1. Имена, прозвища и прочее: Гюнтер / “Видар”.
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): Griman
3. Раса персонажа: Семигротдор. - Национальность: Бугтавец.
4. Возраст: 24
5. Вера: Кровавая Луна.
6. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт):
Рослый молодой человек. С бледно-телесным оттенком кожи, который обладает острыми чертами лица и пронзительным взглядом. Имеет жесткие русые волосы, обладает глубокими серыми глазами. Его голос хриплый и высокий, звучит гласом порывистым. Сохраняющим в себе его рычащим и едким тоном.
7. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа):
Нелюдимый полукровка, предпочитающий лес вместо общества. Чаще выбирает практичность, вместо удобства и красоты. В спокойствии наслаждается возможностью созерцать естественную красоту. Если есть возможность, всегда устроит охоту. Растягивая ее по возможности на дольший срок, чтобы вымотать жертву и съесть более жестковатое мясо.
8. Таланты, сильные стороны:
Гурман. - Персонаж испытывает безразличное отношение в сторону всех чуждых созданий, не являющихся гротдорами, людьми или полукровками от этих двух рас. По примерно такой же причине он не воспринимает их разумными и достойными любых чувств кроме безразличия. Гюнтер способен без угрызения совести охотиться на других. Расценивая их как свою добычу, чтобы после успешной охоты утолить свою потребность. Основываясь на идеологии Кровавой Луны и взрощенном предубеждении к неБугтавцам.
Егерь. - Персонаж хорошо адаптирован к ведению боя, охоты и жизни в лесу. Из-за чего чувствует себя гораздо увереннее и спокойнее в нем. Обладает умением читать следы, неприметно передвигаться и вести слежку. Подобное для него как охотника является естественным набором умений, которые тот приобрел в ходе своей деятельности. Благодаря своему личному опыту, тот хорошо способен понимать когда происходит что-то неестественное для леса.
Двухжильный. - Персонаж из-за своей родословной и образа жизни крайне выносливый в сравнении с другим полукровкой. По физической выносливости едва дотягивая до чистокровных гротдорцев. От чего вынужден часто и много есть для поддержания сил. Он способен преследовать добычу в течении многих дней до изнеможения цели, не испытывая сильных последствий и быстро восстанавливаясь после. По схожей причине обладает крепким здоровьем и иммунитетом, благодаря чему ему затруднительно заболеть. Но если болеет, то в тяжелой форме и дольше чем это обычно происходит.
Сухописец. - Персонаж хорошо умеет считать и писать на родном и гротдорском языке. Так же способен быстро вести математический расчет и инженерные вычисления основываясь на дартадской мере веса и длины. Вместе с этим ему плохо дается написание писем и любой литературы. Единственное в чем он хорош, это написание чертежей и подобия технической документации.
9. Слабости, проблемы, уязвимости:
Отчужденный. - Персонаж не имеет навыков коммуникации с кем-либо кроме семьи. Из-за чего он крайне плохо понимает иных разумных и не способен быть кем-то наподобие оратора. Ему чужды привычные для многих нормы, мысли и традиции. Он выглядит и ведет себя как дикарь. Из-за чего его закономерно избегают и брезгуют с ним общаться.
Обжора. - Персонаж является невероятно прожорливым и склонным к заеданию любого стресса. Из-за чего часто что-то жует даже после плотного приема пищи. В основном чтобы унять волнение и страх, зачастую это вяленые сухожилия дичи. Из-за сложности в употреблении, позволяющее растянуть трапезу. Этим самым дающим ему на время унять свою прожорливую и нервную натуру.
Плотоядный. - Персонаж склонен питаться в основном только мясом. Из-за ее высокой эффективности в утолении голода. Тот не делает различий, если приготовит мясо тролля или зайца. Ибо и то, и то он считает за обычную пищу. Которая ослабит постоянное давление от неутолимой потребности. Иногда если приспичит, тот способен питаться сырым мясом. Хоть и будет делать это через силу из-за не самого приятного вкуса.
Зверолов. - Персонажу привычно и комфортно питаться только тем что он поймает сам, из-за чего тот с крайним недоверием принимает пищу из чужих рук. Подспудно подозревая благодетеля в наличие недобрых мотивов. Вместе с этим, сам Гюнтер получает непередаваемое удовольствие от самого процесса добычи пищи. Ведь в этот момент тот пользуется всем тем, что умеет и знает. Чтобы добиться наиболее эффективного, но увлекательного для него процесса охоты.
10. Привычки:
Предпочитает сытно питаться по четыре раза на дню, в основном собственно ручно пойманым мясом. Считает его более сочным и вкусным.
Избегает уходить глубоко в поселения или деревни, привычней находиться где-то на краю. Где он может вести дела или встречаться с кем-то.
Брезгует пользоваться рунами, считая подобное проявлением неуважения к всему роду. При возможности набьет лик всякому кто вякнет о том, что руны лучше инженерии.
В свободное от дел время любит заниматься работой с механизмами ловушек. А так же придумыванием новых устройств, которые помогут ему в охоте.
Предпочитает мясо от особей мужского пола, считая его более питательным и правильным. Из-за чего избегает намеренной охоты на зверье женского рода. За исключением бестий и чудовищ.
11. Мечты, желания, цели:
Стать известным инженером среди соратников и основать собственный ЦЕХ. - Цель.
Попробовать на вкус каждую бестию или иную тварь которую возможно приготовить для употребления. - Желание.
Используя только свои личные разработки в области инженерии - убить мифическое чудовище(дракон/феникс/т.п). - Мечта.
12. Языки:
Дфир - Носитель - устный. Носитель - письменный.
Гротдорский - Базовый - устный. Базовый - письменный.
13. Имеющиеся роли:
13.1. Специальная - [1/1]:
Спец. роль: Охотник на сверхъестественное - Ранг: Самоучка. [1/5]
13.2. Функциональная - [1/3].
Функц. роль: Инженер - Ранг: Новичок: [1/3]
Специализация: Оружейник - Ранг: Нарративный.
Специализация: Траппер - Ранг: Нарративный.
Функц. роль: Отсутствует.
Функц. роль: Отсутствует.
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): Griman
3. Раса персонажа: Семигротдор. - Национальность: Бугтавец.
4. Возраст: 24
5. Вера: Кровавая Луна.
6. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт):
Рослый молодой человек. С бледно-телесным оттенком кожи, который обладает острыми чертами лица и пронзительным взглядом. Имеет жесткие русые волосы, обладает глубокими серыми глазами. Его голос хриплый и высокий, звучит гласом порывистым. Сохраняющим в себе его рычащим и едким тоном.
7. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа):
Нелюдимый полукровка, предпочитающий лес вместо общества. Чаще выбирает практичность, вместо удобства и красоты. В спокойствии наслаждается возможностью созерцать естественную красоту. Если есть возможность, всегда устроит охоту. Растягивая ее по возможности на дольший срок, чтобы вымотать жертву и съесть более жестковатое мясо.
8. Таланты, сильные стороны:
Гурман. - Персонаж испытывает безразличное отношение в сторону всех чуждых созданий, не являющихся гротдорами, людьми или полукровками от этих двух рас. По примерно такой же причине он не воспринимает их разумными и достойными любых чувств кроме безразличия. Гюнтер способен без угрызения совести охотиться на других. Расценивая их как свою добычу, чтобы после успешной охоты утолить свою потребность. Основываясь на идеологии Кровавой Луны и взрощенном предубеждении к неБугтавцам.
Егерь. - Персонаж хорошо адаптирован к ведению боя, охоты и жизни в лесу. Из-за чего чувствует себя гораздо увереннее и спокойнее в нем. Обладает умением читать следы, неприметно передвигаться и вести слежку. Подобное для него как охотника является естественным набором умений, которые тот приобрел в ходе своей деятельности. Благодаря своему личному опыту, тот хорошо способен понимать когда происходит что-то неестественное для леса.
Двухжильный. - Персонаж из-за своей родословной и образа жизни крайне выносливый в сравнении с другим полукровкой. По физической выносливости едва дотягивая до чистокровных гротдорцев. От чего вынужден часто и много есть для поддержания сил. Он способен преследовать добычу в течении многих дней до изнеможения цели, не испытывая сильных последствий и быстро восстанавливаясь после. По схожей причине обладает крепким здоровьем и иммунитетом, благодаря чему ему затруднительно заболеть. Но если болеет, то в тяжелой форме и дольше чем это обычно происходит.
Сухописец. - Персонаж хорошо умеет считать и писать на родном и гротдорском языке. Так же способен быстро вести математический расчет и инженерные вычисления основываясь на дартадской мере веса и длины. Вместе с этим ему плохо дается написание писем и любой литературы. Единственное в чем он хорош, это написание чертежей и подобия технической документации.
9. Слабости, проблемы, уязвимости:
Отчужденный. - Персонаж не имеет навыков коммуникации с кем-либо кроме семьи. Из-за чего он крайне плохо понимает иных разумных и не способен быть кем-то наподобие оратора. Ему чужды привычные для многих нормы, мысли и традиции. Он выглядит и ведет себя как дикарь. Из-за чего его закономерно избегают и брезгуют с ним общаться.
Обжора. - Персонаж является невероятно прожорливым и склонным к заеданию любого стресса. Из-за чего часто что-то жует даже после плотного приема пищи. В основном чтобы унять волнение и страх, зачастую это вяленые сухожилия дичи. Из-за сложности в употреблении, позволяющее растянуть трапезу. Этим самым дающим ему на время унять свою прожорливую и нервную натуру.
Плотоядный. - Персонаж склонен питаться в основном только мясом. Из-за ее высокой эффективности в утолении голода. Тот не делает различий, если приготовит мясо тролля или зайца. Ибо и то, и то он считает за обычную пищу. Которая ослабит постоянное давление от неутолимой потребности. Иногда если приспичит, тот способен питаться сырым мясом. Хоть и будет делать это через силу из-за не самого приятного вкуса.
Зверолов. - Персонажу привычно и комфортно питаться только тем что он поймает сам, из-за чего тот с крайним недоверием принимает пищу из чужих рук. Подспудно подозревая благодетеля в наличие недобрых мотивов. Вместе с этим, сам Гюнтер получает непередаваемое удовольствие от самого процесса добычи пищи. Ведь в этот момент тот пользуется всем тем, что умеет и знает. Чтобы добиться наиболее эффективного, но увлекательного для него процесса охоты.
10. Привычки:
Предпочитает сытно питаться по четыре раза на дню, в основном собственно ручно пойманым мясом. Считает его более сочным и вкусным.
Избегает уходить глубоко в поселения или деревни, привычней находиться где-то на краю. Где он может вести дела или встречаться с кем-то.
Брезгует пользоваться рунами, считая подобное проявлением неуважения к всему роду. При возможности набьет лик всякому кто вякнет о том, что руны лучше инженерии.
В свободное от дел время любит заниматься работой с механизмами ловушек. А так же придумыванием новых устройств, которые помогут ему в охоте.
Предпочитает мясо от особей мужского пола, считая его более питательным и правильным. Из-за чего избегает намеренной охоты на зверье женского рода. За исключением бестий и чудовищ.
11. Мечты, желания, цели:
Стать известным инженером среди соратников и основать собственный ЦЕХ. - Цель.
Попробовать на вкус каждую бестию или иную тварь которую возможно приготовить для употребления. - Желание.
Используя только свои личные разработки в области инженерии - убить мифическое чудовище(дракон/феникс/т.п). - Мечта.
12. Языки:
Дфир - Носитель - устный. Носитель - письменный.
Гротдорский - Базовый - устный. Базовый - письменный.
13. Имеющиеся роли:
13.1. Специальная - [1/1]:
Спец. роль: Охотник на сверхъестественное - Ранг: Самоучка. [1/5]
13.2. Функциональная - [1/3].
Функц. роль: Инженер - Ранг: Новичок: [1/3]
Специализация: Оружейник - Ранг: Нарративный.
Специализация: Траппер - Ранг: Нарративный.
Функц. роль: Отсутствует.
Функц. роль: Отсутствует.
Глава 1 - Малолетство.
Багровое Око. Оно было прекрасно - первое и самое запоминающееся зрелище в памяти Гюнтера. Взирающее с высоты и являющее себя подобно наблюдателю злого рока, неизбежного и предрекающего что-то ужасающее. Маленький семигротдор не раз слышал от матери рассказы о том, как страшен этот месяц. Что не просто так зовется бедственным. А отец всегда в этот месяц года отсутствовал дома. Почти весь срок явления Кровавой Луны тот пребывал вдали от всякого люда - в лесах, куда не ступит кто-то, кроме совсем отчаянных людей или егерей, чья цель - вести свое дело даже в такое неспокойное время. И сын с любопытством глядел на все те заготовки и инструменты, которые оставлял отец в мастерской, беря с собой только самое необходимое. Будь то инструменты, арбалет или материалы для создания ловушек. Ведь отец Гюнтера был творцом. Не каким-то художником, взращивающим чужое эго, или бардом, чья гордость - визгливые песнопения. Нет. Отец являлся инженером. И был он в этом исключителен, как считал сам мальчишка.
Он был сильным, но не физически, хоть гротдорская кровь и делала его крайне выносливым по человеческим меркам. Скорее, он старался компенсировать свои недостатки своими творениями. Мальчишка часто наблюдал за работой отца. По много часов тот мог сидеть в своей мастерской и собирать различного рода устройства и механизмы, делая это с точностью, подобной ювелиру. Даже если что-то шло не так, отец не бросал это дело. Наоборот, чуть насупившись, тот полностью разбирал механизм и, привлекая внимание сына, начинал заново его собирать. По ходу дела устно объясняя, что это и как должно использоваться, будто ожидая, что тот задаст вопросы. И ребенок их задавал. Некоторые были подходящими, другие - глупыми. Закономерно было лишь одно: каждый из них помогал отцу Гюнтера чуть иначе взглянуть на проблему, найти другой подход. А сам мальчонка учился у отца быть спокойным, терпеливым и вдумчивым, чтобы одна ошибка не выводила его из себя и не сбивала с мысли или действия. И вместе с этим Гюнтер всегда восторженно глядел на отца. Каждый раз, когда тот покидал дом, он забирал с собой часть своих работ. Делал он это нечасто, можно даже сказать, редко. Лишь когда его звали знакомые чужаки либо в месяц Багряного Светила.
Из раза в раз, покидая родной дом в бладрайз, тот всегда возвращался с трофеями. Добыча никогда не была мелкой или красивой. Она была такой, какой должна была быть. Именно так и объяснял отец, не давая больше деталей. Просто ведая, что зверье пугало людей да смотрел, чтобы народ в лесах не исчезал. Как должен был всякий егеря в Бугтаве.
И то, что творил отец в свободные моменты, поражало его. На первый взгляд сложные детали являлись частью простого механизма, который делал что-то необыкновенно полезное. Будь то ловушка или орудие. Для опытного инженера - с гротдорской кровью, хоть и разбавленной, - это не было трудностью. Он не раз и не два на глазах собственного сына создавал, чинил и перепроверял свои работы. А мальчишка как завороженный наблюдал за ним, испытывая любопытство по отношению к семейному ремеслу.
Отец в свободные часы приучал самого мальчишку возиться в мастерской. А тот и не был против. С детской непосредственностью занимался этим, возился с механизмами и компонентами к ним, делая их самостоятельно из уже готовых деталей, которые вручную сделал отец. И само их нахождение в мастерской занимало долгие часы. Настолько, что матушка часто устраивала поучения для них, выгоняя из мастерской. И именно в такие моменты организм двух семигротдоров вспоминал о естественной необходимости в обильном питании. Сама гротдорка только тяжело вздыхала да ругала их. Без огонька. Скорее стараясь напомнить им, что нехорошо пропускать прием пищи.
Повседневность у Гюнтера была несложной, но крайне истощающей. Обучение на дому у отца включало множество всего. В самом начале мальчонку учили гротдорскому как письменному, так и устному, ибо являлся он языком, по крови передающимся. Унаследованный из далекой родины, о которой родители мало рассказывали, чаще говоря о Бугтаве. После освоения гротдорского его стали учить дфиру. Этот язык являлся диалектом ранее освоенного, из-за чего был проще и быстрее в понимании. Оба языка мальчишка к своим двенадцати годам знал хорошо для своего возраста. Ведь уметь говорить на обоих было немалым достижением! К сожалению, письменность ему пока что не поддавалась. Времени же у него было достаточно, ибо покидать дом тот не имел особых причин. А отвлекать его мало кто стал бы, ибо их нечасто посещали соседи из-за того, что домик егеря располагался на краю деревни. Если такие и были, то зачастую с просьбами о помощи. И там уже были как местные мужики, коим нужны были руки для простого дела, либо же пришлые с иным размахом просьб. Подобные заглядывали сюда именно к отцу Гюнтера довольно часто. Тот не отказывал, по обыкновению с радушием принимая чужаков, и сухо кивал привычным односельчанам. Мальчишка не понимал, отчего так холодно себя ведет отец с соседями, но при этом приветлив с незнакомцами. Многие из них одевались неброско и скромно. Зачастую имели при себе оружие. Наблюдая за родителем, Гюнтер приметил кое-что - они все совершали поклон. Какой-то необычный, но неприметный для иных. Рука чуть иначе повернута, взгляд обращен не только в пол, а чуть выше. Это едва заметное и немногим отличимое движение меняло поведение отца. Тот становился каждый раз радушен, будто встречая долгожданного родича, проводя гостя в дом и ведя с ним непринужденный разговор.
И после такого посещения гость уходил с чем-то от отца. Иногда передавая деньги, иногда интересные вещицы, а иногда чем-то иным. Чем именно - мальчик не знал. Самое странное тут было то, что отец ни разу не отказал, но и не сделал это без оплаты. За вручением всегда следовало что-то, что подразумевало собой оплату. И однажды, спросив отца об этом, тот услышал от него фразу, которую запомнит на всю жизнь: «За все нужно самому платить, в ином случае цену определять будешь не ты». Простое размышление, которое задело что-то внутри мальчонки. Которому подобное казалось правильным. Он всю жизнь жил и наблюдал за отцом подобное.
И делал бы это дальше, пока однажды отец не начал действовать. Просто выведя его с собой на охоту в лес после полудня и дав только охотничий нож.
Глава 2 - Обучение.
Первый поход для него вышел неудачным. Как бы он ни гнался за добычей, по итогу поймать ее не смог. Где-то оступался, где-то поздно или слишком рано менял направление, из-за чего впоследствии не мог нагнать жертву. И так в течение всего дня до сумерек. Первое возвращение в отчий дом прошло молча. Ожидаемой тарелки с похлебкой не было на столе. На вопрос об этом отец лишь отмахнулся. Затем вывел его на улицу и, поставив у ближайшего крепкого пня, приказал снять верхушку одежки, дабы взятые им розги могли пройтись по спине. Пять ударов. Именно столько нанес отец. Самые болезненные для Гюнтера секунды жизни. Тот не был жесток, не вкладывал больше, чем надо, но вместе с этим не делал послаблений. После очередной порции розг раны были обработаны. И мальчишка был отправлен спать, ибо завтра предстояло ему вновь заняться охотой.
Так и шли дни. Первая неделя казалась для Гюнтера крайне болезненной. Но он терпел, ибо гротдорская кровь давала возможность. По сравнению со сном натощак боль казалась меньшей долей наказания. Холод же напоминал о себе легким покалыванием, а сам мальчишка совершал новые действия, чтоб закончить это испытание. Он не знал, что будет после того, как поймает. Но разум убеждал, что все закончится. То, что непреодолимо для человека, являлось лишь испытанием для гротдоров. И Гюнтер его проходил, но с трудом. Скачa по лесу постоянно, без передышки, будто не чувствуя усталости и изнеможения. Но у всего был предел, и в этот предел он уперся однажды. Вновь провал, вновь наказание, вновь сон на голодный желудок. И это повторялось, но мальчишка стал менять подход. Как учил отец. Осмотреться, подумать, обосновать - действовать. И тогда он смог изменить исход. Вместо бесполезной беготни стал предварительно осматривать местность, вглядываясь в следы и сопоставляя их размеры с дичью. Затем обламывать и затачивать ветку в подобие грубого копья. На это уходили часы, но результат менялся. В какой-то момент тот почти догнал добычу. Но не рассчитал времени, и когда зверь был уже в руках, послышался негромкий свист. Гюнтер замер, оглядываясь на отца. Тот выглядел все так же, но в этот раз слабо кивнул, будто решившись поддержать сына в его успехах. И наказание вновь повторилось, но в этот раз удары были сильнее. А розги будто толще. Еще больнее, но вместе с этим это не вызывало гнева. Скорее досаду и желание понять, как исправить и сделать лучше.
Подобные мысли дали ему возможность отвлечься от боли и заунывного урчания желудка. Первое казалось блеклым ощущением на фоне чувства голода, которое будто бы обгладывало его, как он бы это делал с куском мяса на вертеле. Угли, огонь, кровь и жир. От подобных мыслей Гюнтер мог только зажмуриться и попытаться уснуть. Как и во все предыдущие дни, это ощущение легкой опустошенности преследовало его. Но, переборов морок, тот смог уснуть. С новым рассветом мальчишка позавтракал и изменил распорядок дня, решив заранее подготовиться к делу. Отец же не мешал, молча наблюдая за сыном.
Мать же находилась в стороне. При взгляде на сына руки слегка дрожали. А рот открывался в желании обратиться. Но безмолвным было слово. И, устало вздохнув, та ушла отдыхать. Вымотавшись раньше, чем обычно, и желая увести взгляд от неприятной картины. Сердце женщины сжималось, но встревать в обучение сына было неправильно. Она полагала, что он держит все под контролем, и оставалось только принять это и не мешать ему взращивать их сына по традициям его семьи.
Эта охота, к удивлению мальчишки, прошла успешно. Первый успех за месяц попыток. И самое освежающее чувство. Держа в руках сжавшийся комок шерсти, являвшийся кроликом, Гюнтер рассматривал его. Удовольствие от итога оказалось ошеломляющим. Глядя в черные, испуганные глазки, тот медленно сжимал в своих руках зверька. И когда тот негромко запищал, кусая его, он остановился. Но не чтобы отпустить. Крепче сжав тельце жертвы одной рукой, тот схватился другой за шею дичи и после одним неловким движением сломал ее. Тихий хруст, после которого наступила тишина. Лес никогда не был тихим, но именно в этот момент в голове юноши наступила тишина. Молча глядя на мелкий кусок мяса, тот почувствовал, как само собой возникло желание грубо снять шкуру и сразу приступить к трапезе. Ведь завтракал тот давно. Аж утром, и уже медленно подступали сумерки. И лишь усилием воли переборов себя, тот сжал тушку в руке, направляясь в сторону отчего дома. В ходе своего похождения тот испытывал радость и гордость. Все же месяц усилий не был пустой тратой времени. И за это время тот успел освоиться и чему-то научиться. Гюнтер был уверен: отец похвалит его.
Встретила тишина. Придя домой, тот увидел только отца. Из соседней комнаты слышался тихий напев. Как смог предположить юноша - матушка. Причин он для подобного поведения не ведал, да и не это его сейчас волновало. Больше всего внимание привлекал именно отец семигротдора. Тот сидел молча, глядя на вошедшего паренька с тушкой кролика в руке, который от волнения стал негромко хрустеть. Так взволнован был юноша, что кости чужие не выдерживали силы тяжелой руки, которая досталась ему от отца. Тот не был многословен, но, взглянув на сына, все же смог изречь кое-что. И это кое-что поразило юнца столь сильно, что он чуть не выронил тушку. Но голодный желудок напомнил ему, что не была утолена важнейшая потребность - голод. От этого тот рефлекторно схватил ее, а после кивнул отцу.
Извещение от него было кратким и ясным. Отныне Гюнтер сам себе добывает пищу. И знания он получит лишь за плату. Также до начала весны он может жить в отчем доме. Но с ее наступлением должен покинуть его, чтобы начать жить самостоятельно. Для юноши почти тринадцати лет это было неожиданно. Но опытный семигротдор продолжил поучать юного. Отныне и знания имеют цену, и за все, что он получит здесь, тот может заплатить чем угодно. Будь то услуга, обмен или деньги. Ныне только за подобную «плату» будет передавать знания и дальше. Также дополняя, что принятие подачек или помощи, как и общение с деревенскими, запрещено.
После этого потекли дни. Отмеренный срок неумолимо подходил. А Гюнтер все лучше и лучше осваивался. К сожалению, не везде был успех. Тактика погони оказалась неэффективной. Тратя много сил, тот едва смог поймать пару животных для собственного прокорма. Что уж упоминать о «торговле», к которой приучал его отец, вновь повторяя знакомые слова. О цене, о выборе. И тут, к своей досаде, он был в зависимом положении от отца. Но тот не ставил условий, лишь давая то, за что было уплачено. Оттого тот решил сменить подход, воспользовавшись одним-единственным ножом, который юноша получил от отца, и соорудил несколько ловушек, воспользовавшись мелкими кольями и тактикой загона. Показала она себя не так хорошо, как тот рассчитывал, но этого хватило, чтобы прокормиться и начать понемногу отдавать отцу ради знаний и различного рода приблуд. Веревки, лески и иные компоненты - все это шло на ловушки. По ходу дела, пока юноша уже самостоятельно осваивал лес, стал замечать кое-что. То тут по странному огромному следу, то там на высоте, куда и медведь в полный рост не дотянется, была сломана ветка. Причем грубо. Будто ее кто-то силой то ли вырвал, то ли обломал. Подобные детали он стал замечать все больше и больше. Но мог лишь догадываться, сетуя на сказки матери о горных великанах, которые проживали далеко, в самой глубине лесов, и на рассказы отца о заблудших чужаках, которые могли заниматься подобным безобразием. Ибо велик был мир, но вера могла быть только тем, кто кровью тебе подобен. Оттого люди и гротдоры были единственными достойными доверия. Все прочие... Юный муж, но не возмужавший мальчишка пасовал продолжать. Ибо мысли эти сводились к пище. Странный момент, который тот не замечал. Но считал странным отвлекаться на подобные неважные мысли.
Шло время, и наступила весна. К тому моменту он успел словить достаточно дичи, чтобы отец дозволил забрать с собой набор с инструментами. И до этого успел дать уроки по инженерному делу. Хоть это и было тяжело, но Гюнтер кое-как справлялся с возложенными трудностями, среди которых иногда стояли оплата и сон натощак. Для физиологии семигротдора это было своеобразной пыткой, которую тот пытался свести к минимальному явлению, но, увы, юноша не был столь опытен, чтобы избежать подобного совсем. Оттого был вынужден адаптироваться, добавляя в рацион мох, о котором тот услышал от отца во время одного из уроков. Это немного облегчило положение, но мясо все так же было очень ценным источником сил и сытости. Были и попытки поймать рыбу, но найти хотя бы реку или озеро ему так и не удалось. И немудрено. Каких-либо открытых водоемов или рек рядом не было. А если и были, то находились слишком далеко, и чтобы найти или дойти до них, требовалось несколько дней пешего пути. Из-за чего семигротдору все чаще приходилось изловчаться, чтобы в ловушки попадались животные.
И вот наступила весна. Как и говорил отец, тот был исторгнут из отчего дома. Матушка к нему не вышла, пребывая в комнатушке и имея болезненный вид. Каждый раз просто пребывая в соседней комнате, будто отлученная от собственного дитя по отцовскому велению. Юноше не до конца было ясно, почему и что с матерью. И его это волновало, но реакция отца успокаивала. Мальчишка и сам знал, что семигротдор очень трепетно относился к супруге, не скрывая своей любви и заботы о ней. Впрочем, это не мешало ему держать себя и сына в ежовых рукавицах. Ибо как мужчины этой семьи, это было частью их обязанности.
Первая весна, а затем и само лето были самым ненавистным временем года для отчужденного от родительского дома юноши. Сначала он искал место под жилище, коим выступила заброшенная нора какого-то небольшого зверя, вырытая и укрепленная впоследствии самим семигротдором. Мало места было. Стоило только лечь - и все пространство будет занято, но даже так это было лучше, чем спать на улице. На облагораживание ушло порядка седьмицы, за которую Гюнтер успел на нервной почве начать грызть древесную кору. Здоровье и физиология позволяли проворачивать такое, как и с мхом, но это было омерзительным для семигротдора. Все же голод не тетка, и, увы, его не прогнать подобной ерундой.
Отдельной песней стал бладрайз. Месяц Багрового Отражения стал еще более мерзким явлением, хоть впоследствии мнение самого юноши изменилось. Но в месяц перед ним был полный забот и приготовлений, во время происходила кутерьма на выживание, а после самого явления ему оставалось только ругаться. Не раз и не два ловушки и ухищрения были разломаны в щепки. Веревки порваны, а сам он чуть не разорван окаянными волками или иным зверьем. Словно бы вся лесная тварь взбесилась еженощно за этот месяц. С одной стороны, это придавало необычное чувство азарта в охоте, и само мясо словно было сочнее и вкуснее. С другой - руки постепенно покрывало все больше следов от чужих клыков и когтей. А оружие не успевало делаться вручную. Что же до ловушек... Они уходили в огромных масштабах. Едва ли не все, что он успевал сделать за день, было испорчено в момент, когда багрянец едва прошел полпути до рассвета. А юноше оставалось едва ли не по-звериному выть от обиды, потроша пойманные тушки по памяти и следуя когда-то данным советам матери. Чтобы обменять у нее же на что-то полезное. Пока отец по обыкновению так же отсутствовал дома.
Это было тяжелое время, но оно прошло. И сам юноша имел возможность издалека лицезреть то, что иные назвали бы мерзкой тварью. Самые разные создания в период Багрянца все чаще появлялись. И чем шире было раскрыто небесное око, тем чаще появлялись они в ночи, бродя вдоль и рядом. Лишь чудом умудрялся мальчишка избегать их, прячась не хуже всякого зайца в норах или отсиживаясь на деревьях.
К началу зимы Гюнтер оклемался, приходя в себя и возвращаясь обратно в рутину. Так и потекло время. Шли годы, и с каждым разом все было чуть лучше, чуть правильнее. К концу первого года тот смог получить от отца наставление и материалы для сборки арбалета. Первого оружия и самого неказистого предмета. Но юноша был так счастлив, что не брезговал спать в обнимку с механизмом. Не желая с ним расставаться даже при походе в кусты. Все же прошедший бладрайз оставил на нем свой отпечаток. И вот, к началу следующего тот, чуть задумавшись, совершил поклон перед луной. Будто незнакомцы пред отцом. Но не чтобы просить о чем-то мелочном. Нет, Гюнтер лишь желал, чтобы за ним смотрели, взамен платой стало бы посвящение Багрянцу успехов.
Помимо этого, тот стал чаще охотиться и заниматься больше ловушками. Заодно постоянно возиться с собственным арбалетом, который словно верный друг пребывал с ним везде и всюду. Не одна ночь была потрачена на охоту и не один день на уроки у отца. Но за прошедшие дни тот стал осваивать письменность - сначала родного дфира, а после и исконного гротдорского языка. Это казалось теперь не столь сложным, как было ранее. Но заняло довольно много времени. Впрочем, не это было важно. Еще больше его интересовала система мер, которую отец ему показывал. Как изъяснялся родственник, дартадская система была самой удобной в их ремесле, ибо точная и нетребовательная к условиям взятия мерок. Благодаря со временем освоенной письменности освоение мерной системы пошло быстрее и проще. В конечном счете к своим шестнадцати годам это позволило ему вести полноценные расчеты. Это же и дало ему больше понимания уроков инженерного дела, которые давал отец. Все так же неизменно получая плату, равную и подходящую по его усмотрению.
Прошло не меньше трех кровавых лун, которые он встретил в гордом одиночестве. И каждый раз тот был решительнее, наглее и привычнее. Где-то в ловушку попадет и исчезнет страшная мразь, которая упала в волчью яму, а сверху была застелена галькой из пазов. Хороня неживое отродье, сам юнец не решился спускаться или лезть к непонятной твари близко. А куда-то сам юноша завернет и из своего верного орудия попадет в лик дикой мрази, которая не вовремя выглянула из недр земных. То, что он был способен «упокоить», не было пригодно в пищу. А ловить зверье в этот месяц было сплошной мукой. Оттого тот каждый раз голодными глазами осматривал убитых созданий, задумываясь о том, есть ли те, кто утолит его гастрономический интерес по отношению к ним.
За это время многое изменилось. У Гюнтера появился младший брат, а отец лично пришел к нему незадолго перед началом четвертого года самостоятельности и сообщил о скором посвящении. Юный муж не до конца внял рассказам отца, но кивнул, осознавая всю серьезность. Срок же был отмечен прост: последний день месяца перед Багровым Светилом.
Глава 3 - Наследие.
Сутки перед бладрайзом. Гюнтер по обыкновению пребывал в своей землянке, готовясь к тяжелому месяцу. Занимаясь своими поделками, тот размышлял об извечном для мужской линии его семьи. Где искать, как убивать и можно ли это употребить. Ибо, по рассказам отца, претендент должен был участвовать натощак, последний раз поужинав. А после, прождав день, с наступлением ночи направляться на охоту. Подобное было для семигротдора настоящим не испытанием, а пыткой. Ибо прожорливая натура подсказывала, что он явно будет крайне уязвлен. Ввиду чего требовалось заготовить как можно больше ловушек и проверить верного спутника, коим являлся арбалет, чтобы выжить в предстоящем испытании-ритуале, где его отец выступит в качестве безучастногоарбитра. С тяжелой головой тот съел оставшееся мясо от лося, которого убил парой дней назад. После чего лег спать. Ему предстояло разведать лес, а после, ближе к вечеру, ожидать возле своей норы.
Так и прошел целый день. Близился вечер, и немногим ранее этого срока Гюнтер ожидал отца. И тот не задержался, к облегчению юноши, появившись, когда солнце готово было начать заходить за горизонт. Опытный егерь неспешным шагом прошел мимо сына, подавая знак, чтобы тот следовал за ним. А Гюнтер не спорил, безропотно направившись за отцом. Еще пара томительных минут - и они вышли на поляну. Там уже располагался участок, имевший на себе множество камней. Большая их часть были обычными, но один-единственный выделялся. Он был крайне плоским и словно бы вручную отшлифованным. Указав на тот, отец дал указание снимать всю одежду и ложиться. Пока сам, достав из мешка свечи, стал их расставлять вокруг. Солнце тем временем клонилось все ниже и ниже, а температура падала. Хоть и была весна, но менее противной и слякотной она от этого не становилась. Закончив, тот поджег их. И затем, достав мелкий кинжал, поблескивающий серебряным светом, отраженным от уходящего алого заката, стал покрывать руки сына письменами. Мелкими, аккуратными и отточенными. От кисти до предплечья. Это было неприятно, это было больно. Но Гюнтеру было не впервые терпеть боль. Его больше волновал омерзительно чуткий голод и пущенная кровь, которая точно привлечет кого-нибудь сюда. Но старший семигротдор будто не обращал на это внимания. Закончив, тот отошел в сторону, став рассказывать ему о Луне - негромко, но достаточно четко. За этой отповедью проходило время. Спустя час ожидания, когда Гюнтер уже продрог и согревался только собственным гневом, случилось. Из-за горизонта стала появляться Кровавая Луна, которую, по всей видимости, и ожидал отец. Свершив такой же краткий поклон перед ней, он подошел к сыну и сказал одеваться. А после выбрать предмет, с которым он отправится на истинную охоту.
Выбор не был долог. Верный охотничий нож, который был дарован ему отцом в прошлом, сопровождал его и в этом начинании. Отец свершил поклон, подобный тем особенным, которые он исполнял и ему исполняли чужие фактом, но близкие духом разумные, и после оповестил, что теперь Гюнтеру предстояло в течение ночи найти и убить отродье. Справится - он будет признан достойным продолжить семейное дело. А иных вариантов у него не было. Сам же Гюнтер, как только отец дозволил, направился в лес для свершения ритуала.
Сами поиски заняли у него часы. Подтачиваемый голодом и усталостью, тот двигался сквозь лес, изучая оставленные следы и пытаясь найти свежие, огромного размера. Подобные следы он видел множество раз, но никогда не следовал по ним, благоразумно избегая создания, с которым не знал, как бороться. Великаны были опасными созданиями, которые могли порвать десяток крестьянских мужей. Оттого молодой семигротдор подходил с осторожностью к походам в лесу. И именно сегодня ему предстояло лицом к лицу встретиться с этой бестией. Воспоминание о твари сбило его с нужных мыслей. А в разум непрошенно появились размышления о том, каков на вкус великан. Но юноша стойко терпел, идя по следу отродья и приближаясь к логову, откуда доносился шум. На небольшой дистанции от пещеры он едва был слышен, ибо звук исходил из глубины. Той тьмы, в которой семигротдору было еще сложно что-то различить. Но, памятуя о том, что с одним ножом он тварь не одолеет, стал оглядываться. Гюнтер внимательно изучал окрестности возле пещеры, сверяя следы и делая выводы о количестве живущих там созданий, частоте их выхода из логова, а также о самых частых местах, куда ступала их нога. Также сам юноша примечал кое-что: зверье избегало этих мест. И редкие птицы наблюдали за ними с высоты деревьев, до которой эти порождения гор не поднимали взор.
Понимая примерный расчет, Гюнтер приступил к работе, став подготавливать место и ловушки для него. С простым расчетом на то, чтобы чудовище, если оно одно, замедлилось и тот смог бы попасть по голове небольшим булыжником ради оглушения и вонзить копье в глаз чудища. Пытаться же резать это создание показалось Гюнтеру глупой затеей. Он огромный и, исходя из сказок, крайне толстошкурый. Ввиду чего деревянным копьем или охотничьим ножом он вряд ли сможет пробить кожу такого создания. Исходя из следов, юноша сделал еще выводы. У него странные ноги, имеющие смесь копыт со стопой, почти как у людей и гротдоров. Движения неловкие и шаткие. Возможно, он крайне неловок на открытом пространстве. Рост высокий, точно выше трех метров, учитывая обломанные ветки и следы от лап существа на стволах деревьев. Будто их сжимали для опоры. Из-за чего некоторые из них едва заметно, но покосились. И все же времени хватило с достатком. Ибо, как мог слышать, тварь в единичном экземпляре пребывала там. И судя по хрусту и чавканью, исходящим оттуда и слышным четко даже возле входа в пещеру, было достаточно времени, и тварь еще не скоро вылезет оттуда. Но возникал вопрос: как выманить ее на ловушки? И здесь Гюнтер, не лукавя, решил развести костер. А дым направить в пещеру, чтобы, учуяв его, великан поспешил наружу. Ибо всякий дикий зверь боится огня и дыма. Ведь угроза для их жизни и шкуры принудит двигаться наружу.
План был подготовлен и проработан. Сам юноша подготовил все, что могло прийти в голову. Колья, ямы, бугор для запинки и булыжник побольше, который ждал своего часа на возвышении. Чтобы Гюнтеру было удобнее метнуть его строго вниз по голове вылезающего великана. А после, когда тот, оглушенный, упадет или оступится, подтолкнуть. Два шага - и существо свалится в неглубокую даже для самого семигротдора яму, распластавшись или согнувшись на карачках. Чего хватит, чтобы юноша смог к этому моменту подскочить и пробить глаз существа. В одно меткое движение убив его. Подготовка к исполнению плана была окончена, и оставалось только развести огонь, чтобы выманить наружу его. Ибо юноша был уверен в единичном экземпляре чудовища, исходя из следов, которые были возле пещеры. Да и само отродье не издавало каких-то еще звуков, кроме чавкающих. По всей видимости, все еще занятое трапезой. Что не смутило его. И вот, огонь зажжен, а дым стал уходить строго в пещеру. А сам Гюнтер залез на выступ, где и располагался камень, став ожидать, когда существо начнет спешно покидать пещеру.
Это заняло меньше, чем ожидал молодой полукровка. Спустя немного времени послышались поспешные шаги. А затем легкая тряска. Будто кто-то кувалдой долбил по камням. И вот чудище выскакивает наружу, оступаясь, а после став заваливаться. Слышится недоуменный визг, и спустя пару секунд существо опадает, растягиваясь вперед, в нелепой попытке схватиться за деревья. Сам же Гюнтер не терял времени. Схватив булыжник, тот метнул его в голову пытающейся подняться твари. За этим действием последовал громкий и болезненный рык. Но у него не было времени на рассуждение и ожидание. Соскочив с выемки, тот поспешил к оглушенному великану, который обратно слег на землю, недовольно воя от боли. И следующим же движением стал тыкать копьем в глаз. И получилось: он пробил тот и стал всаживать копье глубже. Но едва не был схвачен чудищем. Лишь чистое везение дало ему возможность ловко отскочить в сторону, не оставив свое копье в глазе отродья. Тот мог лишь болезненно выть, едва-едва отбиваясь от нападок Гюнтера, который стал обходить тварь, тыкая копьем, чтобы великан отвлекался, отмахиваясь руками и открывая свой раненый глаз, куда планировал второй раз загнать копье полукровка. Почти час таких танцев - и отродье сдалось. Сил сопротивляться у него не осталось. А Гюнтер так же устал, но сил, чтобы двигаться, у него едва-едва, но оставалось. И тот наконец смог добить тварь. Пробив вновь глаз, на что послышался болезненный вой, а после проталкивая его дальше. Рык и затишье. Тварь замерла в последний раз. А сам егерь ощутил усталость и нестерпимый голод. Такой сильный, что, если бы не копье, вытащенное из ока великана, то сам мужчина упал бы без всяких альтернатив. Взгляд голодающего коснулся тела твари, и живот нещадно заурчал. Хоть и был мерзок видом, но казался съедобным. И решил Гюнтер рискнуть, ибо голод убивал его быстрее всякого чудовища. Вскрыв бок зверя, тот отрезал ломоть плоти побольше. Да, нанизав на копье, пошел в сторону костра, который оказался обойден великаном. Что, видно, огня испугался, решившись пуститься в бегство. На этом и закончилось испытание юноши. Голод был утолен. И вскоре сама шкура вместе с головой была снята, чтобы отдать ее отцу. Но прежде чем уйти, свершил он поклон перед телом и в сторону луны. Ибо традиция требовала этого.
Глава 4 - Бродяжничество.
Много времени с того момента прошло. Гюнтер отлично помнил, как годы назад отдавал отцу шкуру с головой исполинской, которая без малого была ему с туловище. Выглядел тот тогда довольно, хоть виду и не показывал. И тот признал в нем мужчину, нарекая его "Видар". Что значило "Лесной Человек". Того, кто может продолжить их ремесло и дальше. Подтверждением этого стало откровение. Отец в деталях и честно рассказал обо всем. О том, чем мужская линия его семьи занималась на протяжении многих лет. Кто были эти гости. Отвечая на вопросы своего наследника без утайки. Этот разговор стал переломным моментом. После него окрепшиймуж решил покинуть родину ради новых свершений. Сначала отправившись в Скральдсон, где занимался охотой на уже знакомых великанов, а после выполняя разного рода заказы на ловлю и розыск в чужих лесах. Это не было сложным для него или чем-то затруднительным. Сам Гюнтер мало разговаривал, уже привыкнув подолгу пребывать в безмолвии. Оттого оратор из него вырос ужасный. А его выход к иным людям ближе к семнадцати сделал только хуже. Говорить он мог, но делал это из необходимости. Все чаще просто фыркая или имитируя иной звериный звук. Это было проще и позволяло не тратить много времени и дыхания на болтовню.
Впрочем, его больше манила инженерия, которую он развивал своими силами и на основе тех заметок, что передал ему отец. Как наследник их дела, Гюнтер взял на себя семейное ремесло. А отец окончательно отошел от дел, решив заняться воспитанием младшего сына. Хоть егерю и было обидно, но он задушил в себе данную дурость. За прошедший почти десяток лет он посетил почти всю северную часть Трелива. Успел побывать и в мрачном Скральдсоне, и в дисциплинированном Братстве, а также в шатком Флодмунде и возвышенном Йотланде. За эти годы он только крепче стал верить в Багровое Светило, о котором рассказывал отец ему еще тогда, в начале ритуала, а после просто подробнее описал при их последней встрече. Вместе с этим находя охоту на чудовищ удивительно увлекательным делом. А за их убийством зачастую следовал ритуал. Мелкий, простой. Доколе съедобна была дичь, то отправлялась она на потчевание семигротдору. А если нет, то часть ее в трофей уходила. Так он смог увидеться с живыми мертвецами, коих драуграми звали и которых сам разок убивал, с девами-нечистыми, что у воды обитали и путников, клюнувших, топили. И каждый раз тот, прежде чем действовать, готовился. С той любовью, с коей отец его к нему же относился, так и он к своим творениям и труду. Сначала шла разведка местности, потом наблюдение за окрестностями, затем подготовка ловушек и уже после сама охота. Все это было единым ритмом, который так был удобен и понятен для полукровки. Не знавший иной жизни и довольный имеющейся. Его же умения в области сотворения своим умом и руками сыграли тому на руку. Пользуясь этим, он смог одолеть самых разных созданий, избегая глупого мерения силой. Ибо осознавал муж, что глупо ему мериться мощью с теми, кто деревья словно спички ломает.
Чем больше он странствовал и охотился, тем сильнее желал большего. Лучшей добычи, лучшего мяса или трофея. Чего-то такого, что могло оставить след не только в наследии, но и в истории. И тогда он услышал слухи от гротдорцев и встречных бугтавцев, которые шли на рынки и в цеха с бухты, буквально проходящие по всем портам. В Запределье, месте, находящемся на неизведанном материке, появились редкие твари. Дикие драконы и даже виверны. Слухи гласят, что и редкая тварь - арахнид - там есть. И любая иная мразь темная, которую почетно было бы поймать и умертвить. Узнавая это, тот загорелся идеей добраться туда. Проблема возникла одна: не знал он, к кому обратиться. Но ведал, что знакомые отца не откажут в помощи. Прибыв в одну из деревень, он посетил старого знакомца. И после поклона пожилой гротдорец поведал ему на бугтавском. Взамен лишь взяв с того обязательство: голова первой убитой твари отправится к нему. На этом и порешили. Гюнтер направился в долгий путь, который ему предстоял.
