ИМЕНА, ПРОЗВИЩА:
Хонорайн, Райн.
OOC Ник:
FuryEnjoyer
РАСА:
Человек.
ВОЗРАСТ:
Девятнадцать зим.
Двадцать девять зим.
Тридцать две зимы.
ВНЕШНИЙ ВИД:
Среди легенд о флорских красавиц (да кто вообще им верит?) ходили слухи о чудовище, что пожирало детей и пиво. Ну, а если отпустить шутки в яму, то Райн, в целом, есть баба слегка страхолюдная: тонкие, погрязшие в мелких шрамах губы; высокое расположение глаз и впалые ланиты; поджарое плечистое тело. Она не одевается по последнему писку моды и не прихорашивается для очередного свидания на амбаре; всё, что она из себя представляет, —это хроническая усталость и, кажись, почти полное отсутствие адекватной гигиены. Её сальные волосы цвета коры лениво свисают со лба, иногда прикрывая собой, пожалуй, одно из немногих достояний и примечательных черт женщины — её медовые глаза. Над правым оком висит давний шрам, похожий на неудачный порез. Одежда, впрочем, как и у любого другого охотника, который не ютится в поместьях с морфитками, грязная, мятая, а лет ей столько же, сколько живёт среднестатистический вампир. Потрепанная ткань полна обилием пестрых желтых и синих тонов, но также хорошо закреплена многочисленными ремнями: защита малая, но хоть бегать даёт.
ХАРАКТЕР:
До ужаса простая и лёгкая на подъём девушка, не брезгующая лишний раз поболтать “ни о чём” и порассказывать комичные байки о своих соратниках. В её душе и нраве нет никаких интриг, загадок и сложных механизмов, не дающих внешнему миру проступиться в сердце, что своего рода может являться как и слабостью, так и сильной стороной: выдуть пинту пива на спор не прочь, и в мордобой вступить с крестьянином, возможно потеряв былой строй зубов. К своим спиной не повернётся, максимум пустит шутейку про чью-то зализанную шевелюру и обосанные портки. Любит покорчить рожицы и изобразить чужие недовольные мины.
Она скучает по былому шальному духу, и скучает сильно. Может, Хонорайн и сейчас готова открыть себя всему миру как заядлую любительницу колкостей, глупых - очень глупых.. - фраз в спину своим товарищам и отменного пива. Может быть. А, может, ей по-прежнему хочется расквасить лицо строптивому юнцу, позарившегося не на ту юбку; может, она хочет кому-то помочь. Правда хочет.
Но вряд ли Райн захочет это делать. Точнее, делать она-то будет, но, скажем, кроются сомнения, что прежняя искра в глазах зажжётся с той же резвостью молодости. Хонорайн — человек совсем не плохой, скорее, ей просто не повезло оказаться посреди полчища бестий, что не всегда имеют острые клыки или медвежью шкуру. И именно поэтому она вряд ли когда-нибудь даст дорогу в сердце какой-нибудь своре охотников; она боится терять и снова лепить из себя само беззаботие и чистоту. Теперь в её нраве таится угрюмость, напущенная радость и откровенная усталость от мира, а старые забавы, как ни крути, давних эмоций никогда не вернут.
ТАЛАНТЫ, СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ:
Знания уровня выпускника Цеха; лидерские качества и нрав души компании(сомнительно, но допустим); неоднократное дело с колющим оружием и арбалетом; сила воли, подкреплённая знаниями о лесах и выживании; житейский опыт, который представляет из себя хоть малейшее - но хрупкое, кхм, - желание оставить свой зад в целом состоянии. Он и без этого навидался дерьма.
СЛАБОСТИ, УЯЗВИМОСТИ:
Готовит хуже некоторых мужчин; с луками на “пошёл ты к чёрту”; нормально не знает о этикете охотников, да и вряд ли станет хоть единожды к нему прикасаться; недостаточно развита для "невозможно" тяжёлой брони;как ни крути - молодая и неопытная, не видавшая толком жизни за крепостью Друнгарского Цеха; частичный отказ от ответственности, виной которому тягостная боязнь утраты; намёки на алкоголизм и зависимость от табака.
ПРИВЫЧКИ:
Свистеть при любой возможности; брать в руки всякую дрянь и нюхать её; жевать во рту деревяшку от трубы для табака.
МЕЧТЫ, ЖЕЛАНИЯ, ЦЕЛИ:
1. “У охотника нет цели, есть только порванный карман, пол флоринга и фингал под глазом!” (Старое, но частично актуальное)
2. Когда-нибудь оставить это вшивое дело и посвятить жизнь... Посвятить жизнь. Чему-то. (Новое)
Хонорайн, Райн.
OOC Ник:
FuryEnjoyer
РАСА:
Человек.
ВОЗРАСТ:
Двадцать девять зим.
Тридцать две зимы.
ВНЕШНИЙ ВИД:
Среди легенд о флорских красавиц (да кто вообще им верит?) ходили слухи о чудовище, что пожирало детей и пиво. Ну, а если отпустить шутки в яму, то Райн, в целом, есть баба слегка страхолюдная: тонкие, погрязшие в мелких шрамах губы; высокое расположение глаз и впалые ланиты; поджарое плечистое тело. Она не одевается по последнему писку моды и не прихорашивается для очередного свидания на амбаре; всё, что она из себя представляет, —это хроническая усталость и, кажись, почти полное отсутствие адекватной гигиены. Её сальные волосы цвета коры лениво свисают со лба, иногда прикрывая собой, пожалуй, одно из немногих достояний и примечательных черт женщины — её медовые глаза. Над правым оком висит давний шрам, похожий на неудачный порез. Одежда, впрочем, как и у любого другого охотника, который не ютится в поместьях с морфитками, грязная, мятая, а лет ей столько же, сколько живёт среднестатистический вампир. Потрепанная ткань полна обилием пестрых желтых и синих тонов, но также хорошо закреплена многочисленными ремнями: защита малая, но хоть бегать даёт.
ХАРАКТЕР:
Она скучает по былому шальному духу, и скучает сильно. Может, Хонорайн и сейчас готова открыть себя всему миру как заядлую любительницу колкостей, глупых - очень глупых.. - фраз в спину своим товарищам и отменного пива. Может быть. А, может, ей по-прежнему хочется расквасить лицо строптивому юнцу, позарившегося не на ту юбку; может, она хочет кому-то помочь. Правда хочет.
Но вряд ли Райн захочет это делать. Точнее, делать она-то будет, но, скажем, кроются сомнения, что прежняя искра в глазах зажжётся с той же резвостью молодости. Хонорайн — человек совсем не плохой, скорее, ей просто не повезло оказаться посреди полчища бестий, что не всегда имеют острые клыки или медвежью шкуру. И именно поэтому она вряд ли когда-нибудь даст дорогу в сердце какой-нибудь своре охотников; она боится терять и снова лепить из себя само беззаботие и чистоту. Теперь в её нраве таится угрюмость, напущенная радость и откровенная усталость от мира, а старые забавы, как ни крути, давних эмоций никогда не вернут.
ТАЛАНТЫ, СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ:
Знания уровня выпускника Цеха; лидерские качества и нрав души компании(сомнительно, но допустим); неоднократное дело с колющим оружием и арбалетом; сила воли, подкреплённая знаниями о лесах и выживании; житейский опыт, который представляет из себя хоть малейшее - но хрупкое, кхм, - желание оставить свой зад в целом состоянии. Он и без этого навидался дерьма.
СЛАБОСТИ, УЯЗВИМОСТИ:
Готовит хуже некоторых мужчин; с луками на “пошёл ты к чёрту”; нормально не знает о этикете охотников, да и вряд ли станет хоть единожды к нему прикасаться; недостаточно развита для "невозможно" тяжёлой брони;
ПРИВЫЧКИ:
Свистеть при любой возможности; брать в руки всякую дрянь и нюхать её; жевать во рту деревяшку от трубы для табака.
МЕЧТЫ, ЖЕЛАНИЯ, ЦЕЛИ:
1. “У охотника нет цели, есть только порванный карман, пол флоринга и фингал под глазом!” (Старое, но частично актуальное)
2. Когда-нибудь оставить это вшивое дело и посвятить жизнь... Посвятить жизнь. Чему-то. (Новое)
БИОГРАФИЯ
Молва людская трубила, будто Флорэвендель — то самое место, где сбываются заветные мечты, где можно начать жизнь с чистого листа и позабыть о серости бытия. Но позабыли сказители о попрошайках и лихих людях, что мечутся туда-сюда, лишь бы раздобыть корку хлеба в таком, казалось бы, цивилизованном и огромном оплоте человечества. А ещё был Друнгар. Это во всё той же стране, если быть точным. Чем же скверен Друнгар? Да чудищами. И даже не теми, у коих клыки боле головы, а теми, чей род зовётся «человеком». Почему? Да вы на их хари взгляните!
Но даже у таких “тварей” может родиться ребёнок, чьё существовании в краях на границе с Хакмарри было редкостью из-за заводного и больно радостного нрава. Родители, мягко говоря, были людьми не оптимистичными и тяготили дни свои, лишь бы на еду и кров хватало. Обусловить рождение дочери было легко — рабочий материал. Да, как бы скверно не звучало, но ей судьба уготовила с ранних лет не книжки читать и думать о приключениях, а пахать во благо семьи. Даже имя “Хонорайн” не спасло её от этой участи. А оно, между прочим, значит “честь” и “доблесть”.
ГЛАВА 1: У ТЕБЯ БУДУЩЕЕ - ЖИЗНЬ РЫЦАРЯ, А У МЕНЯ - СВИНОПАСА
Уже с трёх лет от роду приучалась к метле-голику и не менее пыльным углам дома, мытью посуды да уходу за скотинкой. То матушке коров доить пособить, то с баранами и свинюшниками повозиться. Конечно же, пользы от крошечного отрока было кот наплакал, да и усмотреть за ней надобно, но рабочие руки — они и есть рабочие руки. Однако дивом было то, что при всей блеклости да однообразии бытия, малышка умела улыбаться и даже смеяться с пустяковины! Чудо, а не дитя. Капризничать — не капризничала, убегать за двор — ну... Если покаяться, то бывало, но совсем чуть-чуть! Редкая беготня по улочке да осенним лужам с соседской ребятней, безусловно, тоже имелась. Не всё же так угрюмо-серо, верно?
Со временем шалостей стало больше, как и детской энергии. А вот про родителей так не скажешь. Если опустить прелесть жизни глазами детскими, то горькая правда лежала, что называется, на поверхности: она была ребёнком нежеланным. По общей массе каменных лиц жителей Друнгара сего не было приметно, но взаимоотношения в кругу семьи, в частности с матерью, были весьма холодны. Женщина занимала чадо любой работой или потехой, лишь бы остаться наедине с собой и не видеть пред собой улыбающееся личико. Грустно? Очень.
ГЛАВА 2: НЕ ПРОДАДУТ? ПРОДАЛИ!
Представьте: вам в шутку молвили, что продали бы за пару медяков. Им смешно, в редких случаях и вам тоже, да? А здесь шутка явью обернулась. До конца так и не было ясно, за сколько именно мать продала кровное чадо, но сумма эта явно окупала себя и удовлетворяла внутреннюю потребность горе-матери в избавлении от дочери. Всё, что тогда запомнилось Хонорайн, — бледный и мрачный мужик в рубище, пасмурная погода на дворе и матушка, чьё лицо впервые за долгое время надело эмоции, и причём не такие уж и траурные. Девочка задавала много вопросов на этот счёт, но ни на один из них ей не ответили. Продали, как ненужную вещицу; забрали, как вшивого раба. Шестилетнее чадо, оказавшееся в когтях черствой судьбины.
Повозка тряслась и забавно скакала на камнях, а перед не ведающим личиком дитя сидели такие же юные отроки, но единственным отличием было то, что ни на одном из них не было лица в переносном значении: запуганные, шмыгающие носом и молящие, чтоб отвезли обратно домой. Бывалые ловчие, сидящие вместе с ними, только ворчали и велели заткнуться. Жизнь в глазах маленькой девочки как-то резко приубавила красок и стала походить на кошмарные байки пьяных сказителей у костра. Ветви деревьев, мимо которых они проезжали, были похожи на перекрученные персты старой карги; завывание ветра сулило холодом по всему телу, а далёкое клокотание самой природы больше напоминало волчий вой. Испугалась ли она? Несомненно.
ГЛАВА 3: А ЧЕМ ЖИЗНЬ В ЦЕХУ ПЛОХА? Я ЖИВУ, И ВСЕМ СОВЕТУЮ
Но кто мог подумать, что жизнь в обществе отбросов да нелицеприятных личностей могла оказаться куда интереснее и веселее, чем в родной деревне? Другие охотники, повидавшие это бытие, да и не только они, вполне назвали бы Хонорайн сумасшедшей. И они были бы чертовски правы! Но это будет немного позже.
Нянчиться с ребёнком мало кто станет, особливо в Друнгарском Цеху. Нюней да маменькиных сынков быстро к уму приводили, несмотря на их малый и щуплый возраст. А что до маменькиных дочурок? Ну, девок в рядах охотников было приметно меньше, чем мужчин. На данном этапе жизни Хонорайн это мало заботило ввиду её потрясения да привыкания к новому образу бытия. Никто, естественно, расслабляться не позволял, хоть и ввести в курс дела "простым словом" надобно было. Долгое время девочка осваивалась и учила закоулки крепости, постепенно забывая о прошлом и принимая настоящее как должное. И ей безумно повезло с тем, что для неё сей процесс был более лёгок, чем для других. Вот говорят, что бабы эмоциональнее да истеричнее. Посмотрели бы на некоторых юнцов, истошно ревущих в стенах Цеха! А она, за всё это время привыкания, только несколько раз прокатила слезу на лице да скорчила грустную мину! Задумайтесь.
Так что там дальше? Обучение? Обучение. С более осознанным возрастом возросла и ответственность. Никаких поблажек: только грубая теория, строгие да морщинистые наставники, покрасневшие от усталости очи да попытки выжить в этом охотничьем муравейнике. "И раз, два, и раз, два. Туда-сюда, туда-сюда", — обычный день в Цеху. Гоняли, как сидоровых коз. Почти никто не смотрел даже на её пол; а те, кто смотрели, издавали ехидные смешки да колкости в сторону молодой охотницы, предлагая ей, например, вымыть посуду или подать заплесневелый хлеб на обед. Изначально это сильно задевало Хонорайн, но со временем она уразумела одну простую истину: на ехидство нужно отвечать ехидством. Удивительно, но это даже стало козырем в её рукаве. И даже до такой степени, что, не побоимся этого слова, она стала душой компании! На тренировках группы девушка была неким талисманом и символом, приободряющим отряд сосунков на "подвиги". Может, боец из неё был посредственный, да и зубрилой теории её назвать можно было с натяжкой, но лидерских качеств не отнять.
На силе воли, впрочем, большинство тренировок и были выиграны. Девица в принципе старалась воспринимать всё происходящее как игру. В спаррингах насвистывала колкости, порою отвлекала самым идиотским, но работающим способом по типу "Смотри, гуль!", и прочим, на что более старшие охотники либо хохотали, либо закатывали глаза и бормотали, что такой настрой сведёт не на великие баллады о сражениях, а в землю, на корм червям. Однако это всё ещё ей помогало жить дальше, особенно на фоне пессимистичных соратников, для которых каждый день был подобен предвестнику смерти.
Не всем было дано окончить обучение. Кто-то, уподобившись блохастому звересю, решил поджать хвост и убежать в леса, надеясь на то, что где-то вдалеке стоит родная изба. А кто-то просто умер. Это происходило не только на экзаменах, но и в "повседневной" жизни: передоз зельями, беды с головой да попытки свести счёты с жизнью, слабость духовная и физическая, страх. У Хонорайн есть сердце и чувства, значительно по отношению к тем, кто только вчера крыл спину. Но, как говорил один седовласый наставник: "Ничто не вечно, а, значит, не нужно на этом зацикливаться". Он был прав, и пресекать его мнение ей мало хотелось. И это стало одной из причин, по которой она не полегла вместе с неокрепшими соратниками. Измотало её к девятнадцати зимам, конечно, знатно. Никакие книжные черви из церковных школ и высоких академий и рядом не стояли с теми трудностями да адом, которые прошли охотники. Ну, ей так говорили, и она так думала.
И о бестиях. За пройденный путь ей удалось убить... Нет, не мириады высших вампиров да оборотней, а несколько ничтожных штук гулей да подобной пакости. Но это не значило, что они не могут пробить шейную артерию и высосать очи. Добавить к этому не всегда благородных учеников, которые могли подставить девицу, а ещё лучше — дать дёру, что приводило к более жестоким последствиям. Так что в большинстве случаев охота походила на пляску: не грациозную и страстную, а бешеную, похожую на каракули из-за своей разбросанности и решений, принятых на горячую голову. Даже шрам остался, пересекающий бровь. Некоторые завидовали ей, и не потому что у неё он, видите ли, красоту придаёт, а потому что кто-то лишался перстов, а в тяжёлых случаях — конечностей. О вторых, правда, мало было известно, ибо те либо умирали на поле боя, либо их... Списывали? Наверное; по крайней мере ей так хотелось полагать, меньше всего желая им кончины.
А что до подробностей битв? Первая, к примеру, происходила так, будто её и вовсе не должно было быть. У некоторых из участников даже усы да борода не успели пробиться, как их отправили в угодья бестии. Это был цирк, а не сражение: кто куда, а Роджер — в кусты! Второй на дерево полез, а трое оставшихся, включая девицу, остались на земле, скача, как лани, от лап мразоты. Повезло, что один из них додумался достать арбалет и выстрелить в око, пока нечисть мотала парнишку по земле. Пока сие уродие верещало от боли, Хонорайн успела среагировать и взмахнуть лезвием над шеей оной, срубив ту.
Вторая стычка между "зелёными юнцами" и гулём проходила куда позже, чем их первое выступление. Повезло, что группа была кое-как сплочена меж собой словами да дружбой, причём не без помощи девки. Оттого и действовали они куда тактичнее да смышлёнее, переманивая внимание на друг друга да высчитывая движения в плясках смерти. Рубили по очереди, а план был прост, как два флоринга: дождаться рассвета и выманить на солнце. Здесь флорке повезло поменьше, ведь гуль, как некстати, набросился в последний момент именно на неё, разодрав обмундирование и нанеся её первый шрам. Но и этот же последний момент стал роковым для него, ибо светило в тот же миг обратило его в прах.
ГЛАВА 4: И НЕТ СТРАХА СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ СТРАХ УМЕРЕТЬ
Зелёные охотники. Для старших — мелюзга, от которой останется корка да пару косточек. Для них самих — бравые и не очень солдаты, либо принимающие своё бремя, либо портки рвущие от страха. Она была ближе к первым. Восприятие, основанное на прямом мировоззрении да нраве лёгком, подавало большие надежды на её будущее. Уж точно не сопьётся и не натянет верёвку на шею в ближайшие года два.
Выпуск из Цеха. Поздравим, иные дошли до конца сей мясорубки, начав новую! Молодняк отправили в Хакмарри, в самое пекло, где бестий в человеческих шкурах больше, чем самих монстров. Что её там ждало? Непонятно. Умрёт ли она, выразимся, через недели две? Возможно.
ГЛАВА 1: У ТЕБЯ БУДУЩЕЕ - ЖИЗНЬ РЫЦАРЯ, А У МЕНЯ - СВИНОПАСА
Уже с трёх лет от роду приучалась к метле-голику и не менее пыльным углам дома, мытью посуды да уходу за скотинкой. То матушке коров доить пособить, то с баранами и свинюшниками повозиться. Конечно же, пользы от крошечного отрока было кот наплакал, да и усмотреть за ней надобно, но рабочие руки — они и есть рабочие руки. Однако дивом было то, что при всей блеклости да однообразии бытия, малышка умела улыбаться и даже смеяться с пустяковины! Чудо, а не дитя. Капризничать — не капризничала, убегать за двор — ну... Если покаяться, то бывало, но совсем чуть-чуть! Редкая беготня по улочке да осенним лужам с соседской ребятней, безусловно, тоже имелась. Не всё же так угрюмо-серо, верно?
Со временем шалостей стало больше, как и детской энергии. А вот про родителей так не скажешь. Если опустить прелесть жизни глазами детскими, то горькая правда лежала, что называется, на поверхности: она была ребёнком нежеланным. По общей массе каменных лиц жителей Друнгара сего не было приметно, но взаимоотношения в кругу семьи, в частности с матерью, были весьма холодны. Женщина занимала чадо любой работой или потехой, лишь бы остаться наедине с собой и не видеть пред собой улыбающееся личико. Грустно? Очень.
ГЛАВА 2: НЕ ПРОДАДУТ? ПРОДАЛИ!
Представьте: вам в шутку молвили, что продали бы за пару медяков. Им смешно, в редких случаях и вам тоже, да? А здесь шутка явью обернулась. До конца так и не было ясно, за сколько именно мать продала кровное чадо, но сумма эта явно окупала себя и удовлетворяла внутреннюю потребность горе-матери в избавлении от дочери. Всё, что тогда запомнилось Хонорайн, — бледный и мрачный мужик в рубище, пасмурная погода на дворе и матушка, чьё лицо впервые за долгое время надело эмоции, и причём не такие уж и траурные. Девочка задавала много вопросов на этот счёт, но ни на один из них ей не ответили. Продали, как ненужную вещицу; забрали, как вшивого раба. Шестилетнее чадо, оказавшееся в когтях черствой судьбины.
Повозка тряслась и забавно скакала на камнях, а перед не ведающим личиком дитя сидели такие же юные отроки, но единственным отличием было то, что ни на одном из них не было лица в переносном значении: запуганные, шмыгающие носом и молящие, чтоб отвезли обратно домой. Бывалые ловчие, сидящие вместе с ними, только ворчали и велели заткнуться. Жизнь в глазах маленькой девочки как-то резко приубавила красок и стала походить на кошмарные байки пьяных сказителей у костра. Ветви деревьев, мимо которых они проезжали, были похожи на перекрученные персты старой карги; завывание ветра сулило холодом по всему телу, а далёкое клокотание самой природы больше напоминало волчий вой. Испугалась ли она? Несомненно.
ГЛАВА 3: А ЧЕМ ЖИЗНЬ В ЦЕХУ ПЛОХА? Я ЖИВУ, И ВСЕМ СОВЕТУЮ
Но кто мог подумать, что жизнь в обществе отбросов да нелицеприятных личностей могла оказаться куда интереснее и веселее, чем в родной деревне? Другие охотники, повидавшие это бытие, да и не только они, вполне назвали бы Хонорайн сумасшедшей. И они были бы чертовски правы! Но это будет немного позже.
Нянчиться с ребёнком мало кто станет, особливо в Друнгарском Цеху. Нюней да маменькиных сынков быстро к уму приводили, несмотря на их малый и щуплый возраст. А что до маменькиных дочурок? Ну, девок в рядах охотников было приметно меньше, чем мужчин. На данном этапе жизни Хонорайн это мало заботило ввиду её потрясения да привыкания к новому образу бытия. Никто, естественно, расслабляться не позволял, хоть и ввести в курс дела "простым словом" надобно было. Долгое время девочка осваивалась и учила закоулки крепости, постепенно забывая о прошлом и принимая настоящее как должное. И ей безумно повезло с тем, что для неё сей процесс был более лёгок, чем для других. Вот говорят, что бабы эмоциональнее да истеричнее. Посмотрели бы на некоторых юнцов, истошно ревущих в стенах Цеха! А она, за всё это время привыкания, только несколько раз прокатила слезу на лице да скорчила грустную мину! Задумайтесь.
Так что там дальше? Обучение? Обучение. С более осознанным возрастом возросла и ответственность. Никаких поблажек: только грубая теория, строгие да морщинистые наставники, покрасневшие от усталости очи да попытки выжить в этом охотничьем муравейнике. "И раз, два, и раз, два. Туда-сюда, туда-сюда", — обычный день в Цеху. Гоняли, как сидоровых коз. Почти никто не смотрел даже на её пол; а те, кто смотрели, издавали ехидные смешки да колкости в сторону молодой охотницы, предлагая ей, например, вымыть посуду или подать заплесневелый хлеб на обед. Изначально это сильно задевало Хонорайн, но со временем она уразумела одну простую истину: на ехидство нужно отвечать ехидством. Удивительно, но это даже стало козырем в её рукаве. И даже до такой степени, что, не побоимся этого слова, она стала душой компании! На тренировках группы девушка была неким талисманом и символом, приободряющим отряд сосунков на "подвиги". Может, боец из неё был посредственный, да и зубрилой теории её назвать можно было с натяжкой, но лидерских качеств не отнять.
На силе воли, впрочем, большинство тренировок и были выиграны. Девица в принципе старалась воспринимать всё происходящее как игру. В спаррингах насвистывала колкости, порою отвлекала самым идиотским, но работающим способом по типу "Смотри, гуль!", и прочим, на что более старшие охотники либо хохотали, либо закатывали глаза и бормотали, что такой настрой сведёт не на великие баллады о сражениях, а в землю, на корм червям. Однако это всё ещё ей помогало жить дальше, особенно на фоне пессимистичных соратников, для которых каждый день был подобен предвестнику смерти.
Не всем было дано окончить обучение. Кто-то, уподобившись блохастому звересю, решил поджать хвост и убежать в леса, надеясь на то, что где-то вдалеке стоит родная изба. А кто-то просто умер. Это происходило не только на экзаменах, но и в "повседневной" жизни: передоз зельями, беды с головой да попытки свести счёты с жизнью, слабость духовная и физическая, страх. У Хонорайн есть сердце и чувства, значительно по отношению к тем, кто только вчера крыл спину. Но, как говорил один седовласый наставник: "Ничто не вечно, а, значит, не нужно на этом зацикливаться". Он был прав, и пресекать его мнение ей мало хотелось. И это стало одной из причин, по которой она не полегла вместе с неокрепшими соратниками. Измотало её к девятнадцати зимам, конечно, знатно. Никакие книжные черви из церковных школ и высоких академий и рядом не стояли с теми трудностями да адом, которые прошли охотники. Ну, ей так говорили, и она так думала.
И о бестиях. За пройденный путь ей удалось убить... Нет, не мириады высших вампиров да оборотней, а несколько ничтожных штук гулей да подобной пакости. Но это не значило, что они не могут пробить шейную артерию и высосать очи. Добавить к этому не всегда благородных учеников, которые могли подставить девицу, а ещё лучше — дать дёру, что приводило к более жестоким последствиям. Так что в большинстве случаев охота походила на пляску: не грациозную и страстную, а бешеную, похожую на каракули из-за своей разбросанности и решений, принятых на горячую голову. Даже шрам остался, пересекающий бровь. Некоторые завидовали ей, и не потому что у неё он, видите ли, красоту придаёт, а потому что кто-то лишался перстов, а в тяжёлых случаях — конечностей. О вторых, правда, мало было известно, ибо те либо умирали на поле боя, либо их... Списывали? Наверное; по крайней мере ей так хотелось полагать, меньше всего желая им кончины.
А что до подробностей битв? Первая, к примеру, происходила так, будто её и вовсе не должно было быть. У некоторых из участников даже усы да борода не успели пробиться, как их отправили в угодья бестии. Это был цирк, а не сражение: кто куда, а Роджер — в кусты! Второй на дерево полез, а трое оставшихся, включая девицу, остались на земле, скача, как лани, от лап мразоты. Повезло, что один из них додумался достать арбалет и выстрелить в око, пока нечисть мотала парнишку по земле. Пока сие уродие верещало от боли, Хонорайн успела среагировать и взмахнуть лезвием над шеей оной, срубив ту.
Вторая стычка между "зелёными юнцами" и гулём проходила куда позже, чем их первое выступление. Повезло, что группа была кое-как сплочена меж собой словами да дружбой, причём не без помощи девки. Оттого и действовали они куда тактичнее да смышлёнее, переманивая внимание на друг друга да высчитывая движения в плясках смерти. Рубили по очереди, а план был прост, как два флоринга: дождаться рассвета и выманить на солнце. Здесь флорке повезло поменьше, ведь гуль, как некстати, набросился в последний момент именно на неё, разодрав обмундирование и нанеся её первый шрам. Но и этот же последний момент стал роковым для него, ибо светило в тот же миг обратило его в прах.
ГЛАВА 4: И НЕТ СТРАХА СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ СТРАХ УМЕРЕТЬ
Зелёные охотники. Для старших — мелюзга, от которой останется корка да пару косточек. Для них самих — бравые и не очень солдаты, либо принимающие своё бремя, либо портки рвущие от страха. Она была ближе к первым. Восприятие, основанное на прямом мировоззрении да нраве лёгком, подавало большие надежды на её будущее. Уж точно не сопьётся и не натянет верёвку на шею в ближайшие года два.
Выпуск из Цеха. Поздравим, иные дошли до конца сей мясорубки, начав новую! Молодняк отправили в Хакмарри, в самое пекло, где бестий в человеческих шкурах больше, чем самих монстров. Что её там ждало? Непонятно. Умрёт ли она, выразимся, через недели две? Возможно.
Последнее редактирование:
