Людвиг родился средним сыном дома Хоэнвальдов - обстоятельство само по себе достаточно незначительное, чтобы о нём не писали в родовых хрониках отдельной строкой, и достаточно важное, чтобы определить большую часть его дальнейшей жизни. Старший сын оставался наследником и с ранних лет воспитывался с пониманием того, что однажды ему предстоит отвечать за имущество рода, младшим же всегда находилось более удобное предназначение: церковь, выгодная служба, дальний гарнизон или брак, способный укрепить одну из боковых ветвей семьи. Среднему сыну доставалось куда меньше ясности. Он был достаточно близок к наследованию, чтобы к нему предъявляли требования, и достаточно далёк от него, чтобы никто особенно не интересовался тем, чего хотел он сам. Где-то в стенах Белого Орла за ним и закрепилось прозвище, которое впоследствии оказалось куда долговечнее большинства официальных именований: Урод. Не из-за лица, шрамов или какого-либо телесного недостатка - напротив, повод был почти издевательски бытовым. Так домашние слуги и младшие родственники называли "неудачно расположившегося" сына, зажатого между теми, кому судьба заранее отвела более понятное место. Со временем шутка перестала быть шуткой, а "Урод" иль же "der Missratene" превратилось сначала в семейное погоняло, затем в солдатское, и наконец - в имя, на которое Людвиг отзывался куда охотнее, чем на половину положенных ему обращений.
Его воспитание мало отличалось от того, что Хоэнвальды считали необходимым для любого мужчины своего дома. Отец не видел особенного смысла в том, чтобы растить из сына придворного, и потому ещё в детстве Людвиг куда чаще держал в руках деревянный меч, чем перо. Первые годы обучение сводилось к тому, чтобы правильно падать, не закрывать глаза перед ударом и перестать жаловаться на разбитые пальцы. Позднее деревянное оружие сменилось затупленным железом, двор Белого Орла - настоящими площадками для упражнений, а слуги, позволявшие мальчику выигрывать, - людьми, которым платили именно за то, чтобы они били достаточно больно и не давали ему привыкнуть к лёгким победам. Отец лично следил за частью занятий, особенно когда речь заходила о верховой езде, длинном мече и поведении в строю, хотя куда более постоянным участником воспитания оказалась старшая сестра, Адальхайд. Она была старше, упрямее и в те годы уже обладала тем неприятным для младшего брата преимуществом, которое позволяет не только победить в учебном поединке, но и после этого подробно объяснить, почему победа была очевидной. Именно под руководством отца и сестры Людвиг привык к оружию настолько рано, что позднее сам шутил: если верить рассказам семьи, с мечом его познакомили раньше, чем с большей частью родственников. В этом, впрочем, присутствовала вполне практичная необходимость. Хоэнвальды никогда не были настолько высокородны, чтобы позволить своим детям роскошь полной безопасности, и отец считал, что каждый из них должен уметь дать отпор без надежды на слугу, телохранителя или удачное происхождение.
Отец Людвига, Мартин фон Хоэнвальд, был человеком старой закалки - сухим, жилистым, с вечно прищуренным левым глазом, который когда-то не закрылся вовремя от чужого клинка. Он не любил долгих речей, не писал мемуаров и не держал при себе летописца, полагая, что дела рода говорят громче любых чернил. К детям он относился ровно - без нежности, но и без жестокости, как к рекрутам, которых обязан выучить, прежде чем отправить в мир. Единственное, чего он не прощал, - трусости. Однажды, когда Людвигу было около десяти лет, тот упал с лошади на каменистой тропе и разревелся от боли в вывихнутом плече. Мартин спрыгнул с седла, поднял сына за ворот, поставил на ноги и сказал всего одну фразу: "Хоэнвальды не ревут там, где их могут увидеть. Запомни это, Урод, или я сам отдам тебя в монастырь - там слезы пригодятся". Людвиг запомнил. И с тех пор плакал только по ночам, в одиночку, уткнувшись в седельную подушку, чтобы никто не слышал. Отец больше никогда не поднимал на него руку и не повышал голоса, но та короткая сцена осталась в памяти Людвига самым ярким уроком: боль можно терпеть, слабость можно скрывать, а место в семье нужно доказывать делом, а не сопением.
К совершеннолетию Людвиг уже носил шпоры и считался рыцарем дома, хотя сама по себе эта честь не сделала его фигурой сколько-нибудь значимой. Первые настоящие походы оказались куда менее красивыми, чем рассказы, на которых воспитывали молодых дворян. Вместо великих битв - несколько недель в мокром седле, вместо славных поединков - преследование бегущего отряда, сопровождение обозов, стычки на дорогах, вылазки против небольших вооружённых групп и необходимость ночевать там, где удалось остановиться до темноты. В подобных малых кампаниях Людвиг и получил большую часть своего настоящего военного опыта. Он участвовал в пограничных столкновениях, сопровождал людей дома во время вооружённых сборов, несколько раз ходил в составе небольших конных отрядов против соседей и наёмных рот, а временами занимался тем, что в хрониках позднее превращалось в "усмирение территории", хотя для участников обычно означало несколько сожжённых дворов, поиск разбежавшихся противников и делёж захваченного имущества. Большой славы эти предприятия не приносили, зато довольно быстро избавляли от представления о войне как о череде красивых атак под знаменами. Людвиг научился следить за кормом для лошадей, считать оставшиеся болты, понимать, когда люди устали настолько, что приказ перестаёт что-либо значить, и отличать человека, который действительно готов драться, от того, кто громче остальных обещает это перед походом.
Одна из первых серьёзных кампаний случилась, когда Людвигу едва минуло восемнадцать. Отряд Хоэнвальдов выступил к южным лесам, где осела банда дезертиров под командованием бывшего сержанта по прозвищу Кривой Кнут - они грабили обозы, шедшие в столицу, и успели сжечь три деревни, плативших подать Белому Орлу. Погоня длилась почти две недели, под непрерывным дождём, когда грязь налипала на копыта так, что лошади спотыкались на ровном месте. Людвиг командовал десятком всадников в арьергарде и впервые в жизни убил человека не на учебном ристалище, а вживую - ударом копья в горло, когда тот выскочил из кустов с топором. Ночью он не мог уснуть, глядя в костёр, но утром уже отдавал приказы похоронной команде, потому что больше некому было. В том же походе он получил первое ранение - стрела скользнула по ребру, оставив длинный красный рубец, который потом стал его личной приметой. Кривого Кнута взяли живым и повесили у въезда в Белый Орёл, а Людвигу за ту кампанию впервые выплатили не просто жалованье, а долю из захваченного обоза. Он помнил этот вкус до сих пор - не славу, а тягучий запах мокрой шерсти, крови и собственного страха, который он так и не показал ни одному из своих людей.
Среди родового войска он рос постепенно и без особенной торжественности. Сначала ему доверяли нескольких людей, затем небольшой отряд, позже - рыцарей и наёмников, которых требовалось не только привести к месту сражения, но и вернуть оттуда в количестве, достаточном для следующего похода. Происхождение, разумеется, помогало: фамилия Хоэнвальд открывала двери куда быстрее, чем талант, а братское родство с Адальхайд ещё сильнее сокращало путь наверх. Однако одних родственных связей было бы недостаточно, если бы за годы службы Людвиг не доказал хотя бы способность выполнять порученное без катастрофы. В какой-то момент за ним закрепилась должность маршала родового войска, а вместе с ней - более громкое именование Marschall des Schwarzen Kreuzes, маршал Чёрного Креста. Для чужака титул мог показаться почти равным должности главнокомандующего огромной армией, но сами Хоэнвальды относились к нему куда спокойнее. Их "маршал" распоряжался не многотысячным войском, а сравнительно небольшой бригадой, следил за капитанами, распределением людей, порядком в походе, охраной обоза, караулами и выполнением приказов Адальхайд. На деле должность значила примерно столько, сколько людей в данный момент находилось под Чёрным Крестом. Если завтра половина наёмников разбежится из-за отсутствия жалования, Людвиг останется маршалом ровно той половины, которая не успела уйти. Он сам прекрасно понимал условность своего положения и никогда особенно не настаивал на церемониях, связанных с титулом. Для семьи это была полезная должность, для солдат - понятный ответ на вопрос, кому подчиняться после маркграфини, а для Людвига - ещё одна обязанность, возникшая потому, что кто-то должен был ею заниматься.
Когда Адальхайд решила отправиться в земли Предела и попытаться основать собственную ландмарку, участие Людвига почти не обсуждалось. Для дома это предприятие одновременно являлось военной экспедицией, семейной авантюрой и возможностью закрепить новую ветвь Хоэнвальдов на землях, которые ещё предстояло сделать своими. Адальхайд требовался человек, которому можно было доверить вооружённую часть свиты и не объяснять по несколько раз, почему очередной приказ должен быть исполнен именно сегодня, а не после удобного ужина. Людвиг, в свою очередь, не имел собственной земли, которую рисковал потерять, не являлся наследником и за годы службы успел слишком привыкнуть к жизни, где большую часть решений принимали верхом. Он отправился вместе с сестрой, приняв на себя обязанности маршала экспедиционного войска и оставив Белого Орла вместе с большей частью прежней жизни позади.
Отъезд вышел будничным до оскомины. За день до выступления Людвиг зашёл к отцу в кабинет - тот сидел над картами, которые давно уже не открывал, и молча кивнул на стул. Разговор был коротким: Мартин спросил, взял ли сын тёплый плащ и запасные подковы, а потом, помедлив, добавил: "Адальхайд - твёрдая, но горячая. Ты будешь тем, кто остудит её, когда она захочет сжечь мост, за которым ещё можно переправиться. Помни об этом". Людвиг хотел спросить, почему отец не сказал ни слова о самой земле, о будущем, о том, вернётся ли он когда-нибудь, но вместо этого лишь кивнул и пожал протянутую руку - сухую, жёсткую, со шрамом на большом пальце. У ворот его уже ждала Адальхайд верхом на гнедой, с лицом, не обещавшим лишних проволочек. Прощаясь, она бросила через плечо: "Не задерживайся, Урод. Нас ждут земли, которые даже не знают, что они уже наши". Людвиг усмехнулся, вдел ногу в стремя и больше не обернулся. Он не питал иллюзий насчёт Оберэльсара - для него эта экспедиция была не поиском славы, а просто следующим походом, только более длинным и без гарантии возвращения. Но именно поэтому он и согласился. Потому что в Белом Орле ему не оставалось ничего, кроме чищеного седла и привычки подчиняться. А здесь, в Пределе, даже пустое место можно было попытаться заполнить собой. И если сестра верила в замок, который пока стоял только на бумаге, Людвиг предпочитал верить в лошадей, людей и оружие - то, что не обманывает, если за ним правильно ухаживать.
Теперь, в двадцать пять лет, Людвиг фон Хоэнвальд остаётся тем же средним сыном, которому когда-то не нашлось заранее приготовленного места, только теперь это отсутствие предназначения стало скорее преимуществом. У него нет наследственного графства, нет собственного большого двора и нет особенно внушительного перечня титулов. Есть фамилия, рыцарское достоинство, несколько малых кампаний за плечами, привычка спать рядом с оружием и должность маршала войска государства, которого пока ещё толком не существует. В Оберэльсаре он занимает положение второго человека в военной цепочке после Адальхайд, но прекрасно понимает, насколько хрупка подобная формулировка: пока Фалькенштайн остаётся лишь будущим замком, а сама марка - намерением, все громкие именования держатся ровно на способности Хоэнвальдов заставить окружающих воспринимать их всерьёз.
В документах он именуется Ludwig von Hohenwald, genannt der Missratene, Marschall des Schwarzen Kreuzes. Среди знакомых - Людвигом. Среди солдат чаще Уродом. И если когда-то это прозвище означало человека, которому не повезло родиться между более важными детьми, то теперь оно скорее напоминает о том, что средний сын Хоэнвальдов всё-таки сумел найти себе место - пусть для этого и пришлось отправиться за ним в Предел.
- Имена: Людвиг | Людвиг фон Хоенвальд
- OOC ник: par4d0xy
- Раса персонажа: человек
- 20
- Религия: Северное Флорендство с элементами языческих верований Скральдсона.
- Внешний вид; Юнец лет двадцати, каштановые волосы да тёмные глаза, достаточно высокого роста.
- Характер: Раздражительный, достаточно вежливый, самонадеянный.
- Таланты, сильные стороны: Обучение мечу, детство прошло в достатке.
- Слабости, проблемы, уязвимости: Слишком доверчив, страх потерять близких людей.
- Привычки: Заядлый алкоголик, куряга.
- Мечты, желания, цели: признание ландмарки официальной, формирование своей армии, получение титула.
- Языки: Амани, Скральдсонский.
