ООС
1 Имена: Нере А’Вар бен Хаджи ибн Гарон Ка'аран ибн Индор'Ил Иссур аль Сарихадунхъор
2 ООС: Morfit_Musya
3 Раса: Морфит - лунный
4 Возраст: 32
5 Вера: Цха-Слацка
6 Внешний вид: Молодой парень, высок, бледнокожий. Волос светлый, небольшой длины и имеет плетение в косу.
7 Характер: Нере ещё не устоял в себе какую либо отличительную идею, да и сам он делает то что считает нужным и правильным.
8 Особенности и навыки: Нере имеет навыки ориентироваться по звёздам, да и кузнец не плохой.
9 Проблемы: Нарколепсия
10 Привычки Прилизывать брови время от времени
11 Цели: Найти цель жизни
12 Языки: Альферсткий , Амань
Биография
Нере родился в палящий день, укрытый тенью кожаного шатра — небольшого лагеря Лунных морфитов, что остановились после долгого пути скитания у крупного оазиса, что скитается по золотым пескам Сарихадунхъор. Сыном был он Хаджи, ремесленника общины, который всю свою жизнь, проведённую среди песков, занимался снаряжением для своих сородичей из племени небольшого. Мать свою, Нере, не помнил, ибо та умерла при его родах. Ох, горевал тогда отец, любил он всей душой супругу свою, однако что горевать по утрате, когда нужно взрастить сына. И воспитание то было вполне себе тяжёлым для ребёнка. Вскормленный верблюжьим молоком, как не было альтернатив в таборе. Рос же юный мальчишка, подобно своему отцу, в мастерской его, ну как в мастерской, в шатре, оборудованной небольшой наковальней и базовым инструментарием, тигелем и небольшим количеством глиняных форм для отливки. Большинство из имеющегося инвентаря Хаджи произвёл сам, ну кроме наковальни, ибо до банального у него в руках не было возможности на это, а остальные прелести кузнечного, они в принципе не могли себе позволить из-за своего кочевого образа жизни, но и столь скудного инвентаря вполне хватало для примитивной работы.
С раннего детства Нере не знал покоя ни днём, ни ночью, что в последствии вывело в парне проблему неконтролируемо засыпать. Вечно помогая отцу в работе, парень рос с инструментом в руках, в принципе, работа в общине у них была простая — сделать для торговли какую-либо утварь или отлить для охотников новые наконечники стрел, да копий. Откуда же брали наши морфиты сырьё для ковки и работы в своей мастерской? Да всё просто: бартерным обменом, они продавали утварь купцам, караваны которых могли изредка встречать на своих путях, и добывали самостоятельно, из поверхностных жил малахита. Как они его добывали? Да всё ещё проще: малахит часто образовывается в осадочных слоях породы, которые на путях морфитских троп часто встречаются, и по возможности Ханджи с сыном их собирали, слегка обкапывая осколки и самородки столь же примитивными кирками. Как же обрабатывают данный материал? Да всё так же — силой ручного труда: самородки малахита дробятся при помощи молотков или каменной ступки с пестиком на мелкие куски, после чего сырьё отправляется на плавку в тигле — обычном костровище с постоянным надувом воздуха через ручные мехи, чего вполне хватает для обработки металла и последующей работы с ним. Так парень день за днём постигал ремесло своего отца, с возможностью нормально отоспаться лишь на переходах между оазисами, так как его мелкие ножки лишь замедляли караван, да и глиняные формы надо было уравновешивать на горбу верблюда, от чего парень и служил своего роста балластом.
Года шли, и по их истечении рос и сам юный Нере: в возрасте двадцати лет он уже полностью освоил навыки и перенял молот отца, ну Хаджи просто спихнул всю грязную работу на своего сына, сам же занялся более социальной работой, с большим успехом обменивая товары, произведённые руками Нере. Такое положение дел, конечно, не радовало молодого ремесленника, однако ограничения, что нависли над его народом, плотными кандалами отдавали колоски сомнения в правильности жизни такой. В момент остановок среди одного из обширных оазисов и кооперации с несколькими другими общинами Лунных морфитов, задался наш кузнец вопросом: а чего народ его, что так гордливо живёт, склонив голову в столь привычном и рабском богослужении, не преисполнившись амбициями и правом на свободу, за которую вечно и говорит, не возьмёт и не попытается бежать из изолы этих кишащих смертью пустынь? Данным вопросом не он один задавался, и найдя единомышленников среди сверстников иных общин, они стали планировать побег. Тайными собраниями они решили бежать на запад: план их был наивно прост — днём передвигаться по землям своей изолы, во избежание возможных встреч с родичами, а ночами уже идти по территориям людских властителей, дойти до морского залива и каким-либо образом через него перебраться в Алаоту. Окончательно подготовив план побега, стала молодая группа будущих беглецов выжидать, и ожидание их было не долгим. К концу недели же, когда общины стали сворачивать свои шатры и готовиться к отправкам по разные стороны, собрались молодые морфиты, и ухватив провизии и воды с запасом, увели нескольких верблюдов и отправились на запад.
Поначалу план их проходил гладко, дорога дневная была спокойной, знания и умения ориентироваться в пустыне также не подводили, пока буйные южные ветра не стали завывать в ушах неприятным свистом. Оглядывая горизонт, Нере увидел тёмную стену — надвигалась буря. И в скором темпе группа соорудила простейшие укрытия, дабы верблюдов уберечь и самим спрятаться. Укрытия эти представляли собой небольшие углубления среди барханов, прикрытые тканью, дабы песком не занесло ни верблюдов, ни бежавших морфитов. И укрывшись в импровизированных шатрах, они стали дожидаться бури, которая и пришла быстро — практически через час после окончания сооружения навесов. Тяжёлые завывания с не менее тяжёлым порывом шквального ветра и песка наседали на укрытия беглецов. Дабы ткани не увело под напором, морфиты своими руками стали их удерживать, рискуя поломать себе пальцы. Впрочем, благо расположение в низине облегчило трудности морфитов, и они легче пережили бурю. С её окончанием из песков, как пустынные пауки, вылезли над слегка изменившимся ландшафтом, морфиты впрочем, это не особо изменило планов пустынных жителей. Несколько недель они шли на запад, искусно обходя людские поселения и караваны, пока однажды вечером Нере не почувствовал резкий запах соли, который никогда не видывал. «Вот он, залив, и последний рывок к их цели!» — прорывались возгласы морфитов, что воодушевлённо продолжали свой путь. Не долго длился их последний рывок в песках Сарихадунхъора. К великой удаче, караван беглецов смог найти среди, на первый взгляд, заброшенного посёлка с небольшим причалом, людей, живущих во тьме. Контрабандисты, что активно возят разные товары через залив, с распахнутыми объятьями приняли небольшую группу морфитов, но не за даром: за возможность к побегу они потребовали плату в виде всех верблюдов и части их вещей. Нере сразу же отдал, что потребовали, и особо не возражая, как его более не заинтересованные друзья, которые возвели спор за цену, пристал к контрабандистам, за что и получил добро на отправку в Алаоту. Ну, а история его товарищей тоже не кончается на полпути: кто-то, кто воспротивился цене, был после сдан в ближайшие селения. Что с ними стало — Нере уже и не знал, ибо несколько месяцев путь вёл по водам залива. Лишившись фактического прошлого, началась новая веха истории дерзкого юнца.
По прибытии в Каш-тали, крупнейший портовый город Алаоты, Нере, спешившись с корабля и успев незаметно ухватить мешок провизии, оказался на первое время в чужой стране. Однако не долго он пробыл на этих землях — неудачные попытки заручиться работой помощника в кузнях, и с напутственной удачей после попойки в портовом кабаке — Нере смог наняться кузнецом на торговый корабль, который направлялся ещё дальше от Трелива, на некий материк Флорес, для проведения торгового обмена дарами пустынь.
Через пару дней наш кузнец отправился в новый заплыв. Работа была простой — проводить время за уходом за инструментом и оружием матросов, предназначенным для защиты от пиратов и вражеских абордажей в целом, парень задумался, что сам как таковыми навыками боя не владеет. Обратившись к бывалому матросу, что большую часть дня проводил в трюме по соседству с Нере, тот согласился на помощь в тренировках, взамен на некую услугу.
Сам кузнец был крепок в своём телосложении, и под точными замечаниями нового учителя он проводил свободное время за тренировками. Позже, вечерами, к тренировкам морфита стали присоединяться и другие матросы, уже на палубе, проводя бои, всякое веселье и разнообразие досуга было то, и все довольны оставались. Кто-то ставки принимал на участников боёв — можно сказать, организовалась свора. Дополнительно к базовому владению оружием, Нере обучали и добротному кулачному бою, ибо как говорил старпом: «Сабля вам не кулак, саблю можно и не успеть достать».
Кулачный бой давался куда проще юркому юнцу — за счёт своего ремесла кулак его ощущался тяжёлым, словно ударом молота по наковальне. Летели удары парня в ритмично-глухих звуках. За что в принципе он особенно и полюбился на их импровизированной арене.
Так почти полгода шёл их путь — вечера боёв, жаркие дни за наковальней и уходом за инструментом, а ночами — качка волн. Бури же давались парню куда сложнее — при сильной тряске его морской хворью одолевало, да так что он от бадьи не мог нормально отойти, да и не испачкаться в собственных рвотных массах. Ну, оно дело привычки — в море всяко бывает.
Таким неспешным темпом кончился их путь — на горизонте показалась невиданная для парня земля. С дали, с дозволения капитана, он наблюдал через подзорную трубу за чудными, для него, берегами. Густой массив неизвестных лесов его заинтересовал, как юнца, что всю жизнь только и видел песчаные пустоши и редкие оазисы с небольшим количеством пальм и низкой травы.
По прибытии же в порт, некой страны, что моряки назвали Чевальер, парень помог с разгрузкой товара с корабля, и получив оплату за свои труды во время плаванья, отправился Нере исследовать колорит местной культуры — по кабакам пошёл спивать заработанные деньги.
Не привычны были здешние яства для искушённого вкусом сушёных фруктов и вяленого мяса морфита. Уж больно грубым показалась ему еда и питьё — пресное что ли, но чего жаловаться, когда это всяко лучше куска пересоленного, сушёного мяса.
Но и пребывание в этих землях также своей продолжительностью не отличалось — не ужилось ему тут, с месяц, а то и чуть больше, проработал он подмастерьем в одной небольшой кузнице, которая близь порта располагалась, да купцам или люду простому, разного рода изделия ковала. Так и продолжалась его монотонная рабочая жизнь, пока не повстречалась ему одна группа. То были странники, что держали свой путь из глубин континента. Ничего необычного было бы, подумал Нере, один из членов этой группы, подметив молодого кузнеца, дал задачу проверить доспех, который давно не латали. Тяжела была та работа — напрочь убитая бригантная кираса, с разваливающейся кольчужной рубахой, да в довесок и порванный гамбезон — и срок для выполнения работы ему дали в несколько дней, конечно, не без рекомендации хозяина кузни, который, нахваливая умения морфита, попытался выклянчить куда больше денег за такой заказ. Нере немного впал в осадок от сроков работы, навязанных мастером, но возразить ему времени не было, ибо недельный труд нужно было бы закончить в эти ничтожные дни. Отказавшись от еды и питья, парень первый день занимался подлаткой поддоспешника, следы износа ровными швами закрывая — это была единственная лёгкая часть, что у него заняла буквально пару часов, больше же мороки было с кольчугой. Часть кольчужного полотна, что на плечах была сосредоточена, была сильно повреждена, защищая своего хозяина, — добротных два дня Нере плёл новые кольца и продевал их в уже очищенную от обрубков рубаху, «наращивая» новый слой полотна. Оставалось, конечно, до сдачи не много, от того изрядно уставший от постоянной работы, позволил себе перекусить и съев буханку чёрствого льняного хлеба, стали его руки заниматься ремонтом бригантины — она хоть и была не столь сильно изношена, как кольчуга, однако несколько пластин всё-таки пришлось сковать, в принципе, остаток времени он этим и занимался. К полудню следующего дня, когда срок, установленный мастером, приходил к концу, сидя на скамье и сладко сопя после нескольких дней бессонной работы, пока не пробудился Нере от звука громкого сапога, — заказчик был, и, предоставив путнику выполненную работу, тот остался доволен и, подметив мастерство юнца, кинул в руки мешочек с оплатой. Добрым мужиком показался тот бывалый вояка, что, судя по увесистому кошельку, достойно оценил труды парня.
Чего же не сказать о жадном хозяине, что и запряг парня работать на износ, так ещё и выплатил денег за ремонт так скудно, что даже в дряхлом кабаке за такие гроши нормально и пива не выпить. Ох, не доволен был наш морфит. Да, подумав к чёрту эту мастерскую, взяв эти гроши, пошёл в кабак напиться, а там уже с более свежей головой решил, что делать дальше. К удаче паренька, в заведении питейном, в котором он часто бывал, сидел тот вояка с своими друзьями, да заметив юного морфита, тот пригласил его за стол. Ну, отказывать было бы плохо, и, сев к ним за стол, Нере присоединился к попойке. За этот увеселительный ужин он изрядно набрал на шею, поведал собутыльникам о своей жизни и о том, как в принципе прибыл сюда. Те осудительно отозвались о хозяине кузни и предложили парню с ними отправиться в земли невиданные, что по слухам Пределом зовётся. Ну, а морфиту только в радость — бросить работу в гнилой кузне и согласиться. Через несколько дней, когда был найден корабль и все приготовления и дела были окончены, отбыл морфит со своими новыми друзьями в новое плаванье.
Новый заплыв, новые ветра освежали лик парня. В принципе, ничего за несколько месяцев заплыва не происходило толком. За снаряжением моряков и наёмников, с коими отплыл, он успешно следил. Еда была вполне пригодна, да и лёгкие покачивания западных морей и океанов дали парню своего рода покой. В общем, провёл он большую часть времени на воде, находясь в тени трюма, за инструментами в руках и валяющимся на койке. Ближе к концу плаванья сильная жара окутала корабль, и большую часть дня моряки проводили в трюмах. Нере всё так же дремал, изредка шугая моряков своими внезапными пробуждениями, но и они вполне быстро привыкли к режиму парня. Дни сменяли друг друга, и монотонные покачивания мирных волн затмевали бушующие бури. Так из раза в раз шёл корабль по глади морской, пока в одну вечернюю пору не стали слышны крики птиц. Значит, земля близко, все говорили. Да и парню было уже в охоту наконец выйти на сушу — в два, а то и в три раза дольше длилось это плавание, нежели путь из Алаоты на Чевальер. Ну, по ощущениям морфита, и так окончился второй заплыв Нере в новых землях Заокеанья.
Последнее редактирование:
.