И се, рождество его выпаде на первыя числа Енделя, средѣ третіяго вѣка четвертыя еры от сотворенія Господемъ нашимъ Богомъ міра всего сущаго и досягаемаго нами — простыми смертными душами и вѣрными послѣдователи, рабы пресвятаго покровителя всѣхъ живыхъ Флоренда из Великія Долины. Вольный воинскій стан отщепенцевъ различныхъ званій, от нищихъ и блуждающихъ подобій ратниковъ, до готовыхъ къ брани, опытныхъ наемниковъ-грабителей еще слабо извѣданнаго тогда Флореса. Средѣ ихъ — уже не юная чета, связующая нѣчто между бѣдною и адекватною жизнію. Матерь новорожденнаго — Софія, яже возлюби мѣстами уродливаго, нелюбимаго иными женами; Михала Виленскаго, его же по началу всячески отгоняше, не желая ни малѣйшаго контакта, но вскорѣ, сдавшись под временнымъ напором. Зачатый подъ алкогольнымъ опьянѣніемъ, младенецъ не самымъ крѣпкимъ, но и на удивленіе не больнымъ. Худощавое тѣльце, голубоватыя очи. Обремениша его именемъ, соразмѣрнымъ материнскому; Етіенъ.
***
Единый, хотя нѣкий умѣлый во врачеваніи мужъ — обрѣза пуповину, спеленавъ чадо и окунувъ во кадь съ хладною, не нагрѣтою на той часъ водою. Росташе совсѣмъ юный Етіенъ во обществѣ преступнѣмъ и отверженнѣмъ. Бранныя рѣчи, неоправданныя и безумныя дѣянія старшихъ по возрасту и сану — моральныхъ уродовъ — быша ему повседневнымъ удѣломъ. Самъ же отрокъ, якоже и прочія дѣти во наемнѣмъ станѣ, учися точію худому, воспитовашеся безъ наставленія и возрасташе безъ матернія и отчія любве. Едино, имже по мнѣнію Михала бяху обязаны Господу Флоренду — кормити и поддерживати во Етіенѣ малѣйшую жизнь. Родители же зачастую отсуствоваху во селеніи, предпочитающе жизнь во движеніи и грабежахъ, сирѣчь — мародерствѣ. Семейство то бяше ближе къ падальщикамъ, нежели къ ловцамъ, и каждый полноцѣнный грабежъ сопряженъ бяше съ неоправданными рисками и оканчивашеся неизбѣжными ранами.
Глава I. «Рождество во грѣсѣ и скитаніи».
***
Вероятно, для иныхъ Етіенъ возрасташе счастливымъ дѣтемъ — свобода почти полная, не нужда блюсти собственное поведеніе, а за
лишнюю дерзость отвѣщаше лично, чаще же то бяху тѣлесныя наказанія. Мѣстные отбросы учаху его отмыкати замки, вскрывати и шарити по чужимъ карманамъ. Все сіе не зѣло влечаше дитя; желаше бо, подобно родителемъ, а паче матере — грабити и убивати. Отрокъ не вѣдаше еще, коль пагубно то есть души, что лучшее, на неже надѣятися могуть нищіи, якоже мати его, люди — трудитися, жити во благой обстановцѣ, чего позволити себѣ уже не могуть. Из собственной отчужденности и любопытства, бываше, изучаше и пыташеся вычитывати имѣющіяся из награбленнаго книги. Не рѣдко обращашеся къ старцу-травнику, полевому врачу, за наставленіемъ; по совместительству той бяше единъ от самыхъ добросердечныхъ людей средѣ всего сброда. Не кратно бѣ замѣченъ за уходомъ къ плѣнникомъ и излишнею жалостію къ тѣмъ же, за что могъ бы навлещи на ся бѣду, но благодарѣ немалой пользѣ всегда исхождаше сухъ из воды. Онъ же учаше заброшеннаго во свободу Етіена умѣніямъ, имиже обладаше самъ. Собраніе травъ внѣ земель разбойничьихъ, всяческая помощь страждущимъ, якоже завѣща Господь, многочисленныя практики во перевязкахъ плѣнникамъ. За послѣднее же отроку изрядно доставашеся от сверстниковъ, считавшихъ то признакомъ благородія и чистыя души, не свойственнымъ подобнымъ имъ людямъ. Старецъ Амори всегда завѣщаше, яко без грамоты и чтива — человѣкъ ничто, из того исходятъ умѣнія и польза во обществѣ. Самъ мальчикъ разумѣваше то слабо, ибо во главѣ людей стояху аще и не глупѣйшіи, но въ частности неграмотніи лиходеи. От него онъ и позна общую рѣчь и оба родныхъ нарѣчія — Виленское и по материнской линіи Флорское, во умѣніи коемъ едва ли не родися, ибо первое слово его прозвуча именно на немъ.Глава II. «Возрастаніе средѣ беззаконія».
***
Во промежуткѣ его подростковыя, особо скверныя дѣятельности — старецъ Амори, прежде наставлявый его, отъиде на покой. Нынѣ единственнымъ его ученикомъ оставашеся самъ Етіенъ, родители его же уже не обращаху на него вниманія, а судьба ихъ
приближашеся къ краху. На той часъ онъ бяше ближайшій къ врачеванію, иже могъ за спасибо помогати раненымъ и хворымъ — на слабѣмъ, впрочемъ, уровнѣ. Руцѣ его часто дрожаста, а снадобія исхождаху не всегда дѣйственными. Зашиваніе ранъ, перевязки, утоленіе кровотеченій — не всегда исхождаху вѣрно, но мертвыхъ почти не бяше. Под словомъ «почти» разумѣются единичныя случаи из десяти возможныхъ. Единымъ от послѣднихъ оказася единъ от тѣхъ, иже нѣкогда травиша его. При множественныхъ переломахъ, зашиваніихъ незначительныхъ, но кровоточащихъ ранахъ — спасти не удадеся. Еще на моментъ вправленія костей, ему же не без помощи наставника обучашеся Етіенъ, «подопытный» не сдержа боли вправленія на живую, и сердце юноши не сдержа зашиванія. На момент шестнадцатилѣтія онъ пользовашеся куда большею популярностію средѣ товарищей и маргинальныхъ личностей. Характеромъ ста жоще, кровожаднѣе. Унаслѣдова от наставника ржавое подобіе кортика и книгу съ описаніемъ множества травъ, ихъ примѣненія и мѣстъ произрастанія. То бяху личныя зарисовки самого Амори, а не профессіональный учебникъ. По нему во дальнѣйшемъ и продолжаше дѣятельность, лишь заостряя и практикуя полученныя за годы ученія теоріи и малыя практики. Возможно, старецъ не желаше, дабы наслѣдникъ дѣла его бесслѣдно бродилъ по материку во поискѣ наживы, убийствъ и губленія чужой жизни, нежели спасенія ея. Но боле не бѣ въ силахъ остановити юнаго Етіена.Выходъ на тракты не рѣдко вѣнчашеся добровольной выдачей добычи — жертвы предпочитаху отдавати все под психическимъ давленіемъ. Малая его «шайка» не отличашеся никакимъ опытомъ, грознымъ видомъ, статусомъ и побѣдоносными слухами. Тягостно бѣ назвати ихъ полноцѣнною угрозою — обычное устрашеніе безъ покушеній на истинное убійство. За первыя лѣта имъ просто не попадахуся тѣ, иже готовы цѣликомъ и полностью вступитися за свое имѣніе, отдающе полный приоритетъ собственному здравію. Во разбойничью братію возвращахуся съ награбленнымъ, радующеся и вѣнчающе другъ друга во гениевъ криминальнаго міра. Агне, ближайшая подруга Етіена — испытываше истинный азартъ и моментное возбужденіе при каждомъ удачномъ выходѣ въ свѣтъ, сами жертвы становахуся крупнѣе, вліятельнѣе и опаснѣе. Даже то, что постоянно практиковаху навыки во бою — не даваше никакого естественнаго опыта. Умѣнія къ взмаху клинкомъ точію готовляху молодыхъ, но уже совершеннолѣтнихъ отщепенцевъ къ настоящей брани.
Глава III. «Ученичество и тяжкое бремя».
***
Шествоваше двадесять-первый годъ жизни, желанія и возможности ростяше, Агне — горяше своимъ дѣломъ, дивяся тому, яко обойде обучавшихъ ю когда-то людей, превзыде и ста успѣшнѣе. Мотивація ея и стремленіе разъ за разомъ усложняше задачу 
всѣмъ дѣйствующимъ лицамъ малой общины. Она позарися и идяше все выше, не замѣчая собственной неопытности. Етіенъ же готовяшеся къ каждому выходу все бдительнѣе, уходя во лѣса на поиски травъ заранѣе. Таковыми часто бяху грезоцвѣтъ, абассъ, лиліи и соки каліостаса. Каждое собранное растеніе имѣяше свой способъ примѣненія, и никогда не брашася куда-либо без надобности, вѣроятно из присущей и привитой еще съ дѣтства слабохарактерному юношѣ. Перемалывая почти каждое из собранныхъ во ступицѣ, отсыпая по мѣшечкамъ — готовяся. Повсемѣстно съ собою брашеся и крѣпкій, слабо разбавленный спиртъ, запасныя тряпки, нити и иглы различныхъ размеровъ — все, еже дарова ему прошлый учитель, о немже Етіенъ помняше лишь по даннымъ ему умѣніямъ. День той запомнися мародеру на долгая лѣта, и еще не кратно будетъ напоминати себе о собственной неблагоразумности. На сей разъ избравъ нѣчто крупнѣе, нежели блуждающая от единой деревушки до другой парочка. Обозъ, прикрытый парою на первый же взглядъ опытныхъ, снаряженныхъ воиновъ. В самой повозкѣ — проѣзжаше молодая, не бѣдствующая семья. Преградивше путь — люди, нанятые во оборону, завѣдомо отказахуся отдати что-либо, вкупѣ съ тѣмъ — рѣшившеся покончити съ грабежами разъ и навсегда. Етіенъ, обладая слабымъ характеромъ, простодушіемъ во глубинѣ своей — не возможе дати должнаго боя. Вся часть его «товарищей» ранена, а другая — убѣжаша еще во эпицентрѣ схватки. Защищавшая двоица — умерщвлена, однако за ними пострада и дорогая ему подруга, ей же еще «повезло», ибо остальная часть гибла во промежуткѣ оказанія помощи, не сдержавающе боли или просто истекая. Въ порывѣ страха и волненія, все время забываше о хоть каком-либо смягченіи процесса. Онъ съ дрожащими руками скину сумку позади, присѣдъ возлѣ — схватися за мѣшечки съ пояса свисающіе. Пасть человѣческую раскрывъ — засыпаетъ порошокъ прежде перемолотаго грезоцвѣта, а раны обильно орошаетъ спиртомъ и сокомъ каліостаса. Потянувся за нитію, иглами — начинаетъ под болѣзненныя визги и собственное волненіе зашивати всякія открытыя ранки, предварительно и пробитое не насквозь чрево. Зашиваше онъ все еще не идеально, но уже во разы лучше, нежели было когда-то. Утирая потъ съ чела, совершивъ нѣчто «великое» на свой взглядъ, ползетъ къ сумкѣ, юже прежде скину позади.
всѣмъ дѣйствующимъ лицамъ малой общины. Она позарися и идяше все выше, не замѣчая собственной неопытности. Етіенъ же готовяшеся къ каждому выходу все бдительнѣе, уходя во лѣса на поиски травъ заранѣе. Таковыми часто бяху грезоцвѣтъ, абассъ, лиліи и соки каліостаса. Каждое собранное растеніе имѣяше свой способъ примѣненія, и никогда не брашася куда-либо без надобности, вѣроятно из присущей и привитой еще съ дѣтства слабохарактерному юношѣ. Перемалывая почти каждое из собранныхъ во ступицѣ, отсыпая по мѣшечкамъ — готовяся. Повсемѣстно съ собою брашеся и крѣпкій, слабо разбавленный спиртъ, запасныя тряпки, нити и иглы различныхъ размеровъ — все, еже дарова ему прошлый учитель, о немже Етіенъ помняше лишь по даннымъ ему умѣніямъ. День той запомнися мародеру на долгая лѣта, и еще не кратно будетъ напоминати себе о собственной неблагоразумности. На сей разъ избравъ нѣчто крупнѣе, нежели блуждающая от единой деревушки до другой парочка. Обозъ, прикрытый парою на первый же взглядъ опытныхъ, снаряженныхъ воиновъ. В самой повозкѣ — проѣзжаше молодая, не бѣдствующая семья. Преградивше путь — люди, нанятые во оборону, завѣдомо отказахуся отдати что-либо, вкупѣ съ тѣмъ — рѣшившеся покончити съ грабежами разъ и навсегда. Етіенъ, обладая слабымъ характеромъ, простодушіемъ во глубинѣ своей — не возможе дати должнаго боя. Вся часть его «товарищей» ранена, а другая — убѣжаша еще во эпицентрѣ схватки. Защищавшая двоица — умерщвлена, однако за ними пострада и дорогая ему подруга, ей же еще «повезло», ибо остальная часть гибла во промежуткѣ оказанія помощи, не сдержавающе боли или просто истекая. Въ порывѣ страха и волненія, все время забываше о хоть каком-либо смягченіи процесса. Онъ съ дрожащими руками скину сумку позади, присѣдъ возлѣ — схватися за мѣшечки съ пояса свисающіе. Пасть человѣческую раскрывъ — засыпаетъ порошокъ прежде перемолотаго грезоцвѣта, а раны обильно орошаетъ спиртомъ и сокомъ каліостаса. Потянувся за нитію, иглами — начинаетъ под болѣзненныя визги и собственное волненіе зашивати всякія открытыя ранки, предварительно и пробитое не насквозь чрево. Зашиваше онъ все еще не идеально, но уже во разы лучше, нежели было когда-то. Утирая потъ съ чела, совершивъ нѣчто «великое» на свой взглядъ, ползетъ къ сумкѣ, юже прежде скину позади.Двинувъ во храмъ, еще три дни и три нощи Етіенъ бѣдствоваше около него, вымаливая грѣхи и 
просто бояся внити внутрь. Искренне покаяшеся предъ Богомъ, наконецъ пройдя во исповѣдальню. Однако, во убійствахъ исповѣдатися не дерзну, указавъ точію на разбои без причиненія вреда. Отецъ Іонасъ, его будущій духовный отецъ, выслушивая изреченія и безостановочныя мольбы, всели его во ближайшую келію. Нынѣ Етіенъ потеря всяческій контактъ съ міромъ, проживая въ роли раба Божія. Полный запретъ на общеніе съ людомъ, сонъ на хладнѣмъ полу и держаніе поста, единственный во монастырѣ, иже общашеся съ нимъ — назначенный на то Іонасъ. Лѣта теряше за тѣмъ, дабы отмолити содѣянныя имъ дѣянія, выслуживая храму физическимъ трудомъ, храня полный обѣтъ молчанія. Отецъ разумѣваше, яко помимо грабежей — бывый Етіенъ помогаше людямъ, посему дарова ему возможность пріимати во келію больныхъ, под чѣткимъ надзоромъ духовника, иже и ведяше бесѣду съ страждущимъ человѣкомъ. Нынѣ же юный послушникъ бяше точію исполнителемъ воли Божія, пытаяся прикрыти душевную боль помощію тѣмъ, иже нуждаются. Его извождаху за территоріи монастыря, слѣдяще за сборомъ нужныхъ травъ. Питашеся отдѣльно, во келіи и точію остаткомъ монашескія пищи.
просто бояся внити внутрь. Искренне покаяшеся предъ Богомъ, наконецъ пройдя во исповѣдальню. Однако, во убійствахъ исповѣдатися не дерзну, указавъ точію на разбои без причиненія вреда. Отецъ Іонасъ, его будущій духовный отецъ, выслушивая изреченія и безостановочныя мольбы, всели его во ближайшую келію. Нынѣ Етіенъ потеря всяческій контактъ съ міромъ, проживая въ роли раба Божія. Полный запретъ на общеніе съ людомъ, сонъ на хладнѣмъ полу и держаніе поста, единственный во монастырѣ, иже общашеся съ нимъ — назначенный на то Іонасъ. Лѣта теряше за тѣмъ, дабы отмолити содѣянныя имъ дѣянія, выслуживая храму физическимъ трудомъ, храня полный обѣтъ молчанія. Отецъ разумѣваше, яко помимо грабежей — бывый Етіенъ помогаше людямъ, посему дарова ему возможность пріимати во келію больныхъ, под чѣткимъ надзоромъ духовника, иже и ведяше бесѣду съ страждущимъ человѣкомъ. Нынѣ же юный послушникъ бяше точію исполнителемъ воли Божія, пытаяся прикрыти душевную боль помощію тѣмъ, иже нуждаются. Его извождаху за территоріи монастыря, слѣдяще за сборомъ нужныхъ травъ. Питашеся отдѣльно, во келіи и точію остаткомъ монашескія пищи.Глава IV. «Покаяніе и терновый вѣнецъ».
***
Спустя лѣта жизни во отступничествѣ, из терна дикія сливы связавъ подобіе вѣнца, его же плотно возложи на главу свою, шипы впивахуся во кожу чела и плоть, тѣмъ самымъ пытаяся показати степень его раскаянія, готовность
страдати за прощеніе Божіе. Въ значительной степени исхудавый, часто грязный и оброслый Етіенъ — служаше, якоже можаше; монаси же, человѣцы суть, посему испытываху къ убивцѣ отвращеніе, страхъ и праведный гнѣвъ. Съ лѣты характеръ дѣйствій ихъ мѣняшеся от прямыхъ и унизительныхъ до болѣе мягкихъ, но презрительныхъ. Нынѣ же шитіе кожи человѣческія даяшеся куда проще и лучше, сами храмовницы не всегда бяху ради его травнической дѣятельности, но Отецъ Іонасъ всячески оберегаше и указываше на полезность, ибо не зря Флорендъ дарова каждую собранную травинку. Практикуя на больныхъ анатомію, сверяяся на сей разъ съ книгою из общей библіотеки, зарисовываше остатки теоріи во книгу, оставшуюся еще съ момента прошлой жизни. Съ каждымъ пациентомъ техника становашеся лишь лучше, во семъ дѣйствѣ проводяше монашескую жизнь.
страдати за прощеніе Божіе. Въ значительной степени исхудавый, часто грязный и оброслый Етіенъ — служаше, якоже можаше; монаси же, человѣцы суть, посему испытываху къ убивцѣ отвращеніе, страхъ и праведный гнѣвъ. Съ лѣты характеръ дѣйствій ихъ мѣняшеся от прямыхъ и унизительныхъ до болѣе мягкихъ, но презрительныхъ. Нынѣ же шитіе кожи человѣческія даяшеся куда проще и лучше, сами храмовницы не всегда бяху ради его травнической дѣятельности, но Отецъ Іонасъ всячески оберегаше и указываше на полезность, ибо не зря Флорендъ дарова каждую собранную травинку. Практикуя на больныхъ анатомію, сверяяся на сей разъ съ книгою из общей библіотеки, зарисовываше остатки теоріи во книгу, оставшуюся еще съ момента прошлой жизни. Съ каждымъ пациентомъ техника становашеся лишь лучше, во семъ дѣйствѣ проводяше монашескую жизнь.Восьмой годъ — моментъ его полныя духовныя смерти, постригъ во малую схиму и путь къ уединенію. Пріемъ людей остановися, даже аще мѣстный лазаретъ бѣ полностью загруженъ. Запирашеся во келіи, питашеся во ней же и совершенно забы объ общеніи съ людьми, даже съ иными братіями. Единый его все еще дѣйствующій собесѣдникъ — Іонасъ, иже нынѣ самъ не бояшеся просити совѣта. Часами Анджей стояше на колѣну, во рукахъ его вращахуся чётки, а во главѣ извѣчныя молитвы. Отношеніе превозрасте въ подобіе наставничества, рѣдко но пріимаше иныхъ братій, кратко отвѣщая на задаваемыя вопросы. Наступи день полнаго покаянія, его прощенія. Непрестанное покаяніе и аскеза во образѣ терноваго вѣнца — сыграша свою временную роль. Его постригоша во великую схиму. Отецъ Іонасъ доживаше послѣднія лѣта во старческомъ смиреніи, но именно онъ указа Игумену на шествующее прощеніе брата Анджея и его посвященіе. Впервые за десять лѣтъ, Игуменъ узрѣ молитвенника во вѣнцѣ, преклони главу — направи ко входу. От самаго притвора, прямикомъ ко алтарю — распростеръ руки крестомъ, медленно но вѣрно ползѣ. Братія покрываху тѣло его черными мантіями, а подползая — востаетъ на колѣни, отвѣщая на вопросы, задаваемые Игуменомъ.
— Да пребудетъ же благословеніе Господа нашего Флоренда из Великія Долины надъ грѣшнымъ схимонахомъ Михаиломъ, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь. —
Ѡ́рденскїй Ѡтдѣ́лъ Свѧще́нныхъ Писа́нїй — Вѣ́домость.
Имя; Этьен-Анджей-Михаил Виленский.Возраст: тридцать-седьмой год.
OOC Ник; Opaaaa
Раса персонажа; Человек - Виленской наружности.
Внешний вид; Рослый, худощавый, бледнокожий мужчина. По первому взгляду - явно виднеется недоедание. На голове красуется венец сотканный из тёрна дикой сливы в знак мольбы об убитых; страдальческий облик. Голубоватые зенки, длинноволосый, скорее даже "обросший", местами мелькает редкий седой влас.
Вера; Святой Флоренд, «Господь мой и Бог мой».
Характер: Простодушный, добрый взгляд. Человек воистину пребывающий в Боге, готовый на всё ради помощи люду грешному и безгрешному. Зачастую серьёзен, для пришедших к покаянию - так же мирно улыбнётся, проявляя максимум безопасности. Не имеет права врать, полностью отучен сквернословить.
Таланты: Обучен грамоте и письму на трёх значимых языках; Виленский, Флорский, Всеобщий. Обучен ведению хозяйства как монастырскому, так и простому. Врачеватель и травник на опыте, бывший носитель клинка, мышечная память осталась.
Слабости: Сам по себе довольно слаб, держание поста приводит к голоду и его ныне худому телу. Не может врать, довольно тягостно постоять за себя не только за счёт физической слабости, но и духовным учениям.
Привычки: Под рясой или вне - перебирает церковные чётки, хоть и прошёл постриг в старца - всё ещё моментами упирает взор в землю перед девами, выбирая не смотреть на них вовсе.
Цель: Нести свет и учение в головы заблудших, помощь тем кто нуждается, принятие на себя греха людского.
Языки;
Виленский Диалект - письменный, устный | Хакмаррский устный.
Флорский - письменный, устный.
Амани - письменный, устный.
Действующие роли; Полевой врачеватель, травник собиратель, воин выпусник.
Последнее редактирование:
