книг, которые были необходимы ему. 
Как и украшающая его родовой герб птица Феникс, - чародей являет собой отражение благополучия, восстания, но восстания из крови и жизней тех, кто отдал их в прошлые, не забытые никем из детей Арканы. Жизнь, последние её года - закалили Анаксагора, отбрасывая ненужное и преувеличивая то, что истинно раскрывало его становление в качестве личности отличной от той, что могли знать многие из обитателей Мэр-Васса как юного чародея, вполне способного неуместно пошутить, или же вовсе сболтнуть лишнего. Заместо постоянно вспыхивавшей восторженности от каждой толики познания себя проявил холодный интерес ко всему тому, что может послужить ему в предстоящих деяниях, где требуема расчетливость и умение сдерживать порывы, один из которых был описан ранее. Если говорить кратко: там, где было милосердие пришла беспощадность, доброту заменила злоба, а доверие - скепсис. Последнее из описанных чувств заняло отдельное место в душе Анаксы, всё ещё способного беспрекословно исполнять приказы вышестоящих, но противящегося попыткам повлиять на его душевное состояние, получить знание о тяготах и сомнениях терзающих разум. Повторяясь, можно сказать о том, что он являет собой истинного заклинателя, которому не чужды особенности тех, кем он является, кои представляют собой пусть и своеобразное, но высокомерие, абсолютный патриотизм и мстительность - понятие, глубоко укоренившееся в обществе магов и самом Эмпедокле.
