Данный топик посвящаю погибшим за свободный троллинг ребятам из ХДК и Сашке Рыжову из Усмани.
...
2000 метров до
Разрыв дартадского требушетного булыжника быстро приводит оснащенных в дешевые ламеллярные доспехи воинов в блиндаже в полную боевую готовность: в спешке выхватываются массивные топоры, мечи и щиты, заряжаются самострелы и наполняются колчаны отравленными ядом болтами. Из блиндажа высовывается заостренный шлем, прищурившись, смотрит он недолго, затаив дыхание в ожидании момента. Вдруг позади откликаются.
— Гамлет! Видишь чего, сухо ли вокруг? — спрашивает сослуживец Семён, носящий прозаичное прозвище среди ребят "Пехота". Гамлет спускается вниз к общей собравшейся кучке народу, снимает с запотевшей головы свой шлем и ставит его у ног, отвечая сотоварищу. — Из-за дождей всё, включая леса и дороги, размыло, Семёныч, ни черта не видно: ни чужих ублюдков, ни своих сорвиголов даже. Команда об атаке задерживается как обычно, и как бы к полуночи не пришлось топать по этой надоевшей слякоти... — не успевает закончить слово, как вдруг очередной снаряд требушета прилетает близ блиндажа. На головы солдат кусками падает содрогнувшаяся земля, присыпая горсткой кое-как уснувших и сидящих. В ушах не замолкает уже надоевший грохот из-за нестихающей канонады. В отдалении от остальных в узком блиндаже сидит молодой, как могло показаться, паренек, жадно держащий одноручный топор в руках и прикрываясь от навязчивых звуков снаружи и осыпающейся земли своим массивным пехотным щитом над головой. — Жабыч, не робей! — громкий голос пробуждает из задумчивого транса молодого бойца. Это опять Гамлет, и он продолжает. — Сейчас, вероятно, полетим уже и зададим жару тем мужеложцам, что в своих корявых блиндажах скрещивают свои мечи с друг дружкой. У меня всегда предчувствие перед хорошим штурмом, я всегда чую стоящую зарубу. — в блиндаже раздался короткий смех, — Квазимодо, — обращается к Гамлету по позывному, через короткую паузу и отклик Жаба испугано продолжает, — тебе ли не ссыкотно? Я про то, что мы все там и поляжем и кости не соберём. Я что-то не слишком фанатею от идеи того, что нам скоро сдохнуть в поле придется, ако скоту сраному, — пессимистично, но трезво оценивает свои шансы на выживание в предстоящей сече Жабыч, на что Квазимодо улыбнулся и звонко рассмеялся, поправив дырявый шлем молодого пацана. — Быть воином значит жить вечно. Слышал о таком? Смерть это не конец истории, это её очередное продолжение, продолжение в бесконечность. Мы придем в царство, в царство наших предков, где нас будут ждать сочные красотки и много вкусной жратвы, — и никакой сраный маг или прочая нечистая мразь не посмеет помешать нам отыметь этих красоток.
В поврежденный окоп на скоростях вбегает сержант, буквально запрыгивая в блиндаж и с порога начиная подзывать старших к себе. Канонада позади не прекращается. Криком командир повторяет задачу, — Наши длинноухие товарищи из смежного подразделения начнут свою атаку вдоль посадки, а вы пойдете на их поддержку и обеспечите им прикрытие с флангов. В окопах напротив нашей посадки сидят мужеложцы, суммарно хрен знает сколько их, преимущественно дартадцы по составу, — их на облуд выбьете и перережьте, — добавляет к своим словам громкий мат, продолжает, — выбьете, вытрахаете, мне без разницы! Пленных по ситуации, согласно методичке. На чужие силы не рассчитывайте. Ваша хоругвь — исключительно ваша хоругвь. — солдаты в ответ командиру словно находясь под гипнозом начали кивать и соглашаться. Пару минут до выхода, и канонада из летящих булыжников постепенно прекращается.
Алгината родилась в обычной крестьянской семье хакмаррских землекопов и кузнецов в своем болотном и отдаленном от остальных городище. Для них болота и окружающие топи — священные места, смысл их жизни и существования. По всему болоту можно было находить тотемы, множество языческих капищ, где болотные язычники поклоняются своим Богам, что приносят им плодовитость и отчужденность от остальных. Вокруг много разрухи, болотной вони, мало, чья нога сюда ступала и могла безопасно выйти отсюда. Остальные хакмаррцы называли их отшельниками, никаких связей с ними никогда не поддерживалось. Их можно было редко встретить как наёмников в междуусобных княжеских конфликтах по всему материку, или блуждающими рыбаками на границах — не более. Народ-загадка, чья история слабо задокументирована среди всех хронистов.
Жизнь протекала скучно, в особенности для лишенной дворянских и княжеских титулов семьи простолюдинов и кузнецов: обычная и непримечательная работа в поле или помощь родителям и семье в кузне, частные изнеможения и попытки побороть наступающий голод. Однако, так получилось исторически, что женщины среди болотников никогда не заслуживали особенного внимания, их место — дома, никаких приключений, прислуга добытчика и не более. Женщина — это та, кто следит за детьми, готовит еду более сильным и ухаживает за домом. Такое положение дел не устраивало подрастающую Алгинату, ей хотелось ратных подвигов, /быть не такой, как остальные/. Ещё с далекого детства она от своих многочисленных деревенских родственников (очень многочисленных, большую часть из которых та не знает.) наслушалась историй о болотных богатырях, что покоряли драконов и нечистые могущественные силы. Воодушевившись, Алгината убрала в своём имени последние упоминания о женственности и стала косить под парня и получалось это неплохо, благо постоянная работа в поле с братьями давала о себе знать с лучшей стороны. Алгината всё чаще стала увлекаться кузнечным ремеслом, в подростковом возрасте неплохо ковала первые топоры и наконечники стрел, создавала первоклассные луки, чем часто гордилась и периодически мечтала стать одной из выдающихся кузнецов болот. Из развлечения у Алгината не было ничего лучше, чем смотреть за жабами. Очень много жаб. Буквально огромное количество жаб и лягушек, что заполняли всё, что только можно. Для будущей воительницы, или уже воина, эти животные стали главной мистической силой. Чем-то особенным и священным, притягательным и важным, крутым и могущественным — сущностью демиурга. У кого-то это змей, у кого-то волк, у кого-то ещё что-то, а у Алгинаты — это обычная жаба. Священное и тотемное животное, смысл жизни.
Из-за того, что Алгината наконец стала прикидываться пацаном, она смогла пройти довольно простой отбор на ратника, первое и единственное испытание, — победить какого-то толстого деревенского дурака. Ловкий удар в челюсть, огромная туша, словно шкаф, падает на песок. Это была первая победа Алгинаты. Из-за своего низкого роста парня часто подкалывали, да и считали по-своему шизанутым из-за частых упоминаний в своих словах жаб и всего того, что связано с лягушками: отсюда и получилось прозвище /Жаба/. При службе и при поддержке своих родственников, у Жабы появилось новое влечение — медицинское ремесло. Вправлять ушибы, перебинтовывать раны и царапины пусть и казалось для парня чем-то спонтанным и привычным женственным делом из прошлого, но приносящая во время тренировок польза была несоразмерна. Умение и талант выпрямить себе руку после неудачного падения, перевязать тряпкой кровоточащую рану — нередко спасало жизни, что самому Жабычу, что его сослуживцам. Вскоре и оказалось, что странное увлечение жабами может приносить и свои плоды: содержащийся неизвестная жабья жидкость имела при себе медицинский эффект, и Алгината делала из неё настойки и мази, что помогали в исцелении и заживлении организмом многих ран. Так и проходила жизнь полевого лекаря, благо при деревне, в котором и проходили обучение молодые воины, жила старуха-знахарь, часто делившаяся знаниями в области медицины. Даже после перевода в гарнизонную службу Жаба занимал почётный пост лекаря, выпрямляя вывихи, залатывая ушибы и царапины, останавливая кровотечения братьям по оружию.
Вскоре наступают смутные для Хакмарри времена. Очередная флорская интервенция. По всем воеводствам гремят бои булатной стали, красивые деревни красиво горят, повсюду хаос и разрушения. После серии ошеломительных партизанских боев, хакмаррские болотные племена выходят в свет, захватывают несколько флорских крепостей и основывают свою объединенную династию, скрепное и единое государство болот. После короткого перемиря, отбрасывания ряда флорских авангардов и гарнизонов за пределы хакмаррских границ, на политическую арену господства над регионом выходит новое княжество болотников. Среди этих сорвиголов, готовых положить головы за идеалы своего государства и великого князя, и оказывается Жабыч. Ряд изнурительных тренировок, стычек с флорскими, облеченными в сталь рыцарями и успешных медицинских операций прямо на поле боя — он крепко держит свой топор, готовясь к очередному сражению.
Очередной разрыв булыжника раздается позади. Накрыло соседний блиндаж. Словно взбешенный Семён подпрыгивает, истерично и испугано от вероятной гибели сослуживцев толкая к выходу Жабыча, выговаривая с матом. — вот холера! По ребятам прилетело! Посмотри, что с парнями! Быстрее, твою ж мать... — Жаба даже не задумываясь прыгает со своего места, подхватывая по пути сумки с перевязками и носилками и летит на скоростях в соседний блиндаж, откуда шёл лишь густой пар от прилёта. Картина не утешающая: булыжник попал прямо в укрытие, два еле видимых человеческих силуэта, что лишь отдаленно могли напоминать чьё-то тело. Эти засыпанные и испачканные кровью остатки — тела добровольцев грота по имени Джонник, что по собственному желанию вступил в ряды болотников за лёгкой наживой, и простой сельский парень из Флоревенделя, что также решил испытать судьбу наёмника, его зовут Максим, наши болотники дали ему прозвище Варяг. Жаба и подоспевший следом Семён осматривают тела, откапывают их и досматривают: грот, что ощутил на себе всю силу прилетевшего удара не подает никаких признаков жизни, в отличие от Максима, что изнемождено дышал и пытался что-то сказать, но бессмысленно захлёбывался грязью и кровью. — Живой! — первоначально радостно всхлипывает Семён, пытаясь привести парня в чувство. Вскоре радость изменяется на испуг, глаза Семёна наполняются страхом и слезами от видимого им ужаса. — Выдохнул... — опять пытается в панике привести в чувства раненного товарища. — Он выдохнул. Он испустил дух! — к телу подбегает Жабыч, осматривает следом за Семёном смертельно раненного Морти и ловким глазом подмечает кровопускание. Спустя короткое время, попытки помочь раненному оказываются бесполезны. Он не приходит в сознание.
— Грот Джонник и Максим Варяг — всё. Они сыграли в ящик...
Обстрел прекращается. Наступает сомнительная тишина, что внушала лишь беспокойство в рядах обоих армий, собравшихся друг напротив друга. Сердитые болотники продолжают свой идеологический поход. Из блиндажей, шатров и палаток выбегают воины, что готовились несколько дней к этой битве и все одной цепочкой погружаются в мобильные перевозные повозки, защищенные лишь верой в Богов и окруженные по сторонам дощатыми листами. Минимальная защита для находящегося внутри десанта от стрел и болтов неприятеля. Пару минут на погрузку. Перед самой посадкой, Семён осматривает Жабыча, долго и затруднительно на того смотрит и говорит. — У войны не женское лицо, Жабыч.
Все готовы, лошади и погруженные на них кучера начинают движение к врагу, покидая самодельные укрытия. Полчаса езды и обстрел вновь возобновляется. Пару громких прилётов вокруг, и в ведущую машину — попадание. Погруженная пехотой телега останавливается, вокруг ведется обстрел с самострелов, болты и стрелы летят над головами воинов. Из дымящейся и загоревшейся телеги от огненного снаряда требушета выбегает отделение Жабыча. Его контузило. Семён за руку выводит оставшихся. По ступенькам из маленькой двери телеги высовывается окровавленное тело, изнеможденное и оглушенное ударом булыжника об деревяшки, — это Гамлет Квазимодо. Его зацепило, он контужено смотрит на Жабу, вяло реагирует и уверенно истекает кровью, буквально бесшумно под общей паникой и ведущимся стрелковым боем падает из задымленной и погруженной в пожар телеги на землю. — Где Гамбино? Где чёртов Гамбино Чёрный Мечник? Почему я не вижу его чёрную тушу здесь?! — раздается из обезумевшей толпы. — Гамбино — всё. Он сгорел в телеге. — подтверждают гибель очередного воина сослуживцы. Всё продолжается. Вторая телега быстро спешивает десант, пару лошадей убило — их приходится оставлять на месте гибели. Командир Скаб яростно кричит оставшимся в живых бойцам:
— ВАЛИТЕ ОТ ТЕЛЕГИ, ВСЕ БЫСТРО В ОВРАГ! В УКРЫТИЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!
Жаба успешно перевязывает Гамлета, останавливает кровотечение и накладывает повязку, на первое время ему ничего не угрожает. Пришлось сменить пару повязок и под прикрытием от догорающей телеги удержаться на месте от летящих болтов и стрел неприятеля. Подбежавший Семён, схватив вместе с Жабычем за доспех двухметрового и перевязанного Квазимодо оттаскивают в овраг к остальным, что в панике залегли и изредка плюют из луков и арбалетов по противнику. — Это хто там горит? — чуть отдышавшись, начинает Семён, смотря на тело в догоревшей телеге. — Может... па'йдем достанем его?.. — молчаливый ответ Жабыча дает о себе знать. Пусть он горит и отправляется к Богам. До мёртвых нет дела в мире живых. Проезжает вторая повозка, с крыши которой и бойниц вяло отстреливаются бойцы. — Есть место!? — указывает Жабыч на лежащего без сознания Квазимодо. На что стрелок, в очередной раз перезарядив болт в арбалете, ненадолго спускается вниз, и через короткое время вновь высовывает шлем, кивая башкой из стороны в сторону. — Езжай выгружайся! У нас здесь полно раненных. — и кучер быстро дает по поводьям, оставшиеся раненные лошади из оставшихся сил удаляются туда, откуда приехали.
Короткая передышка. Скаб, как командир, поднимает бойцов на атаку. Приходится оставлять тяжелораненных, как бы для Жабы это не было трудно, но приказ — всегда есть приказ. Штурм продолжается, и свирепые болотники прыгают по ямкам от прилетевших булыжников, всё ближе и ближе сближаясь с неприятелем, спрятавшегося в импровизированных оврагах прямо. Первым преуспевает к вражеским позициям Жабыч, что из-за своего роста быстро маневрирует от атак и пролетающих мимо снарядов, тут же он и прячется, занимая укрытие и в навязчивом страхе будущей рукопашной схватке смотрит на своих оставшихся ребят, что из-за страха также не спешили присоединиться к штурму и последнему рывку. Спереди раздается шум, кто-то переползает по грязи и движется в сторону Жабыча, позади же слышен громкий и звонкий голос командира.