Раз, два, три. Рассказ начни! |
 Бенедикт Хоторн, кто он такой? Ныне его все знают, как вечно бормочущем себе под нос сумасшедшего. Но кем он был раньше? Может кто-нибудь что-то знает? Может этот «кто-нибудь» нам расскажет? Нет? Никто? Тогда думаю… Думаю я, могу это сделать. Кто я? Просто голос в твоей голове? Сам не знаю…Начало жизни Бенедикта берёт в Дартадской столице – Глориарбусе. Месте, где ему суждено всю свою последующую жизнь прожить в общество расистов и ксенофобов, поклоняющихся императору. Разве это не рай? Государство «одарённых», возомнивших себя самыми развитыми, самыми умными, самыми сильными… Хоторн не стал исключением. Промывка мозгов, м-м-м... Мой любимый этап, когда тебе пудрят голову разной чушью, вывешивая ниточки над твоей головой, делая тебя очередной куклой. Никому от этого не уйти, исключений быть не может. Всю свою жизнь Бенедикт жил ради Императора, трудился ради Императора, пробовал себя во всех сферах ради Императора, существовал ради Императора из своей любви к Императору. Император, Император, Император, Император, Император. Да кто ты такой? Добился ли чего-нибудь Бенедикт? Пожалуй. Трудясь практически с самого детства привёл его к успеху. Он смог выделиться среди основной массы населения Дартада. Большинство его знало, как писателя из Глориарбуса. Его поэзия, посвящённая Императору, разлеталась по всей округе и пользовались большой популярностью. Пропаганда в своих творениях для народа – один из наилучших способ заслужить доверие тех, кто попадает под неё с самого детства. Этим Хоторн и занимался в своих творениях, заслуживая любовь народа и получая большие охваты. Он не пользовался этим, он сам был фанатиком. Сам по себе Бенедикт был всегда странным, толи фанатичность усугубила его психическое состояние, толи он от природы был таковым. Страдал он недоеданием и бессонницей, посвящая всё своё время написанию новых творений. Но получил ли он от этого какой-то ответ? Нет. На улицах его не узнавали, ведь никто не мог воспринимать худощавого, сгорбившегося парня с большими мешками под глазами как настоящего писателя. Что мы представляем, когда думаем о писателе? В первую очередь мы воспринимаем его как красочную личность, выделяющуюся среди обычного народа. Хоторн выделялся, да. Своей никчёмностью. Он никому не пытался что-то доказать, ему просто нравилось делать своё дело, как и любому другому фанатику, даже не замечая свои проблемы со здоровьем. Возможно, жизнь бы его так и продолжилась, пока бы он не умер от истощения, но судьба приняла другой исход. |
Четыре, пять, шесть. Пасть свою заткни! |
  Однажды, на Бенедикта вышли необычные личности. Те, кто выделялся из обычной массы. Оппозиция нынешней власти? Сколько же их было? Достаточно. Их цель была заставить Хоторна перестать писать пропаганду, а делать наоборот - поддерживать оппозицию, писать про все грязные стороны Императора и выдвигать свои произведения в народ, стараясь открыть глаза людям. Будучи истинным фанатиком, он не мог себе это позволить до тех пор, пока простые слова не стали подкрепляться фактами и доказательствами, очерняющими Императора. Очередная промывка мозга, для создания очередной пешки для своего личного пользования. Сама суть и жизнь была в том, чтобы жить ради Императора, ведь к этому его приучивали родители и в школах. Возможно, Бенедикт бы не сломался и донёс бы на оппозицию, однако, на него давили. Давили до такой степени, пока он не сломался. Наверное, с этого момента что-то в голове Хоторна и стукнуло. Ведь он не мог принять то, что существовал ради Императора и трудился ради него, подкрепляя его власть и авторитет, чтобы в конечном итоге всё это для него рухнуло. Это… Ломает, во всех смыслах этого слова. Стоя на грани ножа, между двумя выборами - продолжать поклоняться Императору или перейти на сторону оппозиции, Бенедикт почувствовал, как его внутренний мир разрушается. Он стал словно марионетка, нити которой рвались одна за другой, оставляя его в состоянии безумия. В тот момент, когда он принял решение, его жизнь изменилась навсегда. Он не мог выбрать ни одну из сторон. Бенедикт оказался в ловушке, окружённый стенами своего разума. Каждый новый день приносил ему только больше страха и отчаяния. Он не мог вернуться к прежнему, но и не хотел присоединяться к тем, кто боролся против нынешних устоев. Вместо этого он выбрал путь полного отчуждения. С каждым днем он всё больше погружался в свои мысли, которые становились всё более мрачными. Он бродил по улицам Глориарбуса, ища ответов на вопросы, на которые не мог найти ответа. Наблюдая за людьми вокруг себя, он понимал, что они все были пленниками системы - так же, как и он. Их радости и горести казались ему пустыми, а их жизни - лишь мимолетными тенями. В один из таких дней, Бенедикт вернулся домой и сел за стол. Он смотрел на пустой лист бумаги, и его мысли начали собираться в слова. Но это были не  стихи о любви к Императору или о величии Дартада. Это были строки о его внутреннем конфликте, о том, как он чувствовал себя потерянным в мире, где никто не мог понять его страданий. Бенедикт сидел за столом, его руки дрожали от напряжения. Из каждого тёмного угла его комнаты, он будто бы чувствовал чьё-то присутствие. Глаза из тьмы давили на него. Ощущение слежки сводило его с ума.Его голову постигали мысли закончить эту бессмысленную жизнь среди двух полей брани. Постепенно поднимаясь по ступеням, вся его жизнь пролетала перед глазами, каждый его шаг был полон тяжести и боли. За всю свою жизнь его не постигали эмоции радости, всё это обходило его стороной. Поднявшись на чердак своего ветхого дома, закрепив верёвку за балку и встав на табурет, он был готов в один миг оборвать свою жизнь. Сломанный позвоночник или же просто удушье. Табурет перевернулся, а Бенедикт уже висел не способный сделать что-либо, ожидая лишь своего долгожданного покоя. Но единственное, что не покидало его - это давящее чувство слежки. Мир вокруг начал расплываться. Темнота накрыла его, и он почувствовал, как начинает теряет сознание. Окно чердака разбилось в миг, осколки разлетелись в стороны, задевая самого Хоторна, пронзая его плоть. Тёмный силуэт проходил сквозь окно, постепенно приближаясь к писателю. В последние мгновения, перед тем, как потерять сознание, свет свечей озарил лицо отражающее безумие и мудрость одновременно. Он смотрел на Бенедикта с интересом, словно знал все его тайны. Один момент и поэт упал на пол с петлёй на шее, погрузившись после падения в мрак. Неужели конец? Наконец-то боль ушла? Больше ничего не сможет терзать беднягу. |
Семь, восемь, девять. Открывай глаза, скорее! |
 Как бы не были сладки мечты, этому не было суждено случиться. Чердак родного дома заменил огромный лес с высокими елями. Ночь, полная глушь, а вместо привычных, болезненных ощущений в теле осталось ровным счётом ничего. Наоборот, писатель озарили новые ощущения, не похожие на старые. Слух стал острее, как и инстинкты. Зрение стало идеальным, по ощущениям даже лучше, ведь он смог видеть то, что не видел ранее, что изначально казалось ему странным. Но пожалуй, после пробуждения, это не то, что его интересовало. Дикий голод ударил в его голову. Не та потребность в пище, которая была ему привычна, а именно что-то новое. Его тело скручивало, ощущения, как кто-то завладевает его телом. Неутолимый, древний голод… Зверь жаждал крови. Блуждая по лесу, он наткнулся на старый дом лесника, который совсем недавно вернулся с охоты. Запах манил его, совершенно новый, что-то очень манящее. Подходя всё ближе, контроль над рассудком начинал падать. Одно мгновение, дверь сорвана с петель. Писатель стоит внутри, смотрящий на старца, забившегося в угол от страха. Хоторн не был привычным ему медведем или же волком. Пёс лаял, стараясь отогнать от своего хозяина поэта. Шаг.. Шаг.. Шаг… В глазах потемнело, а тело судорожно начало дрожать от получаемого экстаза. С каждым мгновением он чувствовал, как он сам наполняется силой, как будто сама жизнь лесника перетекала в него. Утолив голод и открыв глаза, перед собой Бенедикт видел лишь разорванный труп, куски мяса были разбросаны по всей маленькой халупе. Руки, как и вся одежды, были в крови. Неужели это сделал он? Ха-ха-ха. Точно ли это Хортон? Может быть это уже всё было здесь до него? Нет?.. Руки должны были задрожать, а страх сковать всё тело, но… Ничего? Писатель совершенно ничего не ощущал. Почему? Что с ним произошло? Как он оказался в этом лесу, в этом доме? У него было слишком много вопросов, но при этом не было ответов. Единственное, что он ощущал - это было сытостью, горькая кровь оставшаяся во рту Бенедикта… Казалось бы, что он мог смаковать её вечно. Кто же знал, что она может быть настолько вкусной? Внезапно в дверь, которая всё ещё покачивалась на петлях, ввалился знакомый тёмный силуэт. В полумраке комнаты его контуры казались зловещими, но Бенедикт узнал его — это был его сир. Хлопая в ладоши и смеясь, он смотрел на неоната, восхищаясь с какой изящностью он разворошил дом бедного лесника. Писателю не суждено было этого понять, он не знал, что ему делать, но он понимал, что всё это не просто так. Хозяина звали Эдгар и пожалуй на последующую сотню с лишним лет, он станет тем, кто будет отправлять Бенедикта выполнять безумные поручения, выявляя его полезность и попутно обучая. Логово Эдгара находилось в горах, в заброшенном монастыре. Помещение было давным-давно наполовину разрушено, везде была паутина, скелеты как животных, так и людей, но больше всего выделяло это место огромное количество книг, которые собирал сир писателя. Старший вампир, как и все Малкавиане тянулся к знаниям, его устремление было безумно и казалось бы, что ничто другое его больше не интересует. Именно здесь Бенедикт и проведёт большую часть своей не-жизни обучаясь и сходя с ума из-за проклятой крови Малкава. Эдгар объяснял, что безумие - это не только проклятие, но и дар, позволяющий видеть мир под другим углом. Сир делился своими собственными переживаниями и видениями, описывая, как его разум иногда уводил его в странные и удивительные места. Сам же Бени завёл дневник, где описывал свои мысли и видения, где  из года в год, по почерку и его мыслям было видно, как он погружается во тьму, принимая проклятие крови своего клана. Эдгар был специфическим наставником, он погружал Хоторна в историю клана, часто рассказывая и о других. Потоки информации лившиеся из его уст были невероятного количества. Довольно часто неонату приходилось выбираться на охоту, дабы утолить голод зверя внутри себя, постигая при этом свои новые способности. Не обходилось же и без испытаний, очень часто сир узнавал о нужных ему книгах и чтобы доказать свою полезность, новообращенный довольно часто проникал в разные места полных людей и крал то, что нужно было Эдгару. Бени никогда не забывал о своём таланте ещё при жизни, довольно часто он писал стихи, в коих описывал всё пережитое собой. Изначально всё было как при человеческой жизни, однако, с десятилетиями его творения начинали принимать ужасный образ. Большинство из них были написаны кровью, животных, людей или же своей. Отринув практически все свои эмоции и сострадание, он погрузился в тьму безумия, откуда выхода уже нет. Точка невозврата. Несмотря на всё происходящее, Бенедикт иногда испытывал моменты ясности — вспышки воспоминаний о том времени, когда он был человеком. Эти воспоминания были как острые осколки стекла в его сердце — болезненные и одновременно прекрасные. В одной из таких ночей он решил написать стихотворение о своём прошлом. Сидя за столом в своем углу логова Эдгара, он взял в руки перо и начал писать. Кровь капала на бумагу, создавая красные узоры вокруг слов. Это было его способом соединить старую жизнь с новой. Однако каждое слово вытягивало из него остатки человечности. Он знал - чем больше он погружается в искусство своего безумия, тем дальше уходит от того, кем был раньше. Сир длительное время наблюдал за ростом неоната, с момента его обращения прошло более века и пожалуй за этот срок Эдгар передал ему все свои знания и навыки. Бени изменился, он уже не был замкнутым в себе писателем, он был чем-то больше этого. Он стал воплощением безумия, искусства и знания, соединённых в единое целое. Однако, как и любая молодая кровь, Бенедикт не мог сидеть на месте, он хотел двигаться дальше, постигать себя и найти вдохновение. Сир больше не мог предложить ему что-то новое, но безумному писателю нужно было больше. Ему требовалось разрешение Эдгара, чтобы двинуться в свободное плавание. Мастер осознавал, что более он не может ничего предложить своему детищу. Все знания, все навыки были заложены в такой же безумной голове уже не неоната. Получив одобрение, Бени отправился в путешествие по Дартаду, встречая вампиров из других кланов, возможно отчасти перенимая что-то у них, хотя большинство он только отталкивал своей принадлежностью к клану Малкавиан. Его путешествие было долгим, он всё также продолжал писать стихи кровью своих жертв, оставляя их в своих сокровенных местах, создавая при этом загадочное место для местных обитателей, куда мало кто осмеливался подходить. Всё что они видели - это ужас измазанный кровью. Несколько десятков лет приходилось странствовать Бенедикту, находя при этом места для своих вдохновений, оставляя после себя огромный след. Он посетил много разных государств, погружаясь в их культуру начиная от Дартада заканчивая Скральдсоном. Ему пришлось обойти весь материк, дабы побывать в разных его местах. Но этим он не насытился, дальше он решил поплыть за океан, в новое неизведанное, туда, где он ещё не бывал. Заокеанье. |
