Имя: Рената Альтиери / Ритва
Раса: Морфит
Возраст: ~40
Внешний вид: Относительно своей расы низкая морфитка, рост которой составляет примерно 180 см. Черные, как смоль, волосы до плеч, что скрывают подрезанные морфитские уши. Вытянутое, немного бледноватое и худое лицо, с впалыми карими глазами, на левой щеке которого красуется небольшой ожог.
Характер: Озорство практически испарилось, после пережитого, несколько хмурая и предсказуемая морфитка, в голову которой в основном приходят только кошмарные воспоминания о прошлом. Беспечность возникает только с бутылкой крепкого, а в случае опасности меняется на изворотливость, с которым дева пытается избежать худшей для себя участи. С серьезностью к работе или иному делу она подходит только если это принесет какую-нибудь прибыль, а также приголубив слегка зелья стремительности, дабы собрать мысли в единый клубок.
Сильные стороны:
Выносливость - несмотря на возможное нытье и иные возмущения морфитки, девушка способно довольно долго находится в “экстремальных” условиях
Адаптивность - легко подстраивается под новые обстоятельства жизни и ситуации.
Знание Амани и Флорского языков и частичная память о Дартадском, в основном простые слова и легкий перевод, не в даваясь в диалекты и жаргонизмы.
Слабые стороны:
Страх огня - после полученного ожога девушка до паники боится раскаленных предметов, а также, чуть менее боязно, однако всё равно с сильным страхом к открытом, неконтролируемому огню.
Авантюризм - тяга к постоянному спонтанному “приключению” не приведет ни к чему хорошему. Как итог и не привело, дух авантюризма практически испарился, но и не исчез.
Клептомания - противная черта, полученная от частого карманичества. Из-за чего на пару с Изидорой у них возникают неприятные ситуации.
Зависимость от зелья стремительности - пойло помогает собрать мысли в кулак, и избавиться от тремора рук.
Привычки, особенности:
В зимнее время с огромным нежеланием и только по острой необходимости покидает теплое обиталище, а вот летом наоборот, старается как можно больше времени проводить вне какого либо помещения, будь то дом, трактир, “лаборатория” или даже потонувший вардо.
Часто любит, обожает, выпить или покурить с Изидорой в свободные минутки.
Цели: Не сдохнуть в Хакмарри ✓
Не сдохнуть в Пределе.
Раса: Морфит
Возраст: ~40
Внешний вид: Относительно своей расы низкая морфитка, рост которой составляет примерно 180 см. Черные, как смоль, волосы до плеч, что скрывают подрезанные морфитские уши. Вытянутое, немного бледноватое и худое лицо, с впалыми карими глазами, на левой щеке которого красуется небольшой ожог.
Характер: Озорство практически испарилось, после пережитого, несколько хмурая и предсказуемая морфитка, в голову которой в основном приходят только кошмарные воспоминания о прошлом. Беспечность возникает только с бутылкой крепкого, а в случае опасности меняется на изворотливость, с которым дева пытается избежать худшей для себя участи. С серьезностью к работе или иному делу она подходит только если это принесет какую-нибудь прибыль, а также приголубив слегка зелья стремительности, дабы собрать мысли в единый клубок.
Сильные стороны:
Выносливость - несмотря на возможное нытье и иные возмущения морфитки, девушка способно довольно долго находится в “экстремальных” условиях
Адаптивность - легко подстраивается под новые обстоятельства жизни и ситуации.
Знание Амани и Флорского языков и частичная память о Дартадском, в основном простые слова и легкий перевод, не в даваясь в диалекты и жаргонизмы.
Слабые стороны:
Страх огня - после полученного ожога девушка до паники боится раскаленных предметов, а также, чуть менее боязно, однако всё равно с сильным страхом к открытом, неконтролируемому огню.
Авантюризм - тяга к постоянному спонтанному “приключению” не приведет ни к чему хорошему. Как итог и не привело, дух авантюризма практически испарился, но и не исчез.
Клептомания - противная черта, полученная от частого карманичества. Из-за чего на пару с Изидорой у них возникают неприятные ситуации.
Зависимость от зелья стремительности - пойло помогает собрать мысли в кулак, и избавиться от тремора рук.
Привычки, особенности:
В зимнее время с огромным нежеланием и только по острой необходимости покидает теплое обиталище, а вот летом наоборот, старается как можно больше времени проводить вне какого либо помещения, будь то дом, трактир, “лаборатория” или даже потонувший вардо.
Часто любит, обожает, выпить или покурить с Изидорой в свободные минутки.
Цели: Не сдохнуть в Хакмарри ✓
Не сдохнуть в Пределе.
Алхимическая зависимость I стадия:
Зависимость от зелья стремительности
Зависимость от зелья стремительности
Биография
Глава I: Рождение, детство и жизнь в деревне.
Глава I: Рождение, детство и жизнь в деревне.
Было ничем непримечательное раннее утро дариэля. По крышам домов деревни близ Эиринии отбивал свой тихий такт теплый летний дождик. Всю эту идиллию еще пока спящей деревеньки мог нарушить только крик
из одного дома. В это дождливое утро в морфитской семье произошло пополнение - родилась девочка. Рождение ребенка конечно было радостным событие, но родители, кои являлись переселенцами с Остфара, ждали мальчика, отчего планы на будущее пришлось сильно перестроить. Сама же семья состояла из Отца - земледельца Кейо, матери - местного травника Кетри и старшей дочери - Ирджи.
Первые свои безмятежные годы девочка провела в очень спокойной и обычной обстановке, постепенно познавая, через детское любопытство мир, обучаясь базовым, но важными навыками, такими как: самая обычная ходьба, членоразельная речь и тому подобное. Только к пяти годам морфитка первый раз услышала свое будущее имя от сестры - Ритва, что с Остфарского переводилось как веточка. Оно очень подходило под тогдашний вид девочки, который и напоминал ветку, из-за худобы, коя не покидала дитя из-за постоянных болезней, что также сказывались на физическом развитии ребенка.
К семи годам со здоровьем Ритвы всё стало на порядок лучше, девочка стала выглядеть лучше. За эти два года, что она провела, словно в заключении, благодаря старшей сестре, мало помалу научилась частично писать на своем родном, для этого семейства, Остфарском, языке и частично понимать Флорский. В принципе, присматривала и, можно сказать, даже воспитывала Ритву - Ирджа. Матери, как и отцу, буквально некогда было заниматься детьми, несмотря на то, что первая проводила дома большую часть времени, но почти всё время была занята травничеством: изготовка настоев, сушка трав, сборка самих же трав, а после и прием покупателей на всю изготовленную продукции. Отец, что свойственно земледельцу, проводил большую часть времени на полях, а во время дождей, или осенних-весенних прохладных деньков проводил в ближайшем трактире, тратя собственные отложенные средства на выпивку. Зимой же Кейо старался заработать для семьи, работая в том же самом трактире, в коем и выпивал. И благодаря такому “трудолюбию” семейству хватало возможности откладывать небольшую часть заработка на будущее образование для старшей дочери.
И вот медленной тихой поступью идущей, подкрался восьмой год жизни Ритвы самый тяжелый год. В этот год Флорция вновь вспыхнула междоусобной бойней, между Верхней и Нижней ее частями, гром которой прокатился почти по всему континенту, даже в вечно диком Хакмарри был слышен этот гул. Гул фанфар, что созывал всех людей различной этнической и расовой принадлежности встать под стяги флагов одной из сторон, которые прикрывались достаточно наивной, но действенной легендой о вероломной попытке Хобсбуржцев посягнуть на целостность Королевства. И поскольку мало кто знал точное географическое положение той или иной части Флорэвенделя и Хобсбурга, то это привлекло очень много патриотично настроенного мяса, наемников, различного иного отребья, даже людей из колонии Короны в Хакмарри. Но как бушующее пламя междоусобицы разгорелось, так оно и быстро стихло оставив за собой сожженное, почти уничтоженное, усеянное трупами Баронство. Корона конечно же попыталась спешно замять инцидент, но это не сильно помогло, и по континенту, да и за океаном, начали, постепенно набирая темп, расползаться слухи, что поставило авторитет Флорэвенделя, и его позицию как сильного игрока на политической арене, под сомнение. Из-за этого снизился приток купцов, ремесленников, в столичную и остальные провинции, отчего пошатнулась экономическая ситуация в регионах.
Но помимо всего этого, судьбе-проказнице это всё показалось малым усложнением, и по итогу год выдался слабым на урожай. Исходя из всего этого, семейству пришлось постепенно тратить монеты, оставленные как раз-таки на чёрный день, но увы, их оказалось недостаточно и, с большим нежеланием, пришлось раз за разом брать отложенные на учебу Ирджи деньги. И постепенно, с переходом в зимний сезон, материальная ситуация, или оставалась на том же уровне, или же всё продолжала ухудшаться, что сказывалось на моральном духе и ментальном здоровье семьи, отчего отец, проявив слабость, начинал всё больше пить, а мать постепенно пристрастилась к шаволге, дабы снять накопленный стресс.
Светочем для восьмилетней девочки, что оберегал от медленно наступающего мрака бедности и некой безнадежности, была старшая сестра, которая, дабы оградить, начала завлекать Ритву в ту стезю, которую знала немного з
нала сама, которую знала отлично ее мать - травничество. Две сестры не замечали как день сменялся ночью, а ночь сменялась днем. Настолько сильно затянуло, одну более глубокое изучение, путем расспроса матери и чтением ее множественных записей, а другую, в принципе изучение чего-то нового для себя. Ритву также подталкивало на изучение то, что она наконец-то может стать полезной для своей семьи и сможет помогать своей матери в сборе трав, тем самым перестанет быть обузой, на которую раньше уходило много средств из-за ее частых болезней.
Костлявые, когтистые, холодные руки зимы начинали медленно отцепляться от материка, отдавая тот в пользование молодой девушке Весне. Постепенно всё начало оживать, первые проталины, первые проснувшиеся цветы, постепенно начали возвращаться перелетные птицы. С первых дней руэля девчонка хотела выбраться за пределы двора и на пару с сестрой отправиться на сбор первых, ранних трав, но, в целях безопасности и опасений за здоровье девочки, несмотря на сильную детскую настойчивость младшей, старшая отказывала, придумывая огромное множество отговорок, от самых банальных, до сильно хитровыдуманных.
И вот, томное ожидание закончилось с наступлением энделя, когда пошли первые, по-настоящему, теплые дни. Сестра наконец-то взяла с собой младшую, и они отправились на долгожданный сбор трав, который прошел с относительным успехом. Было собрано достаточное количество как эндемиков, так и обычных, распространенных по всему материку трав.
Так медленно тянулись два года, пока в один из дней между Старшей дочерью и родителями не возникла ссора. Почвой этой ссоры послужило намерение выдать ту замуж за сына одного из зажиточных купцов. Знакомство сына с семейкой Морфитов произошло до боли случайно. В один из душных и жарких дней лета, сын купца попал под неожиданно нагрянувший сильнейший ливень, из-за которого видимость упала почти до нуля, и ему пришлось переждать это в местном трактире. Где в этот момент Ирджа как раз-таки навещала своего отца. Он столкнулся с ней, в этот короткий миг юношу словно ударило по голове и он влюбился по уши в девушку.
С этого момента сын Купца стал частым гостем у Морфитской семейки и, сквозь краткий промежуток времени, тот попросил руки у девушки, но получил отказ. Отчего гость решил прибегнуть к различным уловкам, одной из которых была крупная звенящая горсть монет. Родители в свою очередь были по началу на стороне старшей дочери, но со временем, с постепенным увеличением суммы, склонялись на сторону младшего купца. Слишком уж сильно семья ударилась в долги, выход из которых, словно худой лучик солнца среди тучного неба, возникло предложение купца.
И вот, после ссоры, Ирджа начала в тайне собирать вещи и свои собственные сбережения, что откладывала больше для своей младшей сестры, нежели для себя. Собрав вещи, девушка уже собралась бежать, но столкнулась с Ритвой, которая вопросительно глядела на старшую сестру, не до конца понимая зачем та собралась уходить, ибо последние теплые дни проводила недалеко от дома и по удачному стечению обстоятельства не становилась свидетелем ссор. После краткого объяснения и выкладкой фактов от сестры, Ритва встала на перепутье собственной судьбы, на котором она долго и не задержалась. К этому моменту морфитка была ближе к сестре, нежели к своим родителям, которые при случае могли ее также сдать. Поэтому девчонка, также собрав свои немногочисленные вещи, отправляется со своей сестрой в неизведанную пучину жизни вне родной деревни.
Первые свои безмятежные годы девочка провела в очень спокойной и обычной обстановке, постепенно познавая, через детское любопытство мир, обучаясь базовым, но важными навыками, такими как: самая обычная ходьба, членоразельная речь и тому подобное. Только к пяти годам морфитка первый раз услышала свое будущее имя от сестры - Ритва, что с Остфарского переводилось как веточка. Оно очень подходило под тогдашний вид девочки, который и напоминал ветку, из-за худобы, коя не покидала дитя из-за постоянных болезней, что также сказывались на физическом развитии ребенка.
К семи годам со здоровьем Ритвы всё стало на порядок лучше, девочка стала выглядеть лучше. За эти два года, что она провела, словно в заключении, благодаря старшей сестре, мало помалу научилась частично писать на своем родном, для этого семейства, Остфарском, языке и частично понимать Флорский. В принципе, присматривала и, можно сказать, даже воспитывала Ритву - Ирджа. Матери, как и отцу, буквально некогда было заниматься детьми, несмотря на то, что первая проводила дома большую часть времени, но почти всё время была занята травничеством: изготовка настоев, сушка трав, сборка самих же трав, а после и прием покупателей на всю изготовленную продукции. Отец, что свойственно земледельцу, проводил большую часть времени на полях, а во время дождей, или осенних-весенних прохладных деньков проводил в ближайшем трактире, тратя собственные отложенные средства на выпивку. Зимой же Кейо старался заработать для семьи, работая в том же самом трактире, в коем и выпивал. И благодаря такому “трудолюбию” семейству хватало возможности откладывать небольшую часть заработка на будущее образование для старшей дочери.
И вот медленной тихой поступью идущей, подкрался восьмой год жизни Ритвы самый тяжелый год. В этот год Флорция вновь вспыхнула междоусобной бойней, между Верхней и Нижней ее частями, гром которой прокатился почти по всему континенту, даже в вечно диком Хакмарри был слышен этот гул. Гул фанфар, что созывал всех людей различной этнической и расовой принадлежности встать под стяги флагов одной из сторон, которые прикрывались достаточно наивной, но действенной легендой о вероломной попытке Хобсбуржцев посягнуть на целостность Королевства. И поскольку мало кто знал точное географическое положение той или иной части Флорэвенделя и Хобсбурга, то это привлекло очень много патриотично настроенного мяса, наемников, различного иного отребья, даже людей из колонии Короны в Хакмарри. Но как бушующее пламя междоусобицы разгорелось, так оно и быстро стихло оставив за собой сожженное, почти уничтоженное, усеянное трупами Баронство. Корона конечно же попыталась спешно замять инцидент, но это не сильно помогло, и по континенту, да и за океаном, начали, постепенно набирая темп, расползаться слухи, что поставило авторитет Флорэвенделя, и его позицию как сильного игрока на политической арене, под сомнение. Из-за этого снизился приток купцов, ремесленников, в столичную и остальные провинции, отчего пошатнулась экономическая ситуация в регионах.
Но помимо всего этого, судьбе-проказнице это всё показалось малым усложнением, и по итогу год выдался слабым на урожай. Исходя из всего этого, семейству пришлось постепенно тратить монеты, оставленные как раз-таки на чёрный день, но увы, их оказалось недостаточно и, с большим нежеланием, пришлось раз за разом брать отложенные на учебу Ирджи деньги. И постепенно, с переходом в зимний сезон, материальная ситуация, или оставалась на том же уровне, или же всё продолжала ухудшаться, что сказывалось на моральном духе и ментальном здоровье семьи, отчего отец, проявив слабость, начинал всё больше пить, а мать постепенно пристрастилась к шаволге, дабы снять накопленный стресс.
Светочем для восьмилетней девочки, что оберегал от медленно наступающего мрака бедности и некой безнадежности, была старшая сестра, которая, дабы оградить, начала завлекать Ритву в ту стезю, которую знала немного з
Костлявые, когтистые, холодные руки зимы начинали медленно отцепляться от материка, отдавая тот в пользование молодой девушке Весне. Постепенно всё начало оживать, первые проталины, первые проснувшиеся цветы, постепенно начали возвращаться перелетные птицы. С первых дней руэля девчонка хотела выбраться за пределы двора и на пару с сестрой отправиться на сбор первых, ранних трав, но, в целях безопасности и опасений за здоровье девочки, несмотря на сильную детскую настойчивость младшей, старшая отказывала, придумывая огромное множество отговорок, от самых банальных, до сильно хитровыдуманных.
И вот, томное ожидание закончилось с наступлением энделя, когда пошли первые, по-настоящему, теплые дни. Сестра наконец-то взяла с собой младшую, и они отправились на долгожданный сбор трав, который прошел с относительным успехом. Было собрано достаточное количество как эндемиков, так и обычных, распространенных по всему материку трав.
Так медленно тянулись два года, пока в один из дней между Старшей дочерью и родителями не возникла ссора. Почвой этой ссоры послужило намерение выдать ту замуж за сына одного из зажиточных купцов. Знакомство сына с семейкой Морфитов произошло до боли случайно. В один из душных и жарких дней лета, сын купца попал под неожиданно нагрянувший сильнейший ливень, из-за которого видимость упала почти до нуля, и ему пришлось переждать это в местном трактире. Где в этот момент Ирджа как раз-таки навещала своего отца. Он столкнулся с ней, в этот короткий миг юношу словно ударило по голове и он влюбился по уши в девушку.
С этого момента сын Купца стал частым гостем у Морфитской семейки и, сквозь краткий промежуток времени, тот попросил руки у девушки, но получил отказ. Отчего гость решил прибегнуть к различным уловкам, одной из которых была крупная звенящая горсть монет. Родители в свою очередь были по началу на стороне старшей дочери, но со временем, с постепенным увеличением суммы, склонялись на сторону младшего купца. Слишком уж сильно семья ударилась в долги, выход из которых, словно худой лучик солнца среди тучного неба, возникло предложение купца.
И вот, после ссоры, Ирджа начала в тайне собирать вещи и свои собственные сбережения, что откладывала больше для своей младшей сестры, нежели для себя. Собрав вещи, девушка уже собралась бежать, но столкнулась с Ритвой, которая вопросительно глядела на старшую сестру, не до конца понимая зачем та собралась уходить, ибо последние теплые дни проводила недалеко от дома и по удачному стечению обстоятельства не становилась свидетелем ссор. После краткого объяснения и выкладкой фактов от сестры, Ритва встала на перепутье собственной судьбы, на котором она долго и не задержалась. К этому моменту морфитка была ближе к сестре, нежели к своим родителям, которые при случае могли ее также сдать. Поэтому девчонка, также собрав свои немногочисленные вещи, отправляется со своей сестрой в неизведанную пучину жизни вне родной деревни.
Глава II: Жизнь в городе и вновь перемены.
Прошел год после того как две девушки покинули отчий дом и оказались в н
еизвестном им месте - в Эиринии, в столице Королевства. Первые недели, первые месяцы проходили очень тяжело, в чём-то даже тяжелее чем зима, в моменты бедности семьи, ранее. Но, по мере адаптации к новому месту, жить становилось постепенно легче.
Двоица нашла свои пристанище в одном из постоялых дворов на окраине города, под одним, но важным, условием, если есть польза - у вас будет крыша над головой. Поэтому старшая сестра начала работать в трактире, а Ритва, в свою очередь, больше была хвостиком, первое время, но после стала помогать старшей сестре, а затем и вовсе вновь начала заниматься травничеством и изредка даже пыталась готовить различные настойки, однако часто оставляла это на старшую сестру.
За этот год, девочка успела обрасти знакомствами, и даже найти, что-то наподобие друзей, несмотря даже на то, что девочка слабо их понимала, но увы, таковыми их было сложно назвать. Обычная свора беспризорников, с которой, волей случая, пришлось связаться, ибо инициатива всё лето сидеть в комнате и изредка ходить за травами, была не перспективной для нее. Почти ничему толковому они, конечно же, не могли научить молодое чадо, кроме того, что благодаря им она начала говорить, хоть и коряво, на Флорском и понимать его на должном уровне, в остальном же, мелкое хулиганство и воровство, а также частое “исследование” чужих карманов. Всё это девочка нередко наблюдала, пока якшалась с этой сворой. По началу всё это было чуждо для нее, она испытывала сильнейшее отвращение к этому, однако, может к сожалению, а может и к счастью на будущее, со временем она привыкла к этому, но сама этим категорично не решалась заняться, даже под давлением ее “друзей”.
Ее отношению к этому радикально поменялось, когда на следующий год, в сезон дождей, ее сестра слегла с неизвестным недугом. Девочка старалась помочь чем могла, уходила одна за травами, на свой страх и риск, оправдывая это для себя всё тем, что если погибнет последний близкий для нее человек, то она сгинет в эта городская бездна поглотит ее и не подавится, поэтому - нужно. Ходила за лекарствами, пока были сбережения, по рекомендации местного лекаря. Молилась Флоренду, вымаливая здоровья для своей сестры. Но, к сожалению, сестре становилось с каждой неделей всё хуже и хуже, пока она и вовсе уже не могла подняться с постели, даже по обычной нужде. Мало того, возникла проблема - сбережения начали заканчиваться. С них начали требовать плату, ибо нарушилось главное условие их проживания - польза, посему девочка начала работать за место сестры в трактире, но увы, этого не хватало, отчего пришлось переступить через собственные принципы и заняться щипачеством. Первый шаг - щипачество уснувших за столиком, которых в этом трактире, на удивление, было всегда полным полно. По мере обретения навыков, переходила на более сложные цели. Последним этапом стала работа в тандеме. Она, или ее “друг” отвлекают жертву, а кто-то из них обчищает карманы. Для девочки это было новым испытанием, особенно игра роль отвлекающего. Многие первые ее попытки были провальными и приходилось много бегать. Всё это помогало удерживаться в финансовом плане на плаву, однако это никак не облегчало участь сестры.
Очередным лучиком надежды стал - кочующий лекарь, что остановился недалеко от постоялого двора. Лекарь, который стал рассказывать о своих снадобьях, травах, оберегов от сглазов, и даже зельях. Он рассказывал даже о своих великолепных целительных навыках, одно только смущало большую часть люда, что собирался послушать это всё, этим фактором было то, что лекарь был женщиной. Но, не смотря на недоверие толпы, девочку уж слишком сильно подкупали слова о целебных руках, и, поймав момент, встретилась с этим лекарем лично, начав на коленях, слезно, по-детски, умолять помочь ее сестре. Лекарь сразу же согласился, когда речь зашла о звонкой монете, ну и конечно же способствовал фактор детских слез.
Когда лекарь наконец-таки смог прибыть, уже опустилась почти тихая ночь, тишину которой нарушали пьяные выкрики из трактира, отбивающий свой ритм моросящий дождь. Стояла гнетущая, ужасная атмосфера. В комнате было несколько человек: местный лекарь, приезжий “лекарь”, лежащая в бреду на кровати сестра, и сама Ритва, по лицу которой медленно стекали слезы. Последние часы ее сестра не приходила в какое-либо вменяемое состояние, ее поглотила пелена бреда, а жар становился сильнее. В тот момент когда местный лекарь решил ненадолго покинуть комнату, сестра частично пришла в себя и жестами начала показывать то на Ритву, то на “лекаря”, прося о чем-то. Но, к сожалению, она не произнесла и слова и без чувств свалилась на кровать.
На улице начало светать. На крыльце сидела “лекарь”, которая время от времени, что-то отпивала из своего бурдюка. Полностью Ритва, полностью поникшая, вышла из двери и уселась рядом. Минута молчания сменилась десятком и наконец-то девочка спросила о том, что пыталась донести сестра. Долгий вздох и почесывание затылка стали прелюдией перед ответом; сестра молила о том, чтобы Агата - “лекарь”, позаботилась о Ритве. На очевидный последующий за этим ответом вопрос, Агата ответила отказом и спешно оставила девочку одну, уйдя к своему вардо. Девочку такой ответ, по-своему взбесил и та решила, что-то стащить у этого “лекаря”, что не только не помог, так еще забрал деньги и отказал выполнить последнюю просьбу ее сестры
. Пока Агата замешкалась, морфитка забралась в вардо и сразу же споткнулась, запуталась в лентах, тканях, и тому подобному. Пытаясь выпутаться, ударяется о стенку и падает в плетеный сундук, что сразу же и захлопнулся, но перед этим вместе с девочкой в сундук упала и банка с паучьими глазами. Вардо двинулся с места. Девочка какое-то время брыкалась, пыталась выбраться, кричала, хоть и крик был обычным мычанием, которое, конечно же, не было слышно, но постепенно она смирилась.
Тряска постепенно стихла, а после послышался звук открытия дверцы, скрип половицы. Девочка, что задремала, резко пришла в себя и вновь начала предпринимать попытки выбраться из плена тряпок, начиная расшатывать сундук. Неожиданно ослепительный свет ударил в глаза, и, проморгавшись, морфитка увидела удивленно смотрящий на нее лик Агаты, от которой исходили, по интонации, гневные слова на неизвестном Ритве языке. Мгновенье. Крышка вновь захлопнулась.
Двоица нашла свои пристанище в одном из постоялых дворов на окраине города, под одним, но важным, условием, если есть польза - у вас будет крыша над головой. Поэтому старшая сестра начала работать в трактире, а Ритва, в свою очередь, больше была хвостиком, первое время, но после стала помогать старшей сестре, а затем и вовсе вновь начала заниматься травничеством и изредка даже пыталась готовить различные настойки, однако часто оставляла это на старшую сестру.
За этот год, девочка успела обрасти знакомствами, и даже найти, что-то наподобие друзей, несмотря даже на то, что девочка слабо их понимала, но увы, таковыми их было сложно назвать. Обычная свора беспризорников, с которой, волей случая, пришлось связаться, ибо инициатива всё лето сидеть в комнате и изредка ходить за травами, была не перспективной для нее. Почти ничему толковому они, конечно же, не могли научить молодое чадо, кроме того, что благодаря им она начала говорить, хоть и коряво, на Флорском и понимать его на должном уровне, в остальном же, мелкое хулиганство и воровство, а также частое “исследование” чужих карманов. Всё это девочка нередко наблюдала, пока якшалась с этой сворой. По началу всё это было чуждо для нее, она испытывала сильнейшее отвращение к этому, однако, может к сожалению, а может и к счастью на будущее, со временем она привыкла к этому, но сама этим категорично не решалась заняться, даже под давлением ее “друзей”.
Ее отношению к этому радикально поменялось, когда на следующий год, в сезон дождей, ее сестра слегла с неизвестным недугом. Девочка старалась помочь чем могла, уходила одна за травами, на свой страх и риск, оправдывая это для себя всё тем, что если погибнет последний близкий для нее человек, то она сгинет в эта городская бездна поглотит ее и не подавится, поэтому - нужно. Ходила за лекарствами, пока были сбережения, по рекомендации местного лекаря. Молилась Флоренду, вымаливая здоровья для своей сестры. Но, к сожалению, сестре становилось с каждой неделей всё хуже и хуже, пока она и вовсе уже не могла подняться с постели, даже по обычной нужде. Мало того, возникла проблема - сбережения начали заканчиваться. С них начали требовать плату, ибо нарушилось главное условие их проживания - польза, посему девочка начала работать за место сестры в трактире, но увы, этого не хватало, отчего пришлось переступить через собственные принципы и заняться щипачеством. Первый шаг - щипачество уснувших за столиком, которых в этом трактире, на удивление, было всегда полным полно. По мере обретения навыков, переходила на более сложные цели. Последним этапом стала работа в тандеме. Она, или ее “друг” отвлекают жертву, а кто-то из них обчищает карманы. Для девочки это было новым испытанием, особенно игра роль отвлекающего. Многие первые ее попытки были провальными и приходилось много бегать. Всё это помогало удерживаться в финансовом плане на плаву, однако это никак не облегчало участь сестры.
Очередным лучиком надежды стал - кочующий лекарь, что остановился недалеко от постоялого двора. Лекарь, который стал рассказывать о своих снадобьях, травах, оберегов от сглазов, и даже зельях. Он рассказывал даже о своих великолепных целительных навыках, одно только смущало большую часть люда, что собирался послушать это всё, этим фактором было то, что лекарь был женщиной. Но, не смотря на недоверие толпы, девочку уж слишком сильно подкупали слова о целебных руках, и, поймав момент, встретилась с этим лекарем лично, начав на коленях, слезно, по-детски, умолять помочь ее сестре. Лекарь сразу же согласился, когда речь зашла о звонкой монете, ну и конечно же способствовал фактор детских слез.
Когда лекарь наконец-таки смог прибыть, уже опустилась почти тихая ночь, тишину которой нарушали пьяные выкрики из трактира, отбивающий свой ритм моросящий дождь. Стояла гнетущая, ужасная атмосфера. В комнате было несколько человек: местный лекарь, приезжий “лекарь”, лежащая в бреду на кровати сестра, и сама Ритва, по лицу которой медленно стекали слезы. Последние часы ее сестра не приходила в какое-либо вменяемое состояние, ее поглотила пелена бреда, а жар становился сильнее. В тот момент когда местный лекарь решил ненадолго покинуть комнату, сестра частично пришла в себя и жестами начала показывать то на Ритву, то на “лекаря”, прося о чем-то. Но, к сожалению, она не произнесла и слова и без чувств свалилась на кровать.
На улице начало светать. На крыльце сидела “лекарь”, которая время от времени, что-то отпивала из своего бурдюка. Полностью Ритва, полностью поникшая, вышла из двери и уселась рядом. Минута молчания сменилась десятком и наконец-то девочка спросила о том, что пыталась донести сестра. Долгий вздох и почесывание затылка стали прелюдией перед ответом; сестра молила о том, чтобы Агата - “лекарь”, позаботилась о Ритве. На очевидный последующий за этим ответом вопрос, Агата ответила отказом и спешно оставила девочку одну, уйдя к своему вардо. Девочку такой ответ, по-своему взбесил и та решила, что-то стащить у этого “лекаря”, что не только не помог, так еще забрал деньги и отказал выполнить последнюю просьбу ее сестры
Тряска постепенно стихла, а после послышался звук открытия дверцы, скрип половицы. Девочка, что задремала, резко пришла в себя и вновь начала предпринимать попытки выбраться из плена тряпок, начиная расшатывать сундук. Неожиданно ослепительный свет ударил в глаза, и, проморгавшись, морфитка увидела удивленно смотрящий на нее лик Агаты, от которой исходили, по интонации, гневные слова на неизвестном Ритве языке. Мгновенье. Крышка вновь захлопнулась.
Глава III: Бесконечное путешествие?
Прошло семь лет. Семь лет незабываемых, по-своему, приключений.
Стояло полуденное солнце. Лай собак, звук проезжающих повозок, типичные звуки рутинной возни. В одном из домов послышался грохот кастрюль, брань, и через дверь вылетел черноволосый силуэт, вслед за котором вышел разгневанный мужичок. Завязалась небольшая потасовка, из которой морфитка вышла победителем благодаря своей ловкости и неуклюжести мужика, который, попытавшись прописать в рожу девушке еще раз, поскользнулся на грязи и грохнулся на землю. Немного поглумившись над тем, потерев нос, развернулась и, перебирая меж пальцев кольцо да пару флорингов, украденных из дома, поскорее направилась прочь.
На небольшой площади стояло вардо, где Агата зазывала народ, предлагая разные травы, микстуры, снадобья, обереги, талисманы, амулеты и прочую полезно-бесполезную шелуху. Девочка ловко запрыгнула на небольшую деревянную платформу, которая скорее всего ранее служила платформой для виселицы, и, перекинувшись парой слов со своей наставницей, сразу же влилась в процесс представления. Однако такое представление длилось не столь долго, как хотелось бы. Постепенно начали стягиваться священнослужители, которых девочка сразу приметила и указала на это Агате. Стража, которую привлекла такая толкучка, а после и примчался облапошенный мужик. Посему девушкам пришлось спешно сворачиваться, продавать, тем кто желал, побрякушки за даром и собирать вещи в вардо, а после быстро отчаливать из города.
Качаясь из стороны в сторону, морфитка сидела и залипала в стенку, продолжая, не заметив для себя, перебирать меж пальцев кольцо. Повозку резко тряхнуло и девушка ударилась головой об полку, отчего сразу перестала витать в облаках. Потирая затылок, невзначай ловит в воздухе падающую банку с паучьими глазами, которые из-за незакрытой крышки рассыпались по всему фургончику и, чуть взвизгнув, дернув остатками ушей, тихо начала бранить Агату, что опять из-за своей беспечности оставила банку незакрытой и на таком месте. Усевшись обратно на место, поставив рядом с собой полупустую банку, стала наблюдать как глаза катались по полу туда-обратно, сдерживая рвотные позывы, и, прикрывая нос от вони. Когда она случайно задела рукой один “подкравшийся” глаз, вновь взвизгнула, вздрогнула и запрыгнула на плетеный сундук. Чтобы хоть как-то отвлечься от всего этого беспорядка, снова задумалась о чем-то своем, пока не опустила взгляд на то, на чем сидела, это постепенно начало навевать ей воспоминания, отчего ее начало клонить в сон.
Стояло полуденное солнце. Лай собак, звук проезжающих повозок, типичные звуки рутинной возни. В одном из домов послышался грохот кастрюль, брань, и через дверь вылетел черноволосый силуэт, вслед за котором вышел разгневанный мужичок. Завязалась небольшая потасовка, из которой морфитка вышла победителем благодаря своей ловкости и неуклюжести мужика, который, попытавшись прописать в рожу девушке еще раз, поскользнулся на грязи и грохнулся на землю. Немного поглумившись над тем, потерев нос, развернулась и, перебирая меж пальцев кольцо да пару флорингов, украденных из дома, поскорее направилась прочь.
На небольшой площади стояло вардо, где Агата зазывала народ, предлагая разные травы, микстуры, снадобья, обереги, талисманы, амулеты и прочую полезно-бесполезную шелуху. Девочка ловко запрыгнула на небольшую деревянную платформу, которая скорее всего ранее служила платформой для виселицы, и, перекинувшись парой слов со своей наставницей, сразу же влилась в процесс представления. Однако такое представление длилось не столь долго, как хотелось бы. Постепенно начали стягиваться священнослужители, которых девочка сразу приметила и указала на это Агате. Стража, которую привлекла такая толкучка, а после и примчался облапошенный мужик. Посему девушкам пришлось спешно сворачиваться, продавать, тем кто желал, побрякушки за даром и собирать вещи в вардо, а после быстро отчаливать из города.
Качаясь из стороны в сторону, морфитка сидела и залипала в стенку, продолжая, не заметив для себя, перебирать меж пальцев кольцо. Повозку резко тряхнуло и девушка ударилась головой об полку, отчего сразу перестала витать в облаках. Потирая затылок, невзначай ловит в воздухе падающую банку с паучьими глазами, которые из-за незакрытой крышки рассыпались по всему фургончику и, чуть взвизгнув, дернув остатками ушей, тихо начала бранить Агату, что опять из-за своей беспечности оставила банку незакрытой и на таком месте. Усевшись обратно на место, поставив рядом с собой полупустую банку, стала наблюдать как глаза катались по полу туда-обратно, сдерживая рвотные позывы, и, прикрывая нос от вони. Когда она случайно задела рукой один “подкравшийся” глаз, вновь взвизгнула, вздрогнула и запрыгнула на плетеный сундук. Чтобы хоть как-то отвлечься от всего этого беспорядка, снова задумалась о чем-то своем, пока не опустила взгляд на то, на чем сидела, это постепенно начало навевать ей воспоминания, отчего ее начало клонить в сон.
Дверца ловушки, называемой сундуком, опять распахнулась, и на девочку, с долей удивления и злобой глядела Агата, что медленно приподняла бровь. Освободив девушку из плена злополучной ткани, сразу ей поставила два вопроса: Как и зачем?. Получив какие-никакие ответы, обозвав крысенышем, женщина покинула свое жилище, выйдя на улицу, оставив девочку один на один с мыслями и различными вещичками и безделушками, коими был забит вардо до потолка. Немного оглядевшись, та невзначай взяла какой-то амулет и, пробубнив что-то недовольное в сторону двери, надела на себя. Также девочке не давало, что-то покоя на спине, будто бы, что-то прилипло к той, но руками достать, увы, не выходило да и даже поглядеть. Скинув эту проблему на второй план, она осторожно дернула за ручку двери, и перед ней предстал вид рассветного солнца, что уже почти скрылось за верхушками деревьев. Опустив взгляд ниже, оглядевшись, было понятно, что они находятся где-то в небольшой березовой роще, чуть в стороне от дороги. Налюбовавшись, подош
Прошел год с момента, как Ритва стала компаньоном у Дартадской шарлатанки. За это время они успели перебраться с юга Флорэвенделя на север и в одной деревеньке. Первые месяцы ужится друг с другом было трудно; беспечность Агаты, ее “любовь” к беспорядку, что явно не резонировало с обратным воспитанием морфитки от сестры. Постоянные конфликты на почве этого самого беспорядка, разбросанных вещей и мусора, упреки от Агаты из-за раннего подъема, но постепенно день за днем, они перенимали друг у друга привычки, точнее сказать, Ритва перенимала большую часть привычек и становилась похожей на опекуна, а опекун лишь становился более сдержанным в своих минусах. Также помимо всего этого, Агата, когда взяла, грубо говоря, в ученики девушку, то нарекла новым именем - Рената.
Пока действо во сне несется дальше по временной линии, морфитка же в свою очередь ворочалась на импровизированном лежбище, почесывая свои ободранные, подрезанные уши. Перед морфиткой во сне предстал момент, где на третий год их Бесконечного путешествия от них отвернулась удача, или же их всё-таки настигла карма.
Одной темной, пасмурной, туманной ночью, вардо посетила троица облапошенных, раздосадованных деревенщин, что быстро подпалили п
овозку и также быстро скрылись в ночной тьме. Первой проснулась Рената, соскочив, подняла Агату и девушки почти благополучно выбрались из горящего “дома”. Почти, ибо в потемках, в панике, морфитка зацепилась обо что-то ушами, отчего и так небольшие вытянутые уши, стали короче, концы которых болтались словно сережки. Заметила это она только тогда, когда адреналин отступил и девушка с оглушительным криком упала на землю, начав кататься по той. К счастью, пошел дождь, благодаря чему огонь быстро затух, а к утру, морфитские уши были перемотаны, и, под действием зелья, морфитка наконец-то заснула.
После этого события настали не самые простые времена, отчего девушкам пришлось долгое время восстанавливать материальное состояние и свою повозку, поэтому они на время зимы пришлось осесть на восточной части Флорэвенделя.
В зимнюю пору, между моментами заработка на восстановление повозки и оплату жилья, Рената решила посвятить себя тому, чем занималась ее опекун - Алхимии. Агата была одновременно рада, но и была доля нежелания обучать ее этому, поскольку на лице был виден результат обучения и ошибок - отсутствие глаза, ожог на половину лица. Но, учитывая их плачевное состояние на первых этапах после сожжения, решилась начать постепенно обучать азам, достав свои потрепанные, но уцелевш
ие после пожара записи.
Обучение шло неважно, все записи были на Сакруманском, поэтому для начала приходилось их переводить на Флорский, да и характер морфитки сильно поменялся за это время, и той части кроткости, что была у морфитки при первом знакомстве ни осталось и следа. Желание обучиться делу было, но вот желание слушать нудные и скучные лекции - нет, поэтому иногда, без ведома наставницы, она брала ингредиенты и пыталась сварить нечто свое, ориентируясь в записях на зарисовки. Конечно же, у нее выходила откровенная бурда. Это продолжалось до момента пока, как считала девушка, у нее не получилось, что-то стоящее и она не решила испытать варево на себе. Что же, вышло прекрасное средство для прочистки желудка. После трех дней страданий, продолжилась неделя постоянных нравоучений и пряток от разъяренной Агаты. Поэтому девушка всё-таки откопала где-то в своей глубине сознания кроткость и усидчивость, начав наконец-то относительно прилежно учиться.
Первым достойным и одновременно с этим очень дорогим зельем, стало зелье Ночного зрения. Причина выбора была довольно проста, интерес и некая зависть другим представителям морфитского рода - Дхарши, что по слухам, рассказам, и иным сказаниям, могли видеть ночью не хуже чем днем. Дороговизна зелья заключалась в компонентах, что использовались при варке, золото, точнее золотая морковь, концентрат красной пыли, не самые доступные компоненты, однако, к счастью, все они, и иные компоненты уже были, либо были куплены, обменены, совсем недавно. Первым делом была создана основа. Размоченный нарост, брошенный в кипящую воду, превратил эту самую воду в очень токсичную субстанцию, как постоянно об этом твердила Наставница и постоянно читала нотации по этому поводу.
После добавлялся компонент за компонентом, всё по инструкции Агаты, что ни на шаг не отходила в сторону. Как только был добавлен последний компонент - концентрат пыли, и было выдержано некоторое время, жидкость, если верить записям Дартадки, хотя бы цветом походила на то, что должно было получится, но что Рената, что Агата не решились пробовать сваренное, да и жалко было просто в пустую тратить такую дорогую “склянку”, поэтому зелье отложили на полочку, как напоминание о первом, скорее всего успешном, сваренном зелье. Последующие годы продолжать помогать как в варке настоящих зелий, так и варки обманок, создания снадобий всех цветов радуги, но, бесполезных, но если их представлять публике с обратной стороны, то очень даже полезных.
Одной темной, пасмурной, туманной ночью, вардо посетила троица облапошенных, раздосадованных деревенщин, что быстро подпалили п
После этого события настали не самые простые времена, отчего девушкам пришлось долгое время восстанавливать материальное состояние и свою повозку, поэтому они на время зимы пришлось осесть на восточной части Флорэвенделя.
В зимнюю пору, между моментами заработка на восстановление повозки и оплату жилья, Рената решила посвятить себя тому, чем занималась ее опекун - Алхимии. Агата была одновременно рада, но и была доля нежелания обучать ее этому, поскольку на лице был виден результат обучения и ошибок - отсутствие глаза, ожог на половину лица. Но, учитывая их плачевное состояние на первых этапах после сожжения, решилась начать постепенно обучать азам, достав свои потрепанные, но уцелевш
Обучение шло неважно, все записи были на Сакруманском, поэтому для начала приходилось их переводить на Флорский, да и характер морфитки сильно поменялся за это время, и той части кроткости, что была у морфитки при первом знакомстве ни осталось и следа. Желание обучиться делу было, но вот желание слушать нудные и скучные лекции - нет, поэтому иногда, без ведома наставницы, она брала ингредиенты и пыталась сварить нечто свое, ориентируясь в записях на зарисовки. Конечно же, у нее выходила откровенная бурда. Это продолжалось до момента пока, как считала девушка, у нее не получилось, что-то стоящее и она не решила испытать варево на себе. Что же, вышло прекрасное средство для прочистки желудка. После трех дней страданий, продолжилась неделя постоянных нравоучений и пряток от разъяренной Агаты. Поэтому девушка всё-таки откопала где-то в своей глубине сознания кроткость и усидчивость, начав наконец-то относительно прилежно учиться.
Первым достойным и одновременно с этим очень дорогим зельем, стало зелье Ночного зрения. Причина выбора была довольно проста, интерес и некая зависть другим представителям морфитского рода - Дхарши, что по слухам, рассказам, и иным сказаниям, могли видеть ночью не хуже чем днем. Дороговизна зелья заключалась в компонентах, что использовались при варке, золото, точнее золотая морковь, концентрат красной пыли, не самые доступные компоненты, однако, к счастью, все они, и иные компоненты уже были, либо были куплены, обменены, совсем недавно. Первым делом была создана основа. Размоченный нарост, брошенный в кипящую воду, превратил эту самую воду в очень токсичную субстанцию, как постоянно об этом твердила Наставница и постоянно читала нотации по этому поводу.
Сладкий сон прервался, кто-то пихал морфитку в плечо, отчего та, потянувшись ,и, зевнув, открыла глаза. Она увидела Агату, что зазывала сразу же собой мановением руки. Выйдя следом за наставницей, вдохнув лесной ночной прохладный воздух, она заметила на дороге тело еще одной морфитки, но светловолосой, посчитав, что ей кажется, потерла глаза, однако на дороге и в
самом деле лежало тело чем-то похожей на нее морфитки. Поглядев друг на друга, Агата и Рената затащили тело в свое вардо и сделали привал.
Через несколько часов морфитка пришла в себя, лежащая на плетеном сундуке, и через пелену бессилия пыталась вслушаться в то, о чем говорили две фигуры рядом с ней. Но увы, было не разобрать, и в бреду, видимо решила сбежать, но увы, как только она поднялась, запуталась в ткани и упала обратно на сундук и крышка, не выдержав еще одного на себя падения, она затрещала и провалилась вместе с вторженцем во внутрь, последнее, что смогла она разобрать было то, что фигуры, видимо, поглядели друг на друга и до ушей дошло: “История циклична”.
самом деле лежало тело чем-то похожей на нее морфитки. Поглядев друг на друга, Агата и Рената затащили тело в свое вардо и сделали привал.
Через несколько часов морфитка пришла в себя, лежащая на плетеном сундуке, и через пелену бессилия пыталась вслушаться в то, о чем говорили две фигуры рядом с ней. Но увы, было не разобрать, и в бреду, видимо решила сбежать, но увы, как только она поднялась, запуталась в ткани и упала обратно на сундук и крышка, не выдержав еще одного на себя падения, она затрещала и провалилась вместе с вторженцем во внутрь, последнее, что смогла она разобрать было то, что фигуры, видимо, поглядели друг на друга и до ушей дошло: “История циклична”.
Глава IV. Последний год путешествий и поворот не туда.
С этого момента компания состояла из трех. Рената сразу невзлюбила нового члена команды, хоть и была инициатором ее вступления. Всё-таки, по словам этой самой морфитки, она была звездочетом, а это дополнительный способ разводить бедных деревенщин и даже городских. Чем они и занялись на землях Хобсбурга, катаясь по поселениям, которые находились на северо-восточных землях. Первое время, конечно, Звездочет всё сидел внутри вардо, даже первые дни пытался сбежать, безуспешно, но, когда наступили морозы, это и вовсе не имело смысла. Но постепенно он влился в жизнь двоицы, однако всё также оставалась довольно молчаливой и отстраненной, что тоже раздражало Ренату.
Пока были холода, морфитка продолжала практиковаться в Алхимии, а также начала изучать Дартадский, посчитав, что говорить и понимать о чем говорит наставник, кроме брани, было лучше, чем изучать книжный язык, даже несмотря на то, что Агата знала тот и тот.
С наступлением весны они вновь отправились на “гастроли” и в одном из поселений, Рената получила от одного из жителей подарок - ожог на правой щеке. Всё произошло опять же по вине неприятной черты, что успела укорениться у девушки - клептомания. Проводя время в доме у одного из жителей, пытаясь втюхать свое же варево, не заметив этого сама, девушка украла шкатулку, пропажу которой сразу же заметили. Девушку схватили мертвой хваткой и сразу же с другой стороны прилетело кочергой, раскаленной кочергой. Морфитка взвизгнула, крупные капли слез начали капать на пол, воя, она попыталась вырваться, ударив в пах державшего и, в порыве схватив эту проклятую шкатулку, ударила в висок и выбежала из дома, направившись сразу к фургону. Агата, выслушав, сразу же свернула лавочку и компания в спешном порядке покинула поселение.
Они направились довольно далеко, но, карта, которая хранилась у Ренаты, после произошедшего была довольно скверном состоянии, и в одном месте, отсутствовал кусок. Через это отверстие Р
Однако, рассвет наступил довольно-таки скоро. Шелест стих, вместе с ночью канула в небытье и ночная угроза. Девушки, обсудив свой план действий, решили идти дальше куда шли, в надежде, что дорога всё же вела их к какому-то поселению. Надежда была, была несколько дней, но постепенно уверенность в пути стала угасать. Остатки припасов начали заканчиваться. К ним дошло запоздалое осознание того, что они всё-таки заблудились и теперь неизвестно где в глуши. Неизвестность поубавила Звездочет, которая сказала, что, если они повернули не в ту сторону, то с огромной долей вероятности они оказались в одном из самых неприветливых, противных и опасных регионов Флореса - Хакмарри, хуже него было только Скверноземье. Переглянувшись между собой, они поняли в какую трясину их занесло, и неизвестно, смогут ли они выбраться из нее или же она поглотит их, даже не подавившись.
Глава IV.I. Короткая жизнь в Хакмарри
После сумбурного прибытия, быстрого обустройства и резни в Лесканзе, убывают обратно в сторону Флоревенделя.
Глава V. Жизнь после.
Редкие капли дождя тихо постукивали время от времени по крыше дома, он только начинал стремительно набирать обороты, лишь пару часов назад на небе не было ни единой тучки, что было идеальным условием для проведения показательной казни в небольшой городе-крепости в нескольких верст от границы Друнгарской провинции. Он слегка редил толпу, разгоняя ее в разные стороны, напоминая о бытовых делах. На эшафоте было лишь пару человек, в том числе и трудно узнаваемая наставница, не кровная мать морфитки - Агата.
Замотавшись в тряпье, Рената стояла под небольшим карнизом, крутя в руках ловец снов, что, несмотря на потертость временем, всё также отдавал слабым серебристым блеском полумесяца в центре, однако всё же остальное, каждая ниточка так или иначе говорила, или скорее кричала о том, что этот “амулет” прошел ни один год. Слегка сжав его, что сопровождалось характерным “криком” украшения, Рената прикрыла глаза, стараясь мысленно вернуться в первую встречу с ним.
Замотавшись в тряпье, Рената стояла под небольшим карнизом, крутя в руках ловец снов, что, несмотря на потертость временем, всё также отдавал слабым серебристым блеском полумесяца в центре, однако всё же остальное, каждая ниточка так или иначе говорила, или скорее кричала о том, что этот “амулет” прошел ни один год. Слегка сжав его, что сопровождалось характерным “криком” украшения, Рената прикрыла глаза, стараясь мысленно вернуться в первую встречу с ним.
Повозка скрипела, издавая стон при каждом легком столкновении с препятствием. Рената лежала, укутавшись во все возможные тряпки, свернувшись кал
ачиком, мертвой хваткой обнимая арбалет, единственное, одно из немногих, что утащила безухая, после войны в Лесканзе, помимо своей жизни.
Не глядя на то, что прошло уже около месяца после осады, каждый раз, когда морфитка закрывала глаза, перед взором представала картина бойни на стенах. Война была слишком романтизированная в ее беспечных авантюрных мыслях, когда же реальность оказалась слишком суровой. Каждый выстрел, каждая смерть подаренная ее арбалетом, отдавалось кошмаром сейчас. Каждое неверное действо равносильно смерти, не счесть сколько раз она могла погибнуть либо от требушета, точно отправившего валун в стену, либо от собственных “братьев по оружию”, что чуть было не столкнули ее со стены. Или же и вовсе, после прорыва стены, от штурмующих, поэтому самым адекватным решением было дезертировать, спрятавшись в трущобах этого каменного гроба. Спустя пару недель после конца осады, ее нашла Агата и они спешно покинули столь неспокойные места, отправившись обратно в сторону Флоревенделя.
Из порочного круга кошмаров ее вывел голос Агаты и нежное материнское прикосновение к щеке. Морфитка вздрогнула и отвернулась, перевалившись на другой бок. Агата тепло улыбнулась и вытянула из-за спины, что-то наподобии амулета, однако сделанный из подручный материалов, но не смотря на свою максимальную непрофессиональность в этому, у женщины получилось сделать достойное произведение искусство, к которому мгновенно прицепился взгляд безухой. Агата объяснила, что это ловец снов, дабы отгонять от морфитки кошмары и “злых” духов с неудачей, отдельно выделила, что он явно поможет легче шариться по карманам зевак, а после рассмеялась. В это мгновенье, ненадолго промелькнул лучик света.
Минул год, как они прибыли в ближайший город Флоревенделя к границе Хакмарри. Надежд на то, что всё же “Звездочет”, оставленный в глубинах дремучего клочка континента вернётся - почти не было, хоть они и оставили записку с тем, как она могла бы их найти. Потеря находки не слишком и тяготило душу двоицы, они погрузились в типичную рутинную пучину бытия и занимались привычным делом. Однако морфитка, будучи на опыте в обращении с арбалетом и его собственным наличием, постепенно всё чаще уходила на окраины леса, стараясь выцепить любую живность, которую могла уловить своим взглядом. ачиком, мертвой хваткой обнимая арбалет, единственное, одно из немногих, что утащила безухая, после войны в Лесканзе, помимо своей жизни. Не глядя на то, что прошло уже около месяца после осады, каждый раз, когда морфитка закрывала глаза, перед взором представала картина бойни на стенах. Война была слишком романтизированная в ее беспечных авантюрных мыслях, когда же реальность оказалась слишком суровой. Каждый выстрел, каждая смерть подаренная ее арбалетом, отдавалось кошмаром сейчас. Каждое неверное действо равносильно смерти, не счесть сколько раз она могла погибнуть либо от требушета, точно отправившего валун в стену, либо от собственных “братьев по оружию”, что чуть было не столкнули ее со стены. Или же и вовсе, после прорыва стены, от штурмующих, поэтому самым адекватным решением было дезертировать, спрятавшись в трущобах этого каменного гроба. Спустя пару недель после конца осады, ее нашла Агата и они спешно покинули столь неспокойные места, отправившись обратно в сторону Флоревенделя.
Из порочного круга кошмаров ее вывел голос Агаты и нежное материнское прикосновение к щеке. Морфитка вздрогнула и отвернулась, перевалившись на другой бок. Агата тепло улыбнулась и вытянула из-за спины, что-то наподобии амулета, однако сделанный из подручный материалов, но не смотря на свою максимальную непрофессиональность в этому, у женщины получилось сделать достойное произведение искусство, к которому мгновенно прицепился взгляд безухой. Агата объяснила, что это ловец снов, дабы отгонять от морфитки кошмары и “злых” духов с неудачей, отдельно выделила, что он явно поможет легче шариться по карманам зевак, а после рассмеялась. В это мгновенье, ненадолго промелькнул лучик света.
По началу конечно же улов был не больше умертвлённой земли, дерева, камня, но, постепенно, охота начала давать небольшой, но улов. Будь то удачно подстреленная птица, или же типичный кролик, неудачно решивший погреться в теплых лучах солнца. Помимо разделки тушек на суп и горячий ужин, разделка приносила и ингредиенты для опытов Агаты, а также продажа остатков, что существенно снизило затраты дуэта и слегка повысило их доходы. Но у такого увлечения была и обратная сторона, ее вовсе перестало интересовать, что-либо связанное с алхимией и в принципе с обучением, упиваясь умиротворением и тишиной, одиночеством в моменты охоты, всё же время от времени Агата была невыносимы своими нравоучениями, что бывало чуть ли не сводило безухую с ума.Годы шли и Рената вовсе перешла на охотничье дело, хоть и сезонно, ибо мерзнуть ради тушки мелкой дичи желания не было. Морфитка стала всё глубже уходить в леса и даже на несколько дней, что часто было почвой для ссоры с Агатой, которая в такие моменты не находила себе места, но, ссора быстро сходила на нет, когда безухая хвасталась трофеями, которые можно было выгодно втюхать кому-нибудь. Не смотря на образ жизни кочевников, у Морфитки появилось в некоторых городах знакомые лица, которым можно было быстро отдать тушки.
Также время и опыт дали понять, что арбалет не самое практичное оружие, как минимум тот, что был с ней первый год. Тяжелый, громоздкий, так еще и без должного обслуживания быстро распавшийся на запчасти, поэтому начала осваивать лук, примитивное, но безотказное оружие. И в момент обучения, морфитка заметила, что не может должным образом сфокусироваться на обучении, а постепенно эта проблема начала приобретать более тяжелый характер, всё чаще оставаясь со своими мыслями наедине, всё чаще они мешали выполнять бытовые вещи. Призраки прошлого опять же навевали тревожность, доводя даже до тремора рук и паники. Решением же этой проблемы послужил слегка сумбурная ситуация, когда в один из таких “приходов”, от безысходности, Рената ища любой способ успокоится, начала приглядываться на каждую из склянок Агаты, и, спустя недолгую внутреннюю борьбу, схватила случайную и отпила из нее. На секунду, время словно слегка замедлило ход, а после наступило блаженство и поток мыслей ушел в одну тонкую линию, невидимую линию, что обвивала морфитку с ног до головы, но никак не беспокоила более, и та наконец могла сосредоточиться на задаче. Только по приходу Агаты, стало понятно, что та испробовала зелье стремительности, помимо этого она, всё же выбила из морфитки ее проблему и дала ей пару совет, как можно с ней справиться и без прибегания к зелью. Это помогало, но если приступ был легким и обстановка была спокойной, однако если обстановка была неспокойна или подступал более серьезный приступ, то без небольшой дозы зелья было не обойтись. И со временем, с каждым годом, доза постепенно увеличивалась, хотя это было скорее из-за мнимого блаженства, что приходило в первые минуты питья, медленно превращая лекарство в наркотик, однако безухая всё же контролировала себя, дабы не перейти границу интоксикации.
Годы продолжали лететь незаметно, по ощущением пролетел уже десяток, как они вернулись с Хакмарри и продолжили кочевать по цивилизованной части материка. Кочевный образ жизни показал полезность Амани, ибо странным образом, но довольно не мало встреченных людей общались на нем в разных уголках континента, от Чевельвара, до северных провинций Хобсбурга, а вот Дартадский, что безухая неплохо знала, со временем и вовсе в использовании сошел на нет, из-за постепенной радикализации по отношению к Дартадцам, не глядя на всю терпимость, что проповедовала даже во Флорендстве, или же двоице просто не везло утыкаться в таких людей. Поэтому, отдав приоритет благоразумию и удобству, Амани постепенно вытеснил Дартадский лексикон морфитки, но не полностью, всё же понять она могла, но говорить и было тяжело.
Когда прошло уже около дюжины лет с момента отбытия, то в разговоре на окраине живописной Брегдефской столицы, за кружкой ароматного травянного чая, после очередной охоты морфитки, сидя в полном снаряжении, было решено наконец-то осесть, ибо что морфитку всё более не устраивала постоянная беготня туда-сюда, что Агата уже не могла выносить столь долгие походы, всё же возраст сказался на ее физическом состоянии, да и деву всё чаще стало уносить в маразм, отчего моментами она становилась настолько невыносимой, что молодой дух Ренаты, всё чаще желал реже возвращаться к вардо, однако, так или иначе она считала ее матерью, поэтому какой бы противной не становилась бабка, как бы холодны были их взаимоотношения, она рано или поздно возвращалась к “дому”, а Агата всё также встречала ее теплым чаем.
Казалось всё встало на круги своя, постепенно в Вардо скапливалась сумма на небольшой дом в округе Ипполо, морфитка даже умудрилась влюбиться в одного паренька и время от времени встречаться с ним “под сводом луны”, но словно банный лист, череда неудач прилипла и вновь решила высказать свое я. Роковой день начался с того, что Агаты не оказалась с утра в Вардо, хотя она очень редко когда решала проснуться раньше чем солнце переходило в зенит. Но не придав этому сильного значения, морфитка ушла продавать особенные части “зверей” с охоты своему знакомому торгашу, который с радостью выкупал любой нестандартный товар. Рената со временем всё больше стала скрывать от Агаты свои трофеи, ибо она всё чаще тратила их попусту, говоря, что вот-вот, чуть ли не откроет “философский камень”, но однако ни одна из ее попыток не принесла какого либо продвижения в этом направлении.
Бродя по улицам, она, погрузившись в свои мысли, буквально врезалась в латника, что от неожиданности даже упала наземь и, мотнув головой, спешно оглядела того. Он был одет одновременно и довольно дешевые доспехи, однако, что-то в них казалось необычного, но понять что именно, возможно это было рукописные узоры, или же их тусклый блеск, тот блеск, что появляется, когда доспех служит года, однако его постоянно затирают до дыр, словно пытаясь стереть всё то, что уже вгрызлось в них. Латник подал руку и дева поднялась, на поясе зазвенели склянки, что бросились латнику в глаза и его вежливость в момент улетучилась, когда он холодно спросил откуда у нее зелья. Слегка поморщившись, безухая постаралась уйти от ответа, но блеснувший нож, сразу дал понять, что увильнуть не получится, поэтому, мельком оглядевшись, бросилась наутек. Пробежав чуть ли не полгорода, она наконец-то остановилась, поняв, что ушла, но не поняв отчего латник попытался напасть на нее, направилась к изначальной цели - торговцу. Продав товар по довольно низкой цене, из-за его не самого лучшего состояния, уходит в легком раздражении и, решив просто потратить эту мелочь на еду и расходники, уходит гулять по рынку.
Уже когда начало смеркаться, морфитка покинула городские стены и уже направлялась в сторону Вардо, однако очень быстро ускорила темп, когда увидела издали зарево пожара. В голове промелькнула мысль о круге сансары, услышанным от какого-то арварошца. Добежав до Вардо, точнее что от него оставалось, пока жадное пламя его не догрызло до конца. Вокруг него была небольшая группа людей, что буквально забивали Агату, а после и, вовсе подхватив полуживую, потащили в сторону города. Морфитка ничего могла сделать, они были явно не простыми доходягами с улицы, отчего конец мог быть хуже и быстрее, чем конец Агаты. Поэтому ей оставалось тихо сдерживать слезы и крик, что так и желал вырваться из глотки, но ей хватило воли дождаться, пока они уйдут на почтительное расстояние, молчать. Как только морфитка ощутила, что неизвестные ушли за горизонт, то разразилась криком полного отчаяния, она рвала на себе волосы, била, царапала землю, словно пыталась найти там способ спасения своей наставницы, она даже воздала небу, моля Флоренда помочь ей, однако небо всё также, как и десятки лет назад оставалось молчаливым. Когда стихала одна волна истерики, тут же накатывала следующая, пока безухая и вовсе не выбилась из сил, уснув подле тлеющего Вардо.
Когда Рената разлепила глаза, то уже вновь смеркалось, удивительно было, что за это время никто не решил любопытным взглядом посмотреть, что произошло, да и ни один зверь или тварь не подобралась к сожженному “дому”. Она не хотела вставать, ей казалось, что это лишь кошмар, отчего судорожно сжимала “ловец” на груди, отчего он ей отвечал легким треском ободка. Нет, к сожалению это было всё на яву, она отказывалась это принять, но где-то внутри всё же понимая, что ничего уже не изменить в прошлом, поднялась с земли, потирая измазанные лохмотья, еще сильнее пачкая его углем. Собрав свои разбросанные вещи, она принялась осматривать останки Вардо, и, на счастье, хоть что-то да и уцелело. Пару склянок с огненным порошком, пару склянок зелья стремительности, на которое она сразу же напала, жадно влив в себя бутылку. Отчего от столь сильной дозы ее буквально передернуло, и она начала носиться по округе, ища на чем можно было бы отыграться, и на несчастье молодого древа, оно стало целью номер один в моменте и, стирая кулаки в кровь, ломая костяшки, избивала его, пока вновь не отрубилась. Очнувшись уже среди ночи, продолжила собирать вещи, последним что она забрала из сгоревшего “дома”, это был подгоревший дневник Агаты. Разобрать, что было в нем, было практически невозможно, поэтому Рената даже не стала пытаться и, дабы выяснить, что произошло с наставницей, отправилась в город.
Она довольно быстро смогла разнюхать, причину столь жестокого визита. Агата умудрилась случайно, или нет, отравить какого-то торговца или иную важную шишку в городе и по этому случаю к ней заявилась в добавок какая-то комиссия. Итогом всего этого стала публичная казнь, ее обвинили чуть ли не во всех смертных грехах, и назначили событие на ближайшие дни, когда погода станет более ясной. Рената, решив напоследок хотя бы увидеть Агату, переборола себя и пришла к назначенному сроку и, крутя в руках ловец снов, пришла наблюдать за “событием”.
Когда “мероприятие” подходило к кульминации, морфитка решила глотнуть зелье, для успокоения, и, как только она сделала небольшой глоток из бутылки, ощутила толчок в спину и подавилась содержимым, роняя из рук ловец и тот, ловко ударившись о землю, попадает под ноги проходимца и с характерным звуком превращается в хаотично разбросанные детали. Глаза девы округлились и с пламенем в глазах она выискивает “причину” произошедшего и довольно быстро находит. Ею была некая низкая фигура в обносках, что еще и назло трясла мешочком монет, украденным с пояса.
Даже, не смотря на то, что находилась под небольшим действом зелья, да и в выносливости морфитка была подкована, догнать фигуру было не так-то просто, поэтому пришлось пользоваться знанием местности, срезая каждый угол, перебегая из переулка в переулок, и в конце концов, фигура врезается в нее, а морфитка лишь злобно бубнит: “Ты далеко, может на плаху? Или же просто давай прямо здесь тебя прирежу”. В ответ лишь фырканье, фигура с легкостью поднимается на ноги, и, сорвавшись с места, быстро начинает разрывать дистанцию. Не желая гоняться дальше, берет с пояса склянку с порошком и, на бегу раскрутив, бросает в вора с криком: “Лови, урод, подарок вдогонку”. Сноп искр вздымается в радиусе, опаляя одеяния, обжигая кожу вора, и тот с криком падает на землю. Не теряя времени набрасывается на фигуру с ножом, стараясь моментально окончить его жизнь, но не удается, быстро завязывается потасовка, в ходе которой обе не замечают, как их окружила стража, что точным ударом обезвреживает одну, а потом сразу же другую.
Оказавшись в темнице, приходит в себя уже последней и видит как из темного угла на нее злобно глядит пара красных глаз. Мысль о Дхарши тут же промелькнула в голове, но не смотря ни на что, бросается на нее и тут же падает, ощутив на себе кандалы. Громко ругаясь, то на Флорском, до даже на Дартадском, отползает обратно в свой угол. Лишь проронив одно в сторону чернокожей: “Шалава”. Ответ поступил максимально сдержанный и неожиданно простой - зеркальный. Обменявшись очень емкими фразами, стали просто молча ждать чего-то. И пока Рената ждала чего-то непонятно чего, ее вновь нагнали эмоции от произошедшего, отчего она вновь разрыдалась, что ввело в ступор сокамерницу, что изумленно, хищно и изучающе глядела на морфитку. С недовольством пробубнив, что не станет забирать деньги и не стоит рыдать из-за столь маленькой суммы, глядела за реакцией. Ответ не заставил себя долго ждать, Рената яро послала на все великие буквы сокамерницу и пока не стало еще хуже, стала рыться у себя под одеяниями в поисках небольшого флакона с зельем, кой найдя, сразу же выдула залпом, зажмурившись. Изодора, прикусив губу, издала легкий смешок, смекнув, что к чему. Рената, успокоившись, но набравшись сил, чтобы придушить Дхарши, напрыгнула на ту, начав душить, а соперница лишь завопила, о том, что можно договориться как взрослые люди, упомянув, что является алхимиком, стараясь надавить на зависимость морфитки, кою успела распознать. Рената остановилась, ослабив хватку, указав на то, что Дхарши нужно это доказать и указала на мешочек, украденный ранее у безухой. На удивление чернокожей, помимо парочки монет, лежали несколько гореплодов и еще нескольких алхимических ингридиентов, которые с легкостью Изидора назвала. Рената отпустила Дхарши и отползла в сторону, слегка подрагивая, сжавшись. Спустя время, когда мофитке наскучило просто сидеть и желая излить душу хоть стенке, начала рассказывать Дхарши о своем пути и о событиях последних дней. На удивление, Изидора понимающе кивала, и, казалось, успокаивающе поглаживала по спине.
Через пару дней, после допроса о алхимических ингредиентах и расплывчатого отпора на них, а также уплаты некоторого штрафа за городской беспорядок, двоицу выпустили. Хотела было Рената пойти своего дорогой, но как она и опасалась, на ее плечи свалилась Изидора. Первой целью было попробовать найти ловец снов, точнее что от него осталось, дальше уже плыть по течению, и пока дева шла до площади, Изидора предложила сотрудничество, скорее выгодное только для нее, но и не было в ущерб для безухой. Учитывая все факторы, нехотя пришлось согласиться.
Спустя половину дня, на закате, девы уже отдыхали у сожженного вардо, разведя костерок, и, когда солнце перевалило за горизонт и мир погрузился в ночную пелену, можно было отправляться в царство морфея, но окружение резко притихло, а в ближайшей округе, то тут то там, всё ближе и ближе начали трещать ветки да шелестеть трава. Тихо цыкнув, Рената помогла Изидоре забраться на останки Вардо и передала ей ее арбалет, сама же вскинув лук.
Из кустов медленно, по мере теряя, остатки плоти, вылезло двое прокаженных. Слегка прищуршись, морфитка пускает стрелу точно в цель. В землю. И следующий. Однако последующий улетел в дерево, казалось бы прогресс, однако столь неточная стрельба всё сильнее разрывала дистанцию между ними. Изидора же со второй попытки попадает по второму прокаженному в тело и замедляет того, а после тот и вовсе спотыкается и падает наземь. Морфитка вкладывает в руку четвертую стрелу и, попадает в глаз противника, обрызгивая гноем и “кровью” округу. Прокаженный, казалось бы упал, но, на удивление, быстро поднялся. Тем же временем, стараясь точнее выцелить ходячий труп, Изидора срывается и падает на вовнутрь Вардо, издав сдавленный крик. Пустив пару стрел в ближайшего прокаженного, останавливает того насовсем, и пока второй не успел подступить ближе, сползает с укрытия и добивает, сразу же вслушиваясь в звуки округи, опыт подсказывал, что гнильцов должно быть больше, однако было тихо, да и присутствие их близ града тоже вызывало вопросы, по всей видимости они или гнались за жертвой или по случаю оторвались от общей скопы.
Подлатав Дхарши, вновь уселись у костра, ибо сон сняло как рукой и Рената решила поделиться своим опытом первой встречи с гнилыми и иными тварями, пока успела покататься по с Агатой на пару.
Через пару дней, после допроса о алхимических ингредиентах и расплывчатого отпора на них, а также уплаты некоторого штрафа за городской беспорядок, двоицу выпустили. Хотела было Рената пойти своего дорогой, но как она и опасалась, на ее плечи свалилась Изидора. Первой целью было попробовать найти ловец снов, точнее что от него осталось, дальше уже плыть по течению, и пока дева шла до площади, Изидора предложила сотрудничество, скорее выгодное только для нее, но и не было в ущерб для безухой. Учитывая все факторы, нехотя пришлось согласиться.
Спустя половину дня, на закате, девы уже отдыхали у сожженного вардо, разведя костерок, и, когда солнце перевалило за горизонт и мир погрузился в ночную пелену, можно было отправляться в царство морфея, но окружение резко притихло, а в ближайшей округе, то тут то там, всё ближе и ближе начали трещать ветки да шелестеть трава. Тихо цыкнув, Рената помогла Изидоре забраться на останки Вардо и передала ей ее арбалет, сама же вскинув лук.
Из кустов медленно, по мере теряя, остатки плоти, вылезло двое прокаженных. Слегка прищуршись, морфитка пускает стрелу точно в цель. В землю. И следующий. Однако последующий улетел в дерево, казалось бы прогресс, однако столь неточная стрельба всё сильнее разрывала дистанцию между ними. Изидора же со второй попытки попадает по второму прокаженному в тело и замедляет того, а после тот и вовсе спотыкается и падает наземь. Морфитка вкладывает в руку четвертую стрелу и, попадает в глаз противника, обрызгивая гноем и “кровью” округу. Прокаженный, казалось бы упал, но, на удивление, быстро поднялся. Тем же временем, стараясь точнее выцелить ходячий труп, Изидора срывается и падает на вовнутрь Вардо, издав сдавленный крик. Пустив пару стрел в ближайшего прокаженного, останавливает того насовсем, и пока второй не успел подступить ближе, сползает с укрытия и добивает, сразу же вслушиваясь в звуки округи, опыт подсказывал, что гнильцов должно быть больше, однако было тихо, да и присутствие их близ града тоже вызывало вопросы, по всей видимости они или гнались за жертвой или по случаю оторвались от общей скопы.
Подлатав Дхарши, вновь уселись у костра, ибо сон сняло как рукой и Рената решила поделиться своим опытом первой встречи с гнилыми и иными тварями, пока успела покататься по с Агатой на пару.
Первая встреча с гнильцами застала врасплох почти сразу же, после того как девчонка начала заниматься обычной охотой. Казалось бы обычная ночная вылазка не предвещала бед, пока под деревом, на котором морфитка уже следила за дичью, не начало пахнуть гнилью, а обратив внимание, опустив взгляд вниз, взвизгнула, но сразу же зажала рот рукой, однако это не помогла и гнильцы, услышав ее, начали скоблить по стволу дерева. Перебравшись по стволу на другую сторону древа, ловко спрыгивает ниже на ветку, а после и с дерева, устремляясь как можно дальше. Уже “дома”, решила не рассказывать Агате о произошедшем и через пару дней, с некоторой подготовкой, которая в себя включала дополнительный запас стрел, да и приманки, коими выступали просто облитые выделениями самоделки. Но, придя на место, тварей уже не нашла, но были следы, по которым был не легко, но и не совсем трудно отыскать примерное местоположение тварей. Дойдя до места, застала сцену, поедания трупа оленя. Вновь ловко забравшись на дерево, запустила стрелу в “труп”, однако промазала, что привлекло внимание того и тот пошел в сторону звука и, неожиданно, практически у дерева активизировался еще один, от неожиданного звука девушка роняет колчан стрел, успев выхватить несколько и остается один на троих прокаженных, что рычали под деревом. Поскольку вариантов аккуратно спуститься и не сломать себе половину костей не было, оставалось лишь ждать чего-то, возможно чуда. Отстрелив свой скудный запас стрел, и, видимо каким-то боком попав что-то важное, прикончила одного из тройки гнильцов, после чего всё же осталась ждать чуда под рык и скобление о дерево, которое наступило с приближением рассвета, ибо чем ближе солнце было к восходу, тем менее агрессивными были спутники внизу, а к кульминации и вовсе словно растворились, довольно шустро исчезнув глубже в чаще леса. Спустившись, снизу она застало зловонное тело, которое отдаленно напоминало человеческое. Отрезав пару его частей Агате на изучение, поспешно удалилась прочь.
Встреча с со следующими тварями не заставила себя долго ждать, как только после отчитывания Агаты за столь скудоумное решение связанное с гнильцами, однако всё же она была не в себя от счастья изучая образцы, они отправились ближе к Хакмаррским лесам, на следующей охоте она повстречала так называемого “Скелета” или как она решила назвать на свой каламбурный манер “Bone hunters” (Охотник за костями). Выслеживая свою обычную добычу, дева спокойно исследовала следы, как вдруг над головой просвистела стрела и, подняв голову, она увидела просто кости, непонятно чем скрепленные, однако и еще, глядя на отсутствие глаз, довольное меткие, ибо вторая стрела уже прошла буквально над макушкой морфитки, и, быстро среагировав, перекатывается за дерево. Свое движение противник сразу же обозначил дребезжанием кальция в теле. Выпив зелье стремительности, выглядывает из-за ствола древа и, пустив стрелу, которая пролетела меж ребер, укрылась обратно, тихо зашипев, спустя несколько секунд выглянула с другой стороны и пустила стрелу в “руку”, а после третьей и четвертой попытки и в голову. Приблизившись к горстке костей и изучив, так и не поняла, что удерживало их вместе, так еще вдобавок они обладали каким-никаким разумом. Подобрав стрелу, дева хотела было уйти, однако услышала шелест позади себя и, обернувшись, заметила глаза, выглядывающие из тьмы и, от испуга, пустила в них стрелу быстро разорвав дистанцию, взяла следующую стрелу, однако это не понадобилось, ибо по удачному стечению обстоятельств морфитка зарядила стрелу прямо в лоб, убив тварь. Подойдя в упор, стало понятно, что это паук переросток, которые, в принципе еще встречались и на Хакмарри, однако удавалось удачно не привлекать их внимание.
С ходячей взрывчаткой познакомилась не лично и практически к нынешним событиям, лишь наблюдая издалека за сражением, а после, как одна зеленая сопля детонировала и бой окончился ничьей, лишь изучала застреленный труп, разделав его на части, а после отдав Агате.
Начиная со второй встречи с гнилью, вела свои записи насчет тварей, записывая их поведение и особенности, включая собственные додумки и конечно же не вела себя столь опрометчиво, применяя к каждой свой подход, хотя проще всего было обмануть гниль.
Начиная со второй встречи с гнилью, вела свои записи насчет тварей, записывая их поведение и особенности, включая собственные додумки и конечно же не вела себя столь опрометчиво, применяя к каждой свой подход, хотя проще всего было обмануть гниль.
И когда же речь зашла об пауке, Изидора в красках расписала свою встречу с арахнидом в пещерах, учитывая все ее сравнения, в свою книжку Рената записала его как просто Гиганский паук побольше, ибо выделить других особенностей не получилось, так как Дхарши начала засыпать по мере своего рассказа.
Отдохнув, Изидора расправила свою карту, на которой было множество крестиков, и, моляще попросила отправиться на ближайшие два с ней. Поскольку делать было нечего, ибо никаких камней, кои могли бы сильно удерживать морфитку не было, согласилась, так они направились в сторону Хакмаррский угодий.
Отдохнув, Изидора расправила свою карту, на которой было множество крестиков, и, моляще попросила отправиться на ближайшие два с ней. Поскольку делать было нечего, ибо никаких камней, кои могли бы сильно удерживать морфитку не было, согласилась, так они направились в сторону Хакмаррский угодий.
Глава V.I. Последние годы и отбытие
Спустя же три года парочка уже во всю расхаживала по Хобсбурским провинциям, а карта была выкинута уже спустя год, ибо Дхарши полностью утратила надежду найти некого Ви, который по ее словам точно должен быть жив, но, всё указывало, что это лишь ложная надежда на самому себе. За это время, также, не один раз сталкивались с низшими тварями, большую частью обходя стороной, часть изучая, а часть, удачно приконченную, переваривали в зелья или же продавали по возможности.
По мере путешествия по Хобсбургу успели столкнуться и с общиной Изидоры, на счастье, лишь обошлось небольшой напряженной словесной перепалкой, но на всякий случай решили перебраться в дальний уголок провинций, в портовый град, где, довольно быстро разнюхивают слухи про Предел, о котором, конечно же и до слышали, но не в таких количествах и подробностях. Наслушавшись от какого-то ящера рассказов про проклятое кольцо и очень злую морфитку, помахав после этого у виска, ушли прочь.
Поскольку ничего сильно не сдерживало парочку не отправиться в "Новый Свет", поэтому, найдя попутный ветер, торговый корабль, что отплывал в нужном направлении, всеми правдами и неправдами они оказались на нем и, спустя время, окажутся на новых, для себя землях.
Последнее редактирование:
