Мой Дом Кавказ
ВЕЧНЫЙ АУТСАЙДЕР
- Сообщения
- 1 325
- Реакции
- 3 392
Снежное клеймо.Его рождение не было предначертано. Это знали абсолютно все. И старая знахарка, ощупывающая живот Астрид, и вожак. Дитя от двух ликантропов было грехом и нарушением Литании. Таких отпрысков топят в ледяной проруби сразу после рождения, чтобы стаю не нарекли позором. Но Астрид была упряма. Вендиго, сильная и опытная охотница сбежала из септа, уйдя в глубокую чащу, родив в старой берлоге. Успев принять свою звериную форму, она не умерла от появившегося зверя, которое могло бы попросту разорвать свою родню, если бы та замедлила на ещё некоторое время. Стая объявила её изгнанницей. Отца Торвина казнили за прелюбодеяние и нарушение закона Литании. Так мать и сын остались вдвоём на снежном краю Йотланда.
Детство Торвина прошло в одиночестве. Живя в форме огромного зверя с серой шерстью и неестественно длинными конечностями, Астрид прятала своё детище в скальных укромах и чащах. Кормив того сырым мясом, мать пыталась научить метисам подчинению по своему голосу, однако Торвин не умел говорить. Он лишь рычал и выл, не понимая, что уже обзавёлся именем.
Первая рана зимы.
Зима в тот год выдалась ужасающей даже по меркам северных земель Трелива. Торвин, в огромной форме криноса не находил себе места в пещере. Внутри него что-то происходило, отчего тот вёл себя так неспокойно последние дни. Астрид знала, что это всё предначертание для первого обращения.
Это случилось ночью. Торвин проснулся от того, что внутри него будто раскололась огромная льдина. Боль не была физической, она была скелетной. Каждая кость в его теле начала пульсировать, словно пытаясь выскочить из суставов и сложиться вновь. Торвин низко завыл, а мать не мешала процессу, лишь шептав о том, чтобы он перестал бороться, а вытерпел то, что происходит сейчас. Через час на месте чудовища лежал крупный волк. Торвин открыл глаза, почувствовав, что мир стал другим. Запахи изменились, как и звуки, а земля чувствовалась небольшими лапами по сравнению с огромными ступнями. Астрид присела рядом и положив руку на холку, похвалила Торвина, сказав о том, что когда-нибудь он сможет стать человеком. Мальчик лизнул её щеку, все ещё не понимая слов, но чувствуя её радость.
Изгой среди изгоев.
После первого обращения жизнь Торвина не стала легче. Вместе с матерью он жил вдали от септов. Иногда они сталкивались с родичами-изгоями, такими же отверженными от всех ликантропами. Торвин учился охоте, и благодаря своей природе метиса он был быстрее и выносливее других. В девять лет он впервые осознанно вошёл в новую для себя форму люпуса. Обращение в волка случилось на охоте за оленем. Астрид постепенно адаптировала мальчика к свободной возможности изменений. Он сжался, превратившись в крупного серого волка и догнал дичь, прижав к земле. Мать гордилась им, но и понимала то, что Торвину нужно племя, иначе он одичает. Когда мальчику исполнилось двенадцать, она отвела его к ближайшему септу Вендиго, где принимали изгоев, и нетерпимых метисов, если те докажут свою полезность. Попав в септу, он впервые столкнулся с презрением от "чистокровных".
Вендиго. Это племя, к которому принадлежала его мать и он сам. Племя вечного холода, голода, бескрайних лесов и ритуалов, от которых у нормальных оборотней стынет кровь. Торвин быстро выучил их традиции. Чистота перед охотой, потлачи, танец по огню. Испытание, которое он впервые прошёл в двенадцать лет, ступая босыми ногами по раскалённым углям.
Ледяное Сердце.
В шестнадцать лет, по обычаю метисов, Торвин должен был пройти обряд перехода. Не такой, как у хомидов или люпусов. Те уходили в лес на несколько дней и возвращались с трофеем. Метисам, грешному и позорному плоду запретного соития, давали испытания, которые должны были либо сломать их, либо доказать, что они достойны называться воинами. Старейшины септа долго спорили насчёт него. Одни предлагали простое испытание с убийством медведя в одиночку. Другие, более жестокие, настаивали на том, чтобы он прошёл через Танцующую Тень. Ритуал, в котором молодой оборотень должен был найти путь через Умбру, не имея даров теурга. В итоге было выбрано испытание, которое в поселении называли «Ледяное Сердце». На северо-востоке, в трёх днях пути, есть ущелье, которое звалось Глоткой Мороза. Там, по словам теурга, за замёрзшим водопадом живёт горный тролль. Не те подвиды, которые ходят по лесам на южных территориях. Потомок древних ледяных чудищ. Он в два роста выше крупного оборотня, а шкуру его не берёт ни сталь, ни коготь. Но есть слабость - сердце. В чём же состояла задача Торвина? Не убить его обычной силой. Вендиго учат убивать страхом, голодом и холодом. Именно так ликантроп должен заставить его сердце остановиться.
Три дня он шёл на северо-восток. Земля становилась всё более дикой, а пихты сменялись голыми скалами. На второй день оборотень перестал есть. Это была тренировка своего голода, которую Вендиго практикуют с детства. На третий день Торвин и вовсе перестал спать. Глотка Мороза открылась перед ним лишь на рассвете. Ущелье было узким, а в конце за толщей льда виднелся тёмный провал в пещеру. Ликантроп прислушался. Запах был острым, звериным, с примесью гнилого мяса, значит тролль был дома. Торвин не полез вперёд, ведь это было бы самоубийством. Вместо этого он нашёл расщелину выше по склону, откуда можно наблюдать за входом. Тролли не любят холода, а терпят его, но в лютые морозы впадают в спячку, по аналогии с медведями. Природа намекала на начало ранней весны, а значит, великан уже проснулся, но был ещё вялым и голодным. Первые два дня Торвин лишь наблюдал откуда тролль выходит, куда идёт, что ест. Великан добывал еду подле замерзшего озера, вылавливая рыбу из под льда, и иногда ловил забредших сюда оленей. Он выкрал всю рыбу, которую тролль накопил у входа в пещеру, сделав это ночью, в форме люпуса, как тень. На четвёртый день великан вышел голодным. Торвин подманил его оленьей кровью, которую разлил по камням и тролль побрёл вниз по ущелью. Тем временем оборотень забрался в пещеру и нагадил у самого входа. Запах метиса, смешанный с запахом волка, был для тролля сигналом. Это должно было разозлить его, но не до безумия. На пятый день Торвин начал охоту, однако он не атаковал, а попросту был рядом. Шорох за камнем, тень на краю, выдох в морозном воздухе. Тролль злился, крушил лёд, но врага найти не мог. Ликантроп отступал каждый раз, когда великан приближался, и возвращался, как тот успокаивался. К исходу седьмого дня он не ел, не спал, метался по ущелью, круша всё вокруг. Уходить великан не собирался, то ли из-за привязки к логову, тупоголовости, или же осознания, что найти такое же благоприятное пристанище в столь непростую пору будет проблематично. Легче же вытравить незнакомца, так ведь? Торвин заметил, что дыхание стало прерывистым, а движения замедленными. Ледяной великан начинал замерзать изнутри, потому что страх и гнев сжигали его собственную сущность. На восьмую ночь Торвин не полез в открытую, как и в начале. Скатив с крутого склона несколько валунов, оборотень засел в ожидании. Тролль услышал шум, обернулся, и в этот момент Торвин выскочил из-за его спины, прямо у ледяного грота. Два быстрых удара пришлись в глаза. Великан взревел, заметался ослепший, но оборотень уже ушёл в сторону, загоняя массивную тушу не силой, а страхом. Тролль натыкался на камни, падал, вставал и снова падал. Удары становились реже, а после хаотичнее. Великан рухнул лицом на ледяную глыбу. Торвин вырвал из груди тролля сердце, которое отнёс в септ. Вернулся он только к девятому дню. Грязный, с обмороженными пальцами на левой руке. Старейшины молчали. Мастер обряда взял сердце, осмотрел, понюхал. Торвина признали клиатом, однако вместо благодарности и поклона он просто лёг на землю и проспал сутки, не просыпаясь.
Кровь чужаков.
Следующие несколько лет Торвин служил клиатом. Он выполнял поручения, ходил в разведку, участвовал в мелких стычках. Однако старейшины не спешили возносить его дальше, так как он был метисом. Однажды для септа выпала задача узнать планы Танцоров Чёрной Спирали, которые готовили нападки. Торвин не то, чтобы вызвался добровольцем, а скорее стал тёмной овцой среди белого стада, ведь никто не хотел отдавать молодых и чистых клиатов на убой. Он ушёл на несколько недель, пересёк запретную территорию, и залёг в снегу от вражеского лагеря. Три дня метис не производил движений, наблюдая и запоминая все детали. На обратном пути его чуть не схватили, но он ушёл в снежный комп, зарывшись в сугроб так, чтобы его тепло поглотил колкий мороз. Враги прошли в двух шагах, а он в последствии вернулся с подробной картой и точными сведениями о прислужниках Вирма. Старейшины похвалили его, но ничего не обещали. После удачной защиты земель Вендиго, во сне Торвин увидел огромного белошёрстого волка, тотем племени Вендиго. Сновидение было не долгим, пространственным, покрытое пеленой. Волк твердил о пользе для стаи, о его верности, хоть и чувстве одиночества среди "чистых". Утром старейшины прояснили данное ведение. Дух принял Торвина, признав того. Чутьё стало острее и опаснее, он мог чувствовать засаду за многие локти и различать запахи, которые раньше ускользали. Ликантроп получил ранг Фостерна.
Около девяти лет мужчина был под этим рангом среди Вендиго. Надёжный исполнитель, который патрулировал границы и занимался разведкой. Он не задавал вопросов, а просто делал. Но чистокровные всё ещё косились на него, ведь даже полезный метис - всё равно метис. В двадцать два года его стаю отправили на восточный склон, ведь там объявились Костегрызы. Племя падальщиков, которое не признавало законов, решило обосноваться на землях Вендиго. Сначала племя пыталось поговорить с обитателями городов, однако всё быстро переросло в конфликт. Костегрызы напали первыми, нарушив перемирие. Альфа погиб на месте, его тело свалилось с серебряным копьём в горле. Бета попытался отступить, но споткнувшись о корень, был быстро разорван на части. Все, кроме Торвина, разбежались. Он прилёг в снег, затаившись. Костегрызы прошли в двух шагах от него, не заметив благодаря способности метисов. Он лежал и слушал, как они празднуют победу, как делят шкуры убитых, как смеются. Внутри него Ледяной Напев - голос, что просачивался в разум после первого обращения и сопровождал оборотня всю жизнь, зазвучал на полную. Ликантроп притаился, начав охоту. Личная борьба голода.
Торвин потратил день, просто наблюдая за ними. Изучал, как первый Костегрыз ходит, где справляет нужду, когда отходит от группы и насколько далеко. Ночью оборотень нашёл след его запаха и лёг в снег на тропе, прижавшись к земле так, что его тепло поглотил мороз. Утром Костегрыз прошёл мимо, а Торвин вспорол когтями спину, разорвав мышцы у основания позвоночника. Тот завыл и рухнул, после чего Вендиго растворился в лесу. Он вернулся к вечеру, наблюдая за ситуацией. Костегрыз полз, оставляя за собой тёмный след. Торвин сел рядом и смотрел. Холод и кровопотеря сделали своё к ночи. Племенная слабость Вендиго обернулась оружием - голод требовал насытиться, что ликантроп и сделал.
Вторые сутки принесли две добычи. Эти двое были гораздо осторожнее, держась вместе. Торвин понял, что напрямую их не взять. Тогда он вспомнил слова, которые слышал от старших Вендиго. Нужно было заставить их забыть о том, что такое сон. В течение ночи Вендиго кружил вокруг Костегрызов, постоянно находясь рядом, однако не появляясь на виду. К исходу второго дня оба ликантропа потеряли сон. На третий день они начали смотреть друг на друга с подозрением. На четвёртый день один из них кинулся на другого с ножом. Торвин вмешался только в конце, когда оба едва держались. Это была самая чистая работа из всех, ведь он почти не испачкал рук.
Следующая жертва была гораздо умнее. Почуяв, что происходит что-то нечистое, он не паниковал, а действовал, начав двигаться к городу и придерживаясь открытых мест. Умный Костегрыз, отчего Торвин зауважал его. Именно поэтому он не стал гнаться за ним в открытую. Вместо этого он использовал звук. Торвин потратил ночь, издавая из разных точек леса звуки раненого волка. Зов, которому трудно не откликнуться, когда ты сам наполовину зверь. Четвёртый держался изо всех сил, но физический голод, потому что еды уже не было, сделал то, чего не смог страх. На рассвете он пошёл на звук. Замёрзшее болото и тот, кто ждал его там не пощадило Костегрыза.
Пятый был старше и опытнее из тех Костегрызов, что прожили на улицах достаточно долго, чтобы научиться чувствовать смерть за спиной. Он попытался уйти быстро, в глабро, не теряя времени. Однако Торвин не гнался, а опережал его. Зная лес лучше городского охотника, он срезал путь и оказался впереди. Оставив на пути гриф, нацарапанный когтем на коре, знак Вендиго, который любой Гару прочтёт как предупреждение, ликантроп побрёл дальше, придерживаясь тактики. К третьему разу пятый остановился посреди тропы и долго стоял, переводя дух. Торвин вышел из-за деревьев тихо, находясь в глабро. Вендиго хотел, чтобы последнее, что тот запомнил, было лицо того метиса, которого Костегрызы не заметили в снегу.
Последний был чистокровным и опытным противником. Он понял ситуацию раньше других и заперся в пещере на склоне. Торвин не пошёл внутрь и не стал устраивать засаду у входа. Засев возле камней напротив, Вендиго стал ждать. Около двоих суток мужчина не двигался, лишь наблюдая за входом в пещеру. На третью ночь из пещеры перестал доноситься запах, однако проверять фостерн не решился. На четвёртый день Костегрыз не выдержал истощения, он вышел наружу обезумевшим от голода и бессонницы. Вендиго встретил его стоя, быстро расправившись с усталым противником.
Стая Костегрызов была перебита. Они не расходились далеко друг от друга, однако это им не помогло. Вендиго выжидал, выслеживал и нападал в нужный момент. Зайдя на территорию снегов и елей, они совсем позабыли о том, что закон города здесь не работает.
Домой он вернулся через две недели. Торвин волок за собой шесть скальпов, что являлось дурной традицией Вендиго. Его одежда давно превратилась в лохмотья, он потерял два клыка в схватке, а правым глазом почти не видел. Старейшины переглядывались, и среди них был и Мастер вызова, тот самый старый Филодокс, которому в этом каэрне принадлежало последнее слово в делах чести и ранга. Он подошёл к Торвину, заглянув в лицо. Торвин уничтожил шестерых Костегрызов без стаи, охотясь так, как делают это Вендиго. Филодокс сообщил, что слава о том, что он сделал здесь, дойдёт до других септов раньше, чем растает снег на этом склоне, однако становление Адреном возможно только по воле духов. Той ночью Торвин не спал. Он сидел на снегу за пределами септа, смотря на звёзды. Тогда один за другим к мужчине тянулись духи, медленно и слегка заметно. Сначала замёрзшего ручья, после сосен, камней и вьюги. Кружа вокруг него и отвлекая взор, под конец вышел тот самый белый волк - Вендиго. Торвин пролил кровь врагов, но не из забавы ради. Он защищал свою стаю, даже когда она бросила его. Одиночество мужчины - оружие, а не слабость. Отныне он Адрен. На утренней заре старейшины подтвердили это, указав на то, что ранг этот он носит пока не сломается, или не умрёт.
Глас Ледяного Напева.
Став Адреном, Торвин получил доступ к запретным знаниям, но потерял более важную часть себя. Харано не приходит внезапно, оно медленно подбирается к тебе и растёт, как трещина во льду. После получения значимого ранга Вендиго заметил, что потерял радость в охоте и победах. Всё это стало пресным. Старые товарищи пытались узнать его чувства, беспокоясь о родиче, однако ответы были скудны, а сны серы.
Астрид, единственная родственная душа, которая любила его любым, погибла через полгода после того, как Торвин получил ранг Адрена. Она сопровождала караван с травами в соседний септ, когда на них напали Танцоры Чёрной Спирали. Торвин прибежал на запах крови, но успел только найти тело. Она обернулась в кринос перед смертью, но силы были неравны. Мужчина сидел с ней рядом до рассвета и не проронил ни звука.
Его стая, с которой он служил несколько лет, распалась. Старейшины разослали всех по разным септам, так как нужны были опытные бойцы на границах. Торвин остался один. Он никогда не был общителен и вежлив, но раньше хотя бы были рядом те, кто мог прикрыть спину. Теперь он спал в холодной хижине, не видя никого, и шёл в дозор. Другие сторонились его по той же причине, он был метисом. Даже с высоким рангом он оставался чужим.
В схватке с шестым Костегрызом, Торвин получил глубокую рану когтями. Он не придал этому значения, ведь подобные недуги для оборотня заживают быстро. Но этот Костегрыз был непростым, он питался падалью в землях, где Вирм уже пустил свои корни, и его когти несли в себе небольшую частицу. рана Торвина не заживала, она гноилась и источала запах, который другие оборотни начали замечать. Когда теург Хельга осмотрела его, она сообщила, что в мужчине поселился вирм, но не сильный. Однако он есть, и он будет расти, если ликантроп не очиститься. Ритуалы требовали большого времени и помощи духов, однако опасность в глазах старейшин росла. Торвина не убили за свои заслуги, а отправили в дальний дозор на границу Йотланда. Там, в одиночестве, Харано начал прогрессировать ещё быстрее, а Вирм затаился, питаясь горем мужчины, постепенно внедряясь через один из инструментов Осквернителя - отчаяние. Торвин перестал различать сон и реальность. Он говорил с Ледяным Напевом, в стрессовых ситуациях его рука превращалась в лапу без его воли, исцеление от Харано всё не следовало.
На третьем году одиночества сон и вовсе пропал. Точнее, от него не было толку, так как отдых вовсе не чувствовался. Торвин просыпался разбитым, ел лишь чтобы не умереть, постепенно искажаясь в человеческой форме. Другие оборотни, если случайно встречали его, обходили стороной. Он перестал поддерживать контакты с септом, не отвечал на вызовы и собрания. В дальнейшем старейшины отмахнулись от Торвина, обозначив его как самоизгнанника.
Ещё через две луны Торвин перестал бороться. Он принял пустоту и отчаяние внутри себя, связь с духами ослабла. Лишь редкий шёпот тотема извивал разум, однако быстро терялся среди хаоса мыслей. Найдя небольшую рыбацкую деревню на берегу замёрзшего фъорда, мужчина хотел спастись от метели и незаметно переждать её подле одного из домов. Но местные люди испугались, завидев искаженную внешность и неестественно длинные пальцы. Кто-то бросил в него кусок льда, кто-то закричал и закрыл ставни на окне хижины. Ледяной Напев нашёптывал Торвину о том, что все эти люди такие же - кто называл его ничтожеством, метисом и нежелаемым чудовищем среди чудовищ, которые были готовы избавиться от своего родича. Пробудился ли Вирм, медленно окутывая оборотня, или же что-то иное, непонятно. Он решил начать охоту. Напал ликантроп не сразу, как и во время своих испытаний, он ждал. Ждал около трёх недель, пока страх сожрёт их изнутри. Когда жители перестали выходить из хижин, он завалил входы снегом. А когда обезумевшие люди начали раскапываться, он ловил их одного за другим.
После той деревни Торвин перестал считать себя кем-либо кроме Голода. Септы, что прознали об это ужасе, объявили его изгнанником и нарекли на смерть, если увидят того на своих священных и "чистых" территориях.
Пожиратель пустоты.
Он брёл по границе, не зная, куда идти. Внутри была только пустота и голос, который твердил о постоянном голоде и неизбежной смерти, даже если поглотить весь Йотланд. Торвин почти согласился со своей судьбой. Уложившись на снег, готовый замёрзнуть и наконец-то перестать чувствовать этот вечный голод, неожиданный подарок Вирма, Гайи или случайности поднёс ему встречу. Это был Танцор Чёрной Спирали. Оборотень, который давно служил Змею, выползал из своей норы раненый и истекающий чёрной кровью. Готовый убить служителя, тот неожиданно назвал Торвина уже мёртвым, но не понимающим этого в подсознании. Куда он шёл? На запад, далеко за море. Там, как ведал Танцор, есть земля, где реальность буквально трещит от силы по швам. Где можно встретить существ, что жрут саму ткань мира, и если поглотить такого, то голод может уйти навсегда. Вендиго нахмурился, приняв подобные слова за бред. Он убил его одним лёгким ударом, однако слова застряли в голове, как древесная заноза в пальце. Вспомнив старые карты, которые располагались в септе, Вендиго направился к порту. Здесь его больше ничего не держало, а жизнь получила новую цель на исцеление, или же поглощение всего сущего.
Торвин никогда не видел моря. Он родился среди ледяных гор и снега, окружённый пихтами и соснами. Вода для него была только замёрзшей. Тёплое и солёное море пугало больше, чем любой враг. Но голод не боится, он трепещет утоления. Три недели он шёл через земли, которые постепенно меняли свой окрас. Снег становился тоньше, после и вовсе исчез. Портовый городок назывался Хьёрнвик, грязное и вонючее место. Торвин спустился к нему ночью. «Северная Звезда» - посудина, чьи доски расходились прямо на палубе. Денег у мужчины не было, зато была рабочая сила. Капитан взял его лишь из-за этого, однако подозрительно приглядывал за Вендиго, который явно отличался от остальных.
Чужой берег.
Спустя длительное время «Северная Звезда» причалила к земле. Торвин сошёл на берег, не попрощавшись. Капитан только проводил его взглядом и сплюнул, продолжив заниматься своими делами. Вендиго, изгнанный и бывший Адрен, находящийся под потенциальным влиянием Вирма, носитель Харано, ступил на чужую землю. В его глазах горел голод, который не могла утолить ни дичь, ни люди, ни даже другие оборотни. Ему нужно было нечто большее.
Имя: Торвин; Снедъ; Голод
ООЦ ник: временно отсутствует.
Раса: Ликантроп
Возраст: 31 год.
Характер: Торвин беспокойный и антисоциальный, подвержен большой осторожности и недоверием к любому незнакомцу. В людском обществе старается не светиться, выполняя роль наблюдающего с дальнего стола. Открыто презирает любой вид слабости в существе, которое напрямую влияет на возможность выжить. Особенно за "каменными стенами".
Сильные стороны: Нечеловеческая сила, навыки охоты и разделывания животных, ощутимая адаптация к зимней местности, усиленные чувства "ищейки".
Слабые стороны: Вечный голод, слабости ликантропа, постоянные кошмары, сломленный контроль над собой, прогрессирующий Харано.
Цели: Отыскать исцеление, или же поглотить то, что способно утолить бездонный голод от проклятия.
Порода: Метис; Адрен.
Племя: Вендиго.
Архетип: Арун.
Дух-покровитель: Отсутствует.
Харано: 5/10.
Дары: -
Оформление в процессе.
Последнее редактирование:
. Papoi.
Читал историю и плакал
. Рекомендую выпускать посты в текстовом стиле повествования
. У тебя все получится, чемпион
.
