═══════════════════════════ ⚜ ❀ ⚜ ═══════════════════════════ 
Имя: Эйлисс Валлакхарт (Раверморн), Леди Валлакхарт.
Оос ник: WiseValleyy
Раса: Человек
Возраст: 24
Вероисповедание: Азурианство
Внешний вид: Молодая девушка с бледной кожей, длинными тёмно-каштановыми слегка волнистыми волосами и зелёными глазами. Обладает правильными, утончёнными чертами лица и стройным телосложением. Благодаря многолетнему воспитанию держится прямо, движения отличаются спокойствием, плавностью и врождённой грацией. Голос спокойный, с едва уловимыми властными нотками и лёгкой моментами хрипотцой. На безымянном пальце правой руки носит обручальное кольцо — символ брака.
Характер: Эйлисс никогда не стремится добиваться своего громким голосом или демонстрацией силы. Она может быть мягка, терпелива и знает, как пользоваться умением располагать к себе людей, по другую сторону — рассудительной, справедливой и преследуемой внутренним достоинством. Даже самые тяжёлые решения она принимает быстро и без колебаний, предпочитает переживать тревогу молча. За внешней сдержанностью скрывается искренняя натура, для которой семья и близкие всегда будут главной ценностью.
Сильные стороны: Искусна в дипломатии и придворном этикете, сведуща в управлении двором и ведении хозяйства. Образованна, владеет несколькими языками, хорошо разбирается в истории и традициях государств. Умеет вести переговоры, внимательно выслушивать подданных и принимать взвешенные решения, пользуясь уважением как знати, так и прислуги.
Слабые стороны: Не обучена военному ремеслу и обращению с оружием, уступает в физической силе и выносливости большинству мужчин, но не женщине. С ранних лет страдает от сильной морской болезни, тяжело переносит длительные путешествия и суровый походный быт. Воспитанная в стенах благородных домов, не имеет опыта жизни в диких и неосвоенных землях.
Привычки: Эйлисс не выносит оставлять после себя или замечать вокруг небрежность, даже мелкую. Проходя мимо, она непременно закроет приоткрытую дверь, сменит воду увядающим цветам или незаметно поправит человеку съехавший воротник, выбившуюся прядь волос либо неровно застёгнутую брошь.
Мечты и цели: Построить на новом материке дом, который станет для её семьи таким же тёплым и надёжным местом, каким когда-то был Равенморн. Стать достойной княгиней, сохранить честь дома Валлакхарт, подарить супругу счастливую семью и однажды воспитать детей так же, как когда-то воспитывали её саму.
Сильные стороны: Искусна в дипломатии и придворном этикете, сведуща в управлении двором и ведении хозяйства. Образованна, владеет несколькими языками, хорошо разбирается в истории и традициях государств. Умеет вести переговоры, внимательно выслушивать подданных и принимать взвешенные решения, пользуясь уважением как знати, так и прислуги.
Слабые стороны: Не обучена военному ремеслу и обращению с оружием, уступает в физической силе и выносливости большинству мужчин, но не женщине. С ранних лет страдает от сильной морской болезни, тяжело переносит длительные путешествия и суровый походный быт. Воспитанная в стенах благородных домов, не имеет опыта жизни в диких и неосвоенных землях.
Привычки: Эйлисс не выносит оставлять после себя или замечать вокруг небрежность, даже мелкую. Проходя мимо, она непременно закроет приоткрытую дверь, сменит воду увядающим цветам или незаметно поправит человеку съехавший воротник, выбившуюся прядь волос либо неровно застёгнутую брошь.
Мечты и цели: Построить на новом материке дом, который станет для её семьи таким же тёплым и надёжным местом, каким когда-то был Равенморн. Стать достойной княгиней, сохранить честь дома Валлакхарт, подарить супругу счастливую семью и однажды воспитать детей так же, как когда-то воспитывали её саму.
Языки:
Амани — свободное владение. Использует в повседневной жизни, свободно читает, пишет и ведёт переговоры.
Кальдорский — родной язык, свободное владение. Без труда использует как в официальной переписке, так и в светском, дипломатическом общении.
Драконар — родной язык, свободное владение. Хорошо знает письменную и устную речь, способна читать исторические труды и вести беседы с носителями.
Дартдадский — средне-высокий уровень. Поддерживает разговор на бытовые и официальные темы, читает несложные тексты, однако редко использует язык в повседневной жизни.
Флорский — начально–средний уровень. Понимает основную речь, способна читать простые документы и поддерживать несложный разговор.
Амани — свободное владение. Использует в повседневной жизни, свободно читает, пишет и ведёт переговоры.
Кальдорский — родной язык, свободное владение. Без труда использует как в официальной переписке, так и в светском, дипломатическом общении.
Драконар — родной язык, свободное владение. Хорошо знает письменную и устную речь, способна читать исторические труды и вести беседы с носителями.
Дартдадский — средне-высокий уровень. Поддерживает разговор на бытовые и официальные темы, читает несложные тексты, однако редко использует язык в повседневной жизни.
Флорский — начально–средний уровень. Понимает основную речь, способна читать простые документы и поддерживать несложный разговор.
═══════════════════════════ ⚜ ❀ ⚜ ══════════════════════════
═══════════════════════════ ⚜ ❀ ⚜ ══════════════════════════
Корабль мерно покачивался на волнах, а вместе с ним покачивалось всё, к чему Эйлисс никак не могла привыкнуть. За всё время плавания море так и не стало к ней милосерднее. Каждое утро оно встречало её всё той же тяжестью в груди, дурнотой и слабостью, вынуждая подолгу оставаться в каюте, пока слуги вновь не приносили крепкий настой, заботливо приготовленный лекарями ещё перед отплытием из Кальдора. Лишь к ночи действие трав наконец брало верх, позволяя ненадолго выбраться из тесных деревянных стен и вдохнуть прохладный воздух.
Этой ночью палуба почти опустела. Вахтенные негромко переговаривались между собой, изредка нарушая тишину, да ветер лениво перебирал натянутые снасти, заставляя мачты тихо поскрипывать над головой. Подойдя к борту, Эйлисс осторожно оперлась ладонями о прохладный леер и вернула взгляд туда, где за чёрной гладью моря уже давно исчезли берега Кальдора.
Разумом она не искала родные туманные скалы. Слишком много дней прошло с тех пор, как они растворились за горизонтом. Да и море давно стало одинаковым, куда ни посмотри. Но сердце её здесь, в предрассветной тишине, когда вокруг слышался лишь плеск волн да редкие голоса мужиков, мыслями возвращалось туда, где всё ещё стоял Равенморн.
═══════════════════════════ ⚜ ❀ ⚜ ══════════════════════════
Дом всегда приходил к ней первым. Не шумный Кальдор с его многолюдными улицами и бесконечными придворными приёмами, не высокие башни столицы и даже не чужие знатные дворы, которым с её взрослением предстояло стать привычной частью жизни. Память всякий раз возвращала Эйлисс туда, где всё казалось неизменным.
Малый дом Равенморн.
Она помнила, как утренний свет медленно проникал сквозь высокие окна, ложась длинными полосами на каменный пол, как ещё до рассвета по двору разносился звон кузницы, где уже принимался за работу юный Валенс, и как запах старых книг в библиотеке смешивался с ароматом свежезаваренных трав, которые мать неизменно просила приносить к завтраку.
Равенморн никогда не был шумным домом. Даже в дни, когда под его крышей собирались вассалы, слуги торопились выполнить поручения хозяев, а просторный двор наполнялся людьми и лошадьми, в нём удивительным образом сохранялось ощущение порядка. Всё происходило так, как и должно было происходить. Отец следил за этим с той же невозмутимостью, с какой принимал все решения, а мать — с присущей ей мягкостью, не позволявшей порядку превратиться в холодную строгость.
Наверное, именно поэтому Эйлисс никогда не задумывалась о том, каким счастливым было её детство. Тогда ей казалось, что иначе просто не бывает.
Отец редко повышал голос. За всю жизнь Эйлисс едва ли смогла бы вспомнить хотя бы один случай, когда он позволил себе вспышку гнева. Даже самые непростые решения он принимал с тем же спокойствием, с каким каждое утро занимал своё место за длинным дубовым столом, выслушивал доклады управляющих или встречал вассалов, прибывавших в Равенморн.
Детям он никогда не казался суровым. Скорее справедливым. Он не искал повода похвалить и не наказывал ради самого наказания, считая, что человек должен понимать последствия собственных поступков прежде, чем услышит упрёк. Именно поэтому Эйлисс ещё в детстве научилась бояться не его гнева, а собственного разочарования от мысли, что однажды может не оправдать доверия отца.
Наверное, многие назвали бы его человеком холодным. Он редко говорил о чувствах, ещё реже позволял себе долгие объятия или ласковые слова. Но в доме никто никогда не сомневался в его любви к семье. Она проявлялась в уверенности, с которой он принимал решения, в спокойствии, которое неизменно приносил с собой, и в ощущении, что пока отец находится рядом, Равенморну ничего не угрожает. Именно таким Эйлисс запомнила его лучше всего. Он был и всегда будет для неё самым главным примером настоящего мужчины, впрочем, как и у любой дочери с любым хорошим отцом.
О матери Эйлисс вспоминала куда больше деталей.
В детстве, и даже сейчас, она знала, что красивее леди Равенморн не существует женщины во всём Кальдоре. Она невольно повторяла её походку, старалась так же держать голову и так же спокойно разговаривать с окружающими, хотя сама ещё оставалась девочкой, которая могла забыть обо всех правилах приличия, стоило младшей сестре позвать её играть.
Если отец поддерживал порядок решениями, то она делала это одним своим присутствием. Все в поместье знали, что ей не приходилось отдавать распоряжения дважды или напоминать о правилах. Слуги уважали её без страха, дети слушались без уговоров, а в доме не существовало ни одного человека, который чувствовал бы себя забытым под её крышей.
Именно она занималась воспитанием дочерей. Следила за их занятиями, приглашала лучших учителей, терпеливо объясняла всё, что, по её мнению, должна была знать благородная девушка. Манеры, история, всё об Азурианстве, музыке, чтении, танцах, домоводстве, этикете — день за днём она незаметно складывала из этих, казалось бы, таких сложных, но одновременно незаменимых вещей образ женщины, которой однажды предстояло стать хозяйкой собственного дома, а возможно и больше.
Особое место занимали языки и религия. Эйлисс и Эйрея почти всегда занимались вместе, сидя за одним столом и по очереди повторяя незнакомые слова вслед за учителями. Амани, кальдорский и драконара давались Эйлисс удивительно легко, дартдадский требовал куда больше терпения, а вот флорский так и остался тем редким случаем, когда младшая сестра неизменно оказывалась на шаг впереди. Впрочем, соперничества между ними не было. Если одна запиналась на незнакомом слове, другая непременно подсказывала его раньше, чем учитель успевал сделать замечание. Их успехи никогда не делились на ”мои” и “твои” — им было куда интереснее посетить Храм, нежели спорить.
Они были слишком дружны, чтобы подобное могло хоть на миг заставить их усомниться в доверии друг к другу.
Стоило младшей сестре заглянуть в комнату с очередной затеей, как уроки неизменно откладывались до лучших времён. Иногда они сбегали в сад, надеясь, что наставница не сразу заметит их отсутствие, иногда прятались в библиотеке между высокими книжными шкафами, а порой исчезали во внутреннем дворе или у Валенса в кузне, возвращаясь лишь тогда, когда одна из служанок наконец находила всех троих и почти умоляла немедленно идти по домам, пока леди не успела заметить их пропажу, а отец Валенса то, что его сынишка опустил железо в траву.
Эйлисс всегда оставалась старшей. Она первой принимала на себя недовольный взгляд матери, первой выслушивала наставления и неизменно обещала, что подобное больше не повторится. Эйрея в такие минуты стояла рядом с самым виноватым видом, искренне стараясь выглядеть раскаявшейся, но стоило им остаться вдвоём, как обе уже не могли сдержать смех.
Наверное, именно поэтому воспоминания о детстве никогда не разделялись для Эйлисс на собственные и сестрины. Не смотря на то, что Эйрея была младше на целых шесть лет, где бы память ни возвращала Эйлисс домой — в библиотеку, сад или просторный двор Равенморн, рядом почти всегда оказывалась Эйрея.
═══════════════════════════ ⚜ ❀ ⚜ ══════════════════════════
Порыв холодного ветра заставил девушку невольно поёжиться. Она не шелохнулась, продолжая смотреть на тёмную гладь моря, пока на плечи не легла тяжёлая шерстяная накидка. Ткань ещё хранила тепло своего владельца.
Следом она почувствовала осторожное прикосновение к плечам. Хейгон, её супруг, как и всегда, поправил мех, убеждаясь, что накидка надёжно укрывает её шею от ветра. Лишь на короткое мгновение ненавязчиво приобнял, не позволяя себе большего.
Что-то подобное было всегда.
Его присутствие неизменно означало появление именно в тот момент, когда оно было нужнее всего. Он редко нарушал её уединение словами, ограничиваясь коротким, почти незаметным жестом заботы, после которого неизменно делал вид, будто собирался что-то сказать. И только она успевала поправить тёмные волосы и взглядом вопросить “Да?”, как каждый раз его губы едва заметно сжимались, словно он всё ещё обдумывал великую мысль, а следом только слегка склонял голову в почтении и неспешно возвращался туда, откуда пришёл.
Он поступал так всегда. С самой их первой встречи не было и дня, когда было бы иначе. ═══════════════════════════ ⚜ ❀ ⚜ ══════════════════════════
К тому времени Эйлисс уже несколько лет сопровождала родителей на придворных приёмах. Когда-то каждый новый бал казался ей событием, которого она ждала с искренним нетерпением, однако со временем роскошные залы, музыка, бесконечные поклоны и всё те же лица стали такой же привычной частью жизни, как утренние занятия или семейные ужины в Равенморне.
Мать не раз говорила, что так и должно быть. Для дочери благородного дома подобные вечера никогда не были развлечением. Их учили правильно держаться в обществе задолго до того, как они начинали понимать, зачем это необходимо. Каждый поклон, каждое слово, каждый танец и даже случайный разговор были такой же частью воспитания, как уроки истории, религии или чужеземных языков.
Гостей с каждым сезоном становилось всё больше. Одни исчезали уже через несколько месяцев, другие год за годом возвращались в одни и те же залы, привозя с собой детей, которым предстояло однажды занять их место. Молодых наследников представляли друг другу ещё задолго до того, как кто-либо начинал задумываться о будущем. Родители обменивались приветствиями, называли имена своих детей, после чего те поддерживали несколько учтивых фраз, уступая место следующему знакомству. Таков был порядок, которого придерживалось почти каждое благородное семейство Туманных Вод, всего Кальдора.
Именно среди множества таких вечеров Эйлисс впервые познакомилась с Хейгоном. Будущего супруга ей представили так же, как и многих юных господ или леди до него. Они обменялись учтивыми приветствиями, несколькими короткими фразами, смысл которых давно стёрся из памяти Эйлисс. Она уже не смогла бы вспомнить, о чём именно они тогда говорили, да и говорили ли о чём-то важном вообще. Всё это растворилось среди множества похожих вечеров.
Но одну деталь память почему-то сохранила удивительно отчётливо.
Когда разговор подошёл к концу, Хейгон едва заметно склонил голову. На короткое мгновение показалось, будто он собирался сказать что-то ещё, однако лишь поджал губы, словно передумал, попрощался согласно этикету и спокойно вернулся к остальным гостям.
Тогда Эйлисс не придала этому никакого значения. Она ведь ещё не знала, что даже спустя года эта его привычка никуда не денется. Более того, она начнёт ещё не то что смущать, а прямо-таки выводить из себя. Ей всегда стоило огромных усилий смолчать и не расспрашивать, как и подобает благородной даме.
Проходили месяцы. За ними незаметно тянулись годы. Приёмы сменяли друг друга с той же неизменностью, с какой за окнами Равенморна сменялись времена года. Одни и те же залы, одни и те же мелодии, всё те же лица. Среди них неизменно оказывался и Хейгон. Пожалуй, именно это однажды и заставило её обратить на него особое внимание.
Пока другие молодые дворяне старались как можно дольше удержать разговор, произвести впечатление или лишний раз напомнить о себе, юный Хейгон словно вовсе не нуждался в чужом внимании. Он никогда не искал общества Эйлисс, но и не избегал его. Если обстоятельства сводили их вместе, они разговаривали. Если нет — он спокойно проводил весь вечер в другой части зала, будто нисколько этим не тяготился. Именно это и задевало её сильнее всего.
Вырастая девушкой красивой и изящной, как и её мать, и какой в будущем вырастет её сестрица, она слишком привыкала к тому, что окружающие стремились заслужить её расположение. Да и ударить носом в грязь перед младшей было никак нельзя. Недопустимо.
Хейгон же, казалось, был одинаково учтив со всеми и никогда не пытался стать к ней хоть немного ближе, чем того требовали приличия. Это невольно пробуждало любопытство, за которым вскоре последовала и, мягко сказать, едва заметная девичья досада. Среди людей, чьи мысли так легко угадывались по словам и поступкам, он почему-то оставался для неё закрытой книгой. И чем чаще они встречались, тем сильнее Эйлисс хотелось понять, о чём он думает в те короткие мгновения, когда привычно поджимает губы.
Впрочем, собственная гордость всякий раз одерживала верх над любопытством. Если Хейгон не стремился искать её общества, то и Эйлисс не собиралась делать первый шаг.
И всё же со временем что-то незаметно изменилось.
Она уже не могла сказать, кто первым задержался в разговоре дольше обычного. Возможно, это произошло во время одного из бесчисленных балов, а может быть, на очередном семейном ужине, куда были приглашены оба дома. Память давно смешала эти вечера, оставив лишь ощущение, что однажды необходимость поддерживать разговор неожиданно исчезла сама собой.
Они всё так же виделись нечасто, не искали встреч и не обменивались письмами. Но если судьба вновь сводила их под одной крышей, беседа продолжалась так легко, словно никогда прежде не прерывалась. Эйлисс и сама не заметила, как перестала заранее придумывать темы для разговора, опасаясь неловкого молчания. С Хейгоном оно никогда не казалось тягостным. Иногда несколько минут тишины говорили о человеке куда больше, чем самая долгая беседа.
Именно тогда Эйлисс впервые поймала себя на мысли, что ждёт очередного приёма не только ради музыки, танцев или возможности вновь увидеть знакомые лица. Где-то среди многочисленных гостей непременно должен был оказаться человек, которого ей всё ещё не удавалось разгадать. Глаза искали его среди гостей столько, сколько она сама себя помнила.═══════════════════════════ ⚜ ❀ ⚜ ══════════════════════════
Эйлисс медленно выдохнула, позволяя воспоминаниям раствориться в шуме моря. Холодный ветер вновь коснулся лица, возвращая её к действительности. Она машинально провела большим пальцем по тонкому золотому ободу на безымянном пальце и несколько раз неторопливо провернула кольцо, совсем как это обычно делал Хейгон, сам того не замечая.
Только заметив собственное движение, Эйлисс едва заметно улыбнулась. Их брак ещё не успел стать долгим, однако за это время она уже переняла у супруга немало привычек, не отдавая себе в этом отчёта.
Невольно обернувшись, девушка задержала взгляд на двери их каюты. Хейгон уже успел скрыться внутри, оставив после себя лишь накидку на её плечах и едва уловимый запах хвои, которым неизменно пахли его одежда и волосы. В узкой щели под дверью дрожал тёплый свет свечей. Похоже, он снова не собирался ложиться спать.
Когда-то её мысли не занимала тревога о его здоровье или сне. Не было ни этого кольца, ни человека, без которого теперь Эйлисс уже не представляла собственной жизни. ═══════════════════════════ ⚜ ❀ ⚜ ══════════════════════════
Зато был день, когда имя Хейгона впервые прозвучало дома иначе, чем имена остальных молодых наследников благородных домов. Сначала оно всё чаще мелькало в разговорах отца с матерью, затем стало звучать за семейным ужином, а вскоре и вовсе перестало казаться чем-то необычным. Тогда она не придавала этому особого значения, полагая, что речь идёт лишь о дружбе двух семей, Валлакхарт и Равенморн, сохранявшейся уже многие годы.
Лишь позднее мать впервые заговорила с ней о браке. Разговор этот оказался на удивление спокойным. Без долгих наставлений, без попыток убедить или подготовить дочь к неизбежному. Она лишь спросила, что Эйлисс думает о Хейгоне.
Вопрос застал её врасплох. Не потому, что она не знала ответа. Скорее потому, что ранее говорила об этом только с сестрой. До того вечера, для всех остальных по мнению Эйлисс, Хейгон был просто человеком, которого она привыкла видеть рядом на протяжении многих лет.
Поймав собственное отражение в высоком зеркале, Эйлисс неожиданно поняла, что, перебирая в памяти всех молодых людей, с которыми её сводила придворная жизнь, не может назвать ни одного, рядом с кем ей было бы так же спокойно. Этого оказалось достаточно.
После того вечера многое изменилось удивительно быстро.
Эйлисс хорошо помнила, как отец подолгу беседовал с Хейгоном или его родственниками, как мать всё чаще просматривала ткани, приглашала портных и обсуждала со служанками приготовления, о назначении которых больше не приходилось гадать. Весть о предстоящем браке ещё не была объявлена всему двору, но в стенах Равенморна она уже стала частью повседневной жизни.
Сама Эйлисс воспринимала происходящее на удивление спокойно. Она не испытывала ни страха, ни сомнений, которые так часто приписывали невестам в её любимых романах. Всё происходило так естественно, ведь жизнь сама неторопливо вела её к этому решению задолго до того, как оно было произнесено вслух.
Лишь Эйрея первое время никак не могла смириться с мыслью, что совсем скоро старшая сестра покинет родной дом.
Она всё чаще искала её общества, придумывала новые поводы провести день вместе и всё реже отпускала Эйлисс одну, будто надеясь незаметно оттянуть тот день, когда привычный уклад их жизни изменится навсегда.
День свадьбы наступил гораздо быстрее, чем ей когда-то казалось.
Равенморн ещё никогда не видел такого количества гостей. С раннего утра во двор один за другим въезжали экипажи благородных домов, слуги встречали прибывающих, конюхи принимали лошадей, а просторные залы, ещё недавно казавшиеся такими привычными, постепенно наполнялись голосами людей, съехавшихся разделить этот день вместе с двумя семьями.
Она почти не помнила ни торжественных речей, ни музыки, ни праздничного убранства. Только дорогого отца, который впервые за долгое время позволил себе задержать её в объятиях чуть дольше обычного и даже уронить слезу. Маму, старательно поправлявшую складки свадебного платья дрожащими руками, хотя в этом уже не было необходимости. Эйрею, изо всех сил пытавшуюся улыбаться так же искренне, как остальные, и Валенса, молча и совершенно терпеливо наблюдавшего за происходящим из глубины зала, словно до конца не веря, что старшая дочь Равенморн действительно покидает родной дом. И конечно же самого жениха, с которым стояла рядом в тот день.
Хейгон выглядел точно так же, как и всегда. Спокойный, сдержанный, немногословный, с ней то уж точно. Лишь когда церемония подошла к концу и их взгляды встретились всего на мгновение, что-то тогда между ними промелькнуло, но Эйлисс подумала что возможно на лице что-то прилипло и убежала к сестре. Это был единственный раз когда она заметила в его взгляде хотя бы какой-то намёк на чувства к ней.
═══════════════════════════ ⚜ ❀ ⚜ ══════════════════════════
Свадьба изменила гораздо меньше, чем ожидала сама Эйлисс. Сменился дом, появились новые лица, обязанности и уклад жизни, однако всё было не настолько страшно, как ей казалось при прощании со своим родным домом. Пожалуй, именно это помогло ей быстрее привыкнуть ко всему остальному.
Братья Хейгона приняли её по-разному. Каждый из семейства Валлакхарт обладал собственным нравом, и Эйлисс чётко помнила сколько потребовалось время, чтобы научиться понимать каждого из них. Быстрее остальных она сошлась с Мейгором, по крайней мере ей хотелось так считать.
Когда они познакомились впервые на балу, его супруга была ещё жива. Эйлисс запомнила её доброй и удивительной женщиной, рядом с которой всегда становилось легче, она могла бы даже сказать, что они успели немного сблизиться в общих девичьих кругах. Именно поэтому известие о её смерти она пережила почти так же тяжело, как и вся семья, не смотря на то, что ещё даже не думала о том, что станет им настолько близка.
После похорон Мейгор заметно изменился.
Он всё реже задерживался за общими ужинами, всё чаще искал уединения и говорил ещё меньше, чем прежде. Эйлисс никогда не пыталась утешать его громкими словами. Иногда она просто садилась рядом, заводила самый обыкновенный разговор или молча составляла ему компанию, прекрасно понимая, что некоторые утраты не становятся меньше от чужих советов и пустых слов соболезнования, хотя и они в личных беседах тоже были.
После того как она взяла фамилию мужа и переехала в их дом, эмоции совершенно её захватили. У Эйлисс никогда не было братьев, а тогда наконец-то почувствовала себя не чужой среди родственников мужа, была очень рада и искренне надеялась, что сможет утешить Мейгора хоть чем-то.
Со временем тот вновь начал понемногу возвращаться к прежней жизни. Не потому, что боль стала меньше — Эйлисс достаточно хорошо узнала его, чтобы понимать обратное. Но всё же, казалось будто он научился жить рядом с ней, болью, не позволяя ей лишить себя семьи, долга и людей, которым всё ещё был нужен. Пожалуй, именно тогда она впервые по-настоящему поняла, какой силой может обладать человеческое терпение, да и в целом, человек. Мейгор действительно был одним из немногих после отца кто заслужил её уважение. Во многом он стал для неё примером.
═══════════════════════════ ⚜ ❀ ⚜ ══════════════════════════
Жизнь постепенно входила в привычное русло. Дни в новом доме сменяли друг друга так же незаметно, как когда-то сменялись времена года в Равенморне. Эйлисс всё реже ловила себя на мысли, что находится в чужом доме. Со временем он перестал быть таковым.
Примерно где-то в то же время Хейгон всё чаще задерживался во дворце. Домой он всегда возвращался поздно, уставший, а тогда ещё и какой-то непривычно задумчивый. Она не расспрашивала его. За время совместной жизни Эйлисс успела понять, что муж никогда не станет говорить о важных вещах раньше, чем сам будет готов.
Ответ пришёл спустя несколько дней. Альбрехт, отец её супруга, рассказал семье о предложении, поступившем от мореплавателей, вернувшихся из дальнего плавания. За морем лежал новый материк — почти не освоенный, полный земель, на которых однажды могли появиться новые города и новые владения. Для большинства собравшихся это была лишь очередная новость. Для Хейгона же — возможность, о которой он мечтал ещё с юности.
Будучи вторым сыном дома Валлакхарт, он никогда не стремился оспаривать место старшего брата. Напротив, Эйлисс хорошо знала, с каким уважением он относился к Эйнису. Но она также знала и другое. Все эти годы Хейгон хотел оставить после себя не просто фамилию древнего рода, а дело, которое сможет назвать своим. Теперь судьба впервые открывала перед ним такую дорогу.
Как и подобало хорошей супруге, Эйлисс не стала просить мужа отказаться от мечты, к которой он шёл долгие годы. Она лишь молча кивнула, изо всех сил надеясь, что Хейгон не заметит, с каким трудом ей дались простые движения головы и рук, которые после легли на его плечи в поддержке.
После этого дни вновь ускорили свой ход. Эйлисс вернулась на какое-то время в родной Равенморн. В коридорах всё чаще появлялись дорожные сундуки, слуги без конца переносили вещи из комнаты в комнату, составляли списки, пересчитывали припасы и спорили о том, что ещё может понадобиться в долгом плавании. То, что ещё совсем недавно казалось далёким разговором, неожиданно стало частью повседневной жизни.
Больше остальных хлопотал Валенс, он отплывал первым.
Кузница всё ещё продолжала работать с раннего утра, однако теперь почти каждый свободный час он проводил среди сундуков, проверяя оружие, инструменты и всё то, без чего, как он считал, нельзя было отправляться в неизвестные земли. Эйлисс не раз заставала его за этим занятием и всякий раз невольно улыбалась. Казалось, он переживал за предстоящее путешествие даже сильнее неё самой.
Именно тогда она всё чаще замечала рядом с ним Эйрею.
Сначала сестра приходила лишь ненадолго, под предлогом помочь или просто поговорить. Потом стала задерживаться всё дольше, будто сама искала любую возможность провести рядом с ней и Валенсом ещё немного времени. Наблюдая за ними со стороны, Эйлисс всё чаще ловила себя на мысли, что Эйрея уже давно приняла решение, о котором пока ещё не сказала вслух.
Когда сестра наконец объявила, что отправится вместе с ними, Эйлисс не удивилась, попросила только не искать себе приключений. По крайней мере хотя бы сделать вид что та их искать не будет…
═══════════════════════════ ⚜ ❀ ⚜ ══════════════════════════
Шум вокруг постепенно становился всё громче, пока наконец не вытеснил последние обрывки воспоминаний. Эйлисс медленно подняла голову, будто только сейчас замечая, что ночь давно закончилась. За разговорами с собственным прошлым она и не заметила, как небо успело посветлеть, а спокойная палуба, на которой ещё совсем недавно оставались лишь вахтенные, наполнилась людьми.
Повсюду царило непривычное оживление. Кто-то торопливо закреплял снасти, кто-то переносил на палубу дорожные сундуки, Хейгон и Мейгор негромко отдавали распоряжения, а среди остальных всё чаще слышалось одно и то же слово, переходившее от человека к человеку.
Прибыли.
Эйлисс невольно огляделась по сторонам. Всё это время ей казалось, что путешествие только началось. Морская болезнь почти не позволяла покидать каюту, дни смешались в один бесконечный путь, а редкие часы, когда лекарственный настой наконец приносил облегчение, она неизменно проводила либо здесь, на палубе, либо в объятьях сестры, которая всячески старалась её подбодрить.
И только теперь она с неожиданной ясностью поняла, что море уже осталось позади. Помимо этого, к ней со всех ног и весьма неприличным тоном для леди уже бежала счастливая Эйрея, а за ней ещё слуга, который был не очень рад столь громкому девичьему писку.
Её же шаги застучали каблуками о половицы ненавистного корабля и пошли на встречу новой жизни.
═══════════════════════════ ⚜ ❀ ⚜ ══════════════════════════
Фракция: Удельное княжество Кальдорское
