С ранних лет Барзек был окружён опасностями, и мир вокруг казался ему враждебным и беспощадным, один из его дюжины старших братьев, Гримош - жестокий и властный, не просто задирал и избивал его, а был живым воплощением всего безжалостного порядка гоблинской жизни, где слабость карается болью и унижением. Он был высоким и жилистым гоблином, который отбирал большинство еды у младших братьев, поскольку сам боролся за выживание и авторитет, важные в пещерах Багронка. Гримош не оставлял Бурза в покое, превращая каждый день в испытание на выносливость и терпение, в этих условиях он быстро понял, что хитрость - единственный способ выжить и обрести хоть какую-то власть над своей судьбой. Его путь строился на познании в алхимии и воровстве, и начался он не с внезапного озарения, а с долгих часов тайных наблюдений и опасных проб. Крадучись мимо уголков, где старые заключённые мешали отвары, он запоминал их движения, запахи и цвета трав, любопытство и страх смерти стали его единственными учителями: он пробовал корешки и листья сам, почти не раз рискуя жизнью, пока не научился отличать съедобное от ядовитого. Вскоре он начал понимать, что одних трав мало, поскольку он видел как старые заключенные пользовались странными порошками и кристаллами, которые назывались красной пылью и землеедом, Бурз тайком подворовывал их остатки, наблюдал, как они меняют цвет при нагреве. Так он начал сопоставлять простые отвары с алхимическими ингредиентами, больше познавая ту на практике. Многие гоблинские сверстники из выгребной ямы уже были людоедами и каннибалами, погружаясь в классический цикл охотника и добычи, но Бурз искал иной путь - через наблюдения, воровство знаний и желание выжить там, где сила была недоступна. Долгое время ему приходилось подворовывать еду у заключённых, развивая свои навыки воровства с ранних лет, прежде чем научиться получать прибыль через алхимию.
Особенно тяжёлым в юношестве ему пришлось его отношение с братом Гримошем. В порыве отчаяния и злобы, молодой гоблин начал тайно собирать и смешивать отвары, наблюдая за действиями лекарей и травников среди заключённых, он повторял их движения, добавлял в свои смеси смертельные ингредиенты, к которым никто не смел прикасаться из за их губительного эффекта, но Бурз не обращал на это внимания. Первые опыты были мучительными: он несколько раз едва не отравился, не имел наставников и работал вслепую, его трудности заключались в постоянной опасности и отсутствии знаний, но именно это закаляло его. В одном из опытов он использовал нарост, который некоторые заключенные в кустарных условиях называли масляным гореплодом, и заметил, что его сок связывает другие ингредиенты, делая смесь устойчивой, позже он добавил туда концентрат красной пыли, полученный примитивной перегонкой в самодельной реторте, созданной из выкинутых на мусор склянок, и впервые увидел настоящий алхимический эффект - жидкость стала вязкой и приобрела горьский запах. Жажда мести и желание обрести контроль над своей судьбой дальше толкали его вперёд, однажды, собрав достаточно, он подсыпал яд в пищу Гримоша. Наблюдая, как его брат сражается с неминуемой смертью, Барзек испытывал смешанные чувства - облегчение, злость и странное чувство власти которое он не забудет никогда, после смерти Гримоша он освежевал тело, оставив лишь череп, который носит с собой до сих пор - то ли как напоминание, то ли как символ своей боли и ненависти, иногда ему кажется, что голос брата доносится из черепа, заставляя сомневаться в собственной рассудительности. Всю жизнь он будет сомневаться в своём поступке, но он знал лишь, то, что это сделало его тем - кем он является теперь. Он осознал, что путь к алхимии, сделает его сильнее любого гоблина, его средства будут внушать страх и трепет., алхимия давала ему то, чего не могла дать грубая сила - возможность управлять жизнью и смертью через хитрость и контроль.
Ракник: - Ну чё, сопляк, шагнул в шатёр - теперь отвечай. За что в яму загремел мелкий гоббос? Барзек: - Я вор, хозяин. Руду тянул, да ещё травы мешал. Яды знаю, не ссучился. Сын Ракника: - Бха-хаха! Яды, говоришь? А сам не траванулся?! Или братца своего так угостил? Барзек: - Брат мой, Гримош, сам себе смерть хлебнул. Я лишь подсыпал. Череп его со мной, чтоб помнить, кто слаб - тот гниёт. «В Багронке убийство брата не считалось позором - напротив, это было знаком силы. Для Ракника слова Барзека стали доказательством того, что он готов идти до конца и не знает жалости. Признание не вызвало подозрений, а стало пропуском в банду.» Ракник: - Ну ты и злобный щенок. Значит, кровь пробовал, страх видел. А зубы есть? Валюта какая? Барзек: - Пара клыков, горстка руды. Всё честно, без дерьма. Сын Ракника: - А не обиженный? Не бутагор? Барзек: - Не обиженный. С уршаками гнил, но жив остался. Я хитростью держусь, не кулаком. Ракник: - Слушай сюда, сопляк. В Пырялах слабых не держим. Тут зубы и кровь - твоя валюта. Ошибёшься хоть раз, сам станешь чьим-то ужином. Понял? Барзек: - Понял, хозяин. Я за банду, я за дело. Ракник: - Ну ладно, гоббос. Проверку прошёл, теперь ты - пыряла. Но помни: твой яд - это наш инструмент, а череп своего братца оставь при себе. |
Барзек оказался умнее большинство гоблинов что бы пройти загадки для отбросов, пырялы на дают два шанса что бы попасть в организацию, и в этот раз первый раз мог оказаться последним для него, поскольку перед ним Гримош был первым кандидатом в Кровавые Пырялы. Но на этом всё не закончилось, после того как Бурз вышел с шатра получив одобрение от старшего, его остановил один из сыновей, дав ему первое дело - убийство выводка вражеской группировки, что бы проверить новичка. Барзек молчаливо принял задачу, поскольку другого ответа и быть не могло, суровая жизнь в яме не оставляет даже честолюбивым существам шансы на сохранение совести разума. Ему пришлось серьезно подготовиться к убийству, поскольку он еще никогда не убивал по настоящему, а лишь хитрым способом отправил своего брата Гримоша на смерть с помощью яда, он и подумать не мог что кто-то посчитает что он убил его собственными руками.
Барзеку пришлось вспомнить все чему он научился за всю свою короткую жизнь, а начал собирать травы и материалы для новых отваров, не думая о том что ему предстоит сделать, он лишь выполнял свою задачу и делал что умеет. Первое настоящим алхимическое зельем который Бурз сотворил, было сделано на костре в грязном котелке где гоблины готовили всякие помои, он всегда учился путем проб и ошибок, у него не было наставника, не было настоящих родителей как у людей, которые могли бы его направить по правильной дорожке, он пережевывал стебли растений точно зная какой у них вкус и надламывал сухие корешки которые находил в рыхлой земле, в глубинах выгребной ямы, он начал с порошка землееда, который использовал как сухую основу, но понял, что для настоящего действия нужен сок горнеплода - густой, едкий, выжатый из свежих стеблей. Он давил их камнем, резал, выжимал, собирая мутный сок, который помогал организму быстрее усваивать смесь. добавил концентрат светокамня (жёлтый эфирит), чтобы усилить действие, и примешал порошок из паучьих глаз, известный своей ядовитостью. Получившаяся смесь была куда сильнее, чем его первые отвары: она вызывала судороги и ослабление организма, действуя быстрее и надёжнее. Многие с интересом наблюдали, 'Для чего этот глупый глоб-гоббос надрывает эти вонючие корешки? Что за слабак который занимается не пойми чем?', ему было все равно, поскольку он был уверен в себе, и лишь уверенность его двигала дальше. Собрав собственный рецепт убийственного зелья, он сотворил его подручными материалами которые мог собрать любой заключенный в Багронке. Закончив своё деяние Барзек впервые возгордился собой и смог расслабится на мгновение, зная что он проживет еще день оставшись в живых. Осталось только последнее, взять тот самый кинжал которым он без раздумий убьёт маленьких гоблинов, получив задачу свыше, он отправился в оружейную группировки и выбрал самый кривой и уродливый клинок, поскольку его методы не рассчитаны на то что они умрут быстро. После этого, ему оставалась лишь дождаться полуночи когда орки пробивают отбой.
Барзеку пришлось вспомнить все чему он научился за всю свою короткую жизнь, а начал собирать травы и материалы для новых отваров, не думая о том что ему предстоит сделать, он лишь выполнял свою задачу и делал что умеет. Первое настоящим алхимическое зельем который Бурз сотворил, было сделано на костре в грязном котелке где гоблины готовили всякие помои, он всегда учился путем проб и ошибок, у него не было наставника, не было настоящих родителей как у людей, которые могли бы его направить по правильной дорожке, он пережевывал стебли растений точно зная какой у них вкус и надламывал сухие корешки которые находил в рыхлой земле, в глубинах выгребной ямы, он начал с порошка землееда, который использовал как сухую основу, но понял, что для настоящего действия нужен сок горнеплода - густой, едкий, выжатый из свежих стеблей. Он давил их камнем, резал, выжимал, собирая мутный сок, который помогал организму быстрее усваивать смесь. добавил концентрат светокамня (жёлтый эфирит), чтобы усилить действие, и примешал порошок из паучьих глаз, известный своей ядовитостью. Получившаяся смесь была куда сильнее, чем его первые отвары: она вызывала судороги и ослабление организма, действуя быстрее и надёжнее. Многие с интересом наблюдали, 'Для чего этот глупый глоб-гоббос надрывает эти вонючие корешки? Что за слабак который занимается не пойми чем?', ему было все равно, поскольку он был уверен в себе, и лишь уверенность его двигала дальше. Собрав собственный рецепт убийственного зелья, он сотворил его подручными материалами которые мог собрать любой заключенный в Багронке. Закончив своё деяние Барзек впервые возгордился собой и смог расслабится на мгновение, зная что он проживет еще день оставшись в живых. Осталось только последнее, взять тот самый кинжал которым он без раздумий убьёт маленьких гоблинов, получив задачу свыше, он отправился в оружейную группировки и выбрал самый кривой и уродливый клинок, поскольку его методы не рассчитаны на то что они умрут быстро. После этого, ему оставалась лишь дождаться полуночи когда орки пробивают отбой.
|
Голос своего заклятого врага в голове, заставил Барзека выйти из той самой пещеры, разгоняя перед собой паутину. Он выбежал наружу, готовым погибнуть от клинка чем снова услышать голос Гримоша, то как тот над тем смеется и унижает его, но на его счастье, он не увидел никаких гоблинов которые поджидали, а всего лишь глухой влажный тоннель, из которого эхом разносились голоса работающих каторжников. Изможденный и изголодавшийся он устремился к Ракнику доложить о выполненной задаче, и больше беспокоясь о том, как он отреагирует на его недолгое исчезновение. Добравшись до шатра старших и зайдя в него, перед всеми престал гоблин по виду который прошел войну, державший в руках кинжал с высохшем ядом на лезвии.
Ракник встретил встретил Барзека с овациями и аплодисментами, убийца выполнил свою задачу лучше чем тот мог ожидать, после того как старшие из вражеской группировки обнаружили убитый выводок без явных увечий, они посчитали что Ракник наслал порчу на них, и возымел еще больше авторитета и ужаса в яме. Он бы щедр, еще никто и никогда не хвалил Барзека, и никто не делал ему подарков, в отличии от его нового хозяина, который предоставил ему свою пещеру, в которой ему соорудили по его укзаниям подобие кальцинатора из обломков печей.
Со временем Уолдер начал давать ему не только слова, но и точные описания свойств ингредиентов, которые в яме знали лишь немногие. Он объяснял, чем отличается зрелый незерский нарост от молодого, почему слизь из сточных ям ведёт себя как связующий реагент, как светокаменная пыль усиливает действие смесей, и почему золото в порошке стабилизирует реакцию. Старик заставлял Барзека нюхать, трогать и нагревать и сравнивать вещества, чтобы тот запоминал их не только по виду, но и по поведению, давая тому теоретические знания.
Несколько дней после этого Уолдер держался лучше чем обычно, дышал ровнее и меньше кашлял, даже мог сидеть не опираясь на стену. Барзек думал что старик ещё протянет, может быть, неделю, может две. Но ночь в Багронке всегда забирает своё. Он умер тихо.
Барзек нашёл его сидящим у каменного стола, где они обычно работали. Уолдер будто задремал над своими записями, но дыхания уже не было. Лицо оставалось спокойным, почти умиротворённым, словно страх преследовавший его всю жизнь, наконец исчез. Барзек долго стоял рядом не зная, что чувствовать. Он не умел горевать: в яме смерть была обычным делом как голод, как холод, как грязь под ногтями. Но сейчас что‑то внутри него сжалось, это была не боль и не тоска, скорее ему стало пусто. Он не понимал, что Уолтер стал для него чем‑то большим, чем учителем, почти стал для него отцом, тем, кого у него никогда не было. Но осознать это он не мог, гоблины не знают таких слов, он просто стоял и смотрел. На столе лежала книга - та самая, в которой Уолдер заставлял его писать термины, исправлял ошибки, чертил схемы реакций. Она была раскрыта на странице, где старик пытался вывести новую формулу, но рука дрогнула, и чернила расплылись, рядом лежал кусок угля и обрывок ткани, пропитанный кровью. Бурз осторожно закрыл книгу и взял её в руки - впервые без разрешения. Она была тяжёлой, как будто внутри лежала не бумага а сама жизнь Уолдера, он не стал хоронить старика. В Багронке никто никого не хоронил. Он просто накрыл тело тряпьём и оставил в углу пещеры, где было место ночлежки Уолдера. В ту ночь Бурз не спал, он сидел у костра и листал книгу, водил пальцем по строчкам которые ещё вчера казались ему непонятными. Теперь они принадлежали ему. Когда он поднялся, чтобы продолжить работу, он взял книгу с собой, с чувством собственного достоинства, будто он должен кому что-то доказать.
Время шло, менялся Багронк, менялись пырялы, благодаря алхимическим познаниям Барзека пырялы заняли главенствущую позиции в пищевой цепочке, Ракник тоже становился всё больше, набирая в боках, он ослабил свой был и начинал забывать про своих подопечных, полностью утрачивая контроль он перестал видеть как за его спиной устраивают заговоры. Барзек стал гораздо меньше получать подопытных и финансирование, что теряло в нем веру в единое целое банды, он начинал думать об отсоединении, намереваясь продолжить книгу Уолдера.
Барзек нашёл его сидящим у каменного стола, где они обычно работали. Уолдер будто задремал над своими записями, но дыхания уже не было. Лицо оставалось спокойным, почти умиротворённым, словно страх преследовавший его всю жизнь, наконец исчез. Барзек долго стоял рядом не зная, что чувствовать. Он не умел горевать: в яме смерть была обычным делом как голод, как холод, как грязь под ногтями. Но сейчас что‑то внутри него сжалось, это была не боль и не тоска, скорее ему стало пусто. Он не понимал, что Уолтер стал для него чем‑то большим, чем учителем, почти стал для него отцом, тем, кого у него никогда не было. Но осознать это он не мог, гоблины не знают таких слов, он просто стоял и смотрел. На столе лежала книга - та самая, в которой Уолдер заставлял его писать термины, исправлял ошибки, чертил схемы реакций. Она была раскрыта на странице, где старик пытался вывести новую формулу, но рука дрогнула, и чернила расплылись, рядом лежал кусок угля и обрывок ткани, пропитанный кровью. Бурз осторожно закрыл книгу и взял её в руки - впервые без разрешения. Она была тяжёлой, как будто внутри лежала не бумага а сама жизнь Уолдера, он не стал хоронить старика. В Багронке никто никого не хоронил. Он просто накрыл тело тряпьём и оставил в углу пещеры, где было место ночлежки Уолдера. В ту ночь Бурз не спал, он сидел у костра и листал книгу, водил пальцем по строчкам которые ещё вчера казались ему непонятными. Теперь они принадлежали ему. Когда он поднялся, чтобы продолжить работу, он взял книгу с собой, с чувством собственного достоинства, будто он должен кому что-то доказать.
Время шло, менялся Багронк, менялись пырялы, благодаря алхимическим познаниям Барзека пырялы заняли главенствущую позиции в пищевой цепочке, Ракник тоже становился всё больше, набирая в боках, он ослабил свой был и начинал забывать про своих подопечных, полностью утрачивая контроль он перестал видеть как за его спиной устраивают заговоры. Барзек стал гораздо меньше получать подопытных и финансирование, что теряло в нем веру в единое целое банды, он начинал думать об отсоединении, намереваясь продолжить книгу Уолдера.
И пришло то что никто не ожидал, бунт, он пришел как ураган, всю колонию охватила паника, орки убивали всех без разбора, единственное что было ценно для Бурза в тот час, это его книга, которую он так щепетильно собирал по крупицам своих знаний унаследовав от своего учителя. Всё происходило в считаные минуты, заключенные ломали ворота, гоблины воровали и набивали свои карманы. Для Бурза книга имела особую значимость, он пытался определить как стихии влияют на свойства зелий и видел в этом путь к созданию особых формул, не похожих на то что делал раньше со своим наставником, способных изменить саму природу физиологии любых существ. В момент бунта, который происходил в сумерки, Бурз изо всех ног бежал к исследовательской пещере, в которой он под замком хранил свои знание, но к его приходу огонь охватил склады и лаборатории, пламя пробилось через вентиляционные ходы и добралось до его запертой пещеры. Бурз успел лишь увидеть, как замок сорван, а страницы его книги уже охвачены огнём. Потеря этих знаний стала для него личной трагедией, которая и тем временем подтолкнула к новой цели - восставить всё заново. Он так и не узнал, это случайность или чья-то месть, всё что он делал было напрасно. Не успев найти время для горести, он начал слышать подступающие учащенные шаги группы орков, зачищающей тоннели с бунтовщиками. Бурз бежал сквозь огонь и хаос, слыша за спиной топот орочьих сапог и крики умирающих, его дыхание сбивалось и сердце колотилось так, будто готово вырваться наружу, но страх смерти гнал его вперёд. Он знал, что если остановится хоть на миг - его настигнут, в памяти всплывали обрывки карт и схем, которые он когда-то собирал из мусора, и именно они подсказали ему путь к старому вентиляционному ходу, давно заброшенному и заваленному камнями, пробираясь сквозь узкие щели, он рвал кожу, оставлял на камнях кровь, но не останавливался. Впереди показался слабый свет, холодное сияние луны, пробивавшееся сквозь трещину. Бурз замер, впервые осознавая, что путь ведёт наружу, голос Гримоша будто зашипел в его голове: 'Сопляк, думаешь, наверху тебя ждёт свобода?', он стиснул зубы и шагнул дальше.
Воздух изменился, стал свежим, влажным, пахнущим землёй и травой, гоблин вырвался из каменного мешка и впервые оказался под открытым небом, луна висела над ним, серебристая и чужая, а тьма леса казалась ещё более пугающей, чем мрак Багронка. Он упал на колени, закрывая глаза от непривычного света, и впервые за долгие годы почувствовал слёзы, не радость, а боль, свет резал зрение, кожа горела, будто сама природа отвергала его, но вместе с этим пришло странное облегчение: он больше не слышал грохота цепей, не чувствовал запаха крови, и не видел орков. Он долго блуждал по лесам, пугаясь каждого звука и прячась от дневного света, но постепенно научился различать запахи растений, слушать голоса птиц и находить съедобные корешки, мир наверху был чужим, но Барзек шаг за шагом привыкал к нему, превращая страх в любопытство. Он наблюдал за людьми издалека, изучал их привычки и торговые пути, крался к деревням, чтобы украсть еду и услышать разговоры, со временем хитрость и терпение помогли ему освоиться: он понял, что выживание здесь требует не силы, а умения скрываться и учиться.
Однажды, заметив торговое судно, готовящееся к отплытию, Барзек решился на дерзкий шаг, ночью он пробрался в порт, обошёл сторожей и спрятался в пустой бочке среди грузов, в темноте он ждал, пока корабль отчалит. Так начался его путь в новые земли, беглеца, который оставил позади мрак Багронка и впервые решился искать судьбу за пределами подземного мира.
Однажды, заметив торговое судно, готовящееся к отплытию, Барзек решился на дерзкий шаг, ночью он пробрался в порт, обошёл сторожей и спрятался в пустой бочке среди грузов, в темноте он ждал, пока корабль отчалит. Так начался его путь в новые земли, беглеца, который оставил позади мрак Багронка и впервые решился искать судьбу за пределами подземного мира.
1. Имена, прозвища и прочее: Барзек, Бурз.
Бурза: с орочьего диалекта, тьма - то от чего следует ожидать неприятность, оскорбление в легкой форме.
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): fortheblue
3. Раса персонажа: гоблин
4. Возраст: 21 гоблинских
5. Внешний вид:
6. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): хитрый жадюга, ставит свои цели превыше других
7. Таланты, сильные стороны: скрытность, зелье-варево, воровство и мелкое хищение
8. Слабости, проблемы, уязвимости: слабый боец, в одиночку слабее других
9. Привычки: употребление мухомора для подавления голоса Гримоша, появившегося на почве нервоза и стресса
10. Мечты, желания, цели: восстановить гримуар Уолдера
Бурза: с орочьего диалекта, тьма - то от чего следует ожидать неприятность, оскорбление в легкой форме.
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): fortheblue
3. Раса персонажа: гоблин
4. Возраст: 21 гоблинских
5. Внешний вид:
6. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): хитрый жадюга, ставит свои цели превыше других
7. Таланты, сильные стороны: скрытность, зелье-варево, воровство и мелкое хищение
8. Слабости, проблемы, уязвимости: слабый боец, в одиночку слабее других
9. Привычки: употребление мухомора для подавления голоса Гримоша, появившегося на почве нервоза и стресса
10. Мечты, желания, цели: восстановить гримуар Уолдера
Последнее редактирование:
на 
