Дом де Регтер — один из многих флорских знатных родов, который в большей степени основывался на рыцарских традициях, нежели на купечестве и церкви. С самого начала своего существования сеньоры де Регтеры были известны своей честью и глубоким уважением к идеалам рыцарства. Гербом рода стал златогривый лев с белоснежными крыльями на красно-синем поле. Этот символ отражал рыцарскую свободу, которой тогда обладали сиры, и отвагу семейства. Первоначально дом де Регтер давал вассальную присягу только королевскому роду Флоревенделя и Флорендской церкви. Однако со временем их сеньорами стали лорды Друнгара, и эта связь сохраняется до сих пор.
À la guerre comme à la guerre (с флорского — «На войне, как на войне») — знаменитое изречение флорских партизан, принимавших участие в Хакмаррских кампаниях, обладает глубоким символизмом. В этой фразе заключен смысл, присущий партизанам, привыкшим к войне и умеющим незаметно проникать во вражеский лагерь, выслеживать обозы, разбивать их конвои и забирать припасы. Партизанские войны часто сопровождались жестокостью, поскольку во время боевых действий нет места ни предрассудкам, ни жалости. Когда погибает товарищ, он становится для тебя обузой, от которой необходимо избавиться ради собственного выживания и победы своей стороны, как бы цинично это ни звучало.
Однажды в самом начале весны с угодьях Регтер-де-Соммур проходили роды госпожи Маго-Луизы де Регтер, верной супруги графа Родрига де Регтера. Молодым супругам, — шестнадцатилетнему юноше и пятнадцатилетней девушке, — предстояло стать родителями лишь в первый раз. В то время все были в волнении и были готовы к новому трауру, что не вызвал бы особых трудов в приготовлении, ведь не прошло и месяца с тех пор, как ушел из жизни предыдущий граф де Регтер.
По милости Господа все прошло без осложнений, лишь матери малыша пришлось немного тяжелее, как это часто бывает после родов. Мальчика назвали Генри Рене, а по традиции рыцарского дома де Регтер добавили в качестве второго имени имя деда по линии отца. Ребенок родился здоровым и без каких-либо дефектов. Первые две недели он чувствовал себя хорошо и все время нуждался в присутствии матери.
С первого же месяца жизни Генри был окружен должной заботой, ведь он был не первым сыном какого-либо рыцаря лишь с одними угодьями, и он не был лишь вторым сыном своего отца. Он был первенцем, наследником. Уже в младенчестве ему был присужден номинальный титул барона де Соммура, так как именно в этих угодьях на землях своего отца-графа он был рожден. Конечно же, в будущем, уже будучи юношей, Генри примет титул вместе с самими угодьями, но до этого он пока что не дорос.
Первый год жизни будущий рыцарь провел именно в своих родных угодьях. Там он проживал вместе с матерью и тремя няньками, а также пятью личными слугами семьи. Север Друнгара не славился своими пейзажами или вечно греющим солнцем, как то было в тех же Флорции или Эйрини, а даже наоборот. Грозный домен, принадлежавший вассалу Его величества, всегда воспитывал в своих краях столь же суровых воинов и рыцарей, а также и наемников. Последним Генри было бы никогда не стать из-за дворянской крови, пусть в будущем судьба и искривила эти мысли, а вот первые два типажа довольно хорошо подходили не только крепкому ребенку, но и самому семейству.
Не стоит долго циклиться на времени, проведенном младенцем в Регтер-де-Соммур. Ведь его жизнь стала более насыщенной и разнообразной, чем раньше. Замок Аркур, хоть и не был богат, но имел множество залов и помещений, а также длинные коридоры, украшенные гобеленами и пейзажами. В замке была даже специальная рыцарская зала, где хранились доспехи всех главенствующих сеньоров рыцарской династии. Трехлетнему ребенку эти доспехи казались огромными и пугающими, но отец любил приводить его в это место. Там граф мог почтить память своих отца, деда, прадеда и прочих предков, а также показать наследнику, что нет причин бояться того, что будет рядом с ним всю жизнь.
Следующие шесть лет молодой Генри посвятил светскому образованию, против чего активно возражал его отец, граф Родриг. Обычно он считал, что рыцарю из Друнгара нет необходимости изучать этикет, ведь в плену или на переговорах это не поможет. Однако Маго-Луиза, его жена, была непреклонна. Наследник Родрига, следуя воле матери, осваивал родной язык, литературу, этикет и арифметику. Но больше всего юноше нравилось читать рассказы о настоящих походах рыцарей, а не о выдуманных сражениях выдуманных рыцарей с мифическими существами.
В течение семи, восьми, девяти и десяти лет мальчик жил в Аркуре в качестве пажа и ученика нескольких гувернеров. Эти четыре года не запомнились ему чем-то особенным, это была обычная жизнь, свойственная юношам из дворянских семей. Однако в возрасте десяти лет мальчик был отправлен в качестве оруженосца к своему кузену, шевалье Эстельяну де Регтеру. Этот человек, названный так своим отцом, оказался строгим и требовательным наставником. Тренировки были долгими, а дисциплина — суровой. Благодаря этому, а также строгости своего отца, Генри стал тем, кем является в настоящее время.
Вассалы Друнгара всегда были готовы защищать свои земли и земли своего суверена от разбойников, налетчиков и других опасных элементов. Одним из самых преданных вассалов можно было назвать графа де Регтера. Он часто отправлялся в опасные рейды, чтобы сразиться с отвартными Господу душегубами. Граф любил насаживать головы разбойников на пики или вешать их тела на деревьях с надписями: «Насильник», «Разбойник», «Убийца», «Вор». Граф Родрик всегда брал с собой отряд из двенадцати рыцарей, среди которых был и Эстельян, и двадцати солдат из замкового гарнизона. Эстельян также часто брал с собой своего сквайра, который должен был носить его меч, ухаживать за лошадью во время пешего боя и очищать доспех от крови сразу после сражения. Граф-отец поддерживал такое воспитание, иногда даже приказывая своему сыну вытирать и сеньорский доспех.
Свое совершеннолетие наследник графского домена праздновал в бою. Как всегда проходил очередной разъезд как вдруг ганза разбойников вышла из засады, накинувшись на сеньорский рыцарский отряд. Никто даже не успел и протрубить о начале сражения. Генри со своей лошади подал сиру меч, а затем и лично кинулся в бой, бегло спешевшись. Примерно двадцать душегубов не были сильно вооружены, но были достаточно хорошо снаряжены. Четверо арбалетчиков, двое лучников, шестеро алебардистов и остальное — тугодумы с мечами. Труда не составило тридцати двум графским солдатам разгромить столь малый отряд и свести всех на встречу с Господом, но все же стрелки сделали свое дело, рани пару-тройку человек, включая и Генри.
Единственным напутствием, которое юный Генри, еще не посвященный в рыцари, получил от своих родных на том тракте, были слова: «Терпи! бестия, терпи! Чем больше будешь терпеть, тем крепче будешь! Руби этому подонку голову, блядь, тебя дери!» Говорить о том, что это и повлияло на будущее юнца не нужно, ибо это очевидно даже тугодуму.
Следующим местом, которое запомнил Генри в тот день, была деревушка, расположенная в трех милях от Аркура и в одной миле от Регтер-де-Соммур. Рыцари остановились там, чтобы местный знахарь оказал медицинскую помощь солдатам графа и его наследнику. Однако это место не стало для них временным пристанищем, так как уже через два часа Родрик де Регтер снова приказал трубить в рог, чтобы собрать солдат в путь, который вел их по трактам до самого Аркура.
В то время не произошло ничего примечательного, ибо все разбойники, услышав о братской могиле на одной из полян аркурских владений, не решались в ближайшие недели покинуть свое убежище. Однако Генри осознал нечто важное: ему было неинтересно править, он жаждал жить вольной жизнью рыцаря, готового по королевскому приказу отправиться в новые сражения с хакмаррскими лехитами и принести в свой дом голову, а то и дюжину хакмаррских голов. Подобные мысли посещали и Родрига де Регтера, графа Аркура, который стремился снискать славу не на тракте, подобно простецкому солдафону, а в качестве полководца в армии Флорского королевства.
Спустя три долго тянущихся года граф Родрик де Регтер, по воле своего суверена, правителя Друнгарских земель, снарядил отряд из своих воинов и рыцарей и направился со своими людьми прямиком в южные леса Хакмарри. Целью этого похода было не только отразить набеги противника, но и совершить дерзкую партизанскую вылазку вплоть до стен Кручени-на-Каяле. Следует отметить, что это своего рода шевоше не увенчалось особым успехом, но и враг понес ощутимые потери в ходе пеших сражений в лесах Цацкатхуллы.
Граф вернулся в Цнард с докладом своему сеньору спустя три месяца. Все это время Генри с матерью управляли делами в Аркуре. Нельзя сказать, что наследник активно принимал участие в управлении доменом, которое осуществляла Маго-Луиза, но нельзя также не упомянуть о рызъездах, которые совершал лично Генри, посвященный в рыцари Родриком перед отъездом в Хакмарри. Изначально разбойники называли нового регента «Пиздюком на два тычка», но после того, как Пиздюк с боем прорвался в захваченную и разграбленную деревню, проведя показательный суд над пятьюдесятью разбойниками и над местным старостой за то, что позволил бандитам властвовать в поселении, бандиты сунули свои языки себе в гузно.
Год от года Генри находил в замке Аркур лишь нелюбовь к нему. Молодая кровь требовала дела, а пылкость рыцаря требовала к ней и нескончаемые сражения. Благо, что в двадцать три года удача повернулась к юноше лицом. Очередной крупный набег от Хакмаррских княжеств заставил друнгарскую сеньорию поднять в бой солдат и направить вперед партизан, в число которых вошло сто солдат от Аркура и Родрик с сыном лично. За сутки был собран изначальный обоз и снаряжен народ, далее в планах было питаться подножным кормом и разграблять села, в которых будет коваться оружие и собираться ресурсы для лагерной мастерской.
Первый месяц прошел относительно спокойно, особенно если сравнивать с предыдущими сражениями. Потери были незначительными, а серьезно раненых не было. Запасов пищи из Друнгара хватило бы еще на месяц, а благодаря регулярному разграблению деревень и проезжающих мимо купцов, пополнение происходило каждые два дня. Генри де Регтер часто возглавлял отряды, которые находили на трактах обозы лехитов и беспощадно грабили их, не оставляя врагу ни единого шанса на спасение.
За это время рыцарь овладел основами хакмаррского языка и научился частично переводить приказы, которые доставляли гонцы. Это умение было весьма полезно, поскольку лагерь находился неподалеку от села, где кантовались гонцы из Кручени-на-Каялы, направлявшиеся к налетчикам на фронт.
В течение второго месяца партизанской борьбы отряд Родрика де Регтера был вынужден оставить место отдыха вражеских гонцов, и владыки Хакмарри более не отправляли своих посланников по трактам, ведущим через эту территорию. Генри и еще десять человек были отправлены вперед с целью поиска нового укрытия для отряда. Обычно отряды располагался на расстоянии полумили друг от друга, чтобы избежать скопления и расширить зону наблюдения.
Два дня молодой рыцарь провел в седле, скача по полям и лесным опушкам, исполняя волю своего отца. За это время он сумел успешно отразить атаки трех хакмаррских разъездов и обеспечить надежную защиту временного лагеря, пока флорский отряд проводили разведку.
Третий месяц давался тяжело. Потери после налетов увеличивались, а обоз из Друнгара кончался. Набеги на деревни кончались, ибо партизаны уже не могли исполнять свою работу и волю Флоренда. Старшие чины и собственный сын твердили Родрику де Регтеру отступить назад или же к лесам Цацкатхуллы, но полководец желал дойти до Кручени-на-Каяле и заявить всем князьям Хакмарри, что власть Флоренда снизошла на их земли милостью к ним, их смертью.
За трое суток хакмаррские гусары на трактах выкосили почти пятнадцать флоров, но граф не желал отхода своих войск и приказал стоять до последнего. В тот же вечер в один единственный оставшийся лагерь влетел крылатый хакмаррский полк, начавший убивать всё, что двигалось под покровом ночи. Была зима, и околевшие солдаты уже не могли отстаивать свои жизни, а потом чуть ли не ложились под копыта вражеских коней.
Генри увидел, как на его отца летел крылатый гусар, и бросился на помощь. Было поздно. Шашка рассекла лик родителя и заставила его долго и мучительно умирать. Сам же рыцарь был крепче старика и не позволил лехиту поразить себя, срубив скачущему гусару ведущую руку. К этому моменту Родрик уже скончался.
Наследнику и нынешнему графу удалось избежать участи отца, сбежав с поля боя. Он направился в сторону Флоревенделя единственным всадником из партизанского отряда. В Аркуре он сообщил матери о кончине отца, а также попросил передать всем весть, что и сам он скончался. Конечно, первые часы Маго-Луиза не одобряла такого решения сына, но поняла его желание покинуть высшие слои общества, которые никогда ему не шли.
Наемник Генри отправился в Вествар, где желал записаться в какую-либо экспедицию или же армию. Первым ему попалось воззвание к умелым воинам, что должны были оберегать некоего дворянина, отплывающего в Предел. Так к своим двадцати четырем годам Генри де Регтер стал жандармом Маруэля Кераксого, что отправлялся основывать свой домен в Заокеанье, и отбыл вместе с ним на далекие земли, забыв про былое прошлое и оставив свой род позади.
Не каждый так смело откажется от замка, от родовых земель. Генри же был именно таким человеком и сумел смело пойти в будущее в экспедиции, оставив прошлое имя и прошлую жизнь. Он стал воином, а не прихотливым рыцарем из Флоревенделя.
