Вы используете устаревший браузер. Этот и другие сайты могут отображаться в нём некорректно. Вам необходимо обновить браузер или попробовать использовать другой.
Мия зарабатывала на жизнь, как могла: то устраивалась в пекарню, где по утрам месила тесто и разносила выпечку, о пыталась варить духи и продавать их прохожим на городских улочках. Деньги шли туго, но Мия упорно откладывала каждый медяк, мечтая вернуться в родной Хобсбург, где остался её дом… и отец. Спустя несколько месяцев, наконец собрав нужную сумму, она отправилась в путь. Дорога выдалась долгой. Когда, наконец, Хобсбург открылся перед ней, в его скромной, но знакомой тишине, она рванула к своему дому. Дверь открылась тяжело, внутри пахло пылью и сыростью. Всё было на своих местах, но чувствовалось, что здесь давно никто не жил. Отец пропал. Позже от соседей она узнала, что он умер спустя пару лет после её отъезда — от той же болезни, что и её мать. После смерти жены он всё больше замыкался в себе, и здоровье стало быстро ухудшаться. Несколько дней Мия жила в пустом доме, почти не выходя. Она понимала, что не сможет остаться здесь надолго. Город, когда-то родной, теперь казался чужим. Она решила вернуться обратно, но денег на дорогу было только вполовину. Чтобы уехать, она снова начала искать подработки — шила, мыла полы, продавала остатки духов. Часть суммы собрала, а оставшуюся заняла у соседей, сказав, что деньги нужны на покупку лекарств. Это была ложь, но другого выхода она не видела. Как только собрала всё необходимое, Мия собрала вещи и отправилась в порт. Села на ближайший корабль и отплыла, не прощаясь ни с кем. Её цель была проста — уйти подальше от места, которое стало лишь напоминанием о потере.
Когда Мия вернулась, первым делом она пошла домой. Но и там её ждал только беспорядок и разрушение. Все, кто мог держать оружие — стража и взрослые мужчины — ушли за ворота. Вскоре прибежал Эдрик и закричал, что всех взяли в плен. В городе остались только Мия, какой-то дикарь и кричащий мужчина. Они поспешно закрыли ворота. Снаружи в них ломились люди в латах, и один из них даже начал грубо заигрывать с Мией. Как только они ушли, девушка выпрыгнула в окно и побежала — хотела проверить свою хижину. По дороге она снова встретила тех латников. Сначала подошёл тот самый грубый, потом подъехали ещё двое, а через пару минут — ещё один всадник с двумя мужчинами. Один слез с лошади и под предлогом обыска начал распускать руки. Мия испугалась, отступила и дала ему пощёчину, но ударила по кольчуге и сильно ушибла руку. От боли она закричала и отступила назад. В этот момент она услышала знакомый голос. Это был её дядя — Гётц. Он когда-то помогал ей, а однажды и она выручила его, отдав своё зелье. Он успел тогда убежать при помощи зелья, а Мия — нет. Вскоре между латниками началась драка, где дядюшка Гетц встал на сторону девушки. Пока они были заняты, Мия просто сбежала. Она добежала до соседнего города. Там её приняли дружелюбно — накормили булочками, напоили соком. Потом она пошла к молодой девушке-лекарю, и та перебинтовала ей руку, ничего не попросив за помощь. Так прошёл первый день Мии после возвращения — трудный, страшный, но всё же с добрым концом.
Вторая неделя после возвращения выдалась для Мии не менее насыщенной, чем первая. На этот раз всё обошлось без погони и боли, но события всё равно происходили одно за другим. Неожиданно она встретила Збышека — своего сводного братца, с которым давно не виделась. Он сильно изменился: вырос, стал крепче, спокойнее, да и в голове, казалось, прибавилось разума. Раньше он был шумным, несерьёзным и вечно попадал в глупые истории, но теперь вёл себя как взрослый и надёжный человек. Узнав, что Мия осталась почти без крыши над головой, он сразу предложил помощь. Збышек отвёл её в небольшое, но уютное поселение, где сам теперь жил. Здесь, среди этих людей, она почувствовала, что может хоть немного отдохнуть и прийти в себя. Однако просто сидеть без дела Мия не собиралась. Вскоре она предложила помощь на кухне — не в качестве служанки, а как кто-то, кто умеет готовить. Она начала подрабатывать, готовя простые, но вкусные блюда — те, которым когда-то её учил отец. Это были жареные лепёшки, тушёные овощи, похлёбки на травах и заправленные каши.
