1. Никсвайра
2. Дхарши
3. 22
4. Рост выше чем у обычных дхарши. Около 189 сантиметров. Лицо как у всех соплеменников. Имеет заостренные черты. Волосы светлее ночи, имеют белый окрас. Глаза бело-фиолетового цвета. Парень в спортивной форме. Одежда закрытая, в тёмных тонах. Имеет шрамы на лице, после битв с животиной и людьми.
5. Характер как у хищника, в спокойных ситуациях, не тронет даже муху без причины.
Обожает кровь, в любой напряженной ситуации желает только убить и заполучить крови, не ощущает страха получить самому ранения, ведь кровь в любой проявление приносит удовольствие. Любит издеваться над жертвой.
6. Не боится участвовать в битвах, хочет всегда получить этот адреналин и желает постоянно жить с этим чувством.
7. Не способен контролировать свой гнев, желание адреналина часто перекрывает здравый смысл. Не умеет выпивать, страх перед богом. Гигантизи
8. Поедание своих щек, резать кончик пальца дабы увидеть крови своей. Очень сильно любит цветы.
9. Сделать все, что бы божество отблагодарило его за его жертвы.
2. Дхарши
3. 22
4. Рост выше чем у обычных дхарши. Около 189 сантиметров. Лицо как у всех соплеменников. Имеет заостренные черты. Волосы светлее ночи, имеют белый окрас. Глаза бело-фиолетового цвета. Парень в спортивной форме. Одежда закрытая, в тёмных тонах. Имеет шрамы на лице, после битв с животиной и людьми.
5. Характер как у хищника, в спокойных ситуациях, не тронет даже муху без причины.
Обожает кровь, в любой напряженной ситуации желает только убить и заполучить крови, не ощущает страха получить самому ранения, ведь кровь в любой проявление приносит удовольствие. Любит издеваться над жертвой.
6. Не боится участвовать в битвах, хочет всегда получить этот адреналин и желает постоянно жить с этим чувством.
7. Не способен контролировать свой гнев, желание адреналина часто перекрывает здравый смысл. Не умеет выпивать, страх перед богом. Гигантизи
8. Поедание своих щек, резать кончик пальца дабы увидеть крови своей. Очень сильно любит цветы.
9. Сделать все, что бы божество отблагодарило его за его жертвы.
Предисловие:
В необъятном мировом океане разбросаны многочисленные участки суши. Живут на них, разные народы людей, морфитов, гоблинов, ящеров и других рас. Мир, который полон магией, вампирами и удивительной силой. Но также, мир, который полон смертей и крови на чистой земле. Капля крови для людей этого мира, ничего не значало. Но если эти капли крови наполнят: море, озера и реки. То некоторые начнут бояться этой крови, а кто-то, наоборот, восхищается. Мрачный и очень серьезный подвида длинноухих, которые целиком посвятили свою жизнь военному делу и мести узурпаторам под названием гротдоры. Изначальные обитатели гор обладают удивительными физическими способностями, позволяющими им выживать в жестких горных условиях и причинять непоправимый ущерб врагам на протяжении всей жизни. Эта грань между жизнью и смертью привела к появлению серокожих и низкорослых морфитов. Однако триумф, о котором мечтает каждое слепое и глухое сердце дхарши, так и не случился, поскольку с каждым годом гротдоры становятся все ближе к окончательному уничтожению мстительного народа после многовековой войны. Из-за чего семье пришлось, уплывать с Загорья. Морфиты, уплыли и оказались на Морфитских Островах.
Глава I “Новолуние”:
Ночь без луны, Новолуние. В холодной, недавно захваченной пещере на чуждой земле, прозвучал не ритуальный клич, а мучительный женский крик, за которым последовал резкий, чуждый младенческий возглас. В семье Дхарши, чьи корни уходили глубоко в аристократические слои утерянного Загорья, родился сын. Община, собравшаяся в спешке, не праздновала нового воина — они опасались его.
Дитя, с кожей, отливающей странным, болезненным розоватым оттенком вместо привычной серости, было спешно завернуто в волчью шкуру и положено на импровизированный алтарь. Его отец, Цухшак из древнего рода, чье имя ныне было лишь тенью былой мощи, не стал ждать ритуального кинжала. Он вырвал собственный боевой нож, порезал ладонь до сухожилий и, игнорируя боль, совершил рисунок на груди младенца, имитирующий не просто череп, но Двойной Череп — символ их утерянного высокого титула.
Отец поднял аномально крупного младенца над собой, и его слова прозвучали с яростью обреченного аристократа:
После этого заявления, которое скорее напоминало проклятие, чем приветствие, старые Дхарши, те, что помнили величие, не стали ударять клинками. Вместо этого, они опустили свое оружие в знак молчаливого, скорбного признания того, что перед ними не просто воин, а продукт гибели. Его назвали Никсвайра — имя, данное не в честь убитого друга, а как символ тьмы и ночи, которая стала его домом. Детство его было суровым, но отмеченным особым обучением. В отличие от других, его не учили просто мародерствовать. Его учили владеть собой, несмотря на избыток силы. Его отец лично тренировал его в самодисциплине, пытаясь укротить геном, требующий излишеств. Никсвайра не проявлял интереса к их скудной письменности или примитивным песням, его душа была занята единственным — совершенством физической машины.
Глава II "Несущий корону"
Спустя много лет тренировок и учениям своего отца,Никсвайра желал только больше силы и относился к своим "собратьям" как в чужим. Но он понимал что сила никак не может появиться только от тренировок из-за чего Никсвайра начал молиться Богу Смерти и делать тому подношения каждый день, желая от того ужасной силы и бесконечного уважения в своем клане. Если он встречает соплеменника-бродягу, он видит в нем слабого, недостойного потомка. Он никогда не вступит в их братство, потому что, будучи сыном Цухшака древнего рода, он не может опуститься до уровня мародера. Его аристократическая гордость заставляет его быть сверхэффективным в бою и в наемничестве. Ему нужно быть лучшим, иначе его присутствие в городе будет лишь подтверждением уничижительного прозвища “Подстилка”. Он должен демонстрировать такую свирепость и точность, чтобы даже самые ксенофобные люди видели в нем не просто Дхарши, а непревзойденную боевую единицу, оправдывающую его аномальное телосложение. Никсвайра — живой упрек своему народу. Он — Багряный Герцог Изгнания, который, вместо того чтобы прятаться в горах, вышел в мир, чтобы доказать, что даже будучи изгоем, он может обеспечить Богине Смерти подношения, о которых ее более “приличные” жрецы могут только мечтать. Постоянно порезанный дхарши никогда не останавливался, ему казалось что его крови будет слишком мала, для бесконечной сил, из-за чего тот начал выходить на охоту не только за животиной местной, но и начал вылавливать странствующих людей по их лесам и так же подносил их жертвой для своего божества. Из-за этих действий он начал обожать кровь, ему нравилось убивать и мучать его жертв, желания увидеть кровь и ощущать вкус железа во рту возбуждала его, он это делал уже не как подношениям своему богу, а как получения дофамина и удовольствия. Его гематофилия — это благородное право. Он убежден, что только кровь может насытить его аномальную сущность. Отец и другие дхарши боялись его увлечения в крови, но ничего не могли сказать или сделать Никсвайру, ведь уже в свои 14 он был больше них, тем самым пугая свой род. Но его любовь к убийствам и крови, могло остановить только ярко красные цветы, при видя их он ощущал тоже удовольствие как при видя крови, его собратья заметили эту слабость и решили убить несущего корону дхарши.
Глава III "Обман"
Отец и остальное племя заметив увлечения Никсвайра, решили что рано или поздно тот и до них дойдет, из-за чего они решили использовать другую любовь гематофила. Глава клана отправил несколько дхарши за красными цветами, и начал придумывать план по убийству своего сына. Пришедшие с задания дхарши, сразу направились к главе узнав что нужно делать, дабы наконец-то убить этого аномального морфита. Цухшак рассказал о своем намерение приманить Никсвайра в угол этими цветами и безжалостно проколоть тому сердце, пока тот получает удовольствия. Гематофил сладко спал после саморазрушения своего тела и убийств животин, ведь это забирала у того уйма сил и он нуждался в восстановление сил. Но в это время его племя уже готовилась к нападению. Проснувшись, Никсвайра учуял сладкий запах цветов рядом с его домом, выйдя и увидев огромное количество цветов красного цвета на земле, тот сразу начал собирать их, в то же время сильно нюхав их запах как самый настоящий извращенец. Смотря на это, его соплеменники получали самые мерзкие эмоции которые могли, ведь не видали таких столь не адекватных существ. Цухшак вышел к нему и был готов дать своему племени команду напасть на гематофила, сказав тому:
Махнув рукой, восемь воинов напали на Никсвайра поймав того в заложники. Но как бы гематофил не пытался отбиться от них, у него не получалось из-за их количества. Отец приказал своему племени отвезти его на склон горы и скинуть того. Подняв гематофила с колен, они начали вести его в место приказным его отца. В среди глуши леса, на нас напали неожиданные гости Гротдоры, они приплыли добивать нас и наконец-то закончить наше существование, отпустив меня из-за суматохи, я сразу сбежал, ведь моя жизнь была гораздо важнее чем жизнь этих предателей, спрятавшись за огромным валуном, я смотрел как толпа Гротдоров, безжалостно убивают моих соплеменников, я так хотел к ним присоединиться, но не мог, ведь они и меня бы зарубили сразу. Из-за чего захотел отомстить моему отцу, ведь тот отправил меня на смерть как и наших соплеменников. Дождавшись пока Гротдоры убьют всех и уйдя с поля битвы, я сразу подошел к месту где было больше всего крови и начал молиться моему Богу, благодарив его за жизнь, ведь на их месте мог быть и я. Понимаю всю серьезность ситуации, я решил дать моему прекраснейшему Богу в жертву моего отца, Главу нашего племени, ведь тот хотел убить того, кто больше всего верил и делал для тебя.
Глава IV "Мстя"
Я залез на дерево и начал дожидаться пока мой отец придёт к этому месту, ведь его бойцы уже давно не пришли обратно. Прошло более двух часов, и я увидел знакомый мне силуэт отца, тот увидел огромное засохшее пятно крови на земле и траве, тот сразу понял что тут произошла бойня и скорее всего убили всех, с облегчением убийства его выродка и утратой своих бойцов, сел на землю рядом с огромным очагом крови внутри почвы и начал молиться богу принося в жертву кровь своих бойцов и так же свою, в честь прощения. Но я не хотел прощать его, бесшумно слезая с дерева, я подошел за спину своего отца, но тот даже не сумев понять что произошло, был схвачен за шею и я начал с огромной силой душить его, я придал в свои плечи, руки и кисти всю силу что у меня было, дабы тот ощутил что я почувствовал когда он предавал меня. Когда он кряхтел из-за нехватки воздуха, я чувствовал только радость и хотел что бы этот звук никогда не прекращался, но мне не хватало увидеть его молящих о жизни глаз, ведь я знал и понимал что все что он сейчас хотел, это только выжить.. Как только я начал поворачивать его голову, что бы хотя бы на миг увидеть его молящие глаза, прозвучал мой самый не желаемый звук, характерный звук сломанного щитовидного хряща, его тело сразу упало, без признаков какой-то жизни. Из-за того что я не увидел как его глаза молили что бы я отпустил его, я начал безжалостно избивать его лицо и оторвал тому веки, смотря прямо ему в глаза, но все равно не увидел тех жалостных глаз, которых так хотел увидеть. Перестав избивать его мертвое тело, я начал проводить обряд перед моим Богом, дабы он взял того в жертвы и отправил в худшее место в загробном мире.... После обряда, не оглядываясь я ушел в лес.
Глава V "Отправления"
За восемь лет скитания, я нашел морфитов которые живут такой же жизнью как я, они так же были выгнаны со своего племени и были отправлены на исход судьбы. Мы научились вместе выживать, но я не хотел им показывать своё желание убивать и наносить вред умышленно, пока они не видели я в тихую проводил обряды с живностью которую я убивал, но после приносил им эту живность как нашу еду. Мы хороши жили, даже очень хорошо, у нас была еда, одежда и самое важное, мы никогда не предавали друг друга. Я делал обряды Богу Смерти, и забирал у убитых их одежду и оружие. Но в один вечер один из моих товарищей сказал, что можно уплыть от сюда в некое заокеание, Но мысль о заокеании, о новых, неизведанных источниках жертв, пересилила. Он сжал зубы, приняв это как новый акт своей священной миссии. Он готов был стать Герцогом, властвующим над чужими берегами. После этих слов я все таки заставил самого себя уплыть, ведь там могло быть гораздо больше жертв и больше крови. Отправление было днем следующего дня, мы все легли спать и ждали утра больше, чем еды. Проснувшись мы собрались на борт, но как часто и бывает, появляются какие-то проблемы. Одному из товарищей стало плохо, у него появилась какая-то красная сыпь по всему телу, но нас это не остановило и мы все таки пошли на корабль, но когда мы уже заступали на борт, я проходил первый и на меня не обратили сильного внимания, но моих товарищей остановили, ведь испугались что этот вирус сейчас поразит весь корабль из-за чего пустили только меня. Я уже хотел сойти с корабля, но не успел и мы отплыли, я хотел спрыгнуть, но посмотрев на своих уже бывших друзей, я увидел что они развернулись и как будто не заметили что меня нет рядом, в этот момент, стоящий у края борта, Никсвайра пережил рефлексию, более жестокую, чем любая пытка. Он увидел себя в их спинах — того самого предателя, который смотрел, как его соплеменники гибли от Гротдоров, предпочитая свое собственное выживание. Он предал отца и клан ради “большей цели”, а эти — предали его ради страха перед незначительной болезнью.Он не закричал. Он не стал прыгать. Он развернулся, и его взгляд, в котором никогда не было места прощению, запечатлел остров, пока тот не превратился в темное пятно. Это было не горе, а тошнотворное, абсолютное разочарование. Его вера в любую форму братства была разбита о скалы. Те, кто остался позади, оказались такими же мелкими и трусливыми, как те, кто отправил его на смерть. Прибыв на новый берег, Никсвайра был пуст. Не только физически, но и ментально. Он не стал искать новых товарищей. Он ушел в молчание, которое было тяжелее, чем любая волчья шкура. Его ритуалы стали более отчаянными. Если раньше он молился за силу, то теперь он молился за очищение от призраков трусости.Он стал более хладнокровным в своем садизме. Если раньше он хотел, чтобы жертва молила о пощаде, то теперь он хотел, чтобы жертва была абсолютно безразлична к своей смерти, ибо только так он мог доказать себе, что он — тот, кто привносит значение в бессмысленную агонию.Он перестал использовать красные цветы. Их запах теперь вызывал не наслаждение, а отвращение, так как они стали символом слабости, которая привела к его унижению. В новом мире Никсвайра стал чистым Воином-Гематофилом, не отягощенным больше иллюзией клановой чести или ложным братством. Он — Огонь, который сжег свои собственные корни, и теперь ищет лишь сухое топливо для своего бесконечного горения. Его новая цель — не уважение, а абсолютное господство над материей жизни и смерти, чтобы никогда больше не оказаться тем, кого можно просто оставить позади.
Последнее редактирование:
