1. Имена, прозвище и прочее: Мурдох Каванах эфт Дув Кавантен аэп Дувсон, Холмовой Волк, MrBald
2. Раса: Низший Вампир, 36 на момент обращения, 95 - нынешний возраст.
3. Внешний вид: Мурдох был крепкого телосложения и среднего роста. Особой красотой тот не отличался ни при жизни, ни при нежизни. Обладатель пышных усов и грациозной горбинки на носу. Глаза его серые, полные равнодушия. Как аристократ, Мурдох имел соответствующую выправку, был статен, осанист и горделив. Имел парочку шрамов, какие белели на его лысине и лице.
4. Характер: Мужчина являл собой эталон дисциплины, как сквайр, и был безмятежен. Хоть тот и имел склонность в услужении, но был свободолюбив и прямолинеен. Любитель спокойствия и тёплого домашнего очага. Впрочем, если знать хорошо самого вампира, каким стал человек, о нём можно высказаться, как о жестоком и безжалостном создании, принципиальном и упрямом. Он хладнокровен и безразличен к стенаниям иных живых существ, каким не повезло оказаться у того в когтях. Что можно сказать о нём, как о цимисхе? Он творец. Не понятый, но творец.
5. Таланты, сильные стороны: Мурдох обладал всем спектром умений, какие были под стать вампиру его ранга. В меру образован, в меру умён в фехтовании и инженерном деле, какое скорее являло собой создание хтонических предметов интерьера. Мог разговаривать на флорском языке, помимо своего родного - хобского, и хорошо заваривал ромашковый чай. Хороший боец, галантный аристократ и вампир, достойный своего Сира.
6. Слабости: Слабым был на столько же, на сколько и силён в своей нежизни. Многое, что являлось частью мира вампиров, ему предстояло открыть, познать все тонкости своего ремесла. Инженером он был хорошим лишь при жизни. Порой его эмоциональную пустоту заполняет ни что иное как тоска. Хандра. Сожаление, какое преследует его из года в год. Он был поэтом, обречённым влачить своё существование и стремится к цели, какую едва ли достигнет.
7. Привычки: Мурдох имел целый кладезь привычек, какой тот прихватил с собой в нежизнь. Основная его привычка - образ жизни.
8. Цели, мечты: Одна из его главных целей - воскресить своего погибшего господина - Конховаха Малегхеймского. Может, это бессмысленно, а может - всё-таки есть шанс. Встретиться со своим Сиром на неизведанных землях, а так же раскрыть новые двери для клана цимисхов и отыскать место, где обретёт свободу. Но от чего?
Клан: Цимисх
Дисциплины: Дикость, Изменчивость
Мораль: Сухой (5)
Поколение: ----
Аспект: -----
Горизонт широких полей Гран-Флерсера в свете мрачного полумесяца отдавал глубокой синевой. Вокруг властвовала тишина - даже в тёмном перелеске, какой освещали лишь тусклые огни жаровень, было покойно. Эти места в провинции в нескольких сотен миль от Дю-Сюд были знаменитый своим таинственным спокойствием вопреки тому, что именно на этих полях когда-то бушевали самые кровопролитные сражения.
Увы, эта тишина была сравне кладбищенской мрачной пустоте. Однако, там напоминанием о том, что в этом месте ты не один, служат надгробия и часовни. Здесь же - лишь людская память, их трепетные сердца и молчание, какое наступает при виде этих полей.
Синие Поля - именно так их именуют в узких кругах те, кто пробыл в этих краях хотя бы ночь. Хотя, в пору назвать эти земли Зелёными - они были самыми плодородными из тех, что были в Гран-Флерсере. Но никто не властен над великой мыслью поэтов... Даже они сами.
Увы, эта тишина была сравне кладбищенской мрачной пустоте. Однако, там напоминанием о том, что в этом месте ты не один, служат надгробия и часовни. Здесь же - лишь людская память, их трепетные сердца и молчание, какое наступает при виде этих полей.
Синие Поля - именно так их именуют в узких кругах те, кто пробыл в этих краях хотя бы ночь. Хотя, в пору назвать эти земли Зелёными - они были самыми плодородными из тех, что были в Гран-Флерсере. Но никто не властен над великой мыслью поэтов... Даже они сами.
Конховах Магуаир, известный под прозвищем Вепрь Малегхейма в довольно широких кругах воинственной знати - был лордом-рыцарем задворок Гран-Флерсерской провинции у самой границы, какая в последнее время была переменчивей погоды всего Хобсбурга. В его владениях был замок Малегхейм, стоящий на трёх холмах на широком тракте до самого Дю-Сюд. Его бледные стены, покрытые бурой лозой плюща, стали символом рода Магуаир и его отношения к делу, какое было возложено на плечи властителя этих земель - стать щитом для дороги, по которому проходили важные торговые и военные пути провинции. Неумолимая стойкость перед лицом времени и пылкий норов ядовитых растений, какие были столько же красивы, сколько причиняли жгучую боль, когда границы приличия и гостеприимности нарушались.
Лорд Конховах был господином своего слова и не раз доказывал свою честь делом. Его статный могучий вид, мясистый и вместе с этим упитанный, внушал больше уважения, когда речь заходила до его владений, какие тот держал в своей крепкой руке. Деревушка Мале возле замка была ухоженной, на столах крестьян всегда был хлеб и брага из коровьего молока. На праздниках в большие чаши наливали сбитень и ракию, а блюда полнились мясом. Всё это была заслуга широкого тракта от столицы провинции и грамотного управления господина этих земель.
Синие Поля - земли близ Малегхейма, на подступах к самому замку. Лорд Конховах разглядывал синеющую мглу с замиранием сердца и предвкушением грядущего столкновения. В его сторону двигались отряды гвардии Де Бруно - полководца Флорэвенделя, что успел нанести роковое поражение войску Магуаира в Вестваре.
Два могучих воина, два известных на своих землях полководца были равными противниками, чьё противостояние было искусством войны. Каждый из них не скупился хитростями, приёмами ведения сражений и не уступали друг-другу в силе. Сегодня одержал победу Де Бруно, завтра - одержит победу Магуаир, после завтра Магуаир завязнет возле острога, а потом - Де Бруно вынужден будет бежать. Вопреки ярости, какую испытывали друг к другу полководцы - их сражения не выходили за рамки и не падали до подлостей и интриг. Лишь умение и выдержка военачальников.
Так или иначе, последнее из сражений оказалось решающим в их противостоянии. Войско Магуаира оказалось разбито в Вестварском болоте. Вепрь Малегхейма лишился большей части своих ветеранов и вынужден был спешно отступать вглубь родных земель, оставив в сыром от крови и гнили болоте своего единственного сына и наследника.
Лорд Конховах не долго придавался трауру в тяжёлые для его провинции времена - он был сперва человеком дела, а после - красивых речей. Посему свою горечь тот обратил в жажду мести, а замирание его сердца было ни чем иным как предвкушением грядущего сражения со своим заклятым соперником.
Его войско было малочисленным, Магуаир собрал всех своих ветеранов, чтобы остановить Де Бруно на подходах к своим владениям и отсрочить своё окончательное поражение. Синие Поля - символ несгибаемой воли хобсов, один из многих, должен был воодушевить его солдат на, возможно, их последний бой. Однако, Вепрь был уверен в том, что на этих полях он не сложит свою голову.
Вместе с лордом Конховах в тот час находился его слуга и помощник - сквайр Мурдох Каванах, рослый юноша, какой верой и правдой служил самому Магуаиру. Он был опрятен, статен и трудолюбив. Был незаменимым в числе придворных как скваир своего господина, так и инженер осадных сооружений.
Мурдох родом из семьи обедневших аристократов, ничем не прославившихся за годы, какие те влачили на земле. Он был самым настоящим серым пятном, как его отец - Дув, какой, впрочем, не смог выбиться в люди лишь потому что не имел предрасположенности к управлению и быстро терял хватку. Это не мешало ему вести дружбу с почётным господином, кому и отдал своего сына, в надежде, что тот продолжит род и добудет для него больше почестей. Дув был известен лорду Конховаху, как мужественный и идейный дворянин, лорд уважал его честность и то, что тот, имея влиятельных друзей, старался вести свои дела самостоятельно. Успех, конечно, был далёк от Дува, но из-за седин нельзя было уже ничего поделать. В мальчишке, какого передала семья Каванах, лорд на первых парах видел только инструмент. Инструмент, в который нужно было ещё вложиться.
Будучи совсем юным, Мурдох обучался довольно сложным наукам - прикладной инженерии и архитектуре, что при этом мешалось с обязанностями сквайра. Это сыграло в последствии на руку лорду Конховаху - найм инженера из города сулил высокие еженедельные затраты на специалиста, когда как воспитанник не был столь требователен и в последствии стал более выгодным на фоне неимения квалифицированных мастеров.
Мурдох обучался в кругу строгой дисциплины, его день был расписан поминутно и тот должен был знать обязанности как придворного слуги, так и личного оруженосца рыцаря, каким представал сам лорд. Долгие годы обучения затачивали ум Мурдоха, воспитание же Конховаха выковывали их щенка настоящего мужчину. Конечно, для юнца это было настоящим испытанием. Он был привязан долгом к своему господину, не мог позволить себе и мгновения на отдых. Суета в замке и муштра в учебных помещениях сделали мальчика отречённым от привычного ему ранее общества. Исписанные тетради пергамента заменили ему раскраски, какие ему давала мать, тренировочный меч и штангенциркуль заменили ему игрушки, а лорд Конховах заменил отца.
За время, какое провёл в стенах замка Мурдох, тот стал неотъемлемой частью семьи Магуаир. Сквайр следовал за своим господином по пятам на званных мероприятиях, турнирах, охоте и на семейных праздниках. Он привык к своей новой семье, как и Конховах привык к мальчишке, какого принял в начале Флоро-Хакмаррской войны, как своего сына.
Во время военных походов Мурдох способствовал завоеванию Магуаира своими знаниями инженерного дела. Хоть его знания и были скудны и могли закрыть только потребности в довольно примитивных по сравнению с нынешним технологическим прогрессом конструкциями, но этого хватало лорду Конховаху. Его целью не было брать штурмом города, он не стремился углубляться далеко в стан врага, ведь как и указывалось ранее, его вотчиной был "щит" Дю-Сюд. И если ему и приходилось брать штурмом замки, то в качестве исключения - владения соседних к нему земель и утерянные имения хобских лордов. Впрочем, призыв маршала к сбору войск был неизбежным даже для Конховаха.
Именно во время одного из прорывов войска хобсов на Вествар под началом маршала произошла первая встреча с Де Бруно.
За глаза Мурдоха называли цепным псом своего господина. Хоть тот и был дисциплинирован и выдержан, как аристократ и оруженосец, но в силу своей молодости был своенравен и вспыльчив. Мурдох был коренастым и черноволосым. Не отличался красотой и взгляд его был злобным. В спорах тот имел частую привычку выступить своей силой. Не мудрено, что сквайр был довольно конфликтным и даже на поле боя вёл себя непредсказуемо. Однако, работу свою тот выполнял безукоризненно, хоть и имел наглость порой добавить к поступкам своего господина слово, но сугубо когда те оказывались наедине.
Немногие из его выходок Конховах прощал. Лорд любил болтать на разные темы и с удовольствием слушал мнение своего сквайра, из которого мог почерпнуть полезное для себя, будь то замечание, похвала или сомнение. Простить же лорд не мог отношение Мурдоха к тому, что его окружало. Сквайр порой открыто винил своего отца за несостоятельность и то, что тот отдал в услужение своего сына в угоду себе. По мнению Мурдоха - отец просто избавился от лишнего рта. Вспыльчивость и ненависть вызывали у Конховаха недовольство, какое тот выражал весьма мудро. Он поучал своего сквайра, делился мудростью, какая накопилась у него за долгие годы его жизни и управления "щитом Дю-Сюд". На личном примере лорд разъяснял ошибки своего подопечного, что лишь постепенно давало плоды. Медленно и мучительно для самого Мурдоха, чей мир перестраивался в условиях кровопролитной войны.
"Два самых могущественных воина, мальчик мой, что могущественнее даже святых паладинов Клеофаса и Мериана - терпение и время." - говорил лорд Конховах стоя под звёздами перед Синим Полем.
Его слова были адресованы Мурдоху, стоявшему рядом со своим господином и взиравшему в небо вместе с ним. О том разговоре сам Мурдох вспомнит ныне лишь смутные отрывки, но именно в ту ночь тот осознал, что наступит рок. Неминуемые изменения в жизни двух патриотов своей державы, какие случатся совсем скоро. Сквайр вспомнит отчётливо, как несгибаемый и могучий лорд-рыцарь прослезился, пустив скупую слезу по своей румяной заросшей седеющим волосом щеке. Вспомнит даже то, что сам поникнет духом. Но едва ли вспомнит ту потерю, какую он ощутил. Словно это был миг их прощания и они более не встретятся.
Магуаир посвятил в формальной обстановке Мурдоха в наследника, какой должен будет получить после смерти его владения и продолжить вести хозяйствование так, как это делал сам лорд Конховах, и зарёкся провести посвящение в самом замке после того как те вернутся с поля битвы. Под звёздами и тусклым полумесяцем плечей сквайра коснулось лезвие его господина, какой формально посвятил его в рыцари. Осталось лишь добраться до стана, где будет проведена церемония.
Будет не секрет, если кто-то скажет, что Конховах и Мурдох были близкими друзьями, хоть тех и разделяли стены иерархии. Сквайр - единственный, кто остался среди приближённого круга Магуаира, кому тот мог доверять настолько, чтобы со спокойной душой передать в хозяйствование целый замок. Мурдох знал каждый уголок тех земель, ему известны были все обязанности слуг и даже больше - тот был инженером, какой сперва обучался в классах Малегхейма, а после закреплял свои знания практическим применением на полях сражений. Логик, стратег и рассудительный мужчина, какой был воспитан жёсткой отцовской рукой Конховаха. Именно теперь тот был мужчина, а не зелёный юнец.
В ту ночь Конховах окрестил Мурдоха Холмовым Волком - прозвищем, какое будет следовать за ним какое-то время, и отверг клеймо пса, отметив в сквайре черты, присущие гордой силе лесных зверей, их свободолюбие и стать, какое тот противопоставил пресмыкающимся холуям, к каким несправедливо приписали Мурдоха.
----
Ожидание боя на Синих Полях превратилось в аврал. Утренний туман принёс на поля крупную росу, а гонец на загнанной лошади - известия из Малегхейма. Войско Де Бруно пошло совершенно иным путём, каким предполагал Магуаир и миновали их засадные посты. Это стало большой неожиданностью для лорда Конховаха и его очередным поражением в противостоянии. Де Бруно обошёл Вепря во второй раз и оказался уже на подступах к его владениям, грозясь "щиту Дю-Сюд" захватом без особых трудностей, ведь основные силы защитников находились далеко и ожидали появления полководца противника в совершенно ином месте.
Конховах был вне себя от ярости и это сыграло с ним плохую шутку.
Сражение было развязано прямо под стенами Малегхейма. Его властелин со своим конным авангардом пробивался сквозь ряды противника, обрушая на тех свой праведный гнев. Де Бруно вновь его обхитрил и Магуаир не смог совладать с собой, чтобы сдержать всю накопившуюся ненависть за потерю своего сына и воинов, какие прошли с ним долгий путь. Двое умелых полководцев ныне встретились лицом к лицу на поле сражения. Их стратегический ум и владение мечом столкнулись друг с другом, пока вокруг бушевало побоище. Двое заклятых врагов наконец-то могли свести давние счёты и желали вырвать победу для своего войска, лишив его предводителя.
Мурдох был сбит с коня во время натиска, когда авангард лорда Конховаха почти пробился к расположению самого Де Бруно. Тщетно сквайр пытался пробиться сквозь тесное скопление людей, какие толкались, били друг-друга чем придётся и затаптывали беспощадно друг друга в грязи. Он беспомощно наблюдал за тем, как двое гениев войны заканчивают свой короткий человеческий век от своих же мечей. Противостояние противоположностей было схоже шахматной партии, что сузилась с масштабов поля сражения до узкого круга на залитой кровью поляне. И каждый из них решил разыграть свой собственный гамбит. Поставив всё на свой следующий ход, и Де Бруно, и сам Магуаир сделали то, что поставило точку в их противостоянии.
Де Бруно рухнул на землю, держась за кровоточащую шею, когда как Конховах пал на колени со вспоротым брюхом. Это был конец их войны. Конец их тяжёлого пути, в котором каждый из них представал идеалом для своего народа, какой те вели за собой. К несчастью для обоих, с окончанием войны для них настал конец их жизней. Последние почести были отданы даже на смертном одре, а гнев отступил. Такой был конец для мудрых и стойких правителей, вдохновивших целое войско на немыслимые шаги.
Мурдох отчётливо видел то, как погиб его господин. Его последний взмах меча и возглас. Но не мог ничем помочь, ведь находился в самом пекле давки пехоты.
----
Как говорится во многих творческих произведениях, конец одного знаменует начало другого. Сквайр выжил в том сражении, какое войско хобсов потерпело поражение.Замок Малегхейм был захвачен и вопреки ненависти двух народов, какие испытывали они друг к другу, захватчики проявили снисхождение к павшим в бою хобсам, в частности - к самому лорду Конховаху Магуаиру, какого захоронили в семейном склепе под замком рядом со своим заклятым врагом. Сражение за "щит Дю-Сюд" было значимым для обеих сторон. И речь была далеко не про два государства. Это была война двух полководцев, какая закончилась именно на их значимом месте. Один был его властелином и умелым управленцем, под чьим надзором этот край расцвёл и стал важным постом на пути в центр провинции. Второй - был родом из этих мест и желал вернуть родовое имение в стан своего государства.
Для Мурдоха же этот замок был домом, где он вырос, где нёс свою верную службу и где встретил людей, каких искренне полюбил. Но как дом был любим и милостив, так он сменился на тюрьму и гнёт. Сквайр попал в плен и оказался в темнице Малегхейма, что стало для него очередным ударом после смерти Магуаира. Мужчина оказался в упадке, на него накатила хандра и тот стал совсем плох в тесной камере темницы. Пленители не собирались так просто прощаться хоть и с прислужником бывшего властелина замка, но всё ещё аристократом, за которого можно получить выкуп. Потому Мурдоху приходилось терпеть своё незавидное положение и ждать, когда к нему явится либо смерть, либо новость о выкупе. Однако, никто и не знал о так называемом Холмовом Волке, какой был слугой знаменитого лорда Конховаха. Потому и выкуп никто не заплатит за его жалкую жизнь.
Залечив свои раны и достаточно придя в себя после контузии, Мурдох принял решение о том, что никто не сможет вытащить его из западни, кроме него самого. Ни божественное присутствие, ни тёмные силы, ни добрая рука спасителя не раскроют решётку на свободу - лишь его умения и знания. Как говорилось ранее, сквайру наставляли изучать каждый уголок замка вместе с обязанностями слуг. Мурдох был в замке, как рыба в воде, и знал о всех ходах и особенностях Малегхейма. Он сговорился вместе с другими заключёнными и стал разрабатывать план побега, какой строился на незаметном перемещении в самой темнице. Каждая слепая зона стражников и каждый закуток в коридорах могли сыграть тому на руку. И Мурдох просчитал всё до мелочей. Время, когда караульные менялись, когда надзиратель неизбежно засыпал. Изучил время обхода тюремных камер, а по эху шагов узнал маршрут передвижения смотрящего.
Ночью, когда полночь давно прошла, а до утра было ещё далеко, сквайр привёл в исполнение свой план. Благодаря своим инженерным навыкам Мурдох смог бесшумно вскрыть дверь - буквально подняв её с петель. И когда тот оказался на свободе, для стражников начался сущий кошмар. В катакомбах замка оказался человек, какой всю свою жизнь ходил по местным коридорам и проходам, следил за хозяйствованием и чистотой, вместе со своими пленителями, какие впервые находились в этих тёмных закоулках.
Пока группа беглецов пробиралась по коридорам темницы, Мурдох жестоко расправлялся со стражниками, какие попадались тому под руку. У одного из спящих надзирателей тот забрал кинжал вместе с ключами и его драгоценной жизнью, и это было только началом. Сквайр выпрыгивал из тёмных углов на проходящих стражников, безжалостно перерезал им глотки и скрывался вновь во тьму, не оставив за собой и следа. Казалось, это не флоры заперли Мурдоха, а они сами заперлись вместе с ним, ведь замечать стали неладное только тогда, когда пришли сменщики. Но было уже поздно.
Мурдох с остальными заключёнными, какие захватили с собой мало-мальское снаряжение, выбрался через пролом в стене, какой не успели заделать после осады, и оказался на свободе. Жестокий человек, питаемый жаждой мести и ненависти оказался без цепей, какие сдерживали его в темнице Малегхейма - некогда дома, ныне обителем его злейшего врага.
Убийца господина пал вместе с ним, потому не оставалось цели для мести. Отправляться во Флорэвендель, чтобы добраться до семьи Де Бруно ради показательной расправы было подобно самоубийству. Скорее, его путь оборвался бы на тракте от патруля, какой бы встретил вызывающей внешности путника. Отбить обратно владения лорда Конховаха? Но какими силами, если ты не больше, чем слуга без своего повелителя? Или же есть возможность обратить вспять время, когда погиб сам Магуаир?
С этими вопросами Мурдох отправился вместе с остальными беглецами на север Хобсбурга - прочь из провинции, прочь от Синих Полей и обителя почившего Вепря Малегхейма.
----
Мурдох отыскал себе новый дом в Стииркандских лесах. Он был на грани того, чтобы стать межевым рыцарем и начать промышлять разбоем, ведь кроме меча Конховаха, потрёпанного временем дублета сквайра и острого ума у него ничего не было. Он был никем, его имя и чин не давал ему ничего. Мурдоха спасла известность его господина, с чьим мечом не расставался. Дойль Мактавиш - родственник именитого Роберта Мактавиша и властелин Кабаньего Перевала на болотах в самой чаще Стиирканда был знаком с Конховахом Магуайром не понаслышке, потому узнал орудие, с каким Конховах выступал на турнирах и на званных мероприятиях.
Мурдоха привели следопыты Мактавиша, какие занимались поимкой культистов, какие занимали в лесах всё больше и больше территорий, делая и без того непроходимые леса и болота более опасными. Перед лордом Дойлем предстал оборванец, назвавшийся сквайром Конховаха, и принёс далеко не радостные новости о гибели Вепря Малегхейма. В рассказ Мурдоха Дойль не поверил, но и лишать жизни сквайра не стал, ведь чётко видел в том аристократа - мужчина имел особую стать, холодный стальной взгляд и сдержанный тон. Мурдох обращался к лорду по всем правилам приличия и отнёсся смиренно к его судейству. Может, это и сыграло на руку сквайру, ведь его потрёпанный вид разнился с тем, как он представлял себя лорду. Можно было сказать, Мактавиш был в сомнениях, посему и отправил Мурдоха в катакомбы.
И опять потерявший господина слуга оказался в заточении. У него отняли единственную вещь, что напоминала ему о Конховахе, отняли и свободу, какую тот вырвал из рук флорских завоевателей. Это было настоящим испытанием выдержки сквайра, ведь тот мог ожидать такого от флоров, против каких бился и считал своим врагом тех, кто лишил Конховаха жизни. Отношение его же земляков его поразило больше всего. Он ощущал, что его предали. Столько лет в услужении и оказаться взаперти у тех, чьим щитом выступал. Столько дней войны переживать на равных с остальными, чтобы оказаться в миг ничего не стоящим бродягой.
Вопреки ненависти, какая кипела в груди Мурдоха, тот был спокоен на вид. Он скрывал свои эмоции от посторонних глаз, но не мог скрыть своего волчьего взгляда, какой заприметил сокамерник, с каким сквайр оказался за решёткой. Это был худощавый старик без одного глаза. Он был одет в лохмотья, подвязанные верёвками и колючими лозами кустарника, на коих висели кости мелких грызунов.
Назвавшись Тимодом, старик завёл с Мурдохом разговор, какой в последствии решил жизненный путь сквайра. На удивление Тимод хорошо знал его. Настолько хорошо, словно следовал с тем по пятам на протяжении всего его жизни. Рассказал об отце, какой остался лишь в истории, отдав свою жизнь Сокоро после того как окончательно поседел, о том, каким великим был Конховах и насколько его решения были мудры и честны по отношению к юноше. О Синих Полях и о гневе, какой до сих пор терзает изнутри Мурдоха. А так же о чувстве вины.
Тимод бросил к ногам Мурдоха сухую ветвь бурого плюща, какой венчал бледные стены Малегхейма, и окончательно завоевал доверие поникшего и подавленного сквайра. Старик сказал, что есть возможность встретиться с Конховахом вновь - вернуть его к жизни, чтобы он вновь поднял знамёна рода Магуаир в своём замке. Вернуть то, что было потеряно. Это заставило задуматься Мурдоха на довольно долгое время. Он не дал ответа старику, но этого и не потребовалось. Тимод рассказал о месте в лесу неподалёку Кабаньего Перевала, где тот сможет отыскать все ответы на свои вопросы и развеять сомнения, лишь покажи эту ветвь отрубленной голове и исполни жест возле своего лба. А до тех пор тот останется в стенах имения лорда Мактавиша.
Больше заключённые ни о чём не разговаривали.
Следующим днём сквайр оказался один в камере, куда его посадили. На вопросы о старике никто ничего не мог ответить и считали, что Мурдоху просто почудилось. Что же ещё может приключиться с оголодавшим странником спустя долгие дни пути?
Однако, долго сидеть взаперти Мурдоху не пришлось - его освободил сам лорд. Вести, какие принёс Мурдох подтвердились. Подтвердилось и то, что сквайер именитого лорда-рыцаря был именно он. Ему вернули меч своего господина и предложили новую службу у лорда Мактавиша. Отказываться от такого предложения мужчина не стал. Учитывая, какое положение тот имел вне стен владений.
Это стало возвращением к той привычной для Мурдоха жизни, в какой его растили. Уход за имением, прислуживание у властелина земель и регулирование тех или иных вопросов хозяйствования. Мактавишу нравилось, кого судьба преподнесла ему: трудолюбивый и выдержанный, статный и галантный сквайр, какой знает своё дело. Была видна рука Конховаха, какую тот приложил к воспитанию, а так же инженерное образование, какое, несомненно, тоже выделяло мужчину среди всех прочих слуг, сразу же возвышая его над простыми обывателями замка. По своей привычке Мурдох в первые дни своего пребывания в имении Кабаньего Перевала изучил его полностью: каждый проход и лазейка, каждая комната оказалась под наблюдением сквайра, какой так же изучил все обязанности слуг, живших в имении. Это не доставляло никаких неудобств для самого Мурдоха, а в каком-то роде забавляло и лелеяло его сдержанное любопытство. Ему было интересно побывать в неизвестном для него замке. Хоть тот и был неизвестным не так долго.
С остальными слугами Мурдох ладил. Он разговаривал с ними на равных, вопреки того, что был одет богаче, чем они, и был более образованным. Сдержан, молчалив, отзывчив - так его описывали прислужники лорда Дойля. Мурдох не отказывался от помощи, когда сам был свободен, и охотно давал полезные советы. Постепенно холод и недоверие сменялись на милость со стороны других слуг и сквайр скоро стал авторитетом среди слуг, к которому прислушивались.
Единственное, что не нравилось Мактавишу - так называемый волчий норов своего нового прислужника. Мурдох хоть и был прислугой, какой выполнял свою работу достойно, но требовал большей свободы и довольно нагло отзывался о решениях лорда. Не всегда и довольно редко это вызывало злость у Дойля, но оставляло след на взаимодействии двух людей. Мактавиш относился к Мурдоху не как к своему помощнику и другу, а как к слуге, какой обязан был обхаживать своего господина. Не мудрено, что Мурдоху новый господин перестал нравиться очень скоро. Ему не нравилось то, как лорд Дойль вёл дела в своих владениях, то как относился к своей семье и слугам, а так же к самостоятельности Мурдоха. В это время у сквайра стали зарождаться довольно маргинальные взгляды на правление сперва самого Мактавиша, а после - его близкого круга, какой перерос в нечто глобальное. Теперь же тот больше желал свободы, нежели неблагодарного служения лорду Мактавишу.
Сквайр стал чаще вспоминать о старике, какой почудился ему в тюремной камере. О его словах и о том, что он знает, где ему искать помощи. Это подтолкнуло его на мысль всё-таки посетить то место в лесу. Долгие раздумия над тем, что ему делать с паматью о Конховахе выводили его только на то, что его можно воскресить. Но ни один из светлых помыслов или божеств не могли ему предоставить той помощи, какой желал заручиться Мурдох. Ему оставалось заглянуть в саму бездну, тьму, где таится неизведанное и наверняка опасное. Но ему ничего не оставалось более, кроме как идти на риск. Его ничего не держало в замке, тот с лёгкостью мог расстаться даже с теми новыми друзьями, каких завёл за время своей службы Мактавишу. Но что касается его любви?
Под покровом ночи, какая стала для него верным убежищем, Мурдох отправился в лес. Пройдя вдоль ориентиров, на какие указывал ему старик, сквайр дошёл до одиноко стоящего мёртвого дерева на окраине гнилых болот. Вокруг этого дерева во влажную землю были воткнуты копья, покрытые тёмной багровой плёнкой давно застывшей крови. На одном из копий висела голова. Охваченная гнилью плоть, широко раскрытый зев рта с кривыми чёрными зубами. Заместо глаз - два алых, словно кровь, камня. Выражение мёртвого лица застыло в жуткой гримасе неслышного вопля, какой, впрочем, ощущался в глубине души.
Не сразу Мурдох заметил движение возле дерева - лишь когда послышался звук вынимаемого из ножен лезвия. Сквайр было схватился за свой меч, но вспомнил наставление старика и сперва показал кривую ветвь, а после - исполнил причудливый жест возле своего лба.
----
Всё оказалось не так, как ожидал этого Мурдох. Он осознал, что путь к воскрешению своего господина окажется более трудным, когда оказался возле каменного алтаря посреди леса. Он встретил того самого старика - Тимода, и повстречался даже с некоторыми из слуг Мактавиша, какие пришли за помощью, какую едва ли могли предоставить высшие силы, какие одобрялись церковью.
Культисты Давкуула - кровожадные и свирепые культисты, какие следуют за одним из выдуманных божков страданий и смерти. Они приносили кровавые жертвы своему покровителю и вели бесконечную войну против "чистых" людей из городов и поселений Стииркандских лесов. Помимо монстров эти земли разрывались и ими - беспощадными, подлыми и всеобъемлющими людьми, что жаждут вознести свою боль до божественного присутствия. Впрочем, они оставались простыми людьми, а обещания помощи - лишь обман для тех, кто потерял надежду и вектор своего пути. Культисты смело пользуются слабостями людей, посему слово Давкуула до сих пор живо в глухих непроходимых чащах.
Мурдох заглянул в ту тьму, у какой желал просить помощи. Казалось, ему ответили положительно, но оставалось выполнить определённые условия, чтобы душа Конховаха могла вместиться в его почившее тело и набраться былых сил. За это ему нужно было пролить кровь. Много крови тех, на кого укажет длань Давкуула.
События, какие развивались вокруг Мурдоха, стали более безумными. Его терзали кошмары по ночам, днём он не мог отделаться от запаха гнили и временами обнаруживал себя с ножом в руках, какой неспешно протирал чистой тряпкой. Порой ему мерещилась та отрубленная голова на копье, какую тот нашёл возле мёртвого дерева на болотах. Всё сводилось к тому, что ему пришла пора действовать. Этого требовал сам Давкуул.
Мурдох обустроил для собственного пользования проходы катакомб, какие никто не посещал и сделал их тайными - прикрыв подход к ним грудой вещей и замаскировав люк. С этого дня началось его мрачное ремесло во имя бога, какой протянул ему руку помощи. Та могла оказаться лишь мнимой и её вообразил сам Мурдох, но тот был далеко не в том состоянии, чтобы здраво оценивать положение вещей. Он был обманут, разбит и искал выход из своего положения.
Мюриэль - прислужница и хранительница библиотеки Мактавиша. Она следила за целостностью книг и ухаживала за помещением библиотеки. Скромная сдержанная девушка из небогатой семьи, начитанная и миловидная. Мурдох ощущал к той искренний порыв заботы, какой тот хотел одарить на первый взгляд серую неприглядную деву. И чаще всего именно она видела улыбку сурового сквайра, отвечая ему взаимной сдержанной ухмылкой. Они ладили и наслаждались платоническими отношениями. Когда же она пропала, Мурдох вёл себя ещё более подавленно. Он был бледен и тих, старался избегать лишних разговоров и проводил время в библиотеке, заменив на какое-то время Мюриэль в её обители. О том, что двое слуг были между собой близки - секретом не было, ведь их отношения не переходили за церковные рамки и правила приличия. Сквайра пытались поддержать в нелёгкое для него время и уверяли, что Мюриэль скоро вернётся. А о том, что пропажа людей в этих краях - обычное дело, старались не упоминать.
Но тем было невдомёк, что причиной исчезновения библиотекарши был именно Мурдох. Мюриэль стала его первой жертвой на пути воскрешения Конховаха и ныне её череп с вырезанным на том узором красовался на алтаре. Что чувствовал тогда Мурдох, когда тот привёл подругу в своё убежище? Что он думал, когда она с испугом смотрела тому в глаза? Что было в душе сквайра, когда её горячая кровь окропила алтарь?
----
На одном из званных вечеров в имении, лорд Дойль Мактавиш встречал знатных гостей из Гран-Флерсера. Тот с нетерпением ждал приезда одного из баронов, для какого тот наказал Мурдоху подготовить подарок. Дав волю для воображения своего сквайра, лорд отмахнулся от него и вовсе забыл, продолжив подготовку к мероприятию. Мурдох был далёк от подобных собраний. Того лишь косвенно затрагивала политика - как слушателя и участника некоторых из сражений. Но тот не стремился принимать полное участие в дебатах. Всё же, тому приходилось присутствовать от самого начала до конца. И сейчас он готовился встречать столь важного для Дойля гостя.
Рикард О'Лен - барон с перепутья между Стииркандом и Гран-Флерсером. У того был весьма богатый форт, через которых, однако, не проходила ни одна дорога. Статный, седовласый, ухоженный и утончённый, с аристократической бледностью. Представ перед Мактавишем, он принял у того подарок - флейту из волчьей кости. Изящный подарок из белого воздушного материала. Похваставшись своим мастером, Дойль указал на Мурдаха, какой не отходил от него ни на шаг. Рикард же смерил сквайра изумлённым взглядом. Испытывающим и изучающим. Взглядом полным интереса и интриги. Этот взгляд мог многое значить - Мурдоха Рикард и остальные гости имения видели здесь впервые, а талант резьбы по кости мог привлечь внимание. Однако, лишь Мурдох мог знать истинную суть материала, из которого был сделан музыкальный инструмент. Казалось, встретившись взглядом с бароном Рикардом, Мурдох понял, что тот узнал в кости человеческую, почувствовал это.
Мероприятие прошло более чем хорошо, гости оставались довольны и покинули стены замка с приподнятым настроением. Но когда приближённые барона скрылись вместе с ним за горизонт, Мурдоха посетило ощущение, что за ним начали следить. И спустя дни, когда от праздника не осталось и похмелья, он ощущал на себе пристальный взгляд усталых глаз О'Лена.
С каждым днём всё больше пропадало жителей из ближайших к замку деревень. В стенах самого имения тоже было не спокойно. Пропадали без вестей слуги, в редких случаях можно было отыскать их следы, какие вели в сторону катакомб, но более - ничего. Никто не смелился соваться в тёмные подвалы подземелий, а доверие к Мурдоху было велико. Конечно же, тот говорил, что ничего не находил. Каждую ночь слуги и даже сам лорд проводили в страхе, усиление гарнизона и патрулей тоже ничего не давало - похитители набрасывались даже на них, не стесняясь использовать довольно открытые способы убийств.
В своём же логове Мурдох мог позволить раскрыться тому, что его рассудок постепенно разрушался. Убийство Мюриэль стало для него роковым, но неизбежным. Лишь сила воли не позволяла сквайру вопить от боли, какую тот испытывал ради туманной возможности вернуть своего господина к жизни. Инженерные способности стали подспорьем для Мурдоха, чтобы тот стал ваять статуи в скрытых потаённых углах. Монструозные конструкции из сшитой человеческой плоти и прибитых гвоздями костей стояли по углам скрытой комнаты. Они взирали на своего создателя тем же неслышным воплем ужаса, какой сквайр ощутил на болотах. Стоя на коленях перед алтарём, собранным в виде клетки с внутренностями из вырванных небрежно органов, Мурдох молил Давкуула отозваться и выполнить своё обещание. Если бы тот только знал, что всё это обман культистов, то свихнулся бы окончательно. Но тот лишь думал о том, что крови было мало. И он продолжал вылавливать как слуг, так и незадачливых гостей Мактавиша до тех пока запах разлагающейся плоти не наполнил каждую комнату замка.
Поймать с поличным Мурдоха помешало только то, что культисты решили устроить налёт на имение. Ведомые лунным затмением убийцы вышли из леса с жаждой пустить кровь всем живым, кто был на землях Кабаньего Перевала. Их сила была велика перед запуганными жителями замка и поселения.
Имение охватило пламя, когда Мурдох бежал в своё убежище от стражников, какие прознали о тайной деятельности сквайра.Тот вновь оказался загнан в угол. Стоя на коленях он вновь стал молить о помощи, но уже не Давкуула - любую тьму, какая могла его услышать. И он был услышан.
Из тени вышел уже знакомый сквайру барон Рикард О'Лен. Паранойя оказалась правдой - за Мурдохом следили с тех пор, как тот передал изящную вырезанную из кости флейту. Но мастер не ожидал, что его изделие окажется в руках того, кто может ощутить пролитую человеческую кровь. Восхищённый старанием Мурдоха в своём кровавом ремесле, цимисх не упускал возможность потешиться при жалком и побитом виде человека, пока к нему подступает его смерть в виде пожара.
Дым уже постепенно стал проникать внутрь комнаты, как Рикард протянул свою руку помощи.
----
Объятия - известный в кругу скрытых от мирских глаз существ ритуал, когда некто из мира жизни переходит с помощью вампира в мир нежизни. Один из таких ритуалов был произведён в имении О'Лен - на перепутье между двумя провинциями - Стиирканда и Гран-Флерсера.
Жалкий человек, потерянный и загнанный. Его внешний вид далеко не был схож с прозвищем, какое тот получил во время служению Конховаху. Он оказался предметом обсуждения в кругу семейства цимисхов, какие вели за тем слежку долгое время с тех пор как в руки Рикарда попал "живой" музыкальный инструмент. Время пришло, когда Мурдох не мог никуда убежать и находился в тупике.
Глава имения замуровал Мурдоха в склепе, пока тот с воплями корчился от невыносимой боли. Его тело менялось под силой ритуала, какой был проведён в узком кругу Рикарда и его потомков. И менялось болезненно. Мурдох извивался в гранитном саркофаге, бился о его стены от сильной боли и чувства, что тот заживо горит на костре. Словно, спасение было лишь сном и сквайр неизбежно сейчас сгорает в катакомбах имения Мактавиша.
Когда же агония прошла, Рикард выпустил из склепа совершенно другого человека. Точнее, это был уже далеко не человек. Такой же вампир - жадная до чужой крови тварь, беспощадное и беспристрастное существо, с какой обывателю опасно оставаться даже в одном строении. Мурдох пережил очередной шаг его невообразимо трудной жизни господской прислуги, встречая себя нового. Тот сохранил свою галантность, манерность и всё то, чему его обучил Конховах, чему обучился Мурдох за время своих скитаний, но утерял свою человечность, утопил в той крови, какую пролил во время объятия.
И стоит рассказать о том, что происходило с Мурдохом в имении барона Рикарда до того как тот стал частью не живого мира.
Многие двери в имении были для того закрыты. Для семейства, какое пребывало под покровительством Рикарда - тот был лишь гостем, какой очень сильно рисковал. Сквайр находился на самой грани между гостем имения О'Лен и тем, чтобы стать пищей для вампиров. В основном Мурдох проводил время под покровительством самого барона, к какому перешёл в услужение после смерти Мактавиша в пожаре, и выполнял его мелкие поручения, что касались всего имения. В частности, сквайр должен был всего-навсего следить за чистотой, что затруднялось деятельностью вампиров-цимисхов. Будучи простым человеком, какой по природе своей был хрупким созданием - это относилось ко всем людям по отношению к вампирам - Мурдох оказался в кромешном кошмаре, какой порой бушевал в имении вампиров. Был высок риск, что сквайр просто распрощается с остатками своего рассудка, его дух с треском рассыпится, а мировоззрение навсегда останется загнанным в ловушку безумия. Что же стало бы с Мурдохом, открой он раньше времени запретные уголки имения - никто бы точно не сказал. Банально, это было опасно для его физического тела.
Рикард же показывал себя со стороны управленца более чем хорошо. Мурдох считал барона порядочным и уважал его решения, какие касались даже целой страны. Не редко Рикард становился проводником товаров между провинциями, перевозя важные грузы из столицы на границу с Флорэвенделем. В этом ему помогал и сам Мурдох, какой смог вспомнить былые дни, когда тот был хорош в инженерии.
Сквайр же показывал себя более чем состоятельно перед бароном и не брал на себя больше, чем от него требовалось, но и не падал до уровня ниже. Если бы последний имел в своём сердце живую кровь, а не чёрную субстанцию, то может они бы стали хорошими друзьями, проводя вечера в обсуждении мудрёных книг и поэм старой эпохи. Так или иначе, Рикард был вампиром, какой в последствии стал Сиром Мурдоха.
Рикард после ритуала не стал зря терять времени и позволил освоиться Мурдоху в его новой семье, познакомив с сородичами и устоями, какие царят в общине вампиров. Сквайр вновь оказался под рукой господина, какой полностью довлеет над ним. Вынужден служить и вместе с этим тяготеть к свободе, какой его наделил Рикард. Цимисхи приняли нового члена своей семьи, как и положено в семейном узком кругу. Они больше не считали Мурдоха гостем, но и перестали видеть в том пищу. Теперь тот являлся их сородичем. Они были братьями и сёстрами и лишь один - сиром. Детища полностью подчинялись его воле и обучались владеть собственными силами, наблюдая за тем, чему их обучает Рикард.
Мурдох унёс из своей жизни и привычки. Он стал хранителем домашнего очага имения Рикарда лишь ему дали волю распоряжаться той свободой, какую ему дали. Делал обход поместья, где проживал, и занимался теми делами, какими занимался при жизни. Более тот ничего и не умел так хорошо. Инженерное дело пригождалось ему теперь только тогда, когда Рикард наставлял тому создавать статуи или строения состав которых имел совершенно невообразимый вид. Жуткие скульптуры, стоящие на одной тонкой кости и балансирующие благодаря массе противоположных грузов. Двери и мебель. Всё это было из плоти и крови.
Сквайр своё свободное время, какого у него стало в разы больше, учитывая, что тот был лишён низменных потребностей, прогуливался в саду и пристрастился к наблюдением за миром живых. Мир леса и его природы. Хищники, какие встречались тому, не обращали на него никакого внимания, посему тот мог знакомиться с теми ближе и под началом Рикарда изучать слияние с теми.
Мурдоха всё его пребывание в поместье Рикарда преследовало мерзкое ощущение пустоты, какое тот не мог никак заполнить. Тот так и не достиг своей цели - не смог воскресить своего господина, чей меч до сих пор хранит при себе, потерял близкого друга, чей расписной череп хранит в своей комнате. Желание вернуться в прошлое, когда тот был поистине счастлив рядом со своим названным отцом - Конховахом, вгоняло его в хандру. Но постепенно та стала спадать.
Годы шли быстрее, времена пролетали мимо. Когда был отбит "щит Дю-Сюд", Мурдох не стал туда ехать и заявлять о своём праве. В наследники тот был посвящён неофициально и меч Коноваха хранил при себе незаконно. До сих пор. Да и давно уже все позабыли о сквайре-прислуге, какой едва ли чем-то выделился в широком кругу знати. Лишь эхом слышно его прозвище - Холмовой Волк, и то, словно это был шёпот эха.
----
Не долго тлен и спокойствие были хозяевами в жизни Мурдоха. Случилось так, что на имение Рикарда вышли охотники, устроившие расследование прямо у него под носом. Убийство их тут же бы вызвало множество вопросов среди жителей поселения, какое располагалось возле имения О'Лен.Стоило решить этот вопрос деликатным способом.
Дело облегчалось тем, что расследование касалось только самого сира и не затрагивало его подопечных. Однако, в дорогу вместе с ним тот наказал отправиться и Мурдоху, какому стоило продолжить обучение самой культуре мира неживых.
Собрав карету, барон Рикард вместе со своим сквайром отправились на запад Сиккерхеда с миссией о закупке металлов для военных мастерских Гран-Флерсера. Дорога была долгой и за время пути барон рассказал новообращённому о том, что вообще происходило в мире нежизни, какая мчалась мимо лишних взглядов. Тайный мир казался Мурдоху запутанным и гиблым на первых парах, но вскоре тот начал проводить аналогии с тем, что ему удавалось встретить за время своей жизни. и потому становилось легче. Но только до тех пор, пока речь не заходила о иерархии. Не со многим был согласен Мурдох и не многим правилам хотел следовать, но за него ручался старший вампир, что вызывало в нём чувство долга, посему тот скрипя сердцем был готов принимать те устои нежизни, в каких тот оказался и в частности - служить своему сиру, как служил когда-то Конховаху.
Идиллия двух вампиров была нарушена уже в землях Сиккерхеда, где на тех устроили засаду, когда они с купленным металлом направились в обратный путь. Рикард вместе с Мурдохом были вынуждены отступить дальше, ведь их сил бы не хватило, чтобы отбиться от нападающих и при этом остаться инкогнито. Те обусловились встретиться на землях, что находились за западным океаном и переждать там, пока шум с расследованиями охотников и их козни на пути двух вампиров не утихнут.
Рикард и Мурдох разделились. Они оказались на двух разных кораблях и встречали разные обстоятельства, в которых вести друг о друге окончательно затихали. Сквайр не знал, о каких конкретно землях говорил его сир, но он плыл далеко на запад на судне, что должно было добраться до Ханделиспорта.
Последнее редактирование:
