Имена, прозвища и прочее: Бёдвар
OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): Bebe
Раса персонажа: Человек
Возраст: 35
Вера: Барго
Внешний вид
Характер
Храбрость/Бесстрашие
Эта храбрость похожа не на ту которая связана с рывком в бой,вообще нет. Это больше про то что Бёдвар не боится смерти своей или чужой. Он видел достаточно крови, чтобы понять страх умирающего это просто последняя эмоция, не более. В бою не полезет вперёд, но и не побежит. Его храбрость холодная, утилитарная. Он спокойно войдёт в лагерь, где бушует чума, и перережет гнойники дрожащей рукой, потому что того требует ситуация. Скорее отсутствие страха, чем его преодоление. Труса он презирает, но героя из себя не строит.
Любопытство
Избирательное, его любопытство направлено больше на растения ,лекарства,религию,культуру. На иные вещи ему в разной степени плевать.Ради этого он может даже и потерпеть.
Верность
Его верность зависит от его личных желаний,не от золота не от силы армии. Если он принял кого-то за своего то не предаст. Просто он верен в своё слово данное пред духами и богами. Нарушить такой договор для него равно смерти и принесение себя в жертву.Предавать ему нету смысла,просто не выгодно,особенно своих.
Фанатизм
Он у него не показной,он не призывает верить всех. Фанатизм внутрений. Из внешнего это кровавые обряды которые он с удовольствием будет совершать во имя духов.
Необщительность
Не самый разговорчивый человек,вообще. Ему после стольких лет трудновато вести диалог,он может поговорить.Но только если это требуеться,больше ему нравиться общение с самим собой
Жестокость
Это не вспышки гнева это системная, продуманная жестокость как часть ремесла. Он привык резать горло животным и людям с ритуальной аккуратностью. Считает, что страдание очищает. Если нужно ампутировать палец сделает это без анестезии не потому, что нет лекарств, а потому что "пациент" должен запомнить цену ошибки. При этом у него есть некое садистское удовольствия от боли других. Для него жестокость посути небольшое развлечение и ремесленный инструмент, как нож или щипцы.
Таланты, сильные стороны:
Выживание в дикой природе
Бёдвар прожил пятнадцать лет в глухом лесу в полном одиночестве. Он знает лес как свои пять пальцев какие грибы съедобны, где искать воду в засуху, как укрыться от снежной бури без снаряжения. Он разводит огонь в сырую погоду, строит шалаши из подручных материалов, ориентируется по звёздам и мху на деревьях. Даже с хромой ногой он не заблудится и не замёрзнет там, где обычный человек умрёт за двое суток.
Полевая медицина
Это не образованный лекарь с чистыми простынями. Бёдвар это буквально полевой врач в самом прямом смысле он умеет зашивать рваные раны, ампутировать конечности, прижигать кровотечения, вправлять вывихи грубой силой, извлекать стрелы и осколки костей. Он знает десятки рецептов настоек из коры, корней и мухоморов от обезболивающих до ядов. Его методы жестоки, но эффективны. Пациент может потерять сознание от боли, но редко умирает от заражения.
Бёдвар прожил пятнадцать лет в глухом лесу в полном одиночестве. Он знает лес как свои пять пальцев какие грибы съедобны, где искать воду в засуху, как укрыться от снежной бури без снаряжения. Он разводит огонь в сырую погоду, строит шалаши из подручных материалов, ориентируется по звёздам и мху на деревьях. Даже с хромой ногой он не заблудится и не замёрзнет там, где обычный человек умрёт за двое суток.
Полевая медицина
Это не образованный лекарь с чистыми простынями. Бёдвар это буквально полевой врач в самом прямом смысле он умеет зашивать рваные раны, ампутировать конечности, прижигать кровотечения, вправлять вывихи грубой силой, извлекать стрелы и осколки костей. Он знает десятки рецептов настоек из коры, корней и мухоморов от обезболивающих до ядов. Его методы жестоки, но эффективны. Пациент может потерять сознание от боли, но редко умирает от заражения.
Слабости, проблемы, уязвимости:
Хромота
Правая нога короче левой, кость срослась неправильно. Бёдвар не может долго бежать, не может резко менять направление движения, быстро устаёт на пересечённой местности, с трудом поднимается по склонам. В бою он не догонит убегающего врага и не увернётся от быстрой атаки. Любая тактика, требующая мобильности не для него. Он знает это и даже не пытается.
Отсутствие социальных навыков
Пятнадцать лет одиночества стёрли из него умение общаться почти полностью. Бёдвар говорит коротко, рублено, часто может невпопад. Он не понимает намёков, сарказма, иронии. Не чувствует границ чужой личности может подойти вплотную, взять чужую вещь без спроса, задать вопрос, который в нормальном обществе сочтут оскорбительным. Он не намеренно груб он просто забыл правила. В городе или в лагере с незнакомцами это создаёт проблемы постоянно.
Фанатизм
Он полностью уверен в своей правоте. Его вера и "голоса духов" для него абсолютная истина. Его нельзя переубедить логикой или фактами. Это делает его опасным, если духи прикажут принести жертву из членов каравана. Он не остановится, даже если это будет друг или командир(если конечно он не "свой"). Для окружающих он ходячая бомба замедленного действия.
Слабое знание мира людей
Бёдвар не был в городах почти двадцать лет. Он не знает текущей политики, не отличает монету одной страны от другой, не понимает сословных условностей. Крупный портовый город для него такой же чужой, как столица чужого государства. Приехав в цивилизованное место, он начнёт ходить по левую руку от важного чиновника, есть руками на званом обеде и искренне удивляться, почему его хотят вышвырнуть.
Привычки
Постоянно проверяет следы на земле если это возможно, вследсвии его жития в лесу долгое время.Он начал это делать вследствии предупреждения диких зверей.
Второй же привычкой являетъся кровожадность, из-за веры ему нравиться пить кровь,и при любой возможности и ритуалах пьёт кровь.
Мечты, желания, цели
Завершить путь врачевателяПравая нога короче левой, кость срослась неправильно. Бёдвар не может долго бежать, не может резко менять направление движения, быстро устаёт на пересечённой местности, с трудом поднимается по склонам. В бою он не догонит убегающего врага и не увернётся от быстрой атаки. Любая тактика, требующая мобильности не для него. Он знает это и даже не пытается.
Отсутствие социальных навыков
Пятнадцать лет одиночества стёрли из него умение общаться почти полностью. Бёдвар говорит коротко, рублено, часто может невпопад. Он не понимает намёков, сарказма, иронии. Не чувствует границ чужой личности может подойти вплотную, взять чужую вещь без спроса, задать вопрос, который в нормальном обществе сочтут оскорбительным. Он не намеренно груб он просто забыл правила. В городе или в лагере с незнакомцами это создаёт проблемы постоянно.
Фанатизм
Он полностью уверен в своей правоте. Его вера и "голоса духов" для него абсолютная истина. Его нельзя переубедить логикой или фактами. Это делает его опасным, если духи прикажут принести жертву из членов каравана. Он не остановится, даже если это будет друг или командир(если конечно он не "свой"). Для окружающих он ходячая бомба замедленного действия.
Слабое знание мира людей
Бёдвар не был в городах почти двадцать лет. Он не знает текущей политики, не отличает монету одной страны от другой, не понимает сословных условностей. Крупный портовый город для него такой же чужой, как столица чужого государства. Приехав в цивилизованное место, он начнёт ходить по левую руку от важного чиновника, есть руками на званом обеде и искренне удивляться, почему его хотят вышвырнуть.
Привычки
Постоянно проверяет следы на земле если это возможно, вследсвии его жития в лесу долгое время.Он начал это делать вследствии предупреждения диких зверей.
Второй же привычкой являетъся кровожадность, из-за веры ему нравиться пить кровь,и при любой возможности и ритуалах пьёт кровь.
Мечты, желания, цели
Он лечил жестоко, но честно. Он хочет улучшить свои навыки,чтобы стать буквально более сильным в сфере этого ремесла.Он ищет ответ. Возможно, в новых землях.
Увидеть землю за морем
Пятнадцать лет он видел одни и те же деревья. Он хочет другой земли. Другой травы. Другой крови. Ради того, чтобы глаза увидели то, чего не видели.
Найти достойную жертву
Бёдвар верит, что духи к нему так грубы из-за того что он давно не приносил по-настоящему ценной жертвы. Не кролика, не случайного путника а сильного, значимого существа или человека. Его мечта найти того, чья кровь действительно угодна предкам. И принести эту жертву во имя духов.
Языки, которые знает персонаж:
Флодмундский - Первый родной
Амани - Второй родной язык
Квента
Глава 1
Флодмунд встретил появление Бёдвара на свет так же уныло, как встречал любого нового человека проливным дождём, перемешанным с мокрым снегом, и воем голодных звересей у границ поселения. Это случилось в небольшой религиозной общине на стыке земель династии Мудримов и нейтральных низин, гдето между потерявшими названия деревнями, которые даже старейшины уже путали. Его мать умерла в родах, захлебнувшись кровью на руках у повитухи, а отец жрец закрытого культа, чьё имя коммуна предпочитала не произносить вслух увидел в этом первый знак. Мальчика назвали Бёдваром. В древнем наречии это имя значило "Тот, кто держит тьму", но среди людей оно приобрело более мрачный оттенок "Хранитель порога". С рождения ребёнок был слаб и болезнен, но отец, фанатичный последователь обрядовой ветви барго, смешанной с более древними, дочеловеческими культами, быстро нашёл применение сыну. В их роду веками передавалась обязанность: быть живым сосудом для духов предков и исполнителем жертвенных ритуалов. Община, в которой рос Бёдвар, была одной из самых закрытых даже по меркам Флодмунда. Около тридцати семей, ютящихся в бревенчатых домах под защитой громадных деревьев. Лес Тиверта кормил их. Религия барго здесь не была той мягкой верой в силы природы, о которой говорили в городах. Нет. Здесь она сохранила первозданную жестокость: уважение завоёвывалось силой, а природа богов требовала крови.
С пяти лет Бёдвар помогал отцу в обрядах. Сначала просто подавал ножи из обсидиана или держал глиняную чашу для ещё бьющейся крови. К восьми годам он уже сам резал горло принесённым в жертву животным. К двенадцати участвовал в человеческих жертвоприношениях. Отец учил его, что боги не слышат молитв, если они не подкреплены жертвой и желательно человеческой. "Страх это язык мира, сын. А кровь его буквы" говорил старый жрец, чьё лицо было покрыто шрамами, каждый из которых обозначал сороковую жертву. В четырнадцать лет с Бёдваром случилось то, что отец назвал "Особым случаем". В одну из зим, когда мальчик нёс воду из горного ручья, обледенелый склон подломился, и он рухнул в расщелину глубиной почти в три человеческих роста. Правая нога застряла между камнями, и он провисел там несколько часов, пока его не нашли. Те часы, растянулись для него в бесконечности. Он рыдал, рычал от боли и силился выбраться из смертельной ловушки, но в конце концов смирился и отдался тяжелым думам, не в силах физически противиться своей судьбе. Звоном колоссальных колоколов, в памяти всплывали наказы отца и заветы, вспоминавшиеся им ежедневно. “Ты сосуд для духов предков и исполнитель их воли”, вновь и вновь повторял Бёдвар, но всё не мог взять толк, чем же такую участь заслужил он? Может быть оказался слишком слаб, а может есть какая-то другая причина, почему духи бросили его сюда… Так или иначе, лишь по чудесному наитию, сошедшему к отцу Бёдвара, ему удалось найти сына и спасти от холодной смерти.
Кость оказалась раздроблена, но хотя отец и старая знахарка пытались вправить её, сращение пошло неправильно. Нога осталась искривлённой, короче левой, и с тех пор Бёдвар сильно хромал. В общине хромота стала стала знаком. Но это стало отнюдь не главным изменением в Бёдваре. Под треск хвороства в печи и ощущение отвратительной, вяжущей боли, он шаг за шагом осознавал произошедшее. Ему под силу вершить судьбу человека, вопреки воле духов, ему под силу вершить и собственную судьбу. Столь простая мысль, была из ряда вон выходящей, почти для любого члена столь закрытого селения.
Но даже это не всё. Некоторые односеляне шёпотом называли новообретённую физическую особенность - «отметиной духов», потому что после падения Бёдвар стал видеть то, чего не видели другие: тени в чащобе, двигающиеся против ветра; лица умерших в ряби воды; а однажды, во время зимнего солнцестояния, он на три часа впал в транс и на языке, которого никто не знал, перечислил имена всех, кто умрёт в коммуне до следующей зимы. Имена сбылись до единого. В предсказании небыло ни магии, ни умысла злого разума, ни хитрости. Доля везения и очеидных умозаключений. Одного - погрызли волки, другой - в трясине увяз, остальные и вовсе были дряхлыми стариками. Но отец не боялся - был в восторге. Бёдвар должен был стать одаренным жрецом и прославить их род. Так тому и было суждено случиться, ведь внимательный взгляд старейшин тут же зацепился за необычного мальчишку, к тому же проявившего завидные когнитивные способности для его возраста, особенно сильно контрастировавшие с большей частью сверстников. Так началось обучение искусству врачевания. Талантливый юнец, жадно цеплялся за знания, давашие ему инструменты управления человеческой судьбой. То не было обучению медицине, в классическом понимании. Его наставником был другой жрец, что много десятилетий тому назад, открыл в себе те же способности что и Бёдвар сейчас. Весь процесс был неразрывно связан с религиозной составляющей. Бёдвар учился лечить раны, выдёргивал глубоко засевшие стрелы, сшивал разрезы сухожилиями жертвенных животных и прижигая гангрену раскалённым железом без всякой жалости,запихивать кишки жертвенных людей обратно прижигая брюшко. Лекарства его были просты и жестоки. Настои из мухоморов, чтобы снять боль или чтобы наслать видения, которые позволят умирающему «уйти без боли». Он научился вправлять вывихи с такой грубой силой, что пациенты теряли сознание, и считал это благословением ибо без боли нет исцеления.
С пяти лет Бёдвар помогал отцу в обрядах. Сначала просто подавал ножи из обсидиана или держал глиняную чашу для ещё бьющейся крови. К восьми годам он уже сам резал горло принесённым в жертву животным. К двенадцати участвовал в человеческих жертвоприношениях. Отец учил его, что боги не слышат молитв, если они не подкреплены жертвой и желательно человеческой. "Страх это язык мира, сын. А кровь его буквы" говорил старый жрец, чьё лицо было покрыто шрамами, каждый из которых обозначал сороковую жертву. В четырнадцать лет с Бёдваром случилось то, что отец назвал "Особым случаем". В одну из зим, когда мальчик нёс воду из горного ручья, обледенелый склон подломился, и он рухнул в расщелину глубиной почти в три человеческих роста. Правая нога застряла между камнями, и он провисел там несколько часов, пока его не нашли. Те часы, растянулись для него в бесконечности. Он рыдал, рычал от боли и силился выбраться из смертельной ловушки, но в конце концов смирился и отдался тяжелым думам, не в силах физически противиться своей судьбе. Звоном колоссальных колоколов, в памяти всплывали наказы отца и заветы, вспоминавшиеся им ежедневно. “Ты сосуд для духов предков и исполнитель их воли”, вновь и вновь повторял Бёдвар, но всё не мог взять толк, чем же такую участь заслужил он? Может быть оказался слишком слаб, а может есть какая-то другая причина, почему духи бросили его сюда… Так или иначе, лишь по чудесному наитию, сошедшему к отцу Бёдвара, ему удалось найти сына и спасти от холодной смерти.
Кость оказалась раздроблена, но хотя отец и старая знахарка пытались вправить её, сращение пошло неправильно. Нога осталась искривлённой, короче левой, и с тех пор Бёдвар сильно хромал. В общине хромота стала стала знаком. Но это стало отнюдь не главным изменением в Бёдваре. Под треск хвороства в печи и ощущение отвратительной, вяжущей боли, он шаг за шагом осознавал произошедшее. Ему под силу вершить судьбу человека, вопреки воле духов, ему под силу вершить и собственную судьбу. Столь простая мысль, была из ряда вон выходящей, почти для любого члена столь закрытого селения.
Но даже это не всё. Некоторые односеляне шёпотом называли новообретённую физическую особенность - «отметиной духов», потому что после падения Бёдвар стал видеть то, чего не видели другие: тени в чащобе, двигающиеся против ветра; лица умерших в ряби воды; а однажды, во время зимнего солнцестояния, он на три часа впал в транс и на языке, которого никто не знал, перечислил имена всех, кто умрёт в коммуне до следующей зимы. Имена сбылись до единого. В предсказании небыло ни магии, ни умысла злого разума, ни хитрости. Доля везения и очеидных умозаключений. Одного - погрызли волки, другой - в трясине увяз, остальные и вовсе были дряхлыми стариками. Но отец не боялся - был в восторге. Бёдвар должен был стать одаренным жрецом и прославить их род. Так тому и было суждено случиться, ведь внимательный взгляд старейшин тут же зацепился за необычного мальчишку, к тому же проявившего завидные когнитивные способности для его возраста, особенно сильно контрастировавшие с большей частью сверстников. Так началось обучение искусству врачевания. Талантливый юнец, жадно цеплялся за знания, давашие ему инструменты управления человеческой судьбой. То не было обучению медицине, в классическом понимании. Его наставником был другой жрец, что много десятилетий тому назад, открыл в себе те же способности что и Бёдвар сейчас. Весь процесс был неразрывно связан с религиозной составляющей. Бёдвар учился лечить раны, выдёргивал глубоко засевшие стрелы, сшивал разрезы сухожилиями жертвенных животных и прижигая гангрену раскалённым железом без всякой жалости,запихивать кишки жертвенных людей обратно прижигая брюшко. Лекарства его были просты и жестоки. Настои из мухоморов, чтобы снять боль или чтобы наслать видения, которые позволят умирающему «уйти без боли». Он научился вправлять вывихи с такой грубой силой, что пациенты теряли сознание, и считал это благословением ибо без боли нет исцеления.
Глава 2
В двадцать лет Бёдвар совершил непростительно с точки зрения “слепых” деяние, в сущности абсолютно свойственное такому фанатику как он. Во время одного из больших обрядов у Древа Жертв он, ведомый лишь понятным одному ему наитием, перерезал горло старейшине, которого духи указали как "гниющую ветвь". Сколь бы одарён не был юный жрец, и сколь бы не восхищались его свершениями, но старейшина был любим народом, и даже отец не смог защитить сына от гнева общины. Бёдвара изгнали, но не убили в страхе перед возмездием от духов, что обрушат проклятие. Ему дали запас вяленого мяса, глиняный кувшин с кислым питьём, старое одеяло и сказали: "Иди в лес и живи с теми, кого ты лучше понимаешь, чем живых людей". Следующие пятнадцать лет Бёдвар провёл в полном отшельничестве в глубине лесов Тиверта, в нескольких днях пути от ближайшего поселения. Он вырыл себе землянку под корнями
исполинского драконьего дерева, чей ствол был обожжён древней молнией. Там он жил в совершенном одиночестве, если не считать духов, которые не переставали являть ему свою сущность и волю. Первые два года, были полны боли и мучений, ведь охотиться с хромой ногой оказалось сложнее, чем он думал. В отличие от любого другого человека, он не мог долго преследовать добычу, а ловушки поначалу приносили больше неудач, чем мяса. Именно тогда он вспомнил о навыках, слывших в его былом селении “женскими”. В общине, бабы выращивали корнеплоды на скудных клочках земли между деревьями отец когда-то заставлял его помогать им. Тогда это казалось унизительным. В лесу это стало спасением. Он присматривался к тому, что росло вокруг и заметил дикий ячмень, жёсткие съедобные корни, грибы на гниющих пнях. Он не сажал в прямом смысле он просто не давал погибнуть тому, что уже росло. Расчищал участок от камней, приносил воду из ручья, отгонял лесных тварей. Так, год за годом, само собой сложилось подобие огорода под корнями его дерева. Ничего выдающегося горькая репа, тощий ячмень, дикий лук. Но этого хватало, чтобы не умереть зимой, когда дичь уходила в глубь чащи. Он так же научился выживать в лесу, как не учил его никто. Он стал искусным фермером в миниатюре: расчистил небольшой участок земли между корнями, где выращивал жёсткие, горькие корнеплоды, дикий ячмень и целебные травы. Он охотился с помощью ловушек и самодельного лука, разделывал туши руками, как зверь, и умел использовать каждую часть добычи. Но главным его умением стала кулинария странное, почти нелепое ремесло для отшельника жреца. Бёдвар обнаружил, что варка пищи это тоже ритуал. Каждый ингредиент обладает своей волей, а их смешение в котле это жертвоприношение в миниатюре. Он мог из горьких трав, коры и остатков дичи приготовить навар, который заживлял раны за считанные дни, а из мухоморов и заплесневелого хлеба зелье, вызывающее у умирающего предсмертный экстаз. Он варил похлёбки из мха и костей, делал лепёшки из желудёвой муки, а по праздникам а их он отсчитывал по движению звёзд жарил на углях мясо дикого кабана, натирая его травами, растущими только на могилах самоубийц. За эти пятнадцать лет он не видел ни одного человека. Он забыл, как звучит смех. Он почти забыл, как звучит его собственный голос. Он говорил только с деревьями, с камнями и с тем, что жило в расщелине. Но в нём по прежнему осталась частица былого себя - желание познавать способы изменять судьбу существ живых, посредством внедрения в их внутренний мир. Он практиковался на разнообразной лесной животинке, проводя параллели с тем что уже знал о людской анатомии и строя новые предположения. Бёдвар углублялся в механизмы работы опорно-двигательной системы, самостоятельно приходил к разделению крови на венозную и артериальную. Но что важнее всего - он применял и проверял на практике свои знания. Ампутировал конечности и накладывал жгуты, со временем находя закономерности в летальных и успешных случаях “лечения”.
Глава 3
Годы отшельничества странным образом повлияли на его тело. Несмотря на скудное питание, он не был истощён. Тяжёлая работа в лесу, постоянная ходьба по пересечённой местности и ритуальные практики голодания, сменяющиеся периодами обильного поглощения мяса, сделали его фигуру странной: широкие плечи, мощная грудь, но худая, почти впалая талия. Руки его были покрыты шрамами и татуировками из сока драконьего дерева сложными узорами, которые, как он верил, не пускали злых духов внутрь тела. Одной из особенностей его натуры, которую он сам считал не проклятием, а скорее насмешкой духов, была его недюжинная телесная сила, заключённая в неожиданном месте. Бёдвар обладал природным даром, о котором шептались лишь самые развратные духи его видений. Когда он мылся в ледяных ручьях (а делал он это в любую погоду), лесные звереси однажды заметили и разнесли по лесу слух, что у хромого жреца между ног скрыто оружие, достойное древнего воина. Три четверти локтя в длину и палец толщиной так говорили они, но Бёдвар не подтверждал и не отрицал. Для него это было просто ещё одним проявлением жестокой иронии мира: он, почти полностью презирающий плотские утехи как пустую трату жизненной силы, был награждён знаком плодородия, который позавидовал бы бык и который сейчас он использовать не может. Он не пользовался этим даром никогда пока. Но в минуты гнева, когда он стоял обнажённым перед алтарём из веток, эта часть его тела казалась ещё одним напоминанием: ты животное. Ты жрец. Ты человек. На тридцать пятый год жизни Бёдвара лес начал говорить с ним иначе. Духи предков, которые раньше шептали имена умерших, теперь настойчиво твердили одно слово: «Двигайся. Двигайся. Двигайся».Он не хотел уходить. Лес стал ему домом. Но его вера учит, что сопротивляться воле мира значит стать мёртвым грузом, который мир рано или поздно сбросит. И тогда он, прихрамывая, пошёл.
Служитель шёл на юговосток, обходя деревни Мудримов, где когда то его могли бы убить, и вышел к тракту, который вёл к заливу. Там, на грязной придорожной стоянке, он увидел караван. Это был караван Харона Скьольдсона молодого, амбициозного воина, набиравшего людей для заморского похода. Наёмники, беженцы, отчаявшиеся фермеры все они жались к телегам, пахли страхом и надеждой одновременно. Бёдвар не знал, кто такой Харон. Он вообще мало что знал о мире после пятнадцати лет отшельничества. Но он почувствовал, что духи, наконец, умолкли. Они смолкли ровно в тот момент, когда он увидел этого северянина с горящими глазами.Бёдвар подошёл к каравану. Его внешность спутанная седая борода в тридцать пять лет, хромота, одежда из шкур, покрытая ритуальными узорами, и взгляд человека, который видел вещи, не предназначенные для живых заставила людей расступиться. Он ничего не сказал. Просто достал из мешка вяленое сердце волка последнее своё подношение духам и бросил его в костёр. Дым поднялся прямым столбом, хотя ветер был сильный. Харон, который искал именно врача для своего каравана не просто врача, а того, кто умеет зашивать раны под стрелами и не боится крови, пристально посмотрел на хромого. "Ты умеешь лечить?" спросил он."Я умею решать, кому жить, а кому умирать" ответил Бёдвар. Это была простая констатация факта после тысяч проведённых ритуалов. Харон усмехнулся и кивнул. В Флодмунде не ценили болтунов. Ценили дела. Бёдвар присоединился к каравану на второй день стоянки. Он не взял с собой ничего, кроме ритуального ножа из драконьей кости, деревянной чаши для крови и мешка с сушёными травами, которые он собирал пятнадцать лет. И ещё он взял свой голод. Не тот голод, что утоляется едой. А тот, древний, ритуальный, который требует плоти и правды. Он не знает, куда они плывут. Ему всё равно. Духи замолчали, а значит, он на правильном пути. Впереди море, новые земли и множество смертей, которые нужно будет направить в нужное русло. И, возможно, наконецто найти достойную жертву для Древа.
Последнее редактирование:
