ЦАРР
I. ОСНОВНОЕ
II. ПСИХОЛОГИЯ И МОТИВАЦИЯ
Сильные стороны:
Слабости:
Мечты и цели:
III. ВНЕШНИЙ ВИД И ХАРАКТЕР
Внешность:
Характер:
- Имя и фамилия: Царр Твеггх;
- Пол: Мужской;
- Возраст: 28 лет;
- Раса: Человек;
- Национальность: Криговец, родом из Жэмара;
- Вероисповедание: Атеист;
II. ПСИХОЛОГИЯ И МОТИВАЦИЯ
Сильные стороны:
Царр – владеет достаточно хорошими лидерскими качествами, что бы вести людей вперёд за собой. Он может показывать инициативу и способность в стратегии, тактике, но при этом владеет умеренным пылом, и не будет лезть на рожон и выдвигать везде свою кандидатуру, поэтому в нужных местах способен проявить спокойствие, скромность. У него очень большая прыть ко знаниям, и он хочет добиться в чем-то успеха. Также он хорош в психологическом плане – ему легче переносить разные травмы, потери. Да, это оставляет свой осадок – но Царр остается в ясном уме, и его собственное настроение мало портится. Достаточно прямолинеен, хотя зачастую – это его слабая сторона, тоже.
Слабости:
Из главных слабостей можно выделить, что Царр очень боится своих ранений. Ему не страшна кровь, раны или трупы. Но если это очень близкий ему человек – или его собственная рваная рана, он начинает быстро терять всякое самообладание или контроль. Дело не в том что он боится смерти – хотя это тоже играет, – нет. Он не боится самого факта раны. Ему страшно на неё смотреть, потому что его ум быстро дорисовывает ненужное и преувеличивает. То что может быть нелетальной раной – окажется невероятно смертельной. Даже если он не скоро умрёт от кровопотери – ЕМУ ПОКАЗАЛОСЬ, ИЛИ ТАМ ТОРЧИТ КИШКА? Поэтому не давайте ему смотреть на собственные увечья. Проснувшиеся рефлексы в будущем сильно помешают ему вести бой или давать посторонним оказывать ЕМУ же первую помощь. Причём он это сам осознает, и старается не смотреть на свои раны. Также обязательным следует выделить его ужасный юмор. И очень предвзятое мнение к женщинам – из-за своего родства из Крига, он их недолюбливает, и даже больше того – вполне себе не желает видеть их рангом выше мужчины. А особенно его раздражает, если эта женщина является его руководителем или просто - выше званием. Достаточно прямолинеен, хотя бывает – это его самая сильная сторона.
Мечты и цели:
Стремится к тому, что бы получить в здешних кругах не только славу и почёт – но и статус. Но его не особо радует становиться каким-то пресловутым рыцарком. Он хочет результата, и постарается этого добиться, – пусть ещё и думает, как это сделать. Сейчас его цель – продолжить развиваться в военном деле. На пути у него – Истхэвен.
III. ВНЕШНИЙ ВИД И ХАРАКТЕР
Внешность:
Характер:
Царр – человек столько слова, сколько и дела. Несмотря на его хмурость и общую сычёвость – он может оказаться крайне интересной личностью и собеседником. Он не считает себя слишком умным или философом – он весьма спокойный стоик, хотя в отличии от них, по своему мнению, лишён факторов слишком большого самокопания и обдумывания своих действий. Ещё один вариант – прагматик. Царр абсолютный реалист и не хочет прыгать выше своей головы, если на это не будет достойной награды, выгоды, или репутации. Репутация, связи, опыт и мастерство – это то, за чем он в погоне. Ему хочется стать лучше, сильнее, умнее относительно того, какой он сейчас. Он никогда не откажется от слухов, интересных новостей, парочке новых приёмов.
Однако при этом он не отрицает – что совсем не хороший человек, но и плохим его тяжело назвать. По его мнению, он такой же как и большая часть остальных – серый, не сильно выделяющийся и невыраженный. Он может делать подлости и характерен к мести, но также не против помогать, поддерживать или просто выручать тех, кто в беде или кому просто необходима помощь. Он не альтруист – он просто человек, в котором всё таки осталось доброе или просто – людское.
БИОГРАФИЯ
"...Потерял нагайку? ОТБЕРИ У НИХ КОСУ! Размахнись – оставь врагу зарубку на носу!"
Ох, прекрасный Жэмар. Его репутация уже давно известна во всём Криге как райский город мечт и грёз – возможно потому, что большая часть крестьян в военных походах не способны даже увидеть его за всю свою жизнь? А может, потому что рудокопы, горбачась в своей железной шахте и вкалывая круглосуточно ради... смешных флорингов, – что уже само по себе смешно, – даже на картинках не видели Дворец Приливов?
Несмотря на то, как Шариаф старается построить из своей липкой песочницы напичканной горными хребтами жемчужину – уже давно им этого совсем не удавалось. Их внутренняя политика, что ни для кого не секрет, уже давным давно известна своей позорной неэффективностью. Построив матриархат, который оказался очень успешной системой для управления обществом, где абсолютно каждый человек – либо второсортный мужик, либо первосортная дева, – лишь маленькая часть, по сути своей, шестерёнка в большом самопоедающем себя механизме правительства, Тхалим забыла очень важную деталь.
Когда улицы молчат – заговаривает подполье.
Но у этого подполья есть очень важная суть – за многие годы борьбы, большая часть мужчин, что составляла, должно быть, почти 90% всего количества повстанцев, были настолько вымотаны физически и ментально, что перестали сражаться. Они опустили руки, словно скворцы, которым дверью прижало яйца. Из-за этого, конечно, Тхалим лишь ускорилась в своей программе и стала наглеть, и ей уже давно никто не мешал.
❖ ❖ ❖
Примерно на этой ноте начинается история юнца. Невезучего парня, который родился совсем не там, где ему должно было быть место: в Криге. И имя ему – Царр. Царр в переводе с кригского – "Ржавый, ненужный, старый" – конечно, есть и другие интерпретации, все зависит от произношения, но поверьте, именно эти описания подходят ему как нельзя кстати.
Он не родился в Шариафе. В Шариафе вообще не рождается мужчин – может их топят как котят, а может, действительно магия. Но даже несмотря на это, его детство отчетливо запомнилось в Дворце Приливов. Он был ребенком знатных шишек. Среди которых он оказался единственным орехом. У него было огромное количество сестёр, а единственный мужчина в семье не считая его самого – был никудышный отец, который был лишь жалкой подстилкой своей жены и, к сожалению, матери Царра.
Его детство прошло действительно радужно относительно преобладающего населения Крига. Но к сожалению, счастливым назвать его было трудно. Как вы знаете, знатный род обязует человека перед чем-то. Быть эрудированным, не опозорить свою семью, выглядеть презентабельно, и в целом, гордиться собой и тем фактом, что тебе уж очень сильно повезло родиться среди аристократов. Но как хорошо, что Царр родился мужчиной!
...Ему не нужно было быть эрудированным, красивым или гордым. Гордость была растоптана с первых лет жизни, ведь такого игнорирования ребёнка ещё нужно поискать. Ему пришлось делать первые шаги в полном одиночестве, настолько, что вылезши из своей колыбели, он долго ходил-бродил, падал, плакал. И не находя ни родителей ни утешения – Царр прекращал ныть, протирал свои коленки и с трудом залазил обратно. Это в будущем станет визитной карточкой парня.
Пока его сёстры обучались многим точным наукам, его самого не подпускали ни к чему умнее, нежели как читать, считать и писать. Парень правда хотел научиться философии, астрономии, но к сожалению, он не прошёл по признакам.
Половым признакам. Его гениталия, член, если выразиться точнее – оказался вполне реальной преградой перед получением знаний, к которым он стремился.
Постоянные упрёки, оскорбления, подколы, он терпел и впитывал. Не только потому что у него не было другого выхода – ситуация более односторонняя. Он не какой-то герой, пока что нет. Он был трусом и терпящим идиотом. Находясь в окружении где единственный понимающий тебя человек – твой отец, который является абсолютно такой же бесхребетной тварью, у тебя не остается никакого выбора. Поэтому Царр набрался какое-то количество признаков у своего папы. Терпеть, унижаться, смеяться над глупыми шутками, и никогда не возникать. Тебя могут за это даже не наказывать – но само чувство нарушить тишину своим голосом, отойти от золотого стандарта, вылезти из неуютного, мерзкого и обидного, но чувства комфорта – было для Царра на тот момент совсем непримиримо.
Тот факт, что его задирал даже собственный учитель по чтению за то, что юноша сильно заикался на фоне нервной обстановки в семье, постоянно оставляло на нём рубцы и шрамы. Не буквально – а фигурально. Ему было обидно, что-ли? Примерно с такого возраста, с лет десяти, его обида начнёт увеличиваться в геометрической прогрессии, относительно того, как он начнёт всё больше и больше воспринимать мир.
А воспринимать мир он будет. О, поверьте! Царр оказался очень умным ребенком. Возможно тот факт, что он родился с ложкой в жопе – пусть и не золотой, – заставило его быть более инициативным и старательным к знаниям. Он впитывал всё как губка, всё что мог. Он унижался, ползал на коленях за учителями, умоляя дать ещё один урок или рассказать что-то более интересное, чем дурацкие цифры. Его за это пороли – но он был рад узнать что-то новое, возможно, он даже стал книжным червём и заучкой.
Подрастая, его стали учить стратегии и тактике. Это естественная норма для богатых семей Жэмара. Мужчины могли стать только солдатами, возможно, малым военачальниками, поэтому учили всех. Но честности ради – несмотря на то, что Царр показывал прекрасные, высочайшие результаты для своих лет, он совершенно не любил это дело. Да и солдатом становиться ему не хотелось; он хотел изучать звёзды, как прабабушка.
Также он учился фехтованию. Здесь у него были проблемы – силы хоть отбавляй, вроде он и понимает азы, но из-за недостаточной мотивации прогрессировать он не особо стремился. Поэтому это дело оставили на него самого, первое дело которое дало свободу – "Если хочешь, учись". На что Царр принял невероятное решение. "Не хочу. Не буду."
Уже к своим семнадцати годам он натерпелся и был буквально тенью. Недосып, в следствии этому синяки под глазами и красные глаза; Молчание: он молчал где мог, а там где не мог, выбрасывал несколько фраз, которые часто просто были набором слов по контексту, но не по смыслу. "Нет" "Голод" "Спасибо". Несмотря на то что он очень сильно практиковался у зеркала, именно перед его родителями, сестрами и теми, кто выше его по званию или титулу – он превращался в маленького, зажатого ежонка. Пусть он вымахал даже выше своей собственной матери.
❖ ❖ ❖
Но всё же, из-за его голубых кровей, его брали на балы или пиры в Дворце. Правда там всё также плелись интриги – и в какой-то из посещений, ему удалось встретить их. Это были солдаты старой закалки – почти ветераны Крига. Одни из тех единиц, которые оказались внутри за заслуги перед государством, а не за везение родиться в богатой семье Жэмара. Здесь он и услышал то, чего его воспалённый ум мечтал больше всего:
Не он один оказался чудаком. Даже больше того: есть много людей, которые поддерживают то же, о чем ему доводилось постоянно думать о досуге. Хэпат голодает, а Шариаф наживается и богатеет, жирует, пока Криг рвётся на части. Горы его швы. Многие из солдат против правления Тхалим! Конечно, те солдаты, что являются мужчинами. Заговорить с ними ему не удалось, потому что он струсил, но он час с битым стоял и слушал как вкопанный. Улыбался? Да. Злорадствовал? Ещё бы. Он был просто на седьмом небе от счастья, впитывая своим правым ухом АБСОЛЮТНО ВСЁ, о чем болтали старожилы. Каждая идея, дурацкая или нет, была почти сразу же возведена в абсолют в голове Царра. И сталось самое худшее. Он загорелся идеей.
Правда он всё ещё... любил свою мать и сестёр. Отца, к которому успел привязаться. Поэтому спустя еще несколько лет, наслушавшись басен и будучи полностью уверенным в своей правоте, Царр написал большой пергамент со своими мыслями и рассказал, озвучив их своей матери вечером, пока она отдыхала у камина. Он стоял и как идиот зачитывал ей почти полчаса о том, как можно всё исправить. Если дать больше прав там, если меньше тут, если, если, если...
Он еще не чувствовал себя так разбито. Мать его не просто высмеяла – она его отпорола и запретила пользоваться бумагой! И книжками. А ещё ходить в Дворец Приливов, слушать других мужчин, выходить из дома, и ещё такой же огромный список запретов, как и его собственный список, как можно искренне помочь народу Крига.
❖ ❖ ❖
Это и стало переломной точкой. Запретив книжному червю возможность излагать свои мысли, писать письма хотя бы своим друзьям издалека – полностью уничтожило его добрую сторону. Потому что зерно, которое посеяли солдаты в его пытливом уме, превратилось в искру внутри сухого сена его головы. Мать его отвергла, и именно здесь он понял – женщины недостойны править Кригом. Они недееспособны. Добрые слова не помогут делу, потому что они будут также никчемно отвергнуты, как и он сам.
Вы просто не представляете, каково это – быть запертым в своем доме целый год, когда странные мысли скапливаются у тебя в голове. Раньше единственной отдушиной были книги, письма и прогулки в Дворец Приливов, но сейчас, находясь в изоляции, он понял, что едва ли не сходит с ума. Последними каплями в колодец стали оскорбления сестёр, матери и отец, в котором Царр... видел себя в будущем. Червяка, в сути своем.
Поэтому он сбежал. Вот так просто. Не было никаких трагических погонь, смертей или поджога дома. Ночью Царр набил все карманы и сумки всем, чем мог. Своими дорогими одеждами, кольцами, один золотой подсвечник, золото и драгоценности, нижнее белье.. И смотался через окно. Если быть точнее, с окна на один ярус ниже, а оттуда он спокойно утопал. Семья настолько забыла про него, что даже целый день никто не замечал пропажи. И не зря. Отчасти.
❖ ❖ ❖
Царра успели один раз ограбить. Ещё он боялся заходить в харчевни вне богатого квартала Жэмара, потому что боялся, что его там ещё и побьют. А возвращаться навверх – самоубийство. Впервые за долгие годы он ревел от безысходности. И знаете, что? Да. Ему никто не помог. Он утёр свои слёзы и прошел свою зону комфорта, и на удивление – ему понравилось. Чувство оставлять позади старую жизнь и начать с чистого листа его вдохновило. Поэтому в самые кратчайшие сроки, пока стражу не уповестили об беглеце, воре, ещё и мужчине – долгое время он прятался в портовом квартале. А оттуда двигался на юг, потому что квартал тянулся очень широко, и.. сбежал из Жэмары в Хатэп.
Хатэп, знаете ли, это не самое курортное место в Криге. Можно даже сказать – убыточное, исходя из того, насколько сильно местные железные рудники могли отпугивать посетителей и туристов. Постоянная ругань, грязь и болото, витающая угольная пыль и смог от вечных кузниц, которые пыхтят, перерабатывая всё железо, что удаётся сосать из местного камня скал. Атмосферка что нужно для подогревания интереса. Также Хатэп известен тем, что это – самый непокорённый город страны. Большая часть повстанцев находилась здесь как каторжники, приговорённые к пожизненному долблению залеж. Та кучка которую Царр видел в Жэмаре и которая сидела где-то там, в подсобках – просто трусы. Потому что они сдались и отступили, не желая потерять здесь остаток своих дней. Но те кто попали сюда, уже знали, что скорее всего, они умрут. Потому им и нечего было терять. Самый злостный контингент местного населения – именно что шахтёры, которые махали без устали своими кирками, в промежутке между этим устраивая погромы или пытаясь восстать, пусть порою и безуспешно.
Это уже стало рутиной. По всей видимости это стало уже настоящей традицией – почти всё молодое поколение тех, кто сменяет старое, осмеливается бросить вызов и всё идет по бесконечному кругу смертоубийств. Но именно когда пришёл Царр – к его невезению, прозошло удивительное отклонение от сценария.
❖ ❖ ❖
Правды ради, Царр не участвовал в погроме, когда он начался. Конечно, нет. Он боялся даже подойти к месту работы шахт, но когда новость дошла до него – знаете, оно всегда так бывает, – в местных революциях нет места тем, кто не определился. Ты либо за, либо против: воронка чертовски сильно затягивает всех, кто находился в относительной близости. Сначала он просто слышал какие-то толчки среди бубнежа ребят в местных трактирах, но ему удалось увидеть всё воочию лишь спустя пару дней.
Это был настоящий неконтроллируемый пожар. Горело всё – угольная стружка, здания батраков, которые они сами и возводили неподалеку от шахт, что бы было где ночевать. Даже люди. Настоящий ад во плоти. Он видел издалека какую-то битву, хотя битвой назвать это было крайне сложно – судя по всему, в этот раз восстание началось не снаружи шахты, а внутри, и наоборот, выходила наружу. Толпа раненых, измазанных в грязи и копоти, пыли и каменных щепках шахтёров, которые вооружались чем попало – дубины, кирки, молотки, а если кому-то повезло – то мечами или шлемами убитых стражников и стражниц. Несмотря на то что какая-то часть повстанцев была истощена и исхудавша, им не помешало взять контроль над шахтой. Та часть гвардии которая помогала страже в случае восстания – в лучшем случае бежала, и хоть бунтовавшие ликовали, это ещё сыграет свою роль.
На несколько часов началась тишина. На адреналиновом раше та часть что называла себя новой стражей рудников смогли установить какой-то порядок. Кому-то оказана помощь, где-то организовали палатки, где могли раздавать оружие. Правда количество людей весьма сильно уменьшилось – если часть умерла в бою за шахты, то вторая часть, как это всегда и бывает, предпочла просто сбежать после удачного восстания. И это было одно из лучших решений.
Прежний лидер каторжников – был здоровяк и тот ещё громила, который сумел настроить всех вместе. Но ему совсем не хватало ума – все уже были наслышаны, как своими решениями из-за него погибло несколько, но очень влиятельных людей в шахте – должно быть, хороших бойцов, лекарей. Просто потому что он отправлял всех в лоб. Люди шептались и злились, конечно, как тут не злиться. Потому что этот перекачанный гигант вполне сразу забрал себе лучшую уцелевшую хибару и, знаете, как оно всегда бывает – начал очень нехорошо себя вести. Раздувшись как жаба своим эгом, он то и дело ничего не делал, когда время шло на минуты. От него никаких указов – может, потому что он трусил усугубить ситуацию, а может он и просто клинический идиот. Здесь и вступает в силу Царр.
Нет, не буквально в силу – Царр был намного хитрее, а ещё куда более удачливей. Пока все были заняты убийством друг друга в момент восстания, используя подручные инструменты, Царр только подходил к шахте. И там где были бараки стражи, хибары – не было уже совсем ни души. А если и были, то они либо убегали, либо кого-то догоняли. До него, к счастью, не было никакого дела через хаос, что происходил в округе. Этим он и воспользовался.Один из влиятельных бунтовщиков с оравой таких же как раз направлялся на выход, и вы просто не представляете, какое везение было как для него, так и для Царра – встретить друг друга, когда у второго в руках были тяжелые охапки из связок оружия. Да, оно было никчёмным – короткие грубые мечи и копья, но именно этот момент стал роковым. Для этого влиятельного повстанца найти такое сокровище было очень кстати; Царр сумел сбагрить и по сути снабдить человек пятнадцать или двадцать достойным оружием вместо кирок, чем заслужил какое-то уважение с пустого места. А ещё, возможно, очень хорошо повлиял на исход нескольких стычек в том погроме.
И именно тогда, когда народ уже собирался расходиться или спорить, что делать дальше – верзила, вожак всей этой потасовки, – сумел сделать несколько глупых речей, которые повергли всех в смятение и посеяли зерно злости не только к женским властям, из-за которых они оказались здесь, – но и к их лидеру. Именно тогда Царр и выступил.
❖ ❖ ❖
Нет, не подумайте. Его выступление не было сногсшибательным. Просто именно он выкрикнул очень хорошее оскорбление в сторону вожака, благодаря которому люди ополчились теперь против него. Он стал рупором народа внутри рупора народа. Сначала зажатый внутри толпы снизу, а после он выбрался на самодельную трибуну, которая раньше служила эшафотом, где выступал лидер, и стал вести настоящие дебаты. Пусть он и не был хорошим бойцом или силачом – но именно тогда из его рта лились такие слова, которые хотел услышать каждый. Именно те слова, которые хотел бы услышать он сам на протяжении почти всей своей жизни. Очень вскоре его обращение к лидеру стало обращением к каторжникам – он обещал, он кричал так, что его крик срывался на писк. Лоб покрывался испариной, а кашлем он разражался на всю залитую кровью и некогда усеянную трупами, площадку.
Он не обещал стабильности, не обещал жизни каждому и даже себе. Он обещал мести и справедливости! Он обещал марш победы, марш жестокости всем, кто всех раздражал. Одно из его главных обещаний было – освободить этой громогласной тучей остальные шахты Хатэпа и двинуться в Жэмар, спрашивая за несправедливость у самой Тхалиф.
И его послушали. Не все. Некоторые поддержали прошлого лидера – но чуть больше половины осталась на стороне Царра. Именно тогда началась подготовка к шторму – потому что Царр знал, что гвардия не сбежала, а пошла зализывать раны и искать подмогу. И что самое ужасное – ждать, пока из военного похода вернётся регулярная армия Крига. У него, как человека, учившего хоть немного стратегии и тактики, была идея. Она была сугубо теоретической, но он поставил всё на черное – назад или в сторону дороги уже не было.
❖ ❖ ❖
Спустя ещё пару часов Царр только немного свыкся с происходящим. Он немного вошел в роль лидера и пытался направлять всех. На деле он оказался куда более жестоким и жестким чем предыдущий лидер – просто потому что он был обиженный на жизнь. У него была горячая голова и он не сильно думал о последствиях, но остыть времени не было. Он пересчитал провиант, поискал и попросил составить карту, обсудил с более опытными вояками и повстанцами, и был полностью готов. Полностью готов дать бой гвардии, что вернулась забрать шахту обратно.
Забрать ту территорию, которая сейчас принадлежала СВОБОДЕ.
Битва была ужасной – потери были невообразимо большими, чем хотелось. Люди были на вес золота, экипировки не хватало, но даже несмотря на большую подготовку и старания – люди были худыми, уставшими и отчаянными. И оружия на всех точно не хватало. И к сожалению, на одного гвардейца Крига приходилось иногда по четыре бунтовщика. Это был почти провал – но последний героический шаг Царра, который он принял в бою, сделав очень хорошую тактическую обманку – очень хорошо подняло его рейтинги. Люди не винили его в потерях, потому что правды ради, он действительно был не виноват. Наоборот, он уменьшил так, как только мог, превратив судный день в чуть меньшую кровавую бойню. Меньше голодных ртов – безусловно. Но у всего есть свои неприятности.
Вооружившись экипировкой с гвардейцев, Царр предпринял последнюю попытку – идти маршем всех на другой рудник. С текущим опытом сражений, немного поднятым боевым духом и самое главное с шансом увеличить это всё, включая живую силу с соседнего рудника, они выдвинулись.
Это было очень рискованно. Царр отправил нескольких разведчиков вперёд, что бы они шли впереди этой псевдо-армии и предупреждали об опасности. И как оказалось – она была.
❖ ❖ ❖
Оказалось, даже регулярной армии Крига не потребовалось. Часть гвардии отправили гонцов и предупредили ближайшую крупную провинцию, от чего та весьма шустро собрала небольшой, но смертоносный костяк армии Крига – легкую кавалерию. Единственное решение которое успел принять парень – вернуть всю эту мишуру обратно в рудник. Рудник с гниющими скинутыми трупами, и тот рудник, где люди уже забрали все свои пожитки и забрали всё ценное с собой, надеясь на хорошую драку.
...Но не вышло. Используя маневренную тактику, кавалерия нагнала пеших ребят быстрее, чем они думали, и уже в вечеревших сумерках сделали несколько наскоков, забрав весьма большую часть армии в грязь.
Царр искренне пытался дать бой. Он отводил армию, но когда это происходило – конница просто била в спины. И стоило ему остановиться и попытаться хоть как-то приготовиться к битве – как на горизонте не было ни души. Это был невероятный стресс, и струны полопались. Та кучка оставшихся разбежалась кто могла – счастливчики выжили и сбежали, а тем кто не повезло – были схвачены.
❖ ❖ ❖
Вы правда думали, что будет героический последний бой? Его не случилось. Большая часть заговорщиков была казнена, кого-то увели в неизвестном направлении, а кого – обратно в рудники. Царр был третьим. Несмотря на то что он фактически был одним из главных – его судьба должна была стать печальней, нежели смерть. Потому что если бы он погиб – он стал бы иконой мученика.
Но как он может стать мучеником, если его обрить налысо, и отправить в рудники до конца своих дней? Под присмотром, ударами плетью, а иногда – даже намеренной голодовкой. Они думали что могут его сломать, и он станет настоящим символом для этой шахты – символом безысходности и того, что лучше жить и горбатиться, чем повстать и страдать вскоре долгие, долгие года.
Конечно, Царр пользовался какой-то популярностью в шахте, несмотря на то, что были те, кто искренне его ненавидели и винили во всех бедах. Бывало, что он дрался – он часто страдал от нападок со стороны других. Поэтому он пробовал сбегать.
Его счётчик остановился на трёх. Три побега, когда его издевательски ловили в самом начале попыток – и один раз даже у самого конца перед воротами. Он притих, и не пытался сбежать больше; даже при одном из восстаний он совсем не брал участия, а лишь ждал его закономерного конца и поражения.
❖ ❖ ❖
Так он провёл два года и несколько месяцев. После этого – кто-то опознал его как одного из дворян Жэмара. И тогда произошло то, что стало переломным моментом для Царра – его продали по инициативе его собственной родной матери. Потому что для неё – он был политическим рычагом давления и позором. А ещё он хоть немного, но претендовал на права в семье. Его нельзя было убить или казнить – а потому было бы хорошо, если он затеряется. А начальник рудника ещё и заработал на этом неплохие деньги, отдав его какому-то третьему лицу в поездку в один конец – в Заокеанье. Без денег, без еды, без связей. Он даже до последнего не знал, куда ехал – половину дороги он провёл как и ещё парочку человек – с завязанными глазами. Вторую половину дороги плылось не легче. Никто не отвечал на его вопросы, конечно же били, а те кто хотели с ним беседовать были либо обозлёнными, либо незнающими, либо идиотами. Кому-то даже отбили мозги – от чего он давился слюной по вечерам, и спать под этот мерзкий акомпонемент было ужасающим действом.
Но кормили, конечно, лучше. По крайней мере в шахте его кормили только что бы он имел силы на работу и не имел сил на побег. Здесь же – давали безвкусную кашу с покрошенными галетами, и порою – рыбу. Рыба была здесь на завтрак и ужин; обеда не было. Но этого хватало, что бы немного восстановить силы перед прибытием на неизвестные ему земли – Заокеанье. Он и так мало что смыслил в географии – но это название вовсе сбило его в ступор. Он даже не знал, где это на картах!
