0. Биография:Амариллис была первым ребёнком в семье Лос Моя да Темпу. Появившись на свет на несколько лет раньше брата, она с первых дней росла в окружении родительской любви и заботы. Бейн старался подарить дочери счастливое детство, ограждая её от тревог внешнего мира настолько, насколько это вообще было возможно. Амадея же уделяла малышке столько времени, сколько только могла. Она не только занималась её воспитанием, но и нередко баловала девочку, порой не меньше самого отца. Просторный дом, цветущий сад, небольшая мастерская матери и художественная мастерская отца стали для Амариллис целым миром, за пределы которого она выбиралась лишь изредка. Чаще всего это были семейные прогулки по саду или редкие поездки в ближайший город Чарнхольд. Всё остальное время жизнь девочки проходила среди знакомых стен, запаха свежей выпечки, красок, бумаги и множества вещей, которые родители создавали собственными руками.
Пополнение семьи в лице младшего брата стало для неё неожиданностью. В первое время Амариллис сильно ревновала родителей к новорожденному. Мать всё чаще была занята Адельмо, а отец пытался уделять внимание сразу обоим детям. Для маленькой девочки, привыкшей быть единственным ребёнком в доме, подобные перемены дались не сразу. Когда дети немного подросли, между ними всё чаще возникали обычные детские ссоры. Они спорили, шумели, устраивали друг другу мелкие пакости и постоянно пытались доказать собственную правоту. Со временем настоящие обиды постепенно уступили место бесконечным подколкам и шалостям. Амариллис особенно любила подтрунивать над младшим братом, а тот по своей доброй натуре далеко не всегда понимал, что сестра просто пытается его подразнить. Несмотря на постоянные перепалки, дети искренне любили друг друга и постепенно привыкли к мысли, что теперь им предстоит расти бок о бок.
Детство маленькой семиморфитки проходило спокойно, без серьёзных потрясений и драм. Родители редко отказывали дочери в небольших просьбах и желаниях, охотно отвечали на бесконечный поток вопросов и всячески поощряли её любознательность. Иногда за очередной усвоенный урок или проявленное старание девочку даже баловали сладостями, особенно если она внимательно слушала объяснения старших, а не пропускала половину рассказа мимо ушей.
К шести годам привычной частью её жизни стали чернильница, перо и бумага. Вечерами мать или отец усаживали дочь за стол и помогали осваивать азы письма. Поначалу всё сводилось к простому переписыванию прописей и повторению отдельных символов. Постепенно к ним добавилось изучение алфавита, порядок букв и первые попытки складывать их в слова. Не одна тетрадь была испорчена неровными строчками и чернильными кляксами, пока девочка снова и снова пыталась вывести очередную букву правильно. Больше всего Амариллис раздражала сама необходимость переделывать работу. В её представлении каждая страница должна была выглядеть безупречно, без сучка и задоринки. Даже маленькая клякса или случайно дрогнувшая линия моментально портили всё впечатление от проделанной работы, из-за чего она без долгих раздумий начинала переписывать страницу заново. Родители не раз пытались объяснить, что ошибки неизбежны и являются частью обучения, однако маленькая упрямица каждый раз хотела добиться полностью чистого результата собственными силами. Со временем письмо всё же стало даваться ей значительно легче. Освоив алфавит и научившись уверенно выводить буквы, девочка уже без особых затруднений складывала их в слова и постепенно знакомилась с основными правилами письма. Сам процесс перестал казаться скучным, а возможность самостоятельно читать и записывать мысли только сильнее разжигала её любопытство.
Не имея возможности самостоятельно бывать в больших городах, Амариллис всё сильнее привязывалась к домашней библиотеке. Здесь можно было найти почти всё, что только интересовало ребёнка. На полках соседствовали простые сказки и рассказы, которые родители читали детям перед сном, старые семейные записи, различные трактаты, рукописи, книги по ремёслам и даже труды, смысл которых девочка пока ещё понимала лишь отчасти. Некоторые страницы были исписаны сложными схемами, зарисовками и таблицами, разобраться в которых самостоятельно ей было пока не под силу.
Постепенно книги стали для Амариллис настоящим окном в огромный мир. Через них она узнавала о далёких землях, разных народах, необычных профессиях и ремёслах. В своём воображении девочка представляла города куда красивее, чем они могли оказаться на самом деле, а людей приветливее, чем они были в действительности. Пока что жизнь за пределами родного дома казалась ей чем-то далёким, почти сказочным, а потому её представление о мире складывалось скорее из прочитанного и рассказов родителей, чем из собственного опыта. Именно в эти годы начала проявляться одна из главных черт характера Амариллис - любопытство. Стоило ей узнать что-нибудь новое, как тут же появлялось ещё несколько вопросов. Она искренне хотела понимать, почему всё устроено именно так, а не иначе, редко довольствуясь простым ответом. Родители давно привыкли к бесконечным расспросам дочери и зачастую сами удивлялись тому, насколько внимательно непоседа могла слушать, если тема действительно вызывала у неё интерес.
Постепенно книги стали для Амариллис настоящим окном в огромный мир. Через них она узнавала о далёких землях, разных народах, необычных профессиях и ремёслах. В своём воображении девочка представляла города куда красивее, чем они могли оказаться на самом деле, а людей приветливее, чем они были в действительности. Пока что жизнь за пределами родного дома казалась ей чем-то далёким, почти сказочным, а потому её представление о мире складывалось скорее из прочитанного и рассказов родителей, чем из собственного опыта. Именно в эти годы начала проявляться одна из главных черт характера Амариллис - любопытство. Стоило ей узнать что-нибудь новое, как тут же появлялось ещё несколько вопросов. Она искренне хотела понимать, почему всё устроено именно так, а не иначе, редко довольствуясь простым ответом. Родители давно привыкли к бесконечным расспросам дочери и зачастую сами удивлялись тому, насколько внимательно непоседа могла слушать, если тема действительно вызывала у неё интерес.
Примерно к девяти годам Амариллис начала всё чаще задумываться о том, чем ей хотелось бы заниматься в будущем. Прочитав не одну книгу о различных ремёслах и человеческом призвании, девочка стала смотреть на работу родителей уже не как на обычное занятие взрослых, а как на настоящее призвание, как было описано в литературе, которому тоже можно научиться. Когда свободного времени становилось больше, а очередная книга уже была дочитана, Амариллис всё чаще заглядывала в мастерские родителей. Иногда она просто наблюдала за работой, иногда задавала вопросы, а порой подолгу рассматривала вещи, назначение которых было ей ещё неизвестно.
Тогда особенно сильно её внимание привлекала художественная мастерская отца. Это был самый настоящий творческий уголок. Во всех смыслах. У стены аккуратными стопками стояли чистые льняные холсты, чуть выше, на полках, лежали деревянные ящички с красками, убранные подальше от детских рук после одного памятного случая, когда любопытная дочь решила проверить их на вкус. На столе теснились баночки с кистями самых разных размеров, палитры, угольки для набросков, стопки бумаги и множество незаконченных эскизов. Стены украшали уже готовые картины, каждая из которых рассказывала собственную историю.
Желая повторить увиденное, Амариллис не раз без спроса брала листы бумаги и кусочки угля, пока отец был занят другими делами. Она пыталась срисовывать лица с картин, повторять пейзажи или отдельные предметы, но раз за разом вместо задуманного получались лишь кривые линии, неуклюжие силуэты и странные абстрактные фигуры. Когда же девочка пыталась рисовать что-то самостоятельно, её рисунки выглядели ещё необычнее. Они были слишком правильными, почти схематичными. Вместо живых образов на бумаге появлялись скорее наглядные изображения предметов, напоминавшие иллюстрации из книг. Амариллис неосознанно старалась показать устройство вещи или её форму, а не передать настроение или красоту увиденного.
Поначалу Бейн предпочитал не вмешиваться. Он с интересом наблюдал за тем, как дочь пытается найти себя в рисовании. Однако довольно быстро он заметил, как обычное любопытство постепенно сменяется раздражением. Если сначала девочка просто играла с углём и бумагой, то вскоре каждое неудачное изображение начинало вызывать у неё искреннее разочарование и полное непонимание в чём проблема.
Она всё чаще сравнивала собственный результат с картинами, которые ежедневно видела вокруг себя. Разница казалась настолько огромной, что настроение стремительно портилось. Постепенно тихое ворчание перерастало в самые настоящие жалобы. Виноватым становилось всё подряд: то уголёк слишком крошился и пачкал бумагу, то сама бумага казалась слишком грубой, то линия выходила неровной, хотя рука, как ей казалось, двигалась правильно. Отец то понима, что дело вовсе не в инструментах. Девочке попросту не хватало понимания основ. Тогда он постепенно начал заниматься с дочерью, объясняя ей самые простые вещи и сравнивая её работы наглядно с рисунками Адельмо. Показывал, как правильно держать уголёк, чтобы контролировать толщину линии и не царапать бумагу, рассказывал о пропорциях, композиции и самом сложном для её уже - перспективе. На самых обычных предметах в комнате он объяснял, почему один объект кажется больше другого, как падает свет и зачем художнику сначала видеть общую форму, а уже потом переходить к деталям. Все объяснения Бейн старался подбирать максимально простыми, чтобы ребёнок мог не просто повторять движения, а понимать, почему именно так нужно работать.
Со временем рисунки Амариллис действительно стали заметно аккуратнее. Линии перестали дрожать, формы стали более узнаваемыми, а пропорции заметно точнее. Однако чем лучше она начинала рисовать технически, тем сильнее понимала, что удовольствие от самого процесса почти не испытывает. Если брат мог часами сидеть над одним рисунком, полностью погружаясь в собственную фантазию, то Амариллис всё чаще ловила себя на мысли, что воспринимает рисование скорее как очередную задачу, которую необходимо выполнить правильно. Её гораздо больше интересовало устройство изображаемых вещей, чем их художественная красота. Вместо того чтобы искать необычные цвета или настроение картины, она невольно разбирала предметы на простые формы и пыталась понять, почему они выглядят именно так.
Из-за этого девочка постоянно переделывала собственные работы. Едва замечая хоть малейший недостаток, она бралась за новый лист, начиная всё сначала. Некоторые рисунки она без сожаления выбрасывала тихонько сама, другие позже отправлялись в камин вместе с испорченными черновиками. Какими бы ни были старания отца, Амариллис всё сильнее убеждалась, что живопись совсем не её стихия.
Из-за этого девочка постоянно переделывала собственные работы. Едва замечая хоть малейший недостаток, она бралась за новый лист, начиная всё сначала. Некоторые рисунки она без сожаления выбрасывала тихонько сама, другие позже отправлялись в камин вместе с испорченными черновиками. Какими бы ни были старания отца, Амариллис всё сильнее убеждалась, что живопись совсем не её стихия.
Бейн не стал заставлять дочь продолжать занятия через силу. Он видел, что она честно старается, но также понимал то, что интерес нельзя привить одними уроками. Поэтому постепенно занятия стали происходить всё реже, уступая место обычным беседам о композиции, цветах и художественном вкусе. Даже если сама Амариллис так и не полюбила рисование, время, проведённое рядом с отцом, не прошло даром. Она научилась немного терпению, внимательности к деталям и с переменным успехом воспринимать собственные ошибки, пусть последнее давалось ей тяжелее всего.
Позже девочка ещё не раз возвращалась к бумаге и углю, когда нужно было сделать зарисовку какого-нибудь растения, инструмента или диковинного предмета в доме. Художником её то точно не быть, но зато привычка быстро делать понятные и аккуратные схемы впоследствии не раз помогала ей вести собственные записи.
Позже девочка ещё не раз возвращалась к бумаге и углю, когда нужно было сделать зарисовку какого-нибудь растения, инструмента или диковинного предмета в доме. Художником её то точно не быть, но зато привычка быстро делать понятные и аккуратные схемы впоследствии не раз помогала ей вести собственные записи.
Если мастерская отца постепенно перестала вызывать у Амариллис такой же интерес, как раньше, то к рабочему месту матери её тянуло всё сильнее. Девочка часто заглядывала к Амадее, наблюдая за тем, как та чертит схемы механизмов, перебирает детали или работает с алхимическими принадлежностями. Ей хотелось понять назначение каждого предмета, лежавшего на столе, и узнать, почему всё расположено именно так. Особенно её внимание привлекали небольшие шестерёнки, пружины и прочие детали, из которых позже собирались часовые механизмы. Пока мать работала над очередным чертежом, Амариллис осторожно брала их в руки, рассматривала со всех сторон и пыталась представить в голове, каким вообще образом все эти, на первый взгляд, совершенно разные детали способны работать вместе. Ответа она, конечно, не находила, но вопросов становилось лишь больше.
Первый интерес к алхимии появился несколько позже, почти случайно. В один из дней Амадея занималась приготовлением универсального красителя, который затем должен был использоваться для создания недостающих красок для младшего брата. Девочка, как обычно, устроилась неподалёку и принялась наблюдать за происходящим. Первой мыслью, возникшей у девочки, было неожиданное сравнение с обычной готовкой, почему-то. На столе лежали самые разные ингредиенты: трава, песок, жидкость и ещё множество вещей, назначение которых она тогда не понимала. Всё это поочерёдно попадало в одну ёмкость, перемешивалось, нагревалось и постепенно превращалось в совершенно другое вещество. Сам процесс казался любопытным, но куда сильнее Амариллис впечатлял конечный результат. Из нескольких совершенно непохожих компонентов получалось нечто новое, обладавшее совсем другими свойствами.
С тех пор она всё чаще оставалась рядом с матерью во время работы. Сначала девочка лишь молча наблюдала, стараясь запомнить последовательность действий. Постепенно начала замечать, что многие этапы повторяются независимо от того, какое именно изделие готовится. Одни и те же инструменты использовались снова и снова, похожими оставались подготовка рабочего места, обработка ингредиентов и многие другие действия. Любопытство быстро взяло верх. Стоять в стороне и молча наблюдать становилось всё труднее, поэтому вскоре Амариллис начала буквально засыпать мать вопросами. Почему один порошок добавляется раньше другого? Для чего нужен именно этот сосуд? Почему некоторые растения приходится сушить, а другие используются свежими? Отчего одни смеси нагревают, а другие оставляют без огня? Амадея не стала отмахиваться от бесконечных расспросов. Наоборот, заметив искренний интерес дочери, она решила постепенно знакомить её с основами алхимии. Женщина объясняла всё максимально простым языком, стараясь не перегружать ребёнка сложной терминологией. Если какая-нибудь тема оказывалась слишком трудной, она находила более понятное сравнение или показывала всё прямо во время работы.
Интерес Амариллис рос буквально на глазах. Она всё чаще приходила в мастерскую не из праздного любопытства, а специально, чтобы посмотреть на очередную работу матери. Закончив наблюдать, девочка нередко убегала во двор и пыталась воспроизвести увиденное собственными силами. Конечно, настоящих алхимических ингредиентов ей никто не доверял, поэтому в ход шло всё, что удавалось найти вокруг дома: песок, листья, трава, цветы, глина, вода, шарик жука навозника и самые обычные камешки. Получалось, скорее, подобие детской игры, чем настоящие опыты, однако именно так она постепенно привыкала внимательно наблюдать за процессом смешивания разных веществ.
Правда, детское любопытство иногда заходило слишком далеко. Несколько раз Амариллис пыталась без спроса позаимствовать настоящие ингредиенты из лаборатории матери. Обычно дело ограничивалось небольшими баночками или высушенными растениями, но стоило Амадее заметить подобные попытки, как они тут же пресекались. Женщина сразу дала понять дочери, что алхимия не терпит легкомыслия. Любой опыт начинается с разрешения наставника и соблюдения правил, а не с тайных экспериментов.
Правда, детское любопытство иногда заходило слишком далеко. Несколько раз Амариллис пыталась без спроса позаимствовать настоящие ингредиенты из лаборатории матери. Обычно дело ограничивалось небольшими баночками или высушенными растениями, но стоило Амадее заметить подобные попытки, как они тут же пресекались. Женщина сразу дала понять дочери, что алхимия не терпит легкомыслия. Любой опыт начинается с разрешения наставника и соблюдения правил, а не с тайных экспериментов.
Постепенно простое любопытство и интерес перерос в первые серьёзные занятия. Амадея начала знакомить дочь с историей алхимии и вводила понемногу в теоретическую часть, рассказывая её небольшими частями между повседневной работой. Вместо скучных лекций она приводила интересные факты, рассказывала о происхождении некоторых веществ и объясняла, почему алхимики пришли именно к таким способам приготовления зелий. Следом началось знакомство и с ингредиентами. Одним из первых растений, которое Амариллис изучила достаточно подробно, стал горнеплод. Вместе с матерью она училась определять степень зрелости растения, рассматривала его стебли, семенные коробочки, разбиралась, какие части используются чаще всего и каким образом их следует заготавливать. Уже позже, во время практики, Амадея объяснила, какую роль горнеплод играет в различных алхимических составах.
Параллельно с этим девочка всё больше знакомилась с лекарственными растениями. Вместе с матерью они обсуждали не только их полезные свойства, но и возможную опасность. Амадея считала, что хороший алхимик обязан знать не только способы приготовления зелий, но и понимать последствия их неправильного применения. Так, потихоньку вскоре разговоры постепенно перешли к теме отравлений и интоксикаций. Женщина рассказывала, какие вещества способны нанести вред организму, как распознать первые признаки отравления, например того же кардиофага, и какими средствами можно помочь пострадавшему до оказания полноценной помощи. Амариллис с интересом слушала подобные рассказы, постепенно замечая, что её всё сильнее интересует именно влияние различных веществ на живой организм.
Параллельно с этим девочка всё больше знакомилась с лекарственными растениями. Вместе с матерью они обсуждали не только их полезные свойства, но и возможную опасность. Амадея считала, что хороший алхимик обязан знать не только способы приготовления зелий, но и понимать последствия их неправильного применения. Так, потихоньку вскоре разговоры постепенно перешли к теме отравлений и интоксикаций. Женщина рассказывала, какие вещества способны нанести вред организму, как распознать первые признаки отравления, например того же кардиофага, и какими средствами можно помочь пострадавшему до оказания полноценной помощи. Амариллис с интересом слушала подобные рассказы, постепенно замечая, что её всё сильнее интересует именно влияние различных веществ на живой организм.
Полученные знания Амариллис старалась закреплять самостоятельно. Во время прогулок по лесу вместе с братом она всё чаще брала с собой небольшую книгу для заметок, кусочек угля и простую сумку. Если на пути попадалось незнакомое растение, Амариллис внимательно рассматривала его, делала небольшие зарисовки, а самые красивые экземпляры осторожно переносила домой. Со временем у неё появился собственный небольшой гербарий, где рядом с засушенными растениями постепенно появлялись первые записи о месте находки, внешнем виде и известных ей свойствах. Иногда нужных растений поблизости просто не находилось. Тогда девочка просила родителей поискать их во время поездок в Чарнхольд или приобрести у торговцев. Постепенно коллекция росла, а вместе с ней росло и желание узнать ещё больше.
К счастью, обучение проходило спокойно. Амадея внимательно следила за каждым шагом дочери и никогда не позволяла ей выполнять то, к чему та ещё не была готова. Если Амариллис ошибалась, женщина не ругала её, а спокойно объясняла причину ошибки и показывала, как избежать её в следующий раз. За счёт терпения, занятия не вызывали страха ошибиться, а недочёты воспринимались как нераздельная часть обучения.
Именно тогда у Амариллис окончательно выработалась привычка каждый раз перед началом работы надевать закрытую одежду, плотные перчатки и защитную маску. Эта осторожность появилась не случайно. Однажды во время подготовки ингредиентов девочка неудачно сжала стебель землееда, и ядовитый сок чуть брызнул ей на руку. К счастью, серьёзных последствий удалось избежать, однако этот случай хорошо запомнился ей и окончательно убедил, что даже самые простое растение требует внимательности.
К десяти годам Амариллис уже освоила большую часть базовой теории, и Амадея решила, что настало время перейти к настоящей практике. До этого девочка лишь несколько раз пробовала самостоятельно приготовить простые цветные жидкости, используя окрашенную воду и небольшое количество сока горнеплода. Эти опыты были скорее тренировкой, позволяющей привыкнуть к инструментам и последовательности действий.
Для первого настоящего зелья мать выбрала один из самых простых рецептов -Болеутоляющее, которое решили готовилось в обычном котле, без использования реторты. К началу работы Амариллис уже по привычке была одета в закрытую одежду, перчатки и защитную маску. Пока в котле закипала чистая вода, девочка тщательно очищала стебли горнеплода от земли, стараясь не повредить их. Амадея тем временем подготовила ломоть светящегося арбуза и внимательно следила за нагревом. Когда вода закипела, мать позволила дочери самостоятельно выжать сок из очищенных стеблей прямо в котёл. После непродолжительной варки Амариллис добавила подготовленный ломоть арбуза и продолжила внимательно следить за смесью. Оставалось лишь дождаться окончания реакции, снять котёл с огня и дать содержимому полностью остыть.
Для первого настоящего зелья мать выбрала один из самых простых рецептов -Болеутоляющее, которое решили готовилось в обычном котле, без использования реторты. К началу работы Амариллис уже по привычке была одета в закрытую одежду, перчатки и защитную маску. Пока в котле закипала чистая вода, девочка тщательно очищала стебли горнеплода от земли, стараясь не повредить их. Амадея тем временем подготовила ломоть светящегося арбуза и внимательно следила за нагревом. Когда вода закипела, мать позволила дочери самостоятельно выжать сок из очищенных стеблей прямо в котёл. После непродолжительной варки Амариллис добавила подготовленный ломоть арбуза и продолжила внимательно следить за смесью. Оставалось лишь дождаться окончания реакции, снять котёл с огня и дать содержимому полностью остыть.
Последний этап оказался не менее ответственным. Под руководством матери девочка осторожно процедила жидкость и разлила готовое зелье по трём подготовленным склянкам. Несмотря на волнение, всё получилось именно так, как и должно было. Разумеется, самой Амариллис пробовать зелье никто не позволил. Амадея категорически запрещала детям испытывать на себе алхимические изделия, особенно в столь юном возрасте, на ещё не окрепший организм. Проверить качество первой работы дочери вызвался Бейн. Позже он подтвердил, что болеутоляющее сработало именно так, как должно было.
Для самой девочки эта новость стала настоящим поводом для гордости. Именно тогда она впервые почувствовала, что способна не просто наблюдать за работой, а полноценно помогать ей. С этого момента детское любопытство постепенно превратилось в осознанное стремление изучать и развиваться дальше. Её всё сильнее увлекал не только сам процесс приготовления зелий, но и понимание того, как каждое из них воздействует по своему на человеческий организм, но в свою очередь оставил очень много вопросов которые побуждали углубляться дальше.
Для самой девочки эта новость стала настоящим поводом для гордости. Именно тогда она впервые почувствовала, что способна не просто наблюдать за работой, а полноценно помогать ей. С этого момента детское любопытство постепенно превратилось в осознанное стремление изучать и развиваться дальше. Её всё сильнее увлекал не только сам процесс приготовления зелий, но и понимание того, как каждое из них воздействует по своему на человеческий организм, но в свою очередь оставил очень много вопросов которые побуждали углубляться дальше.
Когда Амариллис исполнилось двенадцать, у неё появилось ещё одно увлечение. Во время одной из прогулок по семейному саду она поймала себя на мысли, что аромат цветущих роз исчезает слишком быстро, а зимой его вовсе никак не услышать. Девочке захотелось сохранить его, чтобы чувствовать любимый запах даже зимой. Вспомнив некоторые уроки матери, она решила провести собственный небольшой опыт. Первый настой из лепестков роз был приготовлен на воде и почти не сохранил аромат. Тогда следующим стал настой на спирту. Результат оказался заметно лучше и окончательно разжёг её интерес. Конечно, назвать получившееся настоящими духами было нельзя, однако именно тогда Амариллис впервые задумалась о том, что запахами тоже можно управлять, как красками или алхимическими составами.
Пока для неё это оставалось лишь детским увлечением, постепенно с опытами над другими запахами цветов переросло в стремление лучше понимать свойства растений, масел и различных настоев, которые часто упоминали из книг
Как и брат, Амариллис почти всё детство провела в родном доме на землях Кодлатов. Большую часть своей жизни она прожила среди семьи, книг, сада и мастерских старших, поэтому её представление о мире складывалось скорее из рассказов родителей, чем из собственного опыта. Это сделало девочку открытой, любознательной и местами доверчивой. Она искренне верила, что окружающий мир устроен почти так же тепло и спокойно, как её собственный дом.
Как и брат, Амариллис почти всё детство провела в родном доме на землях Кодлатов. Большую часть своей жизни она прожила среди семьи, книг, сада и мастерских старших, поэтому её представление о мире складывалось скорее из рассказов родителей, чем из собственного опыта. Это сделало девочку открытой, любознательной и местами доверчивой. Она искренне верила, что окружающий мир устроен почти так же тепло и спокойно, как её собственный дом.
1. Имя:
2. Оос Ник:
3. Раса:
4. Возраст : 13 лет
5. Языки :
Амани - Устный , письмо
Морфитский - Устный , письмо
Дартадский - Устный, письмо
6. Внешний вид : Хрупкая, худощавая на вид маленькая девочка с небольшими заостренными ушками, что торчат парой бежевых островков среди волнистого, угольно - чёрного водопада волос. Внешние черты говорят о том, что она ребенок Бейна и Амадейи.
7. Характер :
2. Оос Ник:
3. Раса:
4. Возраст : 13 лет
5. Языки :
Амани - Устный , письмо
Морфитский - Устный , письмо
Дартадский - Устный, письмо
6. Внешний вид : Хрупкая, худощавая на вид маленькая девочка с небольшими заостренными ушками, что торчат парой бежевых островков среди волнистого, угольно - чёрного водопада волос. Внешние черты говорят о том, что она ребенок Бейна и Амадейи.
7. Характер :
8. Сильные стороны: Умеет читать и писать, сила воли, располагает начальными знаниями и навыками в области алхимии, умеет делать самодельные духи на спиртовой основе, хорошая память.
9. Слабые стороны : Зависима (скрыто) от мнения со стороны и одобрения, злопамятная, хрупкое телосложение, ребёнок (ещё и девочка).
10. Мечты, желания, цели : Продолжить частично дело матери и развиваться в алхимии, вырасти, сделать лучшие духи которым не будет равных на всём Пределе.
x. Родители: Отец - Бейнхаллоу лос Мойя, Мать - Амадейя лос Мойя.
9. Слабые стороны : Зависима (скрыто) от мнения со стороны и одобрения, злопамятная, хрупкое телосложение, ребёнок (ещё и девочка).
10. Мечты, желания, цели : Продолжить частично дело матери и развиваться в алхимии, вырасти, сделать лучшие духи которым не будет равных на всём Пределе.
x. Родители: Отец - Бейнхаллоу лос Мойя, Мать - Амадейя лос Мойя.
Последнее редактирование модератором:
