Снежное клеймо.Его рождение не было предначертано. Это знали абсолютно все. И старая знахарка, ощупывающая живот Астрид, и вожак. Дитя от двух ликантропов было грехом и нарушением Литании. Таких отпрысков топят в ледяной проруби сразу после рождения, чтобы стаю не нарекли позором. Но Астрид была упрямой женщиной. Вендиго, сильная и опытная охотница сбежала из септа, уйдя в глубокую чащу, родив в старой берлоге. Успев принять свою звериную форму, она не умерла от появившегося зверя, которое могло бы попросту разорвать свою родню, если бы та замедлила на ещё некоторое время. Стая объявила её изгнанницей. Отца Торвина казнили за прелюбодеяние и нарушение закона Литании. Так мать и сын остались вдвоём на снежном краю Йотланда.
Детство Торвина прошло в одиночестве. Вместе с матерью они находились на нейтральных территориях, вдали от септа Вендиго. Живя в форме огромного зверя с серой шерстью и неестественно длинными конечностями, Астрид прятала своё детище в скальных укромах и чащах. Кормив того сырым мясом, мать пыталась научить метисам подчинению по своему голосу, однако Торвин не умел говорить. Он лишь рычал и выл, не понимая, что уже обзавёлся именем.
Первая рана зимы.
Зима в тот год выдалась ужасающей даже по меркам северных земель Трелива. Торвин, в огромной форме криноса не находил себе места в пещере. Внутри него что-то происходило, отчего тот вёл себя так неспокойно последние дни. Астрид знала, что это всё предначертание для первого обращения.
Это случилось ночью. Торвин проснулся от того, что внутри него будто раскололась огромная льдина. Боль не была физической, она была скелетной. Каждая кость в его теле начала пульсировать, словно пытаясь выскочить из суставов и сложиться вновь. Торвин низко завыл, а мать не мешала процессу, лишь шептав о том, чтобы он перестал бороться, а вытерпел то, что происходит сейчас. Через час на месте чудовища лежал крупный волк. Торвин открыл глаза, почувствовав, что мир стал другим. Запахи изменились, как и звуки, а земля чувствовалась небольшими лапами по сравнению с огромными ступнями.
Изгой среди изгоев.
После первого обращения жизнь Торвина не стала легче. Вместе с матерью он жил вдали от подконтрольных для септов территорий. Торвин учился охоте, и благодаря своей природе метиса он был быстрее и выносливее других. В девять лет он впервые осознанно вошёл в новую для себя форму люпуса. Обращение в волка случилось на охоте за оленем. Астрид постепенно адаптировала мальчика к свободной возможности изменений. Он сжался, превратившись в крупного серого волка и догнал дичь, прижав к земле. Мать гордилась им, но и понимала то, что Торвину нужно племя, иначе он одичает. Когда мальчику исполнилось двенадцать, она отвела его к своему септу Вендиго. Закон мало говорит о том, что делать с потомством от такого запрещенного союза. Есть один принцип, который имеет отношение к порочному метису: Не позволяй своему народу ухаживать за тобой в болезни. Если существо способно выжить самостоятельно, тем лучше для всех. Если нет - тем лучше для всех, если они этого не сделают. Те, кто доказал свою полезность для племени, процветают, как могут. Им оказывают не больше благосклонности, чем любому другому Вендиго, и не меньше. Все метисы должны доказать, что достойны уважения. Все метисы должны нести бремя своего наследия, хорошо это или плохо. В конце концов, племени нужен каждый воин, которого он может получить. Попав в септу, он впервые столкнулся с презрением от "чистокровных".
Вендиго. Это племя, к которому принадлежала его мать и он сам. Племя вечного холода, голода, бескрайних лесов и ритуалов, от которых у нормальных оборотней стынет кровь. Торвин быстро выучил их традиции, однако участия в них не принимал. Многие традиции и ритуалы были недоступны для мальчика из-за своего статуса перед остальными. Он жадно и ревниво смотрел на то, как остальные проходят потлачи, проводят время с родичами и неистово злился на отношения к себе, не до конца понимая - что в нём не так.
Ледяное Сердце.
В шестнадцать лет, по обычаю, Торвин должен был пройти обряд перехода. Не такой, как у хомидов или люпусов. Те уходили в лес на несколько дней и возвращались с трофеем. У каждого септа были свои принципы по отношению к тому или иному родичу. И септ, который с неохотным желанием принял Торвина, был одним из таких. Здешние старейшины давали куда более опасные и рискованные задания для метисов. Метисам, грешному и позорному плоду запретного соития, давали испытания, которые должны были либо сломать их, либо доказать, что они достойны называться воинами. Старейшины септа долго спорили насчёт него. Одни предлагали простое испытание с убийством медведя в одиночку. Другие, более жестокие, настаивали на том, чтобы он прошёл через Танцующую Тень. Ритуал, в котором молодой оборотень должен был найти путь через Умбру, не имея даров теурга. В итоге было выбрано испытание, которое в поселении называли «Ледяное Сердце». На северо-востоке, в трёх днях пути, есть ущелье, которое звалось Глоткой Мороза. Там, по словам теурга, за замёрзшим водопадом живёт горный тролль. Не те подвиды, которые ходят по лесам на южных территориях. Потомок древних ледяных чудищ. Он в два роста выше крупного оборотня, а шкуру его не берёт ни сталь, ни коготь. Но есть слабость - сердце. В чём же состояла задача Торвина? Не убить его обычной силой. Вендиго учат убивать страхом, голодом и холодом. Именно так ликантроп должен заставить его сердце остановиться.
Три дня он шёл на северо-восток. Земля становилась всё более дикой, а пихты сменялись голыми скалами без намёка на снег. На второй день оборотень перестал есть. Это была тренировка своего голода, которую Вендиго практикуют с детства. На третий день Торвин и вовсе перестал спать. Глотка Мороза открылась перед ним лишь на рассвете. Ущелье было узким, а в конце за толщей льда виднелся тёмный провал в пещеру. Ликантроп прислушался. Запах был острым, звериным, с примесью гнилого мяса, значит тролль был дома. Торвин не полез вперёд, ведь это было бы самоубийством. Вместо этого он нашёл расщелину выше по склону, откуда можно наблюдать за входом. Тролли не любят холода, а терпят его, но в лютые морозы впадают в спячку, по аналогии с медведями. Природа намекала на начало ранней весны, а значит, великан уже проснулся, но был ещё вялым и голодным. Первые два дня Торвин лишь наблюдал откуда тролль выходит, куда идёт, что ест. Великан добывал еду подле замерзшего озера, вылавливая рыбу из под льда, и иногда ловил забредших сюда оленей. Он выкрал всю рыбу, которую тролль накопил у входа в пещеру, сделав это ночью, в форме люпуса, как тень. На четвёртый день великан вышел голодным. Торвин подманил его оленьей кровью, которую разлил по камням и тролль побрёл вниз по ущелью. Тем временем оборотень забрался в пещеру и нагадил у самого входа. Запах метиса, смешанный с запахом волка, был для тролля сигналом. Это должно было разозлить его, но не до безумия. На пятый день Торвин начал охоту, однако он не атаковал, а попросту был рядом. Шорох за камнем, тень на краю, выдох в морозном воздухе. Тролль злился, крушил лёд, но врага найти не мог. Ликантроп отступал каждый раз, когда великан приближался, и возвращался, как тот успокаивался. К исходу седьмого дня он не ел, не спал, метался по ущелью, круша всё вокруг. Уходить великан не собирался, то ли из-за привязки к логову, тупоголовости, или же осознания, что найти такое же благоприятное пристанище в столь непростую пору будет проблематично. Легче же вытравить незнакомца, так ведь? Торвин заметил, что дыхание стало прерывистым, а движения замедленными. Ледяной великан начинал замерзать изнутри, потому что страх и гнев сжигали его собственную сущность. На восьмую ночь Торвин не полез в открытую, как и в начале. Скатив с крутого склона несколько валунов, оборотень засел в ожидании. Тролль услышал шум, обернулся, и в этот момент Торвин выскочил из-за его спины, прямо у ледяного грота. Два быстрых удара пришлись в глаза. Великан взревел, заметался ослепший, но оборотень уже ушёл в сторону, загоняя массивную тушу не силой, а страхом. Тролль натыкался на камни, падал, вставал и снова падал. Удары становились реже, а после хаотичнее. Великан рухнул лицом на ледяную глыбу. Торвин вырвал из груди тролля сердце, которое отнёс в септ. Вернулся он только к девятому дню. Старейшины молчали. Мастер обряда взял сердце, осмотрел, понюхал. Торвина признали клиатом, однако вместо благодарности и поклона он просто лёг на землю и проспал сутки, не просыпаясь.
Кровь чужаков.
Следующие десять лет Торвин служил клиатом. Он выполнял поручения и участвовал в мелких стычках, но старейшины не спешили возносить его дальше, так как он был метисом. Однако его ярость, сила и верность не могли остаться незамеченными духами.
Первую известность Торвину принесла не охота на дичь, а участие в уничтожении гнезда фомори, одержимых Вирмом людей и животных. Слух о них донёс кинфолк, живший на границе земель Вендиго. Он рассказывал, что в заброшенной шахте на востоке поселились отродья Вирма. Люди, чьи тела были искорежены вселившимися в них злой дух. Посылать клиата на такое задание было опасно, но и оставлять гнездо Вирма без внимания нельзя. Эйрик, сын Северного ветра решил, что его отряд справится. Он взял с собой двух воинов, включая Торвина. Три дня они пробирались через заснеженный лес, избегая открытых мест. Торвин вызвался быть в передовой группе, желая показать себя как достойного среди остальных, хотя остальные так не считали вовсе. В шахту спустились на рассвете, когда фомори впадали в оцепенение. Торвин шёл за родичем, освещающим путь тусклым светом.В нос ударил смрад разложения. Фомори оказалось шестеро, быстрые как змеи. Эйрик и его боец ринулись вперёд, завязав схватку. Торвин не бросился в гущу, как остальные, он выбрал тактику охотника. Он увёл за собой двух малых фомори в боковой туннель, где их преимущество в скорости сводилось к минимуму и в тесноте, и расправился с ними, используя когти и клыки в форме гиспо. Вернувшись к сердцевине пещеры, вместе с Эйриком они зажали последнего крупного фомори с двух сторон и разорвали. Эйрик отвлёк его на себя, а Торвин зашёл сзади и вонзил когти в основание черепа. Тварь рухнула, подняв облако пыли. После битвы отряд совершил обряд очищения, дабы избавить это место от черни Змея. Из шахты отряд вышел на рассвете. Трое из пятерых были ранены, Торвин нёс на плече своего товарища, потерявшего сознание. В мешках они везли головы фомори, чтобы старейшины могли убедиться, что гнездо уничтожено. Этот подвиг прославил весь отряд, но особенно отметили Торвина, на которого никто и не ставил. Даже чистокровные вынуждены были признать, что метис опасен и полезен.
Однажды для септа выпала задача узнать планы Потомков Вольдра, которые недавно забрали приграничную землю Вендиго. Торвин не то, чтобы вызвался добровольцем, а скорее стал тёмной овцой среди белого стада, ведь никто не хотел отдавать молодых и чистых клиатов на убой. Он добровольно отправился в многомесячное "изгнание" на границы земель Потомков Вольдра, самых лютых врагов Вендиго, чья ненависть к младшему брату насчитывала многие столетия. Он ушёл в земли врага в начале зимы, когда снег ещё скрывал следы. Два месяца он бродил по чужой территории, рискуя быть обнаруженным патрулями, выслеживая разведчиков Потомков, запоминая их тропы, расположение лагерей и смену караулов. Однажды он наткнулся на их караван, перевозивший оружие к границе ипросто следовал за ним, отмечая на карте каждый поворот. Он даже рискнул приблизиться к захваченному каэрну, замаскированному среди скал, и провёл три дня в засаде, наблюдая за ритуалами и численностью гарнизона. Торвин вернулся не с вражескими скальпами, а с ценнейшими сведениями о перемещении отрядов Потомков Вольдра, их планах на весеннее наступление и слабых местах в обороне. Он принёс карты, где каждый значок мог спасти жизни сородичей. Сородичи изучали их долго, перешёптываясь, и изучая находку. Карты и сведения Торвина легли в основу оборонного плана. Старейшины собрали совет, на котором решили не ждать удара, а встретить врага на дальних подступах. Отряд Эйрика, в котором Торвин прикрепился, получил приказ занять позиции у Ледяного ущелья, через который Потомки Вольдра планировали вторгнуться. Ликантроп не был командиром, но его знание местности и вражеских троп сделало его незаменимым ориентиром. Он указал на три места, где удобно устроить засады, и помог расставить ловушки. Когда разведчики Потомков Вольдра показались на горизонте, отряд Вендиго был уже готов, а Торвин приободрил одного из родичей бесстрашием благодаря своему дару. Потомки Вольдра шли уверенно, не ожидая сопротивления. Первая засада обрушила на них камни и брёвна, заставив сбиться в кучу. Вторая отсекла их передовой отряд от основных сил. Третья, где находился сам Торвин, ударила в спину. Потомки Вольдра, привыкшие к дикому натиску, не ожидали такой тактики, однако отступать не собирались. В ходе битвы метис смог оторвать руку одного из противников, хоть и большая часть его отряда заключалась в гонении на подготовленных соратников. На пару с сыном Северного ветра были разорваны ещё двое. В конечном итоге строй противника рядел, пока не иссяк до минимума. После удачной защиты земель Вендиго с потерями родичей, во сне Торвин увидел огромного белошёрстого волка, тотем племени Вендиго. Сновидение было не долгим, пространственным, покрытое пеленой. Волк твердил о пользе для стаи, о его верности, хоть и чувстве одиночества среди "чистых". Утром старейшины прояснили данное ведение. Дух принял Торвина, признав того. Чутьё стало острее и опаснее, он мог чувствовать засаду за многие локти и различать запахи, которые раньше ускользали. Ликантроп стал полноправным фостерном среди сородичей.
Астрид, единственная родственная душа, которая любила его любым, погибла через полгода после того, как Торвин получил ранг Фостерна. Она сопровождала караван с травами в соседний септ, когда на них напали Потомки Вольдра. Торвин прибежал на запах крови, но успел только найти тело. Она обернулась в кринос перед смертью, но силы были неравны. Мужчина сидел с ней рядом до рассвета и не проронил ни звука.
В течении четырех лет Торвин продолжал службу фостерна, и в первую очередь Аруна, ходя вместе со стаей на вылазки. Но и не забывал про связь с духами, хоть и не крепкую, как у Теургов. Изредка Вендиго встречался с духами, однако такого контакта как у Теургом ему достичь не удалось. На дальний каэрн напали Фенриры. Их было втрое больше защитников, и стая Эйрика выдвинулась на земли битвы. Прибыли они в самый разгар бойни. Торвин бросился в бой первым, используя надлунный прыжок, увлекая за собой остальных. Вендиго бились с яростью, обращаясь в кринос и вступая в неравный бой. Когтями. Когда Торвина ранили копьём в плечо, он вырвал древко и продолжил бить им, как дубиной. Давние враги столкнулись, неся потери с обоих сторон, однако у Вендиго их было больше. Предводитель Потомков Вольдра, который вёл натиск, бросил вызов Сыну Северного Ветра. Они сошлись в центре поля боя, окружённые пылом сражений. При всём рвении и желании, Эйрик был не ровней для Потомка Вольдра, однако перед своей доблестной смертью он успел измотать противника. В порыве яростной схватки, Торвин заметил, что предводитель набега расправляется с тем, на кого равнялся метис. Желание мести перевернуло разум, а ярость стала неконтролируемой. Вместо вызова на бой, ликантроп ударил в спину. Посчитал это нужным моментом как для мести, так и для победы в тяжёлом сражении. Стыдный поступок, но решающий в пользу Вендиго. Когда последний враг был отброшен, Торвин рухнул на землю. Его тело было изрешечено ранами, кровь заливала снег. Он умирал. Но в тот миг, когда сознание начало покидать его, мир вокруг изменился. Он лежал уже не на поле боя, а на бескрайней заснеженной равнине под чёрным небом.
Это была Умбра. Духовная изнанка мира встретила его холодом и тишиной. Перед ним выстроились духи. Духи сосен, камней и вьюги. Самый старый из них, дух древней бури, шагнул вперёд. Он спросил, почему Торвин, метис и изгой, претендует на место среди Адренов. Торвин не стал оправдываться. Он просто посмотрел духу в глаза и сказал, что его кровь может быть проклята, но его когти служат племени. Он не просит пощады и не ждёт милости. Он просит только одного - права умереть в бою, а не в забвении. Дух бури потребовал доказательств, и тогда Торвин, не колеблясь, вонзил коготь себе в ладонь и позволил крови капать на снег. Каждая капля, замерзая, превращалась в маленький кристалл льда. Духи наклонялись, рассматривали их и находили в каждом отражение битв, в которых Торвин участвовал. Битва с троллем, схватка с фомори, разведка в землях Фенриров, оборона каэрна, и наконец эта последняя битва, где он прикрыл отступление своих и убил предводителя врага, хоть и не честным образом. Дух бури кивнул. Он сказал, что Торвин доказал свою ценность. Его ярость чиста, его воля несгибаема, а его верность племени не знает сомнений. Отныне он вознесся до Адрена.
Торвин очнулся в септе через три дня. Старейшины, узнав о случившемся, признали его ранг, так как и до встречи с духами, родичи стали подмечать успехи ликантропа для септа.
Глас Ледяного Напева.
Став Адреном, Торвин получил доступ к запретным знаниям, но потерял более важную часть себя. Харано не приходит внезапно, оно медленно подбирается к тебе и растёт, как трещина во льду. После получения значимого ранга Вендиго заметил, что потерял радость в охоте и победах. Всё это стало пресным.
Вскоре после получения ранга Торвин столкнулся с Танцором Чёрной Спирали. В бою мужчину ранили клинком, пронизанным Змеем. Умирающий враг прошептал, что Торвин будет гнить изнутри. Ликантроп не придал значения, но рана, нанесённая проклятым клинком, не заживала. Она гноилась, источая тонкий, сладковато-гнилостный запах. Вирм проник в его кровь. Теург Хельга из септа осмотрела его и сказала, что Торвин не Танцор, но Змей уже точит его изнутри. Если он не найдёт способа изгнать Вирм, тот сожрёт его. Торвина не изгнали, слишком много заслуг, но отправили в самый дальний дозор, на границу с землями, где Вирм был силён. Там, в одиночестве, Харано продолжило расти.
Его стая, с которой он служил несколько лет, распалась. Старейшины разослали всех по разным септам, так как нужны были опытные бойцы на границах. Торвин остался один. Он никогда не был общителен и вежлив, но раньше хотя бы были рядом те, кто мог прикрыть спину. Теперь он спал в холодной хижине, не видя никого, и шёл в дозор. Другие сторонились его по той же причине, он был метисом. Даже с высоким рангом он оставался чужим.
На третьем году одиночества сон и вовсе пропал. Точнее, от него не было толку, так как отдых вовсе не чувствовался. Торвин просыпался разбитым, ел лишь чтобы не умереть, постепенно искажаясь в человеческой форме. Другие оборотни, если случайно встречали его, обходили стороной. Он перестал поддерживать контакты с септом, не отвечал на вызовы и собрания. В дальнейшем старейшины отмахнулись от Торвина, обозначив его как самоизгнанника.
Ещё через две луны Торвин перестал бороться. Он принял пустоту и отчаяние внутри себя, связь с духами ослабла. Лишь редкий шёпот тотема извивал разум, однако быстро терялся среди хаоса мыслей. Найдя небольшую рыбацкую деревню на берегу замёрзшего фъорда, мужчина хотел спастись от метели и незаметно переждать её подле одного из домов. Но местные люди испугались, завидев искаженную внешность и неестественно длинные пальцы. Кто-то бросил в него кусок льда, кто-то закричал и закрыл ставни на окне хижины. Ледяной Напев нашёптывал Торвину о том, что все эти люди такие же - кто называл его ничтожеством, метисом и нежелаемым чудовищем среди чудовищ, которые были готовы избавиться от своего родича. Пробудился ли Вирм, медленно окутывая оборотня, или же что-то иное, непонятно. Он решил начать охоту. Напал ликантроп не сразу, как и во время своих испытаний, он ждал. Ждал около трёх недель, пока страх сожрёт их изнутри. Когда жители перестали выходить из хижин, он завалил входы снегом. А когда обезумевшие люди начали раскапываться, он ловил их одного за другим.
После той деревни Торвин перестал считать себя кем-либо кроме Голода. Септы, что прознали об это ужасе, объявили его изгнанником и нарекли на смерть, если увидят того на своих священных и "чистых" территориях.
Пожиратель пустоты.
Он брёл по границе, не зная, куда идти. Внутри была только пустота и голос, который твердил о постоянном голоде и неизбежной смерти, даже если поглотить весь Йотланд. Торвин почти согласился со своей судьбой. Уложившись на снег, готовый замёрзнуть и наконец-то перестать чувствовать этот вечный голод, неожиданный подарок Вирма, Гайи или случайности поднёс ему встречу. Это был Танцор Чёрной Спирали. Оборотень, который давно служил Змею, выползал из своей норы раненый и истекающий чёрной кровью. Готовый убить служителя, тот неожиданно назвал Торвина уже мёртвым, но не понимающим этого в подсознании. Куда он шёл? На запад, далеко за море. Там, как ведал Танцор, есть земля, где реальность буквально трещит от силы по швам. Где можно встретить существ, что жрут саму ткань мира, и если поглотить такого, то голод может уйти навсегда. Вендиго нахмурился, приняв подобные слова за бред. Он убил его одним лёгким ударом, однако слова застряли в голове, как древесная заноза в пальце. Вспомнив старые карты, которые располагались в септе, Вендиго направился к порту. Здесь его больше ничего не держало, а жизнь получила новую цель на исцеление, или же поглощение всего сущего.
Торвин никогда не видел моря. Он родился среди ледяных гор и снега, окружённый пихтами и соснами. Вода для него была только замёрзшей. Тёплое и солёное море пугало больше, чем любой враг. Но голод не боится, он трепещет утоления. Три недели он шёл через земли, которые постепенно меняли свой окрас. Снег становился тоньше, после и вовсе исчез. Портовый городок назывался Хьёрнвик, грязное и вонючее место. Торвин спустился к нему ночью. «Северная Звезда» - посудина, чьи доски расходились прямо на палубе. Денег у мужчины не было, зато была рабочая сила. Капитан взял его лишь из-за этого, однако подозрительно приглядывал за Вендиго, который явно отличался от остальных по силе и выносливости.
Чужой берег.
Спустя длительное время «Северная Звезда» причалила к земле. Чужой континент встретил его иным воздухом, более тёплым и влажным, чем сухая стужа Йотланда. Здесь не пахло сосной и снегом, здесь пахло солью, гниющими водорослями и чем-то чуждым. Торвин сошёл на берег, не попрощавшись. Капитан только проводил его взглядом и сплюнул, продолжив заниматься своими делами. Вендиго, изгнанный и бывший Адрен, находящийся под потенциальным влиянием Вирма, носитель Харано, ступил на чужую землю. В его глазах горел голод, который не могла утолить ни дичь, ни люди, ни даже другие оборотни. Ему нужно было нечто большее. Он пошёл на восток, вглубь неизвестного континента.
Имя: Торвин; Снедъ; Голод
ООЦ ник: временно отсутствует.
Раса: Ликантроп
Возраст: 52 года.
Характер: Торвин беспокойный и антисоциальный, подвержен большой осторожности и недоверием к любому незнакомцу. В людском обществе старается не светиться, выполняя роль наблюдающего с дальнего стола. Открыто презирает любой вид слабости в существе, которое напрямую влияет на возможность выжить. Особенно за "каменными стенами".
Сильные стороны: Нечеловеческая сила, навыки охоты и разделывания животных, ощутимая адаптация к зимней местности, усиленные чувства "ищейки".
Слабые стороны: Вечный голод, слабости ликантропа, постоянные кошмары, сломленный контроль над собой, прогрессирующий Харано.
Цели: Отыскать исцеление, или же поглотить то, что способно утолить бездонный голод от проклятия.
Порода: Метис; Адрен.
Племя: Вендиго.
Архетип: Арун.
Дух-покровитель: Отсутствует.
Харано: 5/10.
Дары: -
Оформление в процессе.
Последнее редактирование:
