1. Имена, прозвища и прочее: Альвис Канноли
2. OOC Ник: alvispresli
3. Раса персонажа: морфит (хаккмарец)
4. Возраст: 15 лет
5. Вера: Северное Флорендство
6. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт):
7. Характер: тихий, сдержанный, с налётом странной для простолюдина вежливости. Привык рассчитывать только на себя, помощь принимает с недоверием. Любознателен, но эту любознательность прячет, боясь показаться глупым.
8. Таланты, сильные стороны: Быстро учится на чужих ошибках. Остатки благородного воспитания. Не паникует в опасностях.
9. Слабости, проблемы, уязвимости: Слишком серьезный для своего возраста, редко шутит. Часто упрямит. Годы недоедания привели к худобе. Не помнит своего прошлого, лиц своих родителей, не знает живы ли они.
10. Привычки: -
11. Мечты, желания, цели: Надеется найти того, кто не пройдет мимо. Кто посмотрит на него не как на «странного морфита» или «бедного сироту» и скажет: - Ты не один. Альвис не знает есть ли такой человек, но он все еще надеется.
12. Языки, которые знает персонаж: Хаккмарский, Остфарский, Флорендельский.
2. OOC Ник: alvispresli
3. Раса персонажа: морфит (хаккмарец)
4. Возраст: 15 лет
5. Вера: Северное Флорендство
6. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт):
7. Характер: тихий, сдержанный, с налётом странной для простолюдина вежливости. Привык рассчитывать только на себя, помощь принимает с недоверием. Любознателен, но эту любознательность прячет, боясь показаться глупым.
8. Таланты, сильные стороны: Быстро учится на чужих ошибках. Остатки благородного воспитания. Не паникует в опасностях.
9. Слабости, проблемы, уязвимости: Слишком серьезный для своего возраста, редко шутит. Часто упрямит. Годы недоедания привели к худобе. Не помнит своего прошлого, лиц своих родителей, не знает живы ли они.
10. Привычки: -
11. Мечты, желания, цели: Надеется найти того, кто не пройдет мимо. Кто посмотрит на него не как на «странного морфита» или «бедного сироту» и скажет: - Ты не один. Альвис не знает есть ли такой человек, но он все еще надеется.
12. Языки, которые знает персонаж: Хаккмарский, Остфарский, Флорендельский.
Пролог
Семья, в которой родился Альвис, не всегда была богатой. Его дед, Корнелиус Канноли, начинал с одной телеги и пары лошадей. Возил дёготь из Хакмарри в Остфар, оттуда - ткани обратно. К концу жизни у него было три склада в Ёльтхе и дом в Хакмарри, который местные называли «не по понятиям»: слишком большой, слишком светлый, с окнами, выходящими не на лес, а на запад, откуда приходит солнце. Отец Альвиса, Лоренцо Канноли, расширил дело. Он торговал не только дёгтем и тканями, но и лесом - тем самым, из которого хобсбургские корабелы делали мачты. Он ездил в Нортэ, пил с купцами, заключал сделки. В Хакмарри его уважали, но не любили: слишком умён, слишком удачлив, слишком «не наш». Мать Альвиса, Изабелла, была из обедневшего рода морфитов, которые когда-то владели землями на юге Хакмарри. Её предки носили титулы, но растеряли всё за два поколения: войны, налоги, неурожаи. Изабелла вышла за Лоренцо не по любви, а по расчёту - но расчёт оказался удачным. Он оказался нежным, заботливым, и она полюбила его уже после свадьбы. У них было двое детей. Первый, мальчик, умер в младенчестве. Второй, Альвис, родился, когда Изабелла уже и не верила в чудо. Его назвали в честь деда - Корнелиус, но дома звали просто Альвис. Он был поздним, вымоленным, единственным. Лоренцо души не чаял в сыне. Он строил планы: школа в Ёльтхе, обучение у лучших алхимиков, торговые связи по всему Кеменладу. Он хотел, чтобы Альвис стал больше, чем просто купцом. Чтобы поднял род на такую высоту, с которой уже не упадёшь. Изабелла боялась. Она знала, что в Хакмарри богатство и успех редко остаются незамеченными. Что у Лоренцо есть враги - те, кому он перешёл дорогу, те, кто завидовал, те, кто хотел отнять.
- Мы слишком высоко взлетели, - говорила она мужу. - За нами придут.
- Пусть приходят, - усмехался Лоренцо. - У меня есть деньги, охрана и голова на плечах.
Часть I
Счастливое детство
Альвис помнил не лица, а ощущения. Тёплые руки матери, которая поправляла ему волосы перед сном. Голос отца, читающего вслух торговые отчёты - скучно, но важно, потому что папа рядом. Запах свежеиспеченного хлеба по утрам и дыма из камина по вечерам. Его комната была на втором этаже, с окном, выходящим в сад. Летом в саду цвели яблони, и Альвис любил сидеть на подоконнике, вдыхая сладкий запах, и смотреть, как учитель фехтования гоняет старших мальчишек по лужайке.
- Когда подрастёшь, - говорил отец, - ты тоже будешь учиться. Морфиты должны уметь защищать себя. Но главное - голова, а не меч.
Альвис кивал и возвращался к книгам. Учителей у него было четверо: старый дьякон, учивший грамоте и счёту; молодой морфит из Остфара, обучавший языкам; и наставник-алхимик по имени Матиас Кольбе, которого отец выписал из Хандельспорта. Матиас научил его основам: что алхимический нарост - связующее, без него зелье не работает да и есть его просто так нельзя - помрешь в муках; красная пыль - катализатор, требует двойной дистилляции, является катализатором для зелья; светокамень (жёлтый эфирит) - усилитель для имеющиеся эффектов в зельях. В подвале дома стояла реторта, и однажды Альвис сам сварил болеутоляющее: налил в реторту воду, довёл до кипения, взял четыре стебля алхимического нароста, нарезал их и выжал сок прямо в кипяток. Немного проварил, затем добавил нарезанный сверкающий ломтик арбуза, снова проварил и затушил огонь. Остудил и процедил через тонкую ткань, разливая в три колбы. Зелье получилось.
Матиас не только учил варить, но и показал, как правильно готовить сам сверкающий ломтик арбуза, без этого зелье не получится. Они вдвоём мариновали ингредиент по рецепту: брали банку, добавляли туда девять небольших кусочков золота, три кисета эфиритового порошка (светопыли), партию синтезированной слизи, сок двенадцати стеблей алхимического нароста и ломтик арбуза. Заливали водой до горлышка, закрывали и оставляли мариноваться. Через несколько дней ломтик превращался в сверкающий , готовый для зелий. Матиас уехал за месяц до трагегии, но на прощание сказал: "Если доберёшься до Хандельспорта - ищи меня". Альвис не знал тогда, что эти уроки станут единственным, что у него останется.
Ночь, которая всё сломала
Ночь была тёплой - конец лета, окна в доме открыты. Он спал в своей кровати, укрывшись тонким одеялом, и видел сон: он стоял в саду, тянулся к яблоку, но не мог дотянуться. Чья-то рука сжала его лицо, зажимая рот. Альвис открыл глаза и увидел чужое лицо. Глаз не было - только тень. И уродливая, кривая улыбка.
- Тихо, щенок, - прошептал кто-то. - Не дёргайся.
Его вытащили из кровати, засунули в мешок. Пахло сырой землёй, дешёвым табаком и потом. Мешок завязали сверху, и Альвис перестал видеть свет. Он не кричал. Ему сказали: «Пикнешь - убьём». Он поверил. Снизу доносились крики. Не его - чужие. Потом выстрел из арбалета - один, потом другой. Потом крик матери. И тишина. Мешок дёрнули, понесли. Качало, трясло. Альвис ударился головой о что-то твёрдое и потерял сознание. Он не знал, сколько прошло времени. Дни, недели, может, месяц. Каждый раз, когда мешок открывали, он видел незнакомые лица. Ему давали хлеб и воду, иногда - тухлое мясо. Он ел. Однажды утром мешок развязали и вытряхнули его на землю. Лес. Густой, тёмный, чужой. Лес Хакмарри. Похитители ушли. Они даже не оглянулись.
Часть II
Годы одиночества
Годы одиночества
Первые дни он сидел на том месте, где его оставили, и ждал. Ждал, когда вернутся. Ждал, когда его найдут. Но никто не пришёл. На третий день он перестал ждать. Начал искать еду. Лес не был добрым. Лес был равнодушным. Он давал ягоды - кислые, горькие, от некоторых тошнило. Он давал коренья - жёсткие, волокнистые, но съедобные. Он давал воду - в ручьях, холодную, чистую. Альвис запоминал. Какие ягоды можно есть, а какие - нет. Где вода не горчит, а где - отравлена. Где можно спрятаться от дождя, а где - промокнешь до костей. Лес учил его быстро. Ошибки здесь стоили дорого. Однажды он съел красные ягоды с блестящими листьями. Его тошнило три дня, он лежал под деревом, сворачиваясь калачиком, и думал, что умрёт. Не умер. Запомнил: эти ягоды - смерть.
В семь лет он впервые за полгода вышел к людям, вышел к торговому тракту, где нашёл разбитую повозку. Вокруг валялись вещи, растерзанные мародерами. Еды не было, но среди хлама он заметил две книг: «Теорию о Стихиях» Оцета Чудского и «Травник Леонарда» с рисунками растений. Книги были потрепаны, но читать можно. Альвис забрал их. Позже, в заброшенной алхимической лавке, он нашёл третью книгу — «Двенадцать путей Бэтлера» Феодора Бэтлера, а также старую реторту, пузырьки с остатками светокамня и сырой красной пыли, запечатанной плотно в банке, связку сушёных стеблей алхимического нароста. Так у него появились инструменты и системные знания.
Он сварил болеутоляющее по памяти, повторяя уроки Матиаса: налил в котел воду, довел до кипения, взял четыре стебля алхимического нароста, нарезал их и выжал сок в кипяток, немного проварил, добавил нарезанный сверкающий ломтик арбуза, снова проварил, затушил огонь, остудил и процедил через ткань. Зелбе помогло. Он повторил рецепт трижды - всё успешно.
Он двинулся дальше...
Часть III
Флоревендель. Новые познания
Флоревендель. Новые познания
Альвис наткнулся на город, который назывался Иполло. Альвис стоял у ворот и смотрел на стены. Люди проходили мимо. Он спал в переулках, на кладбище - там было тихо. Работал где придётся: чистил конюшни, мыл полы, колол дрова. Платили мало. Кормили редко. Однажды, когда он сидел на ступенях заброшенной лавки, к нему подошла девчонка. Лет тринадцати, с чёрными косами.
- Ты кто? - спросила она на флоревендельском.
- Никто, - ответил Альвис.
- Меня Аврора зовут. Ты есть хочешь?
Она привела его на задний двор таверны, где работала посудомойкой. Держала в руках краюху чёрствого хлеба.
- Держи.
- За что? - спросил Альвис.
- За просто так, - ответила Аврора. - Ты мне кого-то напоминаешь.
Они подружились. Аврора научила его языку. Показывала, как обходить стражу, где можно переночевать без риска, что ограбят. Она тоже была сиротой, но не из богатой семьи - из тех, кто всегда жил в подворотнях. Она была живая. Громкая. Смеялась, когда Альвис путал слова.
- Ты смешной, рыжий, - говорила она.
Альвис не возражал.
В Иполло он продолжил заниматься алхимией. Нашёл заброшенный подвал, починил старую реторту. Аврора помогала, приносила сушёные травы с рынка, иногда воровала стебли алхимического нароста с кухни таверны. Он сварил болеутоляющее по отработанному рецепту ещё три раза: налил воду, довёл до кипения, выжал сок четырёх стеблей нароста, проварил, добавил нарезанный сверкающий ломтик арбуза, снова проварил, затушил огонь, остудил и процедил. Все успешно. Аврора пробовала зелье и кривилась: "Горькое!". Альвис отвечал: "Лекарство не должно быть вкусным". Они смеялись.
Однажды он нашёл книгу. Она лежала на рыночном прилавке, среди старой рухляди. Продавец хотел выбросить её. Альвис попросил - отдали даром. Это был алхимический трактат. Без начала и конца, с вырванными страницами. Но с рисунками. и рецептами. Теперь у него было четыре источника знаний, и он мог сверять рецепты из разных книг. Алхимический нарост маринуют с золотом и эфиритовым порошком (так в старых книгах называли светокамень). Что красную пыль перегоняют дважды. Он запомнил: первая перегонка - для удаления токсинов, вторая - для активации. Концентрат красной пыли - жидкий.
Книга стала его сокровищем. Он показывал рисунки Авроре.
- Это алхимия, - объяснял он. - Можно делать зелья.
- А вылечить ими можно? - спросила она.
- Можно, - сказал Альвис. - Если получится.
Он попробовал сварить болеутоляющее. В книге было: «Золотов арбуз, четыре стебля горнеплода». Золотового арбуза не было. Альвис заменил его. Аврора приносила ему травы с рынка. Иногда удавалось найти сушёные стебли горнеплода. Он кипятил их в жестяной кружке на костре за городом. Добавлял мёд, который она украла на кухне таверны.
- На вкус - гадость, - сказала Аврора, попробовав.
- Лекарство не должно быть вкусным, - ответил Альвис.
Они радовались.
Альвис понял: это не просто варка трав. Это наука. Он учился отличать флористику от алхимии. Флористика - знания о том, какие травы лечат. Алхимия - умение изменить их свойства, усилить, соединить так, чтобы эффект был предсказуемым.
- Ты не травник, - повторял он слова аптекаря из своего прошлого. - Ты алхимик. Ему не хватало инструментов. Аврора помогала. Она достала старую реторту - у одного из завсегдатаев таверны, который задолжал хозяину и отдал посуду в счёт долга. Альвис установил её в подвале заброшенного дома. Провёл первую дистилляцию. Он перегонял отвар горнеплода, пытаясь получить концентрат. Пахло сыростью и болотом.
- Похоже на самогон, - сказала Аврора, принюхавшись.
- Не пей, - предупредил Альвис. - Умрёшь.
Они смеялись.
Последний день
Аврора заболела зимой. Кашель, жар, слабость. Она лежала на сеновале, кутаясь в рваное одеяло.
- Рыжий, - прошептала она. - Сделай зелье.
Альвис варил лихорадочно. Иву, малину, горнеплод - всё, что было. Добавил немного концентрата красной пыли, который получил с ошибками. Жидкость была мутной, горькой. Он напоил Аврору. Через час ей стало хуже. Она дышала тяжело, с хрипом.
- Откуда у неё синяки? - спросил аптекарь, которого Альвис насильно привёл к сеновалу.
- Её избивали, - ответил Альвис. - Хозяин таверны.
- А что ты дал ей?
- Зелье…
- Чёрт бы побрал твои зелья! - Аптекарь выругался и ушёл. - Слишком поздно.
Аврора умерла на рассвете. Альвис сидел рядом, держал её за руку, но она уже остывала. Он не плакал. Потом ушёл на пустырь и бил стену, пока не хлынула кровь по всей ладони. Плакал. Знал, что это он виноват. Тогда ему было всего одиннадцать лет. Он не ушёл из Иполло. Не мог. Во-первых, некуда. Во-вторых, он должен был научиться. Чтобы больше никогда не ошибаться.
Часть IV
После
Он остался в городе. Работал на скотобойне, в порту - таскал ящики, чистил рыбу, разгружал баржи. Платили мало, но хватало на хлеб и угол в ночлежке. Всё свободное время он проводил за книгами. Он перечитал «Теорию о Стихиях» и «Двенадцать путей Бэтлера» десятки раз. Он выучил названия элементов и металлов, запомнил устройство реторты и кальцинатора. Он перечитывал рецепты десятками раз. Запоминал, какие ингредиенты с чем сочетаются, а какие - смертельны. Он узнал, что золотов арбуз маринуют с золотом и эфиритовым порошком. Что незерский нарост нельзя есть сырым. Что красную пыль перегоняют дважды. Он воровал ингредиенты. На рынке, где торговали старьём, находил засохшие стебли горнеплода, заплесневелые наросты. Покупал за последние медяки. Пробовал варить. Ошибался. Снова и снова. Незерский нарост он переварил - зелье стало горьким и почти ядовитым. Пришлось вылить. Светокамень перегрел - колба лопнула, руку обожгло. Он учился на своих ошибках.После
К двенадцати годам он знал уже не только травы. Он знал теорию: названия элементов, свойства алхимического нароста (связующее, ядовит в сыром виде), красной пыли (катализатор, требует двойной дистилляции), светокамня (усилитель, только в холодное зелье, вызывает аллергию). Он знал имена - Ротридер Эндель (создатель песка душ и нароста), Винегар и Оцет Чудские (создатели элементной символики), Феодор Бэтлер (основатель Универсиума), Эдмунд Биц (основоположник ятрохимии), Люира Ромер (основоположница танатохимик). Он знал, что ятрохимия - это про лекарства, а танатохимия - про яды.
Он почти не вылезал из подвала, который снимал за мизерную плату. Там стояла самодельная реторта. Там пахло сыростью, кислым и гарью. Там он провёл сотни часов, перегоняя, смешивая, пробуя. Он различал горнеплод по запаху - сырой, грибной, с ноткой болота. Он научился дистиллировать концентрат так, чтобы не перегреть. Научился отмерять капли, не глядя. Научился ждать.
- Алхимия не терпит суеты, - повторял он.
К четырнадцати годам он мог сварить простое болеутоляющее, изготавливать золотов арбуз; он знал о алхимическом наросте, золотовом арбузе, о красной пыли(концетрат), о эфиритовом порошке, о синтезированной слизи.
Альвис знал о свойствах этих алхимических ингредиентов: красная пыль - едкая, выделяет испарения, при попадании их в дыхательные вызывают некую эйфорию, а затем и головные боли. Так он повествовал на практике - Матиас Кольбе, когда они практиковались над изготовлением ингредиента красной пыли; эфирит - с ним стоит работать с особой осторожностью и внимательностью к деталям, поскольку при небрежном использовании в изготовлении зелья, может привести к нежеланным последствиям - Альвис узнал это тогда, когда сам Матиас повествовал ему о ученике, который не желал слушать верные указания в случае чего его колба попросту взорвалась.
Часть V
Важное решение
В пятнадцать он понял, что дальше оставаться здесь нельзя. В Иполло никто не учил алхимии. Те, кто мог стать учителем, брали деньги. Большие деньги. У Альвиса их не было. Он мог остаться и работать на скотобойне до конца жизни. Но он не хотел. Он хотел стать алхимиком-демопатом. Тем, кто лечит зельями. Тем, кто не даст умереть ни Авроре, ни себе. На рынке он услышал разговор купцов. Говорили о землях за морем, о порте Хандельспорт, о тамошних алхимиках, которые берут учеников за работу, а не за золото.Важное решение
- Там никого не спрашивают, кто ты, - сказал один.
Альвис продал всё, что мог. Реторту, несколько пузырьков с концентратом, старый нож, даже «Травник Леонарда» - оставил себе только «Теорию о Стихиях» и «Двенадцать путей Бэтлера». Нанялся на корабль матросом - за еду и место в трюме.
Корабль ткнулся в причал серым утром. Альвис стоял у борта, вцепившись в поручни. Земля после долгой качки казалась зыбкой.
Хандельспорт, - сказал матрос.
Альвис спустился на берег. На причале пахло рыбой, дёгтем и чужим табаком. Люди сновали туда-сюда - купцы, носильщики, матросы, женщины в пёстрых платьях. Он стоял с потрёпанной книгой в руке, с мешком сушёных трав за плечом - и смотрел на город. Он не знал, что ждёт его впереди. Не знал, найдёт ли он тех, кто научит его настоящей алхимии. Не знал, найдутся ли те, кто не пройдёт мимо. Но знал одно: он не вернётся в Иполло. И не умрёт в канаве.
Последнее редактирование:
