1. Имена, прозвища и прочее: Хистория Морбеску; Христа; Хиста; Хиса.
2. OOC Ник: hisa
3. Раса персонажа: Человек-Кригиец.
4. Возраст: 10
5. Религия: Флорендство, однако в свои десять лет она ещё не могла в полной мере жить по всем устоям этой веры и следовала им лишь настолько, насколько позволял её возраст и понимание.
6. Внешний вид: маленькая, подвижная и худенькая девочка с волнистыми тёмно-каштановыми волосами, серо-голубыми глазами, вытянутым лицом и родинкой на левой стороне скулы.
6.1. Голос: *тык*
7. Характер: Сочетает в себе дерзость, мечтательность, редкую наблюдательность, любопытство и упрямство. В ней есть мальчишеская решимость и почти рыцарская прямота.
8. Таланты, сильные стороны: смелость, быстрая реакция, наблюдательность и умение приспосабливаться к опасным ситуациям.
9. Слабости, проблемы, уязвимости: вспыльчивость, нетерпение, прямолинейность. Из-за своей «гордости» иногда совершает действия на эмоциях. Боится потерять Мать и родного Брата, что является главной слабостью.
10. Привычки: Легко отвлекается на всё, что происходит вокруг; Постоянно теряет нить мысли и, не договорив, останавливается на полуслове.
11. Мечты, желания, цели:
Мечта: Увидеть Отца;
Цель: Стать таким же выдающимся хирургом как её родители;
Желание: Хистория также хочет быть воином, чтобы защищать и не оставаться бессильной перед чужой болью.
12. Языки: Кригский, Амани
13. Отец; Мать; Брат - в процессе почкования (написания)
Хистория и Марсель Морбеску — сын и дочь Якова Морбеску, которые в итоге воспитывались их матерью, Аннеке Марли. Отец близнецов являлся колдуном и придерживался жесткой политики касаемо наследства, зная, что его магическое естество может поставить его отпрысков и будущую мать его детей под угрозу. Будучи главой темного магического сообщества «Тенебрис», лидерство в котором он унаследовал от своего наставника Николы Старого (коего до конца своих дней будет считать злейшим и величайшим колдуном Предела), Яков имел слишком строгие принципы для развития личной жизни.
Все деяния Якова, в том числе убийство неугодных магов и неизвестных существ, что не подстраивались под общую магическую политику, в итоге сказались на его репутации. После убийства колдуньи, занимавшей пост в сообществе «Тенебрис», начались столкновения между магами «Истхэвена» и магами «Тенебриса», в ходе которых сообщество темных магов потерпело поражение и понесло потери.
В конце концов, оказавшись последним в своём роду, Яков решается на продолжение рода на пороге потери своей истинной личины в связи с трудными магическо-политическими обстоятельствами. Он меняет облик на рыжеволосого флора Габриэля де Руссо, оставляя от себя лишь памятные вещи и письменные послания для своих наследников, и остается в стороне от жены и матери своих детей, лишь гадая, доживет ли он до момента рождения отпрысков. Будучи простым наблюдателем и сторонним протектором, Яков следит за благополучием своей жены до тех пор, пока близнецы не рождаются. Зная, что напрямую он не сможет контактировать со своими детьми и женой, он начинает слать письма, поддерживая хоть какой-то контакт и ощущение, что их отец, далеко-далеко, но помнит о них. Двое близнецов же воспитываются их матерью Аннеке. Та вполне справляется со своими обязанностями, хотя и сама не представляла себя в роли матери; однако от ответственности она бежать была не намерена, решая воспитывать своих детей достойно, желая вложить в них всё самое наилучшее, делясь с ними не только своими качествами как человека, но и навыками опытного врачевателя и травника, зная, как это может пригодиться в жизни, когда те станут куда взрослее.
Холодной осенью, под покровом глубокой ночи и шумом ударов дождя по крыше Чарнхольдского лазарета, слышится пронзительный женский крик, что разрывает собой идиллию белого шума дождя. Молодая дева старается пережить ужасные роды, ведь у той уродилась двойня. Аннеке Марли, сжимая в кулаке белую простыню и издавая то громкие, то глухие нечленораздельные звуки, наконец позволяет себе расслабиться, а после — услышать плач младенца, но поначалу только одного. Обессиленная мать не сразу ощущает накат дикого ужаса от мысли, что один из младенцев может оказаться мертворожденным. Но не успевает та даже хоть чуть-чуть приподняться, как слышит и второй младенческий плач, что мягкой пеленой отдаётся в ушах девицы и наконец заставляет ту воистину выдохнуть и расслабиться.
— Мальчик и девочка! — слышится некий удивлённый возглас акушера.
— Да тише ты… — слышится уже второй глас, второго акушера, который, по ощущениям, был довольно уставшим.
Лазарет, заполненный детским плачем, постепенно перерастает в глубокую тишину, в которой периодически слышится уставший вздох Аннеке, что вскармливает своих детей, раздумывая над именами близнецов. Быть может, та бы и назвала их так, как желал их отец, однако та, увы, не помнит их прошлой встречи, отчего решает взять это бремя на себя, ведь иного выхода не имеет. Дочке достаётся имя Хистория: Аннеке решила действовать от корней Якова, ведь тот упоминал, что его матушку звали Викторией. В целом — созвучно, так что, если тот и узнает об именах своих детей, скорее всего, будет не особо против такого решения. Сыну же достаётся имя Марсель. Проведя в лазарете довольно продолжительное время для восстановления сил, молодая мать наконец покидает его вместе с близнецами, направляясь в свой дом, параллельно разговаривая со своими детьми; в целом понимая, что те не осознают, что она говорит, но приучая их к своему мягкому голосу, испытывая неподдельную радость за благополучное рождение своих детей. Одинокая мать имела трудности в воспитании двух младенцев, однако, к счастью, не финансовые, ведь Аннеке была опытным врачом, притом хирургом, а также умелым травником, позволяя себе заработать на своих изделиях и работе в лазарете, а также изготавливая отвары для близнецов, дабы те не хворали. В моменты, когда Аннеке не могла приглядеть за близнецами, та просила своих близких товарищей, которые, впрочем, тоже были не особо прочь потратить день или два на времяпрепровождение в компании двух младенцев, что были словно две капли воды похожи друг на друга. Шли дни, недели, а после и месяцы; близнецы росли и умнели, Аннеке занималась их воспитанием как могла и старалась уделять внимание обоим одинаково.
Как отмечалось ранее, мать воспитывала Хисторию и её брата так, чтобы они чувствовали себя не обязанными быть лучше других или обязательно становиться великими. Она была для них авторитетом не через страх, а через заботу, ясные границы и справедливость. Аннеке не стремилась вырастить из них удобных и безошибочных детей. Она позволяла им пробовать, спорить, ошибаться и учиться на собственном опыте. Матушка понимала значение эмоциональной и кровной связи между близнецами, но тем не менее прививала своим детям такую черту, как идентичность. Связь между близнецами она считала естественной и ценной, но опасалась, что без акцента на индивидуальности они будут воспринимать себя только как симбиоз, а не как отдельных личностей. Для Хистории мать была строгой, но справедливой.
Близнецы росли не в роскоши, но и не в нищете: в доме не было богатств, однако детям хватало самого необходимого. Матушка следила за тем, чтобы у них было нормальное питание, одежда и крыша над головой. Аннеке сама была обучена и понимала цену знаниям, поэтому с детства учила Хисторию и её брата грамоте. Она не считала, что дети должны расти только при хозяйстве и ручном труде. Благодаря этому близнецы рано начали осваивать письменную и устную речь. Особое значение имело и то, что Аннеке в прошлом была жрицей с Крига. Именно это объясняло её образованность и умение обучать детей языкам. Матушка передала детям знания родного кригского языка и амани.
Характер Хистории складывался рано и неровно. В ней с детства соседствовали упрямство и живое любопытство. Она росла ребёнком, который слишком остро реагировал на всё вокруг: на несправедливость, на чужую грубость, на страх за близких. Именно поэтому она быстро научилась отвечать миру не покорностью, а сопротивлением. Отсутствие отцовского воспитания сделало её более резкой, самостоятельной и порой чересчур смелой для своего возраста. Она рано привыкла полагаться на себя, спорить, лезть вперёд и проверять границы допустимого. Из-за этого она часто влезала в драки с дворовыми детьми, могла первой задеть кого-то словом или действием и при этом не отступала, даже если понимала, что получит в ответ. Из-за своего непредсказуемого характера она вызывала у детей разные реакции: одни её боялись, потому что не знали, чего от неё ждать, а другие, наоборот, пытались её «усмирить» и нарочно лезли в конфликт. В результате Хистория нередко возвращалась домой с синяками по телу. Родители побитых детей, разумеется, тоже жаловались на неё, потому что она часто становилась причиной дворовых драк и ссор. При этом её желание стать сильнее не сводилось только к упрямству. Оно рождалось из страха потерять мать и брата.
Девочка достаточно болезненно воспринимает любое принижение. Если кто‑то относится к ней как к слабой, она воспринимает это как оскорбление. Из‑за этого она могла нарочно делать всё назло, быстрее, резче, упрямее, лишь бы доказать себе, что чего‑то стоит. Однажды Хистория подралась с мальчиком старше себя только потому, что тот дёрнул её за пучок и обозвал. Она не стерпела и врезала ему первой, но в ответ получила удар сильнее, после которого пришлось уйти домой с горящими от злости щеками и синяком. Дома тогда был только брат, и, узнав, что произошло, он разозлился не меньше неё. Вместо того чтобы успокоить сестру, он сразу пошёл искать обидчика, и Хистория пошла вместе с ним. К вечеру близнецы вернулись к матери оба с синяками. Каждый получил своё в этой драке, но никто из них не считал, что должен был отступить первым.
Аннеке, чувствуя, как внутри неё закипает терпение, ставила дочь в угол — на большее у неё просто не хватало сил и средств. Когда Хистория особенно дерзила или натворила что-то, от чего мать уже не могла сдержаться, она молча указывала на угол и оставляла дочь там стоять, пока не успокоится сама и не успокоит её. Также были случаи, когда Мать запирала девочку в доме за её проступки.
Однажды близнецы гуляли по городу вместе со своей матерью. Аннеке взяла детей на рынок с целью купить им одежды, а также продать собранные травы и отвары. Матушка была занята разговором и спором с продавцом, пока брат и сестра находились относительно недалеко и глазели на всякую всячину, что была на прилавках. В какой-то момент двоица заметила, что рядом с ними остановился мужчина лет тридцати; тот носил очки и имел рыжие волосы. Мужчина со странным выражением лица рассматривал близнецов, вызывая непроизвольную жуть у брата и сестры. Марсель закрыл плечом свою сестру, глядя незнакомцу в глаза.
— Думаешь, я наврежу твоей сестрице, малец? — рыжий незнакомец хмыкнул, задвигая очки пальцем ближе к глазам и широко улыбаясь.
Сильно нахмурившись, Марсель воспринял некое кокетничество незнакомца как агрессию, но из-за страха не мог решиться на такого же рода действия в ответ. Ситуацию спасла подоспевшая матушка, которая взяла детей за руки, окинув рыжего незнакомца странным взглядом, после чего спешно увела своих детей подальше, оставляя незнакомца позади и заставив его провожать удаляющуюся семью взглядом. После очередных наставлений матери, которая рассказывала, как могут быть опасны незнакомцы, особенно в Пределе, близнецы лишь и могли что кивать на слова значимого и авторитетного человека в своей жизни, однако образ того мужчины почему-то запомнился близнецам надолго.
Мать брала близнецов в поля за травами, потому что их было сложно оставлять одних дома. Они требовали постоянного присмотра, и иногда у неё не было возможности организовать для них отдельный уход. Поэтому она совмещала сбор трав с тем, чтобы держать детей при себе. Это было практичное решение, а не прогулка ради развлечения. Со временем эти походы превратились в часть их повседневной жизни. Для близнецов это стало возможностью проводить больше времени с матерью и постепенно узнавать травы, которые позже станут для них чем-то важным.
Хистории нравилось, когда мама разрешала ей самостоятельно искать необходимую траву, узнавая её по листьям и стеблям, слушая, как мать объясняет, где та растёт и когда её лучше собирать. Так любопытство превратилось в устойчивый интерес, а потом и в желание однажды самой разбираться в травах не хуже матери. Спустя время Хистория уже без труда находила в полях шаволгу — высокий цветок почти в человеческий рост, с пышной сердцевиной и синими листьями, — а также научилась замечать кусты средних размеров с зеленовато-бирюзовым оттенком, которые в простонародье называли мразоустом. Девочка на обратной дороге могла подолгу слушать рассказы матери о том, как и где применялись найденные ими травы. Так, мать почти каждое утро давала детям чай из сертеца. Сначала это был просто привычный напиток перед целым днём, но со временем Хистория узнала от неё, что эта трава имеет не только приятный вкус, но и полезные свойства: например, явный бодрящий эффект или отличное дополнение к лечению при проблемах с пищеварением.
В определенный момент жизни из-за чрезмерного поедания сладкого у девочки начались проблемы с молочными зубами и тогда мать ограничила доступ к нему. Хистория была достаточно упрямой и в тайне стала стаскивать с маминого рабочего стола по пару самокруток с шаволгой и обменивать их у повзрослевших дворовых ребят на сладости. Полученные сладости та делали с братом, дабы тот не раскрывал тайну маме. После нескольких удачных сделок мать узнала об этом от родителей тех самых “покупателей”. Аннеке, не сдержавшись, заперла в очередной раз дочь дома и отвесила ей пару подзатыльников.
Часто получая раны из-за своей неосторожности, девочка каждый раз видела рядом мать, которая терпеливо бинтовала порезы, смывала кровь, обрабатывала раны снадобьями из Маховицы и возвращала ей спокойствие. В этих простых, почти привычных движениях для девочки было нечто большее: забота, сила и умение делать чужую боль тише. Слушая рассказы Аннеке об операциях и об отце Якове, который был выдающимся хирургом, девочка загорелась мечтой стать хирургом сама. Для неё это было не только стремлением освоить важное ремесло, но и детской попыткой приблизиться к отцу, которого она никогда не видела. Христе казалось, что, овладев тем же делом, она сможет хоть немного понять его и стать к нему ближе.
Когда девочка подросла, она вместе с братом могла сидеть в лазарете и наблюдать, как мать лечит людей. Аннеке постоянно была занята, поэтому обучение врачеванию шло медленно. Та могла уделять ей время только урывками, между работой, хозяйственными делами и прочим уходом за детьми, из-за чего девочке приходилось многое запоминать самостоятельно, сидя как декорация в лазарете. Вскоре в городе мать нашла знахаря по совету знакомых, которые знали, к кому обратиться за народным лечением, так как она сама не могла обучать её постоянно и системно. У неё было много работы, а ребёнок уже проявлял интерес к врачеванию, поэтому знахарь стал для неё удобным и более практичным наставником как для начинающего врачевателя. Наставник был старым мужчиной с большим опытом, спокойным и немногословным.
Всё обучение проходило в хибаре, которая была простой и бедной: низкая, потемневшая от времени, с покосившейся крышей, узкими окнами и тяжёлым запахом сушёных трав внутри. Для бедных крестьян, ремесленников и простых горожан услуги знахаря были доступнее и дешевле, чем помощь хирурга. Сначала Христа выполняла самые простые действия: подать воду, принести чистую ткань, подержать повязку, помочь с травами, убрать после обработки ран. Когда Ирий, так звали знахаря, сумел усмирить её буйный характер, он начал полноценно вводить ребёнка в народную медицину и доверять ей более сложные задачи. Сначала знахарь ставил перед ней простые случаи и учил смотреть не только на жалобу человека, но и на признаки болезни. Он показывал ей, что нужно обращать внимание на цвет кожи, жар, дыхание, состояние глаз, сыпь и общее поведение больного.
Чистота и порядок:
Отдельно знахарь говорил Хистории о чистоте. Он мог специально заставить её выстирать тряпки, вымыть руки и разложить всё по местам. Девочка иногда пыталась схалтурить, но старый знахарь тут же останавливал её лёгким подзатыльником и говорил, что грязь в лечении опасна не меньше самой раны.
При простуде и слабости:
Когда к знахарю приходил больной с простудой, он показывал Хистории, как приготовить простой настой с Сертецом. Он объяснял, что Сертец нужен не для сильного лечения, а чтобы облегчить состояние: снять тошноту, уменьшить слабость и дать человеку чуть легче дышать. Когда к ним привели мальчика с насморком, ознобом и слабостью, Хистория сама приготовила ему тёплый настой с Сертецом. Она подогрела воду, засыпала нужное количество травы, настояла её и дала больному пить небольшими глотками. Знахарь проверил, не слишком ли крепкий отвар, и велел ей наблюдать, стал ли мальчик пить охотнее и меньше жаловаться на тошноту.
Жар и воспаление:
Если у человека был жар или раздражение на коже, Ирий учил её использовать ромашку. Он показывал, как приготовить слабый настой для промывания небольших воспалений и как осторожно обрабатывать раздраженную кожу. Так, однажды к знахарю пришла женщина, у которой после натирания одеждой кожа на шее покраснела и стала щипать. Хистория, уже зная от своего учителя метод лечения, быстро промыла участок ромашкой. После этого она ещё раз убедилась, что это растение подходит именно для мягкой обработки раздраженных мест.
Дурной запах и полоскание:
Когда у больного появлялся дурной запах изо рта или из раны, знахарь показывал, как использовать шалфей. Он объяснял ей, что шалфей подходит для полоскания и промывания, когда нужно убрать неприятный запах и очистить слизистую. Когда у раненого мужчины из неглубокой раны начал идти неприятный запах, знахарь заставил Хисторию приготовить шалфейный отвар. Она промыла рану, затем осторожно обработала её настоем и сменила повязку.
Кожные проблемы:
Когда у больного была сухая, воспаленная или раздраженная кожа, знахарь показывал ей, как использовать Маховицу. Он объяснял, что его листья или корень можно применять как простое подручное средство при кожных проблемах. Однажды у ребёнка после долгой работы на улице кожа на руках стала сухой, грубой и раздраженной. Хистория по указанию знахаря сорвала свежую Маховицу, промыла её и приложила к воспаленному участку.
Компрессы:
Если нужно было снять жар, девочка использовала Мразоуст, о котором помнила ещё с детства: раньше она собирала его вместе с матерью и братом на полях, поэтому уже без труда узнавалa его и знала, для чего он нужен. В таких случаях она прикладывала листья Мразоуста на лоб или иные участки тела, когда у больного появлялся жар или зуд.
Хистория, хотя и слыла местной хулиганкой, не ограничивалась дворовыми драками и вскоре начала учиться рукопашному бою у ребят постарше. Её учили простым, но полезным вещам, таким как стойка, уход от удара. Постепенно к этому добавлялись захваты, подсечки, освобождение от хватки. Тренировки проходили тайно, чтобы мама ничего не узнала. Обычно всё начиналось во дворе или в укромном месте, где подростки показывали приёмы и заставляли её повторять движения снова и снова. После таких стычек на теле почти всегда оставались ссадины и синяки, но со временем Хистория начала самостоятельно обрабатывать их благодаря знаниям, полученным от знахаря.
Однако в силу своего юного возраста девочка не могла повсеместно полагаться на грубую силу, поэтому со временем она выработала для себя более хитрую и подвижную тактику. Сначала она пыталась драться так же, как и ребята из её компании, но быстро поняла, что в любой схватке ей не хватает ни роста, ни физической мощи, чтобы хотя бы на время удерживаться против более сильных противников. В ход пошли её быстрая реакция, ловкость и неожиданность: девочка старалась не стоять на месте, уходя с линии удара и резко сближаясь в удобный момент.
Как только Хистории исполнилось десять лет, она стала более самостоятельной и начала понемногу отдаляться от чрезмерной материнской опеки. Причиной такого поведения стало желание казаться взрослее в собственных глазах. Из-за этого она стала меньше демонстрировать привязанность и чаще держаться особняком. Хистории было важно постепенно принимать решения самостоятельно.
Так и получилось, что девочка росла не изнеженным ребёнком. Дворовые драки, общение с детьми постарше, тайные тренировки и необходимость самой справляться с небольшими трудностями помогли ей стать чуть независимее, но в душе она всё также оставалась ребёнком.
Последнее редактирование:
