– О, Флоренд, я же не смогу просто без тебя.. - Зависнув над его лицом проговорила светловолосая дева, руками обходя и изучая верх тела мужчины, будто в неспособности насытиться до конца всем моментом единения. - Мне так.. Хорошо...
Сам же он молча смотрел на ту с обожанием, пытаясь утихомирить страсть этой бестии и самому не сгореть под ней. Он в принципе был немногословен, лишь своей чарующей улыбкой давая ей понять и свой ответ, без слов снова затягивая её в пучину сладострастия. Они точно стоили друг друга, та отдавала всю свою безграничную энергию в одном моменте, а тот не выпускал её ни на миг из своей цепкой хватки, будто никогда не знал приторности.
– Я же видела, как ты смотрел тогда на площади.. - сквозь помутнённую пелену сознания проговорила, хватаясь за его шею и откинувшись с закрытыми глазами протяжно простонала, - Ты думал о том чтобы предать меня... Я-я.. - Соблазнительно мягкий и любящий смешок прервал её саму, пока она снова не взглянула на него, - Убью тебя..
Они познакомились определённо не случайно, не из-за глупости или сиюминутного желания. Она искала его, а он искал её. Долгими годами и будто чувствуя, что Мать Земля уже всё сама решила, трепетно ждали того момента встречи, напросто сойдя с ума от него. Он был усердным человеком, построившим свою лучшую жизнь на том уровне общества, на котором чувствовал себя в покое и достатке. Работая в фамильной мастерской стеклодувов перенял от отца своего это дело, жил не примечательной жизнью, без секретов и страхов... Она была его полной противоположностью. Кто? Откуда? Она ворвалась в его жизнь словно свет пробившийся через ветхую крышу, залив собой каждое помещение души. Без объяснений и предысторий.. Дар судьбы, благодарности которому он никогда так и смог бы подобрать.
– Не стоит так.. Опять рубишь с плеча от первого взгляда, - Тяжёлая ноша усмирять безграничную ревность, но в этом было его счастье. Каждый раз, как в первый, чувствовать этот трепет и расходящиеся от груди тепло, болючее до безумия, а от того ещё более приятное. - Ты ведь и так всё знаешь, что я не ускользну от твоих преследований и слежек.. Клянусь тебе.. Навсегда буду только твой.
Её широкая улыбка отражала блеклый свет пары свечей, что мягким светом накрывали их тела и наполняли комнату атмосферой того, что эта сказка не закончиться никогда. Магнус только-только выходил из тени этого мира, а Солфар уже стремился к нему своими лучами, озаряя лишь малую часть. Вряд-ли они задумывались об этом сейчас. Её сердце трепетало не то от наслаждения этими словами, не то от тайно подкравшегося страха. А сможет ли она?
– И я.. Тоже, клянусь тебе...
Сказка искренне не хотела заканчиваться, сейчас бы эта история не пылилась на бумаге давно забытой книги, если бы желания имели вес в судьбе. Рождение их ребёнка стало пиком того счастья, что может испытать человек. Под ту же фазу единственного спутника единственного мира людей родилась совсем маленькая девочка. Кульминация такой отъявленной и сильной любви - её жизнь должна была сложиться по настоящему счастливо. Она и не знала в тот момент, как сильно ей повезло жить в этот миг, окружённой лишь чистым спокойствием и любовью. А от того и хорошо спала. Её звали Соланж - Соланж Сардо. Такие же светленькие волосы, цвета летнего солнца, как у мамы и такие же пронзительные глаза, добрые и искренние, как у папы. Жизнь медленной и спокойной рекой шла по своему руслу, наполняя маленькое сердце такими тёплыми воспоминаниями, возможно именно они сыграют главную роль в будущем, став отрадой, а может и болезненной иглой, которую захочется с криками вытянуть и забыть. Удивительные вещи могла творить любовь, глубоко ущербные существа, склонные к ненависти, зависти, обидам и гордыне вот уже тысячи лет могут отпустить их ради другого существа. Соры всегда заканчивались примирением, обиды выносились из глубины души и не таились в накоплении, дабы потом выливаться болезненным потоком ненависти. Как будто такой она должна была быть? Настоящая любовь.
Ей было всего шесть лет тогда. Отец лишь при виде своего дитя не убивался от горя, разрываемый настолько сильной болью и отчаянием, что лучше было бы выбрать самые страшные физические пытки, чем пережить её потерю. Она просто ушла. Туда откуда появилась - в неизвестность и тень. Ни одного слова не было обронено перед уходом, ни одного намёка. Может быть она просто задержалась где-то? Может получиться её найти? Она ведь обещала, клялась так искренне.. Она вернется когда нибудь, точно.. Он не мог больше найти себе места в этом мире. Как же все их планы, как же всё их прошлое и то будущее, которое они так усердно строили? Их ребёнок, плод таких сильных чувств, которые теперь стали драть когтями по сердцу несчастного, за что она так поступила с ними? Так много вопросов, а ответ был до ужаса топорным и невыносимым - её больше нет в их жизни. Мужчина до самой смерти не сможет так и оправиться от этого. Он слишком сильно привязался.
А что же Соланж? Её мир был ещё настолько мал, а мама в нём была тем самым несущим столбом и указующим светом наравне с отцом. Она не понимала ещё того, как сильно это повлияет на неё в будущем. Она плохо понимала то как работают эмоции, почему она постоянно плачет, почему дом стал таким пустым, а солнце не светило так тепло как раньше. Где был теперь её спокойный сон, где радость просыпаться утром и бежать на кухню, а вечером ложиться под, каждый раз новую, сказку о героях прошлого или грёзах будущего. Отец всеми силами пытался держаться, но просто не мог. Спустя несколько месяцев, когда надежда окончательно погасла, он стал лишь пустой оболочкой былого себя. Он не выпивал и не буянил, не пытался найти отраду в других женщинах и не срывался на ребёнка. С этого момента он просто перестал жить, оставаясь существовать лишь дабы не оставлять дитя одно на произвол судьбы.
Так прошли годы, много лет жизни обычной неполной семьи, коими были множество семей горожан. Рада ли Соланж была тому, что так отчётливо помнила маму и те самые воспоминания о той жизни? Боюсь, даже сейчас она это не знает. Мир вокруг открылся большим чем казалось, таким красивым, наполненным возможностями и по настоящему красивыми событиями, а отец всё так же продолжал работать, просиживая вечера у камина в полной тишине. Как бы она не старалась оживить его. Стеклодувство не светило девочке особым интересом, а отец и не настаивал, из тех остатков любви что в нём остались пытаясь поддерживать дочь в, каких только она хотела, начинаниях. И пришло оно, странно, также - само по себе. Возможность запечатлеть красоту мира, красоту людей вокруг. Может быть тогда отец сможет посмотреть снова на мир? Если я ему его покажу другим. Первая учительница живописи, из около-церковного обителя, удивлялась такой чувственности и мышлению подопечной. В свои четырнадцать лет размышлять так по взрослому, так сильно любить мир вокруг себя и восхищаться тем, какими могут быть люди. Даже в самых отбитых уродах можно было найти толику вдохновения или красоты. И первой же её серьёзной работой стала именно подобная картина - “Смирение”. Мужчина, которого она увидела на плахе, что вот-вот должен был лишиться своей головы за убийство целой семьи. Она смотрела на него сквозь какую-то свою странную призму, выделяясь из толпы едва заметными слёзами, не жалости - но непонимания. И можно было бы тысячу лет распинаться о том, что за каждым существом стоит своя история, тяжёлая или не очень, но как бы сильно ты не старался - за всем лежит банальная человеческая жестокость. Ненависть, зависть и обиды. Она и не искала оправданий ему, не испытывала какой-то жалости за то как у него всё вышло. Она просто задавалась одним ключевым вопросом, и множеством побочных - “Неужели он не имел возможности изменить себя?”. Никто не может? Зависит ли это от степени того, насколько тяжело или легко ему было в жизни? Могло ли его что-то спасти? Всё это сильным отпечатком отобразилось в душе Соланж. Возможно она увидела в этой отчаявшейся картине саму себя? Отца? Каждого человека которого когда либо видела? В любом случае, под сильным впечатлением, она смотрела за происходящим до самого финального конца.
– Находясь перед воротами Его бессмертного царства, милостивого Бога и сына его-воплощения Флоренда, раскаиваешься ли ты в своих преступлениях перед детьми его? - Торжественно, даже с какой-то долей удовольствия, проговорил пастор городской церкви, обращаясь к убийце.
– Дайте сказать! Дайте мне сказать! - громко тот прокричал, будто привлекая как можно больше внимания, - Я рот вашего бога и сучьего сына ег-..
Не дав тому договорить, палач обезглавил мужчину на потеху разгневанной публике, завершая типичную процессию. Вот так просто и непринуждённо завершив чью-то историю. Девочка ещё несколько минут продолжала смотреть, как обезглавленное тело убирали с плахи, закидывая в повозку, после чего только вернувшись домой. Там она сразу же села за работу, без подсказок наставницы или чей либо помощи, несколько дней работала над этим своим вдохновением, на выходе получив достаточно неплохую, по технике, работу. Набожная дева была не сильно обрадована такой теме картины, но её нанимали не мораль читать. Она указала на сильные и слабые стороны работы, умеренно похвалив и умеренно указав на недостатки своей ученицы. Соланж хотела поставить её в какой-то из общих комнат, но почему-то побоялась. Что-то внутри не давало ей сделать так, чтобы отец увидел эту картину. Она боялась. Того что ему не понравиться? Может того, что он окончательно умрёт? Работа так и осталась пылиться в её тумбе, никогда не увидев свет и зрителя, кроме самой девочки и её учителя.
Жизнь продолжала свой ход, навевая странное ощущение пустоты внутри девы. Ей было уже за шестнадцать лет, она не пользовалась особым успехом у своих сверстников, будучи просто среднестатистическим подростком с тем условием, что редко кто мог понять её странные мотивы и слова, а также картины. Она планировала серьёзно заняться изобразительным искусством, на накопленные отцом деньги пойти учиться в художественную школу в самом центре Флорции. Готовилась к тому, что рано или поздно придётся уже ей присматривать за своим отцом, который всё только сильнее чах, за эти десять лет состарившись пугающе быстро. Но пришло время и ей теперь ощутить на себе перемены в жизни. Ночные домушники, нетривиально, забрались в дом давно уже убитого горем стеклодува, что стал стар и слаб. Видимо кто-то из наводчиков спутал время или дом, так что трое оказались там одновременно с жителями, чего совсем не ожидали. Соланж сразу же услышала шум на этаж ниже, с полусна начиная спускаться по ступенькам вниз, когда внезапность появления фигур заставила её не на шутку испугаться и поскользнувшись покатиться вниз по лестнице. К её горлу сразу приставили лезвие, а перепуганные и сами воры растерянно пересматривались между собой.
– Убей её скорее, сейчас же закричит! - Проговорит один из них, осматриваясь по сторонам дабы не застать других возможных жителей.
Как?! Я боюсь, мы не договаривались так! - Держащий нож у шеи Соланж парень явно был не готов к такому. Его руки дрожали, когда дева, под действием адреналина, попыталась подняться и убежать хоть куда-то.
К сожалению, она не была бессмертным существом с неизмеримой силой, так что как только поднялась и попыталась убежать её спину осенила острая, но не такая сильная боль. Стоять стало тяжелее, когда она снова упала, глядя как её тело теперь превращалось в решето из множества уколов. Боль притуплялась, однако уже была просто невыносимой, девушка закричала пытаясь руками отбиться, но всё было тщетно. Мужчина просто продолжал бить её ножом, сам будучи в слишком стрессовом состоянии. Разум стал угасать вместе с силами на сопротивление. Мысли были уже совсем смешанные, а всё что мелькало перед глазами - это странные образы, которые и вспомнить уже тяжело. Возможно так выглядит смерть, может так выглядит лишь случайное стечение обстоятельств или банальная закономерность, проследить которую дано не всем. Соланж уже не замечала ничего что происходит вокруг, говоря самой себе:
– Я же.. Сейчас умру.. - Почему она ещё может думать? Почему я всё ещё думаю про это, а не что угодно другое. Что происходит вообще? - Я действительно умру?..
В этот момент спящая с самого рождения часть её пробудилась, забирая полный контроль над обмякшим телом на себя. Богомерзкий процесс запустился сам собой и она уже не могла как-либо влиять на происходящее, лишь переживать этот калейдоскоп эмоций и ощущений, когда ты сам перестаёшь быть собой. А дальше лишь белый шум в голове.
“Ярко очень” - пронеслось первой мыслью. Опять? Почему смерть настолько непонятная? Осознав саму себя та резко подорвалась, видя перед глазами лишь мутную пелену. Она попыталась протереть глаза, поняв, что может двигаться, может слышать своё дыхание, может, в конце концов, протереть глаза. Зрение понемногу прояснилось, представляя Соланж тихий летний лес и чистое ночное небо. Она несколько минут всё ещё не понимала, что живёт, но внезапный порыв ветра обдал её голую кожу, заставляя мурашки пробежаться по коже. Стоп. Голую? Странная мысль, с которой возвращаются с того света. Дева быстро пришла в себя только после этого, инстинктивно прикрываясь от всего вокруг. Что она делает в лесу? Что произошло дома? Как там отец? Вопросы раскалывали голову своим бессмысленным гулом, но страх за свою жизнь, странным образом, отошёл на второй план. Она попыталась вспомнить хотя бы что-то - “страх, отчаяние, непонимание с которым жила всю жизнь, злость? Ярость.. Была кровь, крики и грохот разрушающегося здания. Это я сделала? Я убила тех троих.. Хотела это сделать, точно… И..”. Ужасное понимание того, что единственное родное теперь тоже ушло от неё. Она сама его убила, своими руками.. Нет, огромными, звериными лапами. Воспоминания были отрывочны, но кое-как складывались в общую картину, от которой Соланж хотелось вырвать всё наружу. Прежде чем она, в порыве нахлынувшего страха и боли прокричала бы на весь лес, из-за спины послышались отчётливые шаги по сухим веткам, что спокойно приближались к той. Она обернулась, испуганным и измученным взглядом посмотрев на странную фигуру рыжей женщины, разодетой в вычурные наряды. Но сильнее всего в глаза вбивались… глаза. Насыщенно зелёные, они буквально блестели на лунном свету, добродушно глядя сверху вниз на ту.
– Привет, что бы я тебе не сказала ты сейчас будешь до ужаса напугана, - как то с лишней задорностью проговорила, активно жестикулируя при этом, - Думаю, тебе уже понятно, чуть-чуть, как и что произошло?
Сами по себе, на её глаза накатились слёзы, но рыжая, будто, и так уже была готова к этому. Сразу она присела около Соланж, посмотрев на неё своим пронзительным, но внушающим такое доверие взглядом.
– Я от твоей мамы.. Она сказала нам про тебя ещё очень давно, потому я и пришла сюда.. Когда пробил час. - Пыталась наладить разговор с той, не влезая в какие-то утешающие объятия и не выражая наигранной жалости. Рыжая спокойно сидела у неё, ожидая когда на ту выльется водопад вопросов.
На удивление, та не стала кричать и рыдать, спрашивать “за что?” и тому подобное, просто тихонько выплакав все те эмоции, что переполняли её на протяжении всей сегодняшней ночи. Человек внутри просто кричал от ужаса и отчаяния, но что-то иное было безмятежно и понимающе спокойно. Будто бы не только странная незнакомка сейчас помогала той, но и она сама.
Она не помнит как умер отец. Может он даже не успел проснуться, когда его раздавило при превращении, а может он в лицо познал весь ужас того, что в себе несла эта дикая природа дочери. Может даже, на мгновение осознал абсолютно всё, приняв свою смерть как должное. Плата за то счастье, что он когда-то испытал.
Этот мир оказался ещё больше, чем можно было бы себе представить. Гая? Оборотни? Служение Матери и духи? Всё это было каким-то бредом сумасшедшего, но во время рассказов рыжей, Соланж подсознательно понимала всё это. Она как будто и так знала, просто давным давно забыла. Та рассказала ей всю правду, о том кем была её мать, что произошло в тот роковой день и как она умерла. Через год как вожак их септа вызвал её обратно для помощи в “важных делах стаи”, она погибла в сражении за Мать Землю. Вот так просто. Прозаично и без какого либо сожаления. Деве пришлось быстро смириться с тем, что мир вокруг неё стал настолько диким и жестоким, что про былую беззаботную жизнь можно практически забыть. Теперь она была щенком в одном из множества септов племени Фианн, знакомилась со своей новой огромной семьёй и постигала культуру этого странного народа, частью которого она оказалась. Всегда была. Рождение в новолуние много что определяло, покровительство рагабаша как-то криво накладывалось на образ Соланж, но за вдумчивостью и спокойствием, по всей видимости, таились ещё те черти. Она, как и все остальные щенки, была на попечительстве одного из опытных членов стаи своего покровительства.
Казалось, что жизнь открылась перед ней с совсем другого ракурса. Её внутренние вопросы, терзавшие долгое время, нашли некоторые ответы. Почему люди так себя ведут, почему мир устроен именно так, но всё таки не смогла найти ответ на вопрос, почему мама даже не попрощалась с ними. Принесла столько боли отцу, своим действием обрекая его на смерть, ведь она сама же знала, насколько сильно он её любил. В какой-то момент её обида и злоба на неё перестала так сильно дёргать за душу, превратившись просто в застывшую ненависть. Затаившуюся в самых глубоких уголках сознания. Жизнь в обществе гару оказалась сложнее, нежели поступить в академию. Всё это послушание, уважение старших, куда смотреть можно, куда смотреть нельзя, как правильно почитать духов и как, не дай Матерь, не обидеть никого. Это стало новой рутиной для Соланж. Обучение и многое многое другое. Это было как детский сад, только некоторым детям было по два-три года и вели они себя пугающе странно, а некоторым уже было по шестнадцать и они долго привыкали к тому, что теперь живут в “стае”, сложном иерархическом обществе. Сама же дева не отличалась какой-то тупостью и послушно следовала всем устоям и правилам, трепетно изучая баллады и вообще любые истории, что ей рассказывали, чувствуя в этом инстинктивный интерес и важность.
Такая жизнь, в ожидании чего-то, продолжалась пару лет, когда внезапно, главный галлиард племени не подошёл к Соланж, очень ненавязчивым тоном попросив рассказать двенадцать саг подряд об истории их племени или стаи. От такого внезапного вопроса та, заметно, обомлела и растерялась. Такая важная фигура в жизни стаи спрашивает у простого щенка что-то? Это проверка для чего-то? Благо памятью Мать Земля не обделила деву и та смогла рассказать все двенадцать историй. Конечно не без “художественных упущений” и “допустимых неточностей”, через “бе-ме” и долгие заминки. Первое испытание ей засчитали пройденным и только тогда она поняла, к чему всё идет - Обряд Перехода. Тех кого внезапным вопросом не выбили из привычного круга жизни собрали на одном из испытаний ловкости и силы, где дали выбор - лезть на самую высокую гору без остановки на скорость или несколько дней подряд выслеживать одну добычу так, чтобы она ни разу не заметила вас. Перспектива гоняться с сородичами и ломать когти об скалы не сильно её привлекала, да и дева не особо соревновательной была, так что под взором самих духов она выдвинулась на охоту, выбирая себе самую подходящую цель. Это должно было быть что-то достаточно крупное чтобы не потерять, но и не слишком быстрое и кочующее, дабы не приходилось бегать по всем землям септа за одной косулей. Выбор её пал на кабана. Да, его нюх мог обломать ей всё испытание, но всего то надо было несколько дней не попадаться под ветер так, дабы запах донесся до животного. Сказать что это было тяжело - ничего не сказать. В какой-то момент Соланж уже жалела, что не полезла на гору. Кабан попался на удивление жизнерадостным и постоянно бегал по лесу, заставляя её быть в постоянном напряжении. Нельзя было спать или отвлечься даже на естественные потребности, ведь если упустить цель - ещё лишь духи знают сколько ждать следующего шанса доказать то, что ты достоин быть членом племени.
Три дня и три ночи она в люпусе шастала за этим кабаном, пока старейшины не дали отмашки возвращаться, засчитав ей и это испытание. Последним стало, пожалуй, самое простое - пожертвовать что-то ценное тотему. Вот только Соланж понятия не имела, что у неё есть такого ценного. У неё не было талисманов, памятных вещей или картин, которые она хранила у себя. Решив сымпровизировать, та несколько дней беспрерывно сидела за рисованием одной картины, потратив на неё всё своё мастерство и нервы. Одним возможных критериев было то, что предмет был сделан самим щенком, так что, дабы не обидеть духов безделушкой, Соланж выложилась на полную и поднесла тотему действительно стоящую вещь.
Сам же Обряд Перехода выглядел ну уж очень гротескно - под стать Фианнам. Пышное празднество в честь новых членов стаи, с обязательной атрибутикой в виде пьяных песен и длительных рассказов балад, пары интрижек за деревом с кинфолками и множеством историй с испытаний. Соланж в этом всём была не то что осторонь, но и не отрывалась как все её остальные родичи - вела себя спокойнее всех остальных. Сразу после всей вакханалии, как щенки протрезвели, главный теург стаи провёл сам ритуал, перемещая их к духу Оленя, у которого те должны были научиться дарам, положенным по договору с Магнусом.
Жизнь, как обычно, шла своим чередом. Ей было уже за двадцать, самый рассвет сил, оставалось только гулять и служить на благо Матери, но Соланж хотелось немного иного. Её не устраивало положение младшего в стае, нахождение, практически, на самом начале иерархии. Не сказать, что деве была присуща жажда власти и огромные амбиции - скорее ей хотелось спокойствия. Поднявшись выше она была бы, в какой-то мере, более независимой. Никто бы её не гонял по всяким пустякам из города в город. Чтобы заслужить благосклонность духов и стаи, она начала свою долгую и нудную работу, сначала на побегушках - принеси, подай, скажи тому и не мешай. Спокойно проявляла инициативу в абсолютно любом деле, будь то какие-то переговоры, задания по улучшению позиций племени среди людей или вылазки с исходом в драки между другими племенами или прислужниками Змея. Часто её выбирали как ведущего в заданиях по внедрению к людям из-за того, как умело Соланж могла себя вести в высшем, и не очень, обществе. Благодаря ней Фианны проникли во многие органы управления Флоревенделя, обрели титулы и немалое влияние, обезопасив себя во многих аспектах.
Так продолжалось несколько лет, Соланж научилась использовать и своё покровительство во благо септа, часто выискивая информацию или просто ведя слежку за нужными фигурами. Она не блистала сверхъестественными успехами, десятками уничтоженных мерзостями и не спасла всё племя от вымирания. Но она всегда ответственно выполняла свою работу. Никогда не бралась за то, что заведомо не сможет сделать, объективно оценивая свои силы, борясь со внутренним желанием гордыни и спешки. За это время дева выросла духовно, стала ответственным и надёжным членом стаи, на которого уже не стыдно было бы равняться молодняку. Формальности определения ранга её не особо интересовали, она, в какой-то момент, забыла просто, что изначально хотела лишь стабильного положения в обществе гару, а теперь стабильно стала принимать активное участие в его жизни. Возможно такое изменение мировоззрения и стало причиной тому, что старшие и духи признали в ней уже непростого клиата, но кого-то более важного. Она стала уж очень взрослой. Её характер лишь подчёркивал это, выставляя её серьёзнее некуда, хотя в действительности дева была достаточно открытой ко всем. Она любила просто выходить к людям и искать самого интересного по виду, дабы начать расспрашивать его про абсолютно что угодно, а в среде гару её знали как отличного стихоплёта. Хотя играть на инструментах и петь на публику она всё ещё стеснялась.
Жизнь удручительно продолжалась. Была ли это та самая стабильность, о которой она мечтала? Трудно сказать. Соланж много времени проводила внутри стаи, практически позабыв про человеческий мир вокруг. Возможно пришло время и ей попытаться найти нечто в них? Воспоминания о матери уже практически стерлись на нет, а потому её жизнь стала, в какой-то мере, проще. Она неосознанно шла по её же стопам, прогуливаясь также улицами людных городов просто в поисках чего-то, за что можно было бы зацепиться глазу, что-то нарисовать или записать. Однако сколько бы она не ходила, сколько городов, сёл и других мест не обходила, вдохновение всё также и не приходило. У неё было всё о чём можно было мечтать, вот только всё это замечали, дай Матерь, только товарищи по стае. Ей было уже больше двадцати пяти, а все эти годы прошли просто на то чтобы сделать себе удобное место в жизни. Пусто почивать на лаврах. К этой мысли можно долго подходить и топтаться на месте, но всё сводилось к одному - ей было одиноко и страшно. Страшно, что время идёт, а она так и не нашла то самое счастье, ради которого действительно стоило бы жить. У неё всё ещё была миссия перед Гаей, она всё ещё была достойным гару, но.. Как бы ей хотелось всего одной вещи...
В конечном итоге все эти мысли привели к печальному исходу. На лицо было, что у Соланж начиналось харано, но пока что этому никто не придавал значения. Возможно, потому что стая и не знала, что в её то годы ту до сих пор никто так и не трогал как женщину. Ну была она не особо богата на выражение эмоций, зато показала себя достойным членом септа. На одной из опасных вылазок эта слабость и дала о себе знать. Соланж потеряла хватку, не заметила и не продумала возможные ходы противника, так что из этого похода в Хобсбург вернулась лишь она и пара самых сильных товарищей, которым посчастливилось ускользнуть от западни цимисхов. Потеря почти под десяток верных членов стаи из-за слабости одного - такой позор был крайней чертой. Она могла бы отказаться, могла бы признать, что не в состоянии вести отряд, но что-то в этот раз помутнило её светлый, доселе, разум. Исключительно из-за предыдущих заслуг ту полностью не отлучили от тотема, но терпеть её в стае больше никто не хотел. Изгнание стало простой закономерностью, но что делать дальше в мире, где каждый клочок земли поделен между существами по ту сторону вуали? Она прослышала об новой земле, куда многие колонисты из Хобсбурга отправлялись на поиски новой жизни. Решение глупое, бессмысленное, рискнуть сразу всем, да и вряд-ли же на той стороне будет настолько опасно.
1. Соланж Сардо
2. -
3. Раса персонажа: Оборотень
4. Возраст: 25
5. Вера: В Триаду
6. Внешний вид: Светлые волосы, карие глаза.
7. Характер: Проработанный (читайте топик)
8. Таланты, сильные стороны: Обоснованные
9. Слабости, проблемы, уязвимости: Весомые
10. Привычки: Влияющие на игру
11. Мечты, желания, цели: Найти спокойствие в сердце.
12. Языки: Флорский, Амани, Хобсбуржский
13. Порода: Хомид
14. Ранг: Фостерн
15. Племя: Фианна
16. Покровительство: Рагабаш
17. Дух-покровитель: -
18. Харано: 4/10
Художник-живописец новичёк
Последнее редактирование: