Имена, прозвища и прочее: Мэйси, девчонка.
OOC Ник: SF
Раса персонажа: Котовидная звересь.
Возраст: 18 лет.
Вера: Световера.
Внешний вид (здесь можно прикрепить арт): Невысокая котовидная звересь с худым телосложением. Из-за жизни в лагерях и постоянных переходов не выглядит физически крепкой. Имеет более /коричневую/ шерсть с более светлыми участками на ушах и хвосте.
Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): Мэйси спокойная и довольно тихая, когда это необходимо. Не любит лишний шум от других но и сама не прочь как-нибудь подшутить. В обычное время, когда от неё ничего не требуют очень разговорчива, хоть и не раскрывает ничего из своей жизни. При длительном общении становится заметно более открытой.
Таланты, сильные стороны: Хорошо знает основы медицины и травничества, умеет зашивать раны, накладывать повязки, вправлять вывихи и переломы неплохо различает лечебные растения может пользоваться кинжалом на базовом уровне.
Слабости, проблемы, уязвимости: Не обладает большой физической силой, плохо стреляет из лука иногда слишком переживает за пациентов, боится когда слишком много крови.
Привычки: Часто перебирает в руках травы или мелкие предметы, во время волнения начинает чаще осматриваться по сторонам.
Языки, которые знает персонаж: Флоревендельский, амани.
***
Сразу после открытия новых земель начались войны против коренных жителей Предела. Силы Флоревенделя были лучше вооружены и организованы, и в этих столкновениях преимущество быстро оказалось на их стороне. Железные клинки легко пробивали каменные копья, и одна за другой территории переходили под контроль колонии. Когда сопротивление стало слабеть, началось заселение новых земель. Туда стали отправлять мирных жителей, чтобы они поднимали хозяйство и закрепляли власть на захваченных территориях. Среди переселенцев была и семья Мэйси. Отец занимался фермерством, мать работала врачом и часто помогала как поселенцам, так и раненым после стычек. Именно там, на новых землях, и родилась сама Мэйси. Территории, что были ближе к береговой линии, уже оказались либо заняты, либо непригодны для нормального фермерства. Из-за этого семью Мэйси вместе с несколькими другими переселенцами отправили дальше вглубь, ближе к потенциальной линии фронта, но всё ещё в условно безопасной зоне. Жизнь там мало чем отличалась от того, к чему они привыкли на старых землях Флоревенделя. Отец продолжал вести ферму, и урожая хватало, чтобы не голодать. Часть продуктов регулярно отдавали армии как плату за землю и защиту, остальное шло на собственные нужды, а небольшую долю удавалось продавать через торговцев, что изредка проходили через поселения. Мать Мэйси периодически вызывали в крупные военные лагеря. Там она работала врачом, занималась ранеными солдатами после стычек и рейдов, иногда оставаясь на несколько дней подряд. За это ей платили, пусть и не всегда стабильно, но этого хватало, чтобы семья могла держаться на плаву. Сама Мэйси росла в довольно спокойной, на первый взгляд, обстановке, хотя линия фронта проходила всего в трёх лесах и четырёх полях от их дома. Окружающие дома стояли далеко друг от друга, примерно в сотне метров, потому что каждая семья держала свои участки земли и боролась за урожай. Иногда она выбиралась к детям других колонизаторских семей и играла с ними, но такие моменты случались редко. Слишком много работы было у взрослых, слишком мало времени на детство. Когда ей исполнилось около пяти лет, двоих старших братьев уже начали активно привлекать к работе на полях. Отец хоть и справлялся с хозяйством, но на жизнь сверх базового дохода сил и ресурсов почти не оставалось, поэтому каждый в семье быстро находил себе обязанность. Мэйси в те же годы часто оставалась с матерью, когда та уезжала в военные лагеря. Иногда девочку брали с собой. Там она видела, как мать вправляет кости, обрабатывает раны, помогает солдатам после боёв. К самым тяжёлым и кровавым случаям её старались не подпускать, но даже того, что она успевала увидеть, хватало, чтобы оставить след на восприятии мира.
Дома до восьми лет Мэйси постепенно втягивали в медицину и травничество. Мать учила её не как ученицу в школе, а скорее между делом, показывая всё на практике. Грамоте она тоже научилась довольно рано, в первую очередь благодаря матери, которая считала это необходимым даже в условиях постоянной нестабильности вокруг. В такой среде детство у Мэйси закончилось быстро, и к этому почти никто не придавал значения -- так было у многих детей переселенцев. Первое серьёзное поручение она получила примерно в восемь лет. Тогда в один из лагерей привели солдата с пробитой стрелой ногой. Мать сделала основную работу: вытащила стрелу, обработала рану и наложила швы. Мэйси оставалось только перебинтовать. Задача была простой, и благодаря постоянной практике дома она справилась без ошибок, хотя вид крови и сам факт происходящего всё ещё вызывали у неё напряжение. После этого ей стали доверять чуть больше. Поручали обработку ран, подготовку перевязочных материалов, мелкие медицинские задачи. Ничего критичного -- всё, где ошибка не могла сразу стоить человеку жизни. Любую её работу всё равно проверяли, и если находили недочёты, мать спокойно исправляла их сама, не делая из этого события.
Со временем мать начала обучать Мэйси не только простым перевязкам. Когда девочка стала старше, занятия стали серьёзнее. Сначала обучение проходило дома. На старых листах бумаги и обрывках книг мать рисовала примерное строение тела людей и звересей. Показывала где находятся важные места, объясняла почему одни раны опаснее других и почему кровь не всегда означает смертельную угрозу. Позже появилась практика. Мэйси училась различать слабые и сильные кровотечения, правильно затягивать повязки и использовать жгуты. Мать объясняла, что слишком слабая перевязка не остановит кровь, а слишком сильная может навредить не меньше самой раны. С очисткой ран всё тоже оказалось не так просто, как Мэйси думала сначала. Первое время она считала, что достаточно промыть повреждение водой. Мать быстро объяснила ей, что оставшаяся грязь, щепки или куски ткани иногда оказываются опаснее самого пореза. Вправление костей ей тоже давалось тяжело. Сначала мать показывала всё на костях животных, которые оставались после разделки. Объясняла как должен двигаться сустав и как выглядит смещение. Однажды в лагерь привели солдата, который во время патруля упал с лошади и сильно рассёк руку. Мать в тот момент занималась другим раненым и приказала Мэйси заняться повреждением самой. Девочка долго очищала рану от грязи и мелких камней, а затем наложила повязку. Позже мать проверила работу и исправила только слишком туго затянутый бинт. В другой раз одному солдату веткой рассекло щёку во время рубки леса. Крови оказалось куда больше, чем Мэйси ожидала увидеть. Сначала она растерялась, но затем вспомнила объяснения матери и прижала ткань к ране, остановив кровь до её прихода. Следующие годы её рутина почти не менялась. Походы в лагеря, практика с матерью и теоретические занятия дома постепенно стали для Мэйси обычным расписанием, к которому она привыкла без лишних вопросов. Иногда появлялось время и для более простых вещей. Когда выдавался свободный день, мать брала её с собой в лес, где показывала нужные для мазей растения не на рисунках, а прямо в живую. Мэйси училась различать их по запаху, форме листьев, месту, где они чаще всего растут. После таких походов собранные травы почти всегда шли в дело. Мать показывала, как делать простые мази и настойки, объясняла последовательность действий, а Мэйси повторяла за ней, стараясь не перепутать пропорции и шаги. С первого раза получалось не всё. Иногда мазь выходила слишком жидкой, иногда наоборот густой, иногда запах был не таким, как должен. Но со временем повторения начали давать результат, и ошибки стали встречаться всё реже. Однажды мать взяла Мэйси с собой на поиски Калиостаса. По дороге она объяснила, что гриб встречается редко и искать его приходится в прохладных лесах или возле мест с повышенной влажностью. Мэйси запомнила его по необычной форме -- тонкая бурая ножка и светлая шляпка с острым кончиком, которым можно было даже случайно уколоться. Искали его довольно долго. Несколько раз Мэйси путала его с другими грибами, за что мать только молча поправляла её. Лишь ближе к вечеру им удалось найти несколько экземпляров возле сырого участка леса. Уже дома мать показала как правильно обращаться с грибом. Она осторожно выжимала из него сок и объясняла, что кипятить его нельзя, иначе он потеряет свои свойства. Позже Мэйси увидела применение Калиостаса вживую. Один из солдат получил неглубокое ранение и после обработки в рану добавили немного выжимки гриба. Практически сразу начала появляться пена, выталкивающая остатки грязи и крови. Сам раненый от неожиданности чуть не вскочил с места, а Мэйси сначала испугалась не меньше него, решив, что что-то пошло не так. Тогда мать объяснила ей, что это нормальная реакция. Гриб не только очищал повреждение, но и помогал прижигать мелкие сосуды, останавливая слабое кровотечение. В другой раз мать показала Мэйси Маховицу. Найти её оказалось несложно. Даже до объяснений девочка заметила странность -- вокруг цветка почти ничего не росло. Земля рядом выглядела почти пустой, будто растение вытянуло из неё всё вокруг. Мэйси потянулась к цветку рукой, но мать сразу остановила её и объяснила, что срезать его нужно аккуратно. Небольшие шипы легко впивались в кожу, а если обращаться неосторожно, можно было пролить сок вместе с мелкими семенами. Уже дома мать показала как бинты вымачивают в отваре Маховицы. Позже Мэйси впервые увидела это в работе, когда один солдат получил глубокий порез предплечья во время рубки дерева. После обработки раны использовали бинты, пропитанные отваром. Спустя некоторое время раненый с удивлением заметил, что место повреждения стало ощущаться слабее. Тогда мать объяснила, что сок растения не только помогает обеззараживать повреждение, но и слегка приглушает боль. Ещё через несколько походов Мэйси познакомилась с Целостелом. Сначала её внимание привлёк приятный запах ягод. Она даже хотела попробовать одну сразу после сбора, но после первого укуса едва не выплюнула её обратно из-за сильной горечи. Позже мать объяснила ей свойства ягод и показала как готовится простой отвар. Спустя некоторое время один из солдат начал жаловаться на сильные боли в животе после нескольких дней плохого питания и постоянных переходов. Тогда Мэйси впервые помогала готовить отвар самостоятельно. Она долго следила за количеством ягод и водой, несколько раз перепроверяя свои действия. Спустя время солдату стало легче, а сама Мэйси ещё долго удивлялась тому, что настолько горькая вещь вообще может приносить пользу. Постепенно девочка стала запоминать не только внешний вид растений, но и места, где их можно было встретить. Некоторые чаще росли возле влажной почвы, другие тянулись к открытым участкам или наоборот любили тень под деревьями.
До определённого момента жизнь Мэйси продолжала идти по одному и тому же кругу. С каждым годом менялись только мелочи. Оставалось около полугода до её пятнадцатилетия, когда обстановка вокруг начала становиться тяжелее. Мать всё чаще вызывали в военные лагеря. Раненых становилось больше, а лекарств и людей не хватало. К тому времени Мэйси уже ездила вместе с ней не просто как ребёнок, который находится рядом, а как помощница. Она помогала с перевязками, готовила нужные инструменты, носила лекарства и выполняла поручения. В один из дней мать, заметив, что девочка совсем вымоталась, оставила её дома отдыхать, а сама отправилась в лагерь. Прошёл день, затем второй. Для обычных времён это не было чем-то необычным, но тревога всё равно постепенно начинала появляться. Мэйси уже думала попросить отца отвезти её туда. Не успела.
Ночью в дом проникла группа индейцев-партизан. Всё произошло слишком быстро. Двоих стражников, которых выделили для охраны хутора, убили почти сразу. Отец успел только схватиться за оружие, прежде чем его настигли. Мэйси вместе с братьями связали и вытащили наружу. Вокруг уже разгоралось пламя. Нападавшие поджигали дома один за другим, не задерживаясь надолго, после чего быстро двинулись в сторону леса, пока зарево пожара ещё не успело привлечь военных. Мэйси пыталась кричать и вырываться, но её быстро заставили замолчать. После сильного удара желание делать это снова исчезло само собой. Дальше оставалось только идти вместе с остальными, спотыкаясь и пытаясь не отставать. Дорога заняла много времени. Где-то по пути отряд прошёл через брешь в обороне Флоревенделя, которую, видимо, не успели заметить или вовремя закрыть. Спустя время они добрались до лагеря партизан. Там троих детей просто бросили в клетку и оставили ждать. Прошёл день, затем второй, потом третий. Никто ничего не объяснял. Иногда рядом проходили индейцы, смотрели на них, что-то обсуждали между собой. Еду приносили редко, а Мэйси чаще всего доставались лишь остатки и огрызки. На четвёртый день лагерь внезапно поднялся на шум. Вскоре стало понятно почему -- подоспели войска Флоревенделя. Уничтожение поселений и фермы, поставлявшей провизию, без ответа оставлять не собирались. Во время начавшейся стычки двоих братьев схватили и попытались использовать как заложников, пока Мэйси находилась в другой клетке. Всё произошло быстро и беспорядочно. В какой-то момент дети попытались вырваться и обезоружить одного из индейцев, но закончилось это плохо. Обоих убили почти сразу. Мэйси, которая и без того выглядела слишком худой и измотанной после нескольких дней, быстро вытащили из клетки и утащили в сторону, подальше от происходящего.
Лагерь партизан разгромили довольно быстро. Серьёзного сопротивления они оказать не смогли, поэтому потери у солдат оказались небольшими. Мэйси вместе с другими выжившими увели обратно к своим. Первые недели её держали отдельно от остальных. Не выпускали из палатки и заставляли носить маску, опасаясь, что за время нахождения среди индейцев она могла подхватить неизвестную болезнь. Врачи и без того работали на пределе, поэтому рисковать никто не хотел. К счастью, ничего подозрительного так и не обнаружилось, и спустя время её отпустили. Первым делом Мэйси отправилась обратно домой, надеясь, что сможет найти хотя бы мать. Но на месте уже оставались только обугленные остатки построек и запах сгоревшего дерева. Ничего живого там давно не было. Среди почерневших остатков дома ей удалось найти только одну вещь. Небольшую книгу по травничеству. Края страниц потемнели от огня, часть обложки обгорела, но сама книга каким-то образом уцелела. Остальные записи и книги огонь забрал полностью. После этого она направилась к военному лагерю, где работала мать. Лишь спустя день пути ей рассказали, что та погибла во время того же нападения. По словам солдат, она возвращалась домой и попала в засаду. У Мэйси не осталось почти ничего. Старые одежды, которые были на ней, и две буханки уже зачерствевшего хлеба. Возвращаться было некуда. Девочка осталась там. Она помогала с тем, что уже умела делать: зашивала небольшие раны, вправляла кости, накладывала повязки и выполняла другую работу. Тяжёлыми случаями занимались хирурги, которые находились там же. Иногда кто-то из них объяснял ей новые вещи или показывал незнакомые методы лечения. По ночам, когда работа заканчивалась и в лагере становилось тише, Мэйси сидела с той самой обгоревшей книжкой и перечитывала страницы снова и снова, подолгу разглядывая рисунки растений и записи на полях. Многие страницы уже знала почти наизусть. Когда выдавалось время, Мэйси уходила в лес собирать травы. Что-то искала по памяти, что-то сверяла с изображениями из книги, а некоторые растения начинала узнавать уже без подсказок. Так незаметно прошло примерно два года. Работа в лагере стала привычной частью жизни. Солдаты уже знали её, иногда даже звали по имени вместо обычного "девчонка" или "помощница". За это время она успела набраться опыта куда больше, чем могла бы получить дома. Незадолго до её восемнадцатилетия через лагерь проходил другой военный отряд. Им требовался лекарь, и они прибыли не с просьбой, а уже с разрешением от вышестоящих офицеров на перевод одного человека. Никого конкретного они не искали. Несколько дней присматривались к людям в лагере, расспрашивали о том, кто чем занимается, а затем выбор пал на Мэйси. Возможно потому, что в старом лагере уже привыкли к остальным и не хотели отдавать опытных врачей. Да и сама Мэйси как никак кстати вызывалась пойти с ними, ведь старое место слишком сильно напоминало о погибшей матери.
Отряд двинулся дальше уже вместе с Мэйси. Первое время она держалась немного отстранённо, но постепенно начала чаще разговаривать с солдатами. Расспрашивала их о службе, о том, где они были раньше, чем занимаются во время походов и как вообще устроена жизнь вне лагеря, в котором она провела последние годы. Со временем к ней привыкли. Кто-то отвечал неохотно, кто-то наоборот мог болтать часами. В дороге всегда находились люди, которым было скучно. В какой-то момент Мэйси и сама напросилась на тренировки. Лук заинтересовал её первым, но дела с ним шли не слишком хорошо. Стрелы уходили куда угодно, кроме цели, а иногда она и вовсе умудрялась промахнуться с довольно близкого расстояния. Из-за этого над ней иногда посмеивались, хотя скорее без злобы. С кинжалом всё оказалось проще. Спустя примерно месяц тренировок она научилась нормально держать стойку, правильно наносить простые удары и не путаться в собственных движениях. Конечно до настоящего бойца ей было далеко, но отбиться от кого-то в крайнем случае она уже могла. Через некоторое время отряд добрался до земель неподалёку от Дредмора.
Последнее редактирование:
