1 Имена, прозвища и прочее: Ауриэль Аниззоти.
2 OOC Ник: Будет немного позднее
3 Раса персонажа: Семиморфит.
4 Возраст: 28 лет.
5 Внешний вид
Худощавый, поджарый мужчина, привыкший скорее наблюдать, чем привлекать внимание. Лицо имеет острые, несколько вытянутые черты и почти постоянно сохраняет следы усталости. Руки тонкие, с длинными пальцами. На них имеются мелкие шрамы.
6 Характер:
Сдержанность и замкнутость
Эта черта сформировалась ещё в детстве. Ранняя смерть матери, отсутствие эмоциональной близости с отцом и постоянное ощущение себя чужим среди сверстников привели к тому, что Ауриэль привык существовать преимущественно один. Он редко первым начнёт разговор, не любит рассказывать о себе и с трудом демонстрирует привязанность.
При этом его замкнутость не означает отсутствие потребности в других. Потеря Октавио впоследствии показала ему, насколько тяжело переживается настоящая близость и утрата. Поэтому Ауриэль одновременно тянется к людям и опасается слишком сильно к ним привязываться.
Наблюдательность
Ещё ребёнком Ауриэль привык наблюдать за окружающими вместо того, чтобы участвовать в их играх. Мимика, поведение, ложь, страх, агрессия и различные мелочи. Позднее эта привычка стала профессиональным навыком. Для лекаря наблюдение зачастую важнее вопроса пациенту: цвет кожи, характер дыхания, положение конечности, состояние раны или малейшие изменения поведения могут рассказать ему больше слов.
Любопытство
Любопытство стало одной из главных движущих сил его личности. Октавио дал Ауриэлю возможность учиться. Благодаря этому любопытство превратилось из детской особенности в привычку постоянно искать объяснение неизвестному. Ауриэля действительно может заинтересовать практически любое новое явление, особенно если он не понимает принцип его работы. Невежество для него неприятно не само по себе - гораздо хуже, когда человек осознаёт своё незнание, но ничего не делает, чтобы его исправить.
Цинизм и прагматизм
Годы среди портовых рабочих, наёмников, больных и умирающих людей окончательно избавили его от романтизированного взгляда на жизнь. Он слишком часто видел, как смерть приходит из-за грязной раны, инфекции, банальной ошибки или нескольких секунд промедления. Поэтому Ауриэль склонен оценивать ситуацию через практическую пользу и последствия. Если конечность спасти невозможно, её можно ампутировать. Если человека нельзя вытащить обычными методами, нужно искать другие. Если ради получения знания придётся столкнуться с неприятной стороной реальности, он скорее примет это, чем отвернётся.
Перфекционизм и страх ошибки
Ауриэль не относится к собственным ошибкам легко. Смерть Октавио после неверной дозировки стала для него одним из главных психологических рубцов. Он не смог просто принять утрату, вместо этого начал разбирать произошедшее по шагам, пытаясь понять, где именно допустил ошибку. Из-за этого он может слишком долго прокручивать в голове уже завершённые события, искать альтернативные варианты действий и мысленно возвращаться к пациентам, которых спасти не сумел. Его особенно пугает не сама смерть, а мысль о том, что она произошла по его вине, когда существовал другой вариант.
Рациональность как защита
Ауриэль привык прятать эмоции за анализом. Потерю он превращает в исследование, страх - в осторожность, неизвестность - в вопрос. Это делает его внешне холодным, однако на деле за рациональностью находится человек, который очень тяжело переживает утраты и просто не умеет выражать это привычным для других образом.
7 Таланты, сильные стороны:
Медицинские навыки
Практикующий лекарь с многолетним опытом. Хорошо ориентируется в анатомии, лечении ранений, перевязках, обработке травм, остановке кровотечений и хирургической практике. Имеет опыт полевой медицины, работы с тяжёлыми ранениями и ситуациями, когда помощь приходится оказывать непосредственно вовремя или сразу после боя.
Аналитический склад ума
Умеет систематизировать информацию, сравнивать результаты и искать закономерности. Предпочитает не принимать утверждение на веру, а проверять его наблюдением и практикой.
Наблюдательность
Подмечает мелкие изменения в состоянии человека и окружающей обстановке. Может обратить внимание на следы старой травмы, изменение походки, состояние кожи, дыхание или особенности поведения.
Хорошая память
Ауриэль хорошо запоминает людей, с которыми достаточно долго контактировал. Особенно легко в памяти остаются пациенты, которых он лечил или исследовал. Из-за этого в его голове постепенно накопился своеобразный архив погибших людей: их лица, заболевания, травмы, разговоры и обстоятельства смерти.
Хладнокровие
Даже при тяжёлых ранениях, виде крови или непосредственной угрозе жизни способен продолжать работать. С возрастом переживание смерти перестало парализовать его и начало, наоборот, включать профессиональную сосредоточенность.
Практический боевой опыт
Не является полноценным воином и не стремится им стать, однако обладает опытом обращения с клинком и способен постоять за себя. Воинские навыки появились вынужденно. Поэтому он способен сражаться настолько, чтобы выжить, защитить пациента или выиграть время для отступления, но бой остаётся для него средством, а не целью.
8 Слабости, проблемы, уязвимости:
Плохо развитая социализация
Ауриэль почти всю жизнь существовал в узком кругу людей. Он не привык заводить друзей, поддерживать непринуждённые разговоры или выражать эмоциональную близость. Он способен нормально вести профессиональную беседу, однако бытовое общение зачастую даётся ему значительно тяжелее.
Эмоциональная неловкость
Он не всегда понимает, как правильно реагировать на проявление доброты, похвалу, подарок или искреннюю заботу. Может выглядеть растерянным именно в тот момент, когда от него ожидают простой человеческой реакции. Чужая близость ему приятна, но одновременно вызывает тревогу.
Болезненная фиксация на собственных ошибках
Ауриэль способен слишком долго возвращаться к ситуации, в которой кто-то погиб или получил тяжёлые последствия из-за его действий. Это мешает ему принять некоторые поражения и способность превращать обычную врачебную ошибку в навязчивое многократное прокручивание произошедшего.
Излишнее любопытство
Если перед ним появляется неизвестное явление, он может недооценить опасность ради возможности получить новый опыт.
Склонность относиться к существам как к объекту исследования
Длительная работа с трупами и экспериментами постепенно размывает привычную эмоциональную границу между человеком и объектом исследования. Ауриэль понимает, что живые существа обладают чувствами, однако в момент исследования может смотреть на них прежде всего как на организм, состояние которого необходимо понять. Это способно приводить к этическим конфликтам с окружающими.
Неспособность отказаться от цели
Если он убеждается, что определённая проблема принципиально решаема, то способен посвятить ей огромное количество времени. Отступление из-за сложности воспринимается им как временная неудача, а не как причина отказаться от идеи.
9 Привычки:
Ведение записей
Постоянно носит с собой ежедневник или иной способ фиксировать информацию. Записывает буквально всё, как рабочие моменты - так и нет. Если какое-либо событие кажется ему необычным, велика вероятность, что позднее оно окажется в его записях.
Привычка анализировать собеседника
Во время разговора может незаметно рассматривать руки, лицо, походку или состояние человека, оценивая возможные травмы, болезни или просто особенности поведения.
Спокойная речь
Говорит тихо, размеренно и без особой эмоциональной окраски. Даже сложные или неприятные темы способен обсуждать тем же тоном, которым другой человек рассказал бы о погоде.
Проверка пульса
После пережитых ситуаций, связанных со смертью, у него закрепилась привычка периодически проверять собственный пульс, особенно после пробуждения или сильного физического истощения. Кошмары донимают его, порой трудно понять, вышел ли ты из царствия Морфея, аль всё ещё там пребываешь.
Приверженность логике
Не любит суеверия, мистические объяснения без доказательств. Предпочитает собственное наблюдение, проверку и практический опыт.
Склонность задерживаться над интересным материалом
Если его что-то заинтересовало, он способен забыть о времени, полностью погрузившись в наблюдение или исследование. От этого хромает и пунктуальность.
10 Мечты, желания, цели:
Изучить границу между жизнью и смертью
Главная цель Ауриэля -понять, что именно происходит с человеком в момент гибели. Его интересует не только физическая смерть, но и изменения энергетического тела, магического ядра и личности. Он хочет определить, существует ли конкретная точка, после которой восстановление человека становится невозможным, или смерть представляет собой последовательный процесс, отдельные стадии которого можно остановить.
В перспективе Ауриэль стремится значительно продлить человеческую жизнь, а в идеале - добиться полноценного бессмертия.
Понять природу магии
Ауриэля интересует не столько сама магическая сила, сколько её влияние на организм. Он хочет изучить взаимодействие магического ядра, энергетического тела и физического организма, понять, почему одни существа устойчивы к определённым воздействиям, а другие нет, и можно ли использовать магию как инструмент для восстановления или изменения живого тела.
Изучить Энигмы и посмертное состояние
Энигмы для него - один из важнейших ключей к пониманию смерти. Он хочет выяснить, что именно сохраняется после смерти человека, насколько остаток сущности связан с памятью, личностью и прежним организмом и существует ли возможность использовать эти знания для сохранения человека после повреждения или остановки жизненных процессов.
Исследовать пределы человеческого организма
Ауриэль хочет понять, насколько далеко можно изменить тело, прежде чем оно перестанет быть тем же самым организмом. Его интересуют восстановление тканей, замена повреждённых частей тела, изменения органов, искусственное поддержание жизненных процессов и прочие способы преодоления естественных ограничений. Для Ауриэля слабость - это состояние, которое необходимо либо преодолеть, либо понять. Он стремится развивать не только магические способности, но и знания, тело, медицинские навыки и собственный разум.
Оставить после себя след
Он хочет, чтобы его исследования пережили самого исследователя. Для него идеален мир, в котором другие лекари и маги смогут открыть его записи спустя десятилетия или столетия и продолжить работу там, где остановился он.
Найти своё место среди людей
Несмотря на внешнюю закрытость, Ауриэль не хочет провести всю жизнь в одиночестве.
После опыта с Октавио он понял ценность настоящего товарищества.
Поэтому одна из его целей - найти людей, рядом с которыми ему не придётся постоянно притворяться более холодным и бесчувственным, чем он есть на самом деле.
Быть нужным
Признание для него важно не как способ удовлетворить самолюбие, а как подтверждение собственной ценности. Ему необходимо знать, что его знания действительно помогают другим: что его лечение спасает пациентов, его исследования имеют значение, а его существование полезно окружающим. Именно поэтому его личная мечта о бессмертии тесно связана с желанием оставить после себя знания, которые продолжат работать даже после его собственной смерти.
11 Языки, которые знает персонаж :Флоревендельский,амани.
2 OOC Ник: Будет немного позднее
3 Раса персонажа: Семиморфит.
4 Возраст: 28 лет.
5 Внешний вид
Худощавый, поджарый мужчина, привыкший скорее наблюдать, чем привлекать внимание. Лицо имеет острые, несколько вытянутые черты и почти постоянно сохраняет следы усталости. Руки тонкие, с длинными пальцами. На них имеются мелкие шрамы.
6 Характер:
Сдержанность и замкнутость
Эта черта сформировалась ещё в детстве. Ранняя смерть матери, отсутствие эмоциональной близости с отцом и постоянное ощущение себя чужим среди сверстников привели к тому, что Ауриэль привык существовать преимущественно один. Он редко первым начнёт разговор, не любит рассказывать о себе и с трудом демонстрирует привязанность.
При этом его замкнутость не означает отсутствие потребности в других. Потеря Октавио впоследствии показала ему, насколько тяжело переживается настоящая близость и утрата. Поэтому Ауриэль одновременно тянется к людям и опасается слишком сильно к ним привязываться.
Наблюдательность
Ещё ребёнком Ауриэль привык наблюдать за окружающими вместо того, чтобы участвовать в их играх. Мимика, поведение, ложь, страх, агрессия и различные мелочи. Позднее эта привычка стала профессиональным навыком. Для лекаря наблюдение зачастую важнее вопроса пациенту: цвет кожи, характер дыхания, положение конечности, состояние раны или малейшие изменения поведения могут рассказать ему больше слов.
Любопытство
Любопытство стало одной из главных движущих сил его личности. Октавио дал Ауриэлю возможность учиться. Благодаря этому любопытство превратилось из детской особенности в привычку постоянно искать объяснение неизвестному. Ауриэля действительно может заинтересовать практически любое новое явление, особенно если он не понимает принцип его работы. Невежество для него неприятно не само по себе - гораздо хуже, когда человек осознаёт своё незнание, но ничего не делает, чтобы его исправить.
Цинизм и прагматизм
Годы среди портовых рабочих, наёмников, больных и умирающих людей окончательно избавили его от романтизированного взгляда на жизнь. Он слишком часто видел, как смерть приходит из-за грязной раны, инфекции, банальной ошибки или нескольких секунд промедления. Поэтому Ауриэль склонен оценивать ситуацию через практическую пользу и последствия. Если конечность спасти невозможно, её можно ампутировать. Если человека нельзя вытащить обычными методами, нужно искать другие. Если ради получения знания придётся столкнуться с неприятной стороной реальности, он скорее примет это, чем отвернётся.
Перфекционизм и страх ошибки
Ауриэль не относится к собственным ошибкам легко. Смерть Октавио после неверной дозировки стала для него одним из главных психологических рубцов. Он не смог просто принять утрату, вместо этого начал разбирать произошедшее по шагам, пытаясь понять, где именно допустил ошибку. Из-за этого он может слишком долго прокручивать в голове уже завершённые события, искать альтернативные варианты действий и мысленно возвращаться к пациентам, которых спасти не сумел. Его особенно пугает не сама смерть, а мысль о том, что она произошла по его вине, когда существовал другой вариант.
Рациональность как защита
Ауриэль привык прятать эмоции за анализом. Потерю он превращает в исследование, страх - в осторожность, неизвестность - в вопрос. Это делает его внешне холодным, однако на деле за рациональностью находится человек, который очень тяжело переживает утраты и просто не умеет выражать это привычным для других образом.
7 Таланты, сильные стороны:
Медицинские навыки
Практикующий лекарь с многолетним опытом. Хорошо ориентируется в анатомии, лечении ранений, перевязках, обработке травм, остановке кровотечений и хирургической практике. Имеет опыт полевой медицины, работы с тяжёлыми ранениями и ситуациями, когда помощь приходится оказывать непосредственно вовремя или сразу после боя.
Аналитический склад ума
Умеет систематизировать информацию, сравнивать результаты и искать закономерности. Предпочитает не принимать утверждение на веру, а проверять его наблюдением и практикой.
Наблюдательность
Подмечает мелкие изменения в состоянии человека и окружающей обстановке. Может обратить внимание на следы старой травмы, изменение походки, состояние кожи, дыхание или особенности поведения.
Хорошая память
Ауриэль хорошо запоминает людей, с которыми достаточно долго контактировал. Особенно легко в памяти остаются пациенты, которых он лечил или исследовал. Из-за этого в его голове постепенно накопился своеобразный архив погибших людей: их лица, заболевания, травмы, разговоры и обстоятельства смерти.
Хладнокровие
Даже при тяжёлых ранениях, виде крови или непосредственной угрозе жизни способен продолжать работать. С возрастом переживание смерти перестало парализовать его и начало, наоборот, включать профессиональную сосредоточенность.
Практический боевой опыт
Не является полноценным воином и не стремится им стать, однако обладает опытом обращения с клинком и способен постоять за себя. Воинские навыки появились вынужденно. Поэтому он способен сражаться настолько, чтобы выжить, защитить пациента или выиграть время для отступления, но бой остаётся для него средством, а не целью.
8 Слабости, проблемы, уязвимости:
Плохо развитая социализация
Ауриэль почти всю жизнь существовал в узком кругу людей. Он не привык заводить друзей, поддерживать непринуждённые разговоры или выражать эмоциональную близость. Он способен нормально вести профессиональную беседу, однако бытовое общение зачастую даётся ему значительно тяжелее.
Эмоциональная неловкость
Он не всегда понимает, как правильно реагировать на проявление доброты, похвалу, подарок или искреннюю заботу. Может выглядеть растерянным именно в тот момент, когда от него ожидают простой человеческой реакции. Чужая близость ему приятна, но одновременно вызывает тревогу.
Болезненная фиксация на собственных ошибках
Ауриэль способен слишком долго возвращаться к ситуации, в которой кто-то погиб или получил тяжёлые последствия из-за его действий. Это мешает ему принять некоторые поражения и способность превращать обычную врачебную ошибку в навязчивое многократное прокручивание произошедшего.
Излишнее любопытство
Если перед ним появляется неизвестное явление, он может недооценить опасность ради возможности получить новый опыт.
Склонность относиться к существам как к объекту исследования
Длительная работа с трупами и экспериментами постепенно размывает привычную эмоциональную границу между человеком и объектом исследования. Ауриэль понимает, что живые существа обладают чувствами, однако в момент исследования может смотреть на них прежде всего как на организм, состояние которого необходимо понять. Это способно приводить к этическим конфликтам с окружающими.
Неспособность отказаться от цели
Если он убеждается, что определённая проблема принципиально решаема, то способен посвятить ей огромное количество времени. Отступление из-за сложности воспринимается им как временная неудача, а не как причина отказаться от идеи.
9 Привычки:
Ведение записей
Постоянно носит с собой ежедневник или иной способ фиксировать информацию. Записывает буквально всё, как рабочие моменты - так и нет. Если какое-либо событие кажется ему необычным, велика вероятность, что позднее оно окажется в его записях.
Привычка анализировать собеседника
Во время разговора может незаметно рассматривать руки, лицо, походку или состояние человека, оценивая возможные травмы, болезни или просто особенности поведения.
Спокойная речь
Говорит тихо, размеренно и без особой эмоциональной окраски. Даже сложные или неприятные темы способен обсуждать тем же тоном, которым другой человек рассказал бы о погоде.
Проверка пульса
После пережитых ситуаций, связанных со смертью, у него закрепилась привычка периодически проверять собственный пульс, особенно после пробуждения или сильного физического истощения. Кошмары донимают его, порой трудно понять, вышел ли ты из царствия Морфея, аль всё ещё там пребываешь.
Приверженность логике
Не любит суеверия, мистические объяснения без доказательств. Предпочитает собственное наблюдение, проверку и практический опыт.
Склонность задерживаться над интересным материалом
Если его что-то заинтересовало, он способен забыть о времени, полностью погрузившись в наблюдение или исследование. От этого хромает и пунктуальность.
10 Мечты, желания, цели:
Изучить границу между жизнью и смертью
Главная цель Ауриэля -понять, что именно происходит с человеком в момент гибели. Его интересует не только физическая смерть, но и изменения энергетического тела, магического ядра и личности. Он хочет определить, существует ли конкретная точка, после которой восстановление человека становится невозможным, или смерть представляет собой последовательный процесс, отдельные стадии которого можно остановить.
В перспективе Ауриэль стремится значительно продлить человеческую жизнь, а в идеале - добиться полноценного бессмертия.
Понять природу магии
Ауриэля интересует не столько сама магическая сила, сколько её влияние на организм. Он хочет изучить взаимодействие магического ядра, энергетического тела и физического организма, понять, почему одни существа устойчивы к определённым воздействиям, а другие нет, и можно ли использовать магию как инструмент для восстановления или изменения живого тела.
Изучить Энигмы и посмертное состояние
Энигмы для него - один из важнейших ключей к пониманию смерти. Он хочет выяснить, что именно сохраняется после смерти человека, насколько остаток сущности связан с памятью, личностью и прежним организмом и существует ли возможность использовать эти знания для сохранения человека после повреждения или остановки жизненных процессов.
Исследовать пределы человеческого организма
Ауриэль хочет понять, насколько далеко можно изменить тело, прежде чем оно перестанет быть тем же самым организмом. Его интересуют восстановление тканей, замена повреждённых частей тела, изменения органов, искусственное поддержание жизненных процессов и прочие способы преодоления естественных ограничений. Для Ауриэля слабость - это состояние, которое необходимо либо преодолеть, либо понять. Он стремится развивать не только магические способности, но и знания, тело, медицинские навыки и собственный разум.
Оставить после себя след
Он хочет, чтобы его исследования пережили самого исследователя. Для него идеален мир, в котором другие лекари и маги смогут открыть его записи спустя десятилетия или столетия и продолжить работу там, где остановился он.
Найти своё место среди людей
Несмотря на внешнюю закрытость, Ауриэль не хочет провести всю жизнь в одиночестве.
После опыта с Октавио он понял ценность настоящего товарищества.
Поэтому одна из его целей - найти людей, рядом с которыми ему не придётся постоянно притворяться более холодным и бесчувственным, чем он есть на самом деле.
Быть нужным
Признание для него важно не как способ удовлетворить самолюбие, а как подтверждение собственной ценности. Ему необходимо знать, что его знания действительно помогают другим: что его лечение спасает пациентов, его исследования имеют значение, а его существование полезно окружающим. Именно поэтому его личная мечта о бессмертии тесно связана с желанием оставить после себя знания, которые продолжат работать даже после его собственной смерти.
11 Языки, которые знает персонаж :Флоревендельский,амани.
Бледность смерти
Ауриэль родился в 290 году IV эпохи в Чевальере, городе, где запах гниющих водорослей и просмолённых канатов въедается в одежду прежде, чем успеваешь сойти с мостика. Его отец, Лоренцо Аниззоти, был последним живым свидетельством некогда существовавшего рода: морфит, мелкий, тщеславный, убеждённый, что дворянская грамота, хранящаяся в ящике под кроватью, есть достаточное основание для особого к себе отношения. Состояние рода к тому времени давно растворилось в море - буквально: торговое судно сгнило у причала ещё при деде. Осталось старое жильё с протекающей кровлей, несколько книг в пятнах сырости и непомерное самомнение Лоренцо.
Родственники от него отвернулись раньше, чем родился Ауриэль. Причиной стала его мать, Элена, простая людская служанка, которую он взял в жёны вопреки всякому здравому смыслу и семейным ожиданиям. Рождение полукровного ребёнка закрыло вопрос окончательно: Лоренцо вычеркнули из семейных списков, лишив даже видимости поддержки.
Элена умерла от лихорадки, когда мальчику не исполнилось и пяти лет.
Ауриэль сидел у её постели столько, сколько ему позволяли. Смотрел, как дыхание становится реже, как кожа приобретает цвет ночного неба, в котором сквозь синюю глубину пробиваются фиолетовые пятна, как жизнь уходит медленно и без спроса. Рядом с горем в нём поднималось нечто, для чего у него тогда не было слова. Он смотрел на мать
и думал: почему именно она? Почему сейчас? Как можно было этого избежать, спасти маму?
Вопросы не находили ответа. Они оседали где-то внутри, томно ожидая своего часа.
Со сверстниками он так и не сошёлся. Те считали его странным, и, пожалуй, были правы. Пока другие мальчишки гоняли по рынку и дрались за рыбные объедки, да дурачились, Ауриэль бродил по улицам один и смотрел. Рано научился замечать то, на что большинство не тратило внимания: как человек меняется в лице за секунду до ссоры, как пьяный матрос выбирает себе жертву, как торговец врёт, не поведя и глазом. Мир вокруг был неприглядным учебником.
Он видел, как умирают бродяги под мостом у восточных ворот, тихо, без свидетелей, словно стесняясь. Видел, как старый грузчик, надорвавшийся на разгрузке, сползал по стене складского помещения, держась за грудь, и глаза его стекленели раньше, чем подоспела стража. Смерть была повсюду, но никто не смотрел на неё так, как он.
Отца он избегал при любой возможности. Лоренцо пил, жаловался на судьбу и не упускал случая напомнить сыну, каких кровей тот не достоин. Портовые пьяницы, вечно пристающие к прохожим, матросы, буянящие до рассвета, - всё это Ауриэль воспринимал не как картину жизни, а как предупреждение для самого себя. Таким он не станет. Это решение он принял рано и боле к нему не возвращался.
Иногда, остававшись один в доме, он открывал ларчик отца, где хранилась та самая дворянская грамота. Разворачивал жёлтый пергамент, читал имена, уже ничего не значившие, и думал о том, что род Аниззоти падёт не от меча, а от гнили, которая точит его изнутри. Медленно, но, верно.
II. Algor mortisРодственники от него отвернулись раньше, чем родился Ауриэль. Причиной стала его мать, Элена, простая людская служанка, которую он взял в жёны вопреки всякому здравому смыслу и семейным ожиданиям. Рождение полукровного ребёнка закрыло вопрос окончательно: Лоренцо вычеркнули из семейных списков, лишив даже видимости поддержки.
Элена умерла от лихорадки, когда мальчику не исполнилось и пяти лет.
Ауриэль сидел у её постели столько, сколько ему позволяли. Смотрел, как дыхание становится реже, как кожа приобретает цвет ночного неба, в котором сквозь синюю глубину пробиваются фиолетовые пятна, как жизнь уходит медленно и без спроса. Рядом с горем в нём поднималось нечто, для чего у него тогда не было слова. Он смотрел на мать
и думал: почему именно она? Почему сейчас? Как можно было этого избежать, спасти маму?Вопросы не находили ответа. Они оседали где-то внутри, томно ожидая своего часа.
Со сверстниками он так и не сошёлся. Те считали его странным, и, пожалуй, были правы. Пока другие мальчишки гоняли по рынку и дрались за рыбные объедки, да дурачились, Ауриэль бродил по улицам один и смотрел. Рано научился замечать то, на что большинство не тратило внимания: как человек меняется в лице за секунду до ссоры, как пьяный матрос выбирает себе жертву, как торговец врёт, не поведя и глазом. Мир вокруг был неприглядным учебником.
Он видел, как умирают бродяги под мостом у восточных ворот, тихо, без свидетелей, словно стесняясь. Видел, как старый грузчик, надорвавшийся на разгрузке, сползал по стене складского помещения, держась за грудь, и глаза его стекленели раньше, чем подоспела стража. Смерть была повсюду, но никто не смотрел на неё так, как он.
Отца он избегал при любой возможности. Лоренцо пил, жаловался на судьбу и не упускал случая напомнить сыну, каких кровей тот не достоин. Портовые пьяницы, вечно пристающие к прохожим, матросы, буянящие до рассвета, - всё это Ауриэль воспринимал не как картину жизни, а как предупреждение для самого себя. Таким он не станет. Это решение он принял рано и боле к нему не возвращался.
Иногда, остававшись один в доме, он открывал ларчик отца, где хранилась та самая дворянская грамота. Разворачивал жёлтый пергамент, читал имена, уже ничего не значившие, и думал о том, что род Аниззоти падёт не от меча, а от гнили, которая точит его изнутри. Медленно, но, верно.
Охлаждение смерти
Когда мальчику было около десяти лет, отец, скрипя зубами и откладывая медяки с нескольких своих подработок, отвёл его к Октавио - пожилому человеку, державшему на окраине Чевальера тесную лавку с лечебными настойками и составлением прошений. Он был из тех, кого жизнь изрядно потрепала: в юности учился лекарскому делу, побывал на серьёзных стычках, пока однажды не потерял правую руку до локтя. Уже после утраты конечности, тот остепенился, да стал секретарём в крупном торговом доме, после болезни лишился места и осел здесь, за прилавком среди пузырьков и долговых расписок. О прошлом говорить не любил и уходил от расспросов с такой отработанной ловкостью, что Ауриэль со временем перестал спрашивать.
Денег, которые собрал Лоренцо, хватило на несколько занятий. Дальше мальчик платил трудом: убирал, разносил товар, помогал в лавке со всем, что не требовало особого умения. Октавио мог бы ограничиться буквами и счётом. Но что-то в этом ребёнке, наверное, его редкая для такого возраста сосредоточенность, готовность молчать и слушать, заставило старика взяться за дело серьёзно.
Он учил Ауриэля читать и писать на флоревендельском и амани. Давал основы арифметики, истории, риторики. Немного позже, старче давал познания и в области медицины, потому как юнец больно уж интересовался темами с ней граничащими, но немного не такой, что преподают в учебных заведениях, а той, что нужна на деле. Как определить, живительный ли жар или смертельный. Как вправить вывих, не сломав того, что осталось целым. Как остановить кровотечение, прежде чем тело успеет решить, что терять нечего. Как обработать рану так, чтобы гниение не убило быстрее самого увечья.
Октавио объяснял всё не столько красивыми и заумными речами, а так, чтобы дать понять без лишних слов, и именно это нравилось Ауриэлю больше всего.
Была и практика. Октавио, в свободное время водил юнца с собою, дабы помочь нуждающимся, которые не успели добраться до полноценной лечебницы. Бывали и случаи, когда приходилось оторваться от прилавка, чтобы оказать помощь пострадавшему поблизости. Сам Октавио во многом лишь наблюдал и руководил делом, Аниззоти лишь исполнял волю наставника, поскольку сам был зелен.
"Смотри на сам цвет, а не на кровь. Кровь, она всегда пугает - это она умеет. Цвет же говорит правду."
К тринадцати годам мальчик вёл записи на двух языках и частенько помогал нуждающимся в первой помощи, само собой, не без присмотра старца. Руки у него не дрожали, даже если рана выглядела совсем уж скверно. Старец однажды подметил это вслух:
"Большинство взрослых отворачиваются при первой возможности, чтобы не страшиться увиденного. А ты продолжаешь глазеть."
"Потому, что мне это нужно", - ответил Ауриэль.
Привязанность, которой мальчик был лишён дома, нашла себе место здесь. Он не думал об этом в подобных словах - он вообще редко давал имена тому, что чувствовал. Но именно Октавио заметил, что вопросы его ученика становятся всё менее удобными и глубже затрагивают дела лекарские: о том, где проходит граница между жизнью и смертью, можно ли восстановить остановившееся сердце, почему одни тела сопротивляются болезни дольше других. Старик считал, что такие ответы юнцу сейчас ни к чему.
Позже, вспоминая эти годы, Ауриэль понимал: Октавио не боялся его любопытства. Он боялся того, что любопытство это не остановится, даже если бы тот узнал сильно больше.
Денег, которые собрал Лоренцо, хватило на несколько занятий. Дальше мальчик платил трудом: убирал, разносил товар, помогал в лавке со всем, что не требовало особого умения. Октавио мог бы ограничиться буквами и счётом. Но что-то в этом ребёнке, наверное, его редкая для такого возраста сосредоточенность, готовность молчать и слушать, заставило старика взяться за дело серьёзно.
Он учил Ауриэля читать и писать на флоревендельском и амани. Давал основы арифметики, истории, риторики. Немного позже, старче давал познания и в области медицины, потому как юнец больно уж интересовался темами с ней граничащими, но немного не такой, что преподают в учебных заведениях, а той, что нужна на деле. Как определить, живительный ли жар или смертельный. Как вправить вывих, не сломав того, что осталось целым. Как остановить кровотечение, прежде чем тело успеет решить, что терять нечего. Как обработать рану так, чтобы гниение не убило быстрее самого увечья.
Октавио объяснял всё не столько красивыми и заумными речами, а так, чтобы дать понять без лишних слов, и именно это нравилось Ауриэлю больше всего.
Была и практика. Октавио, в свободное время водил юнца с собою, дабы помочь нуждающимся, которые не успели добраться до полноценной лечебницы. Бывали и случаи, когда приходилось оторваться от прилавка, чтобы оказать помощь пострадавшему поблизости. Сам Октавио во многом лишь наблюдал и руководил делом, Аниззоти лишь исполнял волю наставника, поскольку сам был зелен.
"Смотри на сам цвет, а не на кровь. Кровь, она всегда пугает - это она умеет. Цвет же говорит правду."
К тринадцати годам мальчик вёл записи на двух языках и частенько помогал нуждающимся в первой помощи, само собой, не без присмотра старца. Руки у него не дрожали, даже если рана выглядела совсем уж скверно. Старец однажды подметил это вслух:"Большинство взрослых отворачиваются при первой возможности, чтобы не страшиться увиденного. А ты продолжаешь глазеть."
"Потому, что мне это нужно", - ответил Ауриэль.
Привязанность, которой мальчик был лишён дома, нашла себе место здесь. Он не думал об этом в подобных словах - он вообще редко давал имена тому, что чувствовал. Но именно Октавио заметил, что вопросы его ученика становятся всё менее удобными и глубже затрагивают дела лекарские: о том, где проходит граница между жизнью и смертью, можно ли восстановить остановившееся сердце, почему одни тела сопротивляются болезни дольше других. Старик считал, что такие ответы юнцу сейчас ни к чему.
Позже, вспоминая эти годы, Ауриэль понимал: Октавио не боялся его любопытства. Он боялся того, что любопытство это не остановится, даже если бы тот узнал сильно больше.
III. Rigor mortis
Трупное окоченение
Настоящее обучение началось с анатомии, и началом этим Ауриэль был обязан случаю.
В Чевальер время от времени привозили тела казнённых, если родня не забирала их для погребения. Хоронить за счёт города никто не спешил, и тела подолгу лежали в холодной пристройке при городском суде. Октавио, имевший немало знакомств средь подобного люду, однажды взял Ауриэля с собой, чтобы показать то, о чём мальчик так настойчиво его расспрашивал.
В пристройке пахло известью и чем-то сладковатым, от чего першило в горле. Тело лежало на деревянном столе, прикрытое парусиной. Октавио откинул ткань, и Ауриэль увидел смерть впервые так близко, не в лице умирающей матери, не в рассказах, а как предмет, лишённый всякой тайны. Человек, ещё недавно дышавший, теперь был просто вещью. Кожа серовата, губы приоткрыты, пальцы сведены так, будто он и после смерти пытался что-то удержать.
Октавио молвил юнцу медленно, почти монотонно:
"Смотри на суставы. Первыми твердеют челюсть и шея, потом плечи, потом всё остальное. Через день тело будет как дерево. Через ещё несколько снова станет мягким. Это окоченение. Оно проходит."
"Почему?" - вопрошал юный врачеватель.
"Потому что плоть разлагается. Гибель не стоит на месте. Она всегда движется."
Мальчик тогда не понял до конца, что значит "гибель движется". Но он запомнил это, как запоминал всё, что касалось лекарской практики.
Позже Октавио позволил ему присутствовать при вскрытии. Это была совсем не пёстрая анатомическая демонстрация, которые проводили в университетах, а простая работа, призванная выяснить причину смерти: мужчина, которого нашли поутру с посиневшими губами, сжимавшим грудь так, будто пытался удержать изнутри что-то тяжёлое. Аниззоти работал ножом под присмотром, не торопясь, выслушивая разъяснения от опытного человека. Как отличить одно от другого, где проходит сосуд, где нерв, куда бить, чтобы убить, и куда - чтобы спасти. Ауриэль тщательно усваивал подобную
информацию, ведь он так грезил узнать о подобном.
Познать принцип работы всея организм, знать, что делать при различных ситуациях.
Октавио же задержался на сердце, указывая на него юнцу.
"Вот он, самый главный элемент жизни. Оно останавливается - и всё остальное теряет свой смысл."
Ауриэль смотрел на то, что дарует существу право на жизнь. Мысль явилась сама, простая и довольно очевидная.
"А можно ли сердце вновь заставить биться?"
Октавио выдержал паузу. Он смотрел на орган, потом перевёл свой взгляд на ученика, и во взгляде его не таилось удивления аль осуждения. Он и сам когда-то задавался этим вопросом.
"Некоторые говорят, что можно, - произнёс он наконец. - Если успеть до того, как остынет. Растирают грудь, продавливают её, дышат в рот, бьют по рёбрам. Иногда помогает. Но чаще всего нет. Оно уже решило, что хватит."
"Решило?" - переспросил Ауриэль находясь в недоумении, как орган самостоятельно может что-то себе решить.
"Решило, устало, сломалось - называй как хочешь. Ты уже видел, как умирают. Но видел ли ты, как оживают?"
Мальчик покачал головой.
"Вот и я нет, -Старец усмехнулся, но усмешка это вышла отнюдь невесёлой. -Зато слышал о людях, которых вытащили из петли, и они уже не были прежними. Тело жило, а вот глаза… глаза были пустые. Будто внутри что-то изменилось."
Он помолчал, глядя в сторону.
"Смерть не всегда уходит насовсем. Иногда она оставляет после себя нечто. И это самое нечто, вполне может быть хуже могилы."
Ауриэль молчал. Он не до конца понимал, о чём говорит старик, но слова легли в память и остались там навсегда. Он снова посмотрел на сердце, такое маленькое и такое наглое в своей власти. Если оно может останавливаться, значит, можно заставить его идти дальше. Если оно решает, значит, это решение можно оспорить. Надо только узнать, где кончается своеволие плоти и начинается упрямство разума.
"Значит, граница есть? -тихо сказал он. -Где-то между "ещё можно успеть" и "уже слишком поздно"
Старче кивнул.
"Ищи, если не боишься. Ты только помни: многие уже искали. И мало кто сумел."
IV. Livor mortisВ Чевальер время от времени привозили тела казнённых, если родня не забирала их для погребения. Хоронить за счёт города никто не спешил, и тела подолгу лежали в холодной пристройке при городском суде. Октавио, имевший немало знакомств средь подобного люду, однажды взял Ауриэля с собой, чтобы показать то, о чём мальчик так настойчиво его расспрашивал.
В пристройке пахло известью и чем-то сладковатым, от чего першило в горле. Тело лежало на деревянном столе, прикрытое парусиной. Октавио откинул ткань, и Ауриэль увидел смерть впервые так близко, не в лице умирающей матери, не в рассказах, а как предмет, лишённый всякой тайны. Человек, ещё недавно дышавший, теперь был просто вещью. Кожа серовата, губы приоткрыты, пальцы сведены так, будто он и после смерти пытался что-то удержать.
Октавио молвил юнцу медленно, почти монотонно:
"Смотри на суставы. Первыми твердеют челюсть и шея, потом плечи, потом всё остальное. Через день тело будет как дерево. Через ещё несколько снова станет мягким. Это окоченение. Оно проходит."
"Почему?" - вопрошал юный врачеватель.
"Потому что плоть разлагается. Гибель не стоит на месте. Она всегда движется."
Мальчик тогда не понял до конца, что значит "гибель движется". Но он запомнил это, как запоминал всё, что касалось лекарской практики.
Позже Октавио позволил ему присутствовать при вскрытии. Это была совсем не пёстрая анатомическая демонстрация, которые проводили в университетах, а простая работа, призванная выяснить причину смерти: мужчина, которого нашли поутру с посиневшими губами, сжимавшим грудь так, будто пытался удержать изнутри что-то тяжёлое. Аниззоти работал ножом под присмотром, не торопясь, выслушивая разъяснения от опытного человека. Как отличить одно от другого, где проходит сосуд, где нерв, куда бить, чтобы убить, и куда - чтобы спасти. Ауриэль тщательно усваивал подобную
информацию, ведь он так грезил узнать о подобном.Познать принцип работы всея организм, знать, что делать при различных ситуациях.
Октавио же задержался на сердце, указывая на него юнцу.
"Вот он, самый главный элемент жизни. Оно останавливается - и всё остальное теряет свой смысл."
Ауриэль смотрел на то, что дарует существу право на жизнь. Мысль явилась сама, простая и довольно очевидная.
"А можно ли сердце вновь заставить биться?"
Октавио выдержал паузу. Он смотрел на орган, потом перевёл свой взгляд на ученика, и во взгляде его не таилось удивления аль осуждения. Он и сам когда-то задавался этим вопросом.
"Некоторые говорят, что можно, - произнёс он наконец. - Если успеть до того, как остынет. Растирают грудь, продавливают её, дышат в рот, бьют по рёбрам. Иногда помогает. Но чаще всего нет. Оно уже решило, что хватит."
"Решило?" - переспросил Ауриэль находясь в недоумении, как орган самостоятельно может что-то себе решить.
"Решило, устало, сломалось - называй как хочешь. Ты уже видел, как умирают. Но видел ли ты, как оживают?"
Мальчик покачал головой.
"Вот и я нет, -Старец усмехнулся, но усмешка это вышла отнюдь невесёлой. -Зато слышал о людях, которых вытащили из петли, и они уже не были прежними. Тело жило, а вот глаза… глаза были пустые. Будто внутри что-то изменилось."
Он помолчал, глядя в сторону.
"Смерть не всегда уходит насовсем. Иногда она оставляет после себя нечто. И это самое нечто, вполне может быть хуже могилы."
Ауриэль молчал. Он не до конца понимал, о чём говорит старик, но слова легли в память и остались там навсегда. Он снова посмотрел на сердце, такое маленькое и такое наглое в своей власти. Если оно может останавливаться, значит, можно заставить его идти дальше. Если оно решает, значит, это решение можно оспорить. Надо только узнать, где кончается своеволие плоти и начинается упрямство разума.
"Значит, граница есть? -тихо сказал он. -Где-то между "ещё можно успеть" и "уже слишком поздно"
Старче кивнул.
"Ищи, если не боишься. Ты только помни: многие уже искали. И мало кто сумел."
Трупные пятна
Октавио занемог в начале зимы. Жар пришёл тихо, как обычно приходят беды, которым суждено случиться. Ауриэль взялся лечить сам - он знал лавку и её запасы лучше, чем кто-либо, и был уверен, что знает достаточно. Но оказался неправ. Ошибка в дозировке.
Всему виной стала торопливость. Жаропонижающий отвар, применял, рассчитав на взрослого здорового мужчину, а не на старика с изношенным сердцем. Старику к вечеру стало лучше. Ауриэль же лёг спать, убеждённый, что к утру наставник пойдёт на поправку.
Но он не пошёл.
С рассветом он обнаружил лишь остаток, тело, в котором не тлела жизнь, уже успевшее охладеть.
Аниззоти не ревел, хотя вполне мог бы, учитывая, кого он утратил. Тот лишь методично осмотрел тело, уточнил по памяти каждый шаг лечения и выявил свою ошибку.
Записал её.
Закрыл тетрадь.
После этой утраты, на полукровку выпала кошмарная участь. Буквально. Первый кошмар пришёл на четвёртую ночь.
Октавио сидел за прилавком и смотрел на него. Он не проронил и слова. Лишь смотрел и ждал. А чего он ждал? Наверное, каких-то объяснений со стороны ученика…
Ауриэль проснулся и лежал, глядя в потолок, пока лучи встающего солнца не заполонили комнату.
Всему виной стала торопливость. Жаропонижающий отвар, применял, рассчитав на взрослого здорового мужчину, а не на старика с изношенным сердцем. Старику к вечеру стало лучше. Ауриэль же лёг спать, убеждённый, что к утру наставник пойдёт на поправку.Но он не пошёл.
С рассветом он обнаружил лишь остаток, тело, в котором не тлела жизнь, уже успевшее охладеть.
Аниззоти не ревел, хотя вполне мог бы, учитывая, кого он утратил. Тот лишь методично осмотрел тело, уточнил по памяти каждый шаг лечения и выявил свою ошибку.
Записал её.
Закрыл тетрадь.
После этой утраты, на полукровку выпала кошмарная участь. Буквально. Первый кошмар пришёл на четвёртую ночь.
Октавио сидел за прилавком и смотрел на него. Он не проронил и слова. Лишь смотрел и ждал. А чего он ждал? Наверное, каких-то объяснений со стороны ученика…
Ауриэль проснулся и лежал, глядя в потолок, пока лучи встающего солнца не заполонили комнату.
V. Putrefactio
Гниение
Крышу ему теперь давала местная корчма: ночлег в обмен на работу разносчиком. Параллельно он искал объяснений там, где мог: читал всё, что находил. Он вчитывался в последний из даров наставника, какие-то рукописи, которую тот однажды вручил юнцу. Хирургические записи, описания вскрытий, случаи "мнимой смерти". Люди, которых хоронили живыми. Летаргия, каталепсия. Остановка сердца, после которой человек открывал глаза в гробу.
Эти записи всегда оставались поблизости, он не смел выбрасывать аль укладывать их в ящик.
В семнадцать лет он нанялся к Бруно Таррезе - немолодому хирургу с жёлтыми от трубки зубами, который обслуживал наёмные отряды, прибывающие в Чевальер и никогда не отказывался от помощника, если тот не падал в обморок при виде раны.
На первом же осмотре Бруно велел ему зашить разрез. Посмотрел. Хмыкнул.
"Шов неплохой. Кто учил?"
"Старый лекарь. Он умер."
"Ясно. Значит, научил достаточно, чтобы ты пришёл сюда, и недостаточно, чтобы ты не искал других наставников."
Бруно не читал лекций юноше. Он работал, а Ауриэль смотрел и делал следом. Если делал неверно - получал замечание, точное как надрез, ибо принять свои ошибки для Аниззоти затруднительно. Оно и немудрено, когда твоя ошибка может лишить существо жизни.
"Не тяни за нить - тяни за иглу. Нить тебя не слушается, а вот игла слушается, если руки вести верно."
"Ампутируешь выше, чем думаешь нужным. Всегда. Запомни. Потому как гангрена уже там, где ты её не видишь."
"Пациент не умирает от боли. Он умирает от того, что ты делаешь не так, пока он кричит. Не слушай крик - смотри на рану и делай выводы."
Работа при наёмниках была жёсткой. Ранения, ампутации, горячка, дизентерия - всё это шло потоком после каждой стычки. Ауриэль учился разделять работу на части и делать каждую отдельно, не позволяя одному вмешиваться в другое. Эта способность давалась ему легче, чем он ожидал.
Бруно однажды сказал ему прямо:
"Ты записываешь, как они умирают. А хорошие лекари записывают, как пациенты выживают."
"Я записываю и то, и другое. Просто первых больше."
"Пока больше", - поправил Бруно, не глядя на того.
VI. AutolysisЭти записи всегда оставались поблизости, он не смел выбрасывать аль укладывать их в ящик.
В семнадцать лет он нанялся к Бруно Таррезе - немолодому хирургу с жёлтыми от трубки зубами, который обслуживал наёмные отряды, прибывающие в Чевальер и никогда не отказывался от помощника, если тот не падал в обморок при виде раны.
На первом же осмотре Бруно велел ему зашить разрез. Посмотрел. Хмыкнул.
"Шов неплохой. Кто учил?"
"Старый лекарь. Он умер."
"Ясно. Значит, научил достаточно, чтобы ты пришёл сюда, и недостаточно, чтобы ты не искал других наставников."
Бруно не читал лекций юноше. Он работал, а Ауриэль смотрел и делал следом. Если делал неверно - получал замечание, точное как надрез, ибо принять свои ошибки для Аниззоти затруднительно. Оно и немудрено, когда твоя ошибка может лишить существо жизни.
"Не тяни за нить - тяни за иглу. Нить тебя не слушается, а вот игла слушается, если руки вести верно."
"Ампутируешь выше, чем думаешь нужным. Всегда. Запомни. Потому как гангрена уже там, где ты её не видишь."
"Пациент не умирает от боли. Он умирает от того, что ты делаешь не так, пока он кричит. Не слушай крик - смотри на рану и делай выводы."
Работа при наёмниках была жёсткой. Ранения, ампутации, горячка, дизентерия - всё это шло потоком после каждой стычки. Ауриэль учился разделять работу на части и делать каждую отдельно, не позволяя одному вмешиваться в другое. Эта способность давалась ему легче, чем он ожидал.
Бруно однажды сказал ему прямо:
"Ты записываешь, как они умирают. А хорошие лекари записывают, как пациенты выживают."
"Я записываю и то, и другое. Просто первых больше."
"Пока больше", - поправил Бруно, не глядя на того.
Самопереваривание
Со временем Ауриэль начал сопровождать отряды в походах. Не потому, что хотел воевать, а потому что там, где воюют, раненных сильно больше. Необходимость заставила взяться за клинок: мёртвый лекарь никому не поможет. Наёмники учили его без особой педагогики - в промежутках между стоянками, иногда через тренировочный бой, чаще через замечания по ходу: как лучше держать оружие, как двигаться, чтобы не умереть в первую же минуту пребывания на поле брани. Из него вышел боец без лишней любви к ремеслу, но достаточно умелый, чтобы возвращаться вновь и вновь.
Бруно шёл вместе с ним в нескольких походах. Там учёба продолжалась, правда уже без объяснений, только наблюдение и последствия его решений.
Ауриэль научился следующему.
Диагностика по виду раны: форма входного отверстия, направление повреждения, цвет тканей - всё это говорило раньше, чем пациент успевал открыть рот. Клинок оставлял одно, арбалетный болт - другое.
Обработка и зашивание: чистота инструмента прежде всего. Бруно был в этом почти болезненно настойчив.
"Грязный нож убивает медленнее, чем меч, но сильно надёжнее. Кипяти всё. Каждый раз."
Перевязка артериальных ранений: жгут, давление, скорость. Ауриэль выяснил опытным путём, что человек теряет сознание от потери крови раньше, чем начинает понимать, что умирает. Это давало небольшое окно, и он научился его использовать.
Ампутация: Бруно делал это быстро и без сантиментов. Ауриэль поначалу медлил, не столько от страха или переживания, а скорее от желания сохранить конечность до последнего. Наставник поправил его:
"Рука, которую ты пытаешься спасти двое суток, убьёт его на третьи. Ты не спасаешь его. Ты оттягиваешь неизбежное своей нерешимостью."
После этого он боле не медлил.
Вскрытие умерших стало регулярным.
"Мёртвые тебя не спросят. Главное - не делай это у всех на виду, могут быть вопросы." -Давал своё мнение Бруно.
Ауриэль занимался этим ночью. Фиксировал, что именно убило человека, как выглядит повреждение изнутри, где проходит та черта, за которой помощь уже теряет смысл. Вёл сравнительные записи. Кошмары к этому времени стали постоянными: мёртвые солдаты, Октавио с немым ожиданием на лице, иногда - он сам, смотрящий снизу вверх на чужие руки, которые копошатся в его теле.
Он просыпался и сразу проверял, жив ли он ещё, узнавая пульс.
В одном из походов, когда Ауриэлю было уже за двадцать, он вернул человека. Солдата с остановившимся сердцем, которого все уже считали мёртвым. Он читал о прямом воздействии на грудную клетку в старой рукописи Октавио и попробовал.
Уверенности никакой не было, но, а что терять в таком случае? Он либо мертвец, либо произойдёт чудо. Это сработало. «Ну вот, притормозил смерть, как настоящий учёный». Наверняка есть какая-то закономерность во времени остановки сердца и его повторном запуске…
Бруно погиб в том же году. Пал он не от ранения, а от горячки. Аниззоти был рядом и не смог ничего сделать. Кровотечение не помогло, отваров в пути не хватило на самого лекаря. "Ты победила, безносая", - прошептал он, сам не зная, кому это говорит. И добавил, уже почти беззвучно: - "А я ведь хотел бороться со смертью…" Третий человек, который что-то для него значил канул в небытие. Третий раз.
Кошмары изменились. Отныне в них появился и Бруно - стоял в стороне и смотрел с
тем же выражением, что и Октавио. Это нагнетало.
Бруно шёл вместе с ним в нескольких походах. Там учёба продолжалась, правда уже без объяснений, только наблюдение и последствия его решений.
Ауриэль научился следующему.
Диагностика по виду раны: форма входного отверстия, направление повреждения, цвет тканей - всё это говорило раньше, чем пациент успевал открыть рот. Клинок оставлял одно, арбалетный болт - другое.
Обработка и зашивание: чистота инструмента прежде всего. Бруно был в этом почти болезненно настойчив.
"Грязный нож убивает медленнее, чем меч, но сильно надёжнее. Кипяти всё. Каждый раз."
Перевязка артериальных ранений: жгут, давление, скорость. Ауриэль выяснил опытным путём, что человек теряет сознание от потери крови раньше, чем начинает понимать, что умирает. Это давало небольшое окно, и он научился его использовать.
Ампутация: Бруно делал это быстро и без сантиментов. Ауриэль поначалу медлил, не столько от страха или переживания, а скорее от желания сохранить конечность до последнего. Наставник поправил его:
"Рука, которую ты пытаешься спасти двое суток, убьёт его на третьи. Ты не спасаешь его. Ты оттягиваешь неизбежное своей нерешимостью."
После этого он боле не медлил.
Вскрытие умерших стало регулярным.
"Мёртвые тебя не спросят. Главное - не делай это у всех на виду, могут быть вопросы." -Давал своё мнение Бруно.
Ауриэль занимался этим ночью. Фиксировал, что именно убило человека, как выглядит повреждение изнутри, где проходит та черта, за которой помощь уже теряет смысл. Вёл сравнительные записи. Кошмары к этому времени стали постоянными: мёртвые солдаты, Октавио с немым ожиданием на лице, иногда - он сам, смотрящий снизу вверх на чужие руки, которые копошатся в его теле.
Он просыпался и сразу проверял, жив ли он ещё, узнавая пульс.
В одном из походов, когда Ауриэлю было уже за двадцать, он вернул человека. Солдата с остановившимся сердцем, которого все уже считали мёртвым. Он читал о прямом воздействии на грудную клетку в старой рукописи Октавио и попробовал.
Уверенности никакой не было, но, а что терять в таком случае? Он либо мертвец, либо произойдёт чудо. Это сработало. «Ну вот, притормозил смерть, как настоящий учёный». Наверняка есть какая-то закономерность во времени остановки сердца и его повторном запуске…Бруно погиб в том же году. Пал он не от ранения, а от горячки. Аниззоти был рядом и не смог ничего сделать. Кровотечение не помогло, отваров в пути не хватило на самого лекаря. "Ты победила, безносая", - прошептал он, сам не зная, кому это говорит. И добавил, уже почти беззвучно: - "А я ведь хотел бороться со смертью…" Третий человек, который что-то для него значил канул в небытие. Третий раз.
Кошмары изменились. Отныне в них появился и Бруно - стоял в стороне и смотрел с
тем же выражением, что и Октавио. Это нагнетало.
VII. Skeletonisatio
Скелетирование
После смерти Бруно, Ауриэль ушёл из наёмнической службы и осел в Чевальере.
Заимев площадь для размещения лекарского уголка, тот работал сам по себе: брал тех, кого не брали другие, - портовых рабочих, бедняков, бродяг. Плату принимал, давая возможность расплатиться потом, ну или не принимал вовсе. Денег для оплаты места хватало почти вровень в первое время. Однако всё чаще к нему стали обращаться и платежеспособные граждане. Денег от подобной практики он получил не шибко много, но и запросы у него были мелкими, потому до бесполезной траты средств он не опускался, ставя в приоритет лишь базовые потребности организма, да в уплату за место. В здоровом теле – здоровый дух.
Назвать такой поступок благородным и бескорыстным не повернулся бы язык. По большей части это был доступ.
Тела тех, кому некому было устраивать достойные похороны, не нашлось родни, что забрали бы почивших оставались ему. Он изучал разложение методично: фиксировал стадии, условия, скорость. Холод замедляет. Тепло ускоряет. Сухость сохраняет. Влажность - разрушает. Он начал проводить эксперименты с консервацией тканей: пробовал соль, если хватало денег, спирт, уксус, зольные растворы, травы, которые, по словам старых лекарей, задерживали порчу. Наблюдал, как разные составы влияют на кожу и мышцы, что останавливает гниение надолго, а что лишь маскирует запах.
Медицинский вопрос, который жил в нём с детства, теперь имел практическое направление: в какой момент смерть становится необратимой? Есть ли эта самая граница, или она всегда условна?
К запаху тел он уж давно привык.
"Октавио, наверное, ужаснулся бы. Но ведь именно он научил меня смотреть туда, куда больно. Вот я и смотрю."
Репутация за эти годы сложилась. Его знали как человека точного, берущегося за то, от чего некоторые предпочитали отказываться. Кошмары никуда не делись - они лишь стали привычнее, как шум моря, которого перестаёшь замечать, но который никуда не исчезал.
В двадцать восемь лет Ауриэль Аниззоти нанялся судовым лекарем на корабль, уходящий в Ультрамар.
По собственной воле он оставил работу. Денег хватало, работы тоже, но вопросы, что давно засели внутри не отпускали, они давили.
Немало важным фактором стало, общество. Врач, хотя скорее, потерянный ребёнок не смог получить благой социализации в своё время, новые земли, значит и новые люди. Как бы страх потери не был велик, оставаться одним на всю жизнь он не собирается. Местный люд, что пребывает в его "родном" городе не смог принять в свои ряды юнца. Он ведь вовсе не бесчувственная машина, он такой же живой, как и прочие, ему необходимо общение, существа, который смогут разделить невзгоды или помочь в трудную минуту. А на неизведанных землях шанс встретить друга выше, банально вытащив его из могилы, спасая от смерти.
Чевальер никогда не был родным домом, из хорошего в нём был разве что Октавио, но именно то, что он Был, имело вес. На новых землях, куда ныне стали отправлять экспедиции, наверняка полно возможностей показать себя как врача, да заняться изучением процесса падения жизни. Тамошние власти не столь сильно наблюдают за тобой, ведь они вынуждены укрепиться на этих землях, обрасти защитой, появиться в конце концов. Медицина там наверняка хромает, а оттого лишний врач на Ультрамарре явно не помешал бы.
Кроме всего прочего, там не было никого, кто знал бы, сколько людей умерло под его руками.
Так, он и отплыл от земель, где явился на этот свет, отправляясь в неизведанность. Уже на корабле, в трюме, во время долгой ночной вахты над умирающим матросом, которому он уже не мог помочь, в груди Аниззоти внезапно проявился холод совместно с каким-то помутнением в голове. Смотря на тело, что близится к своему концу, он приметил небольшой сгусток, что был подле его ног. Он отшатнулся, вжался спиной в дощатую стену. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить из груди.
"Это всё не по-настоящему… - прошептал он, -просто мерещится. Я моргну - и ты исчезнешь". Он моргнул. Сгусток не исчез. Холод внутри остался. "Кто ты?" -спросил он у темноты, что явилась пред ним в произвольной форме. - Никто не ответил. Темнота проследовала за ним. Проведя рукой по стене - сгусток пополз вслед. Изрядно перепугавшись, лекарь закроет свои очи, всё же надеясь, что это лишь помутнение, спустя небольшой промежуток времени, ничего не произошло, тот откроет глаза и не обнаружит того сгустка. [Дымка] Оставшись подле матроса после этого инцидента, тот скоропостижно отправился к праотцам. Ауриэль закрыл ему глаза, уложив на каждый по медяку, да поднялся на палубу после чего долго стоял, глядя на всплески волн пребывая в размышлениях о том, что только что произошло. Какое-то новое чувство внутри, или оно вовсе не ново, а было всегда? Это событие, станет очередным вопросом, на который Аниззоти будет искать ответ.
Спустя ночь, впервые за много лет кошмары той ночью так и не пришли.
Заимев площадь для размещения лекарского уголка, тот работал сам по себе: брал тех, кого не брали другие, - портовых рабочих, бедняков, бродяг. Плату принимал, давая возможность расплатиться потом, ну или не принимал вовсе. Денег для оплаты места хватало почти вровень в первое время. Однако всё чаще к нему стали обращаться и платежеспособные граждане. Денег от подобной практики он получил не шибко много, но и запросы у него были мелкими, потому до бесполезной траты средств он не опускался, ставя в приоритет лишь базовые потребности организма, да в уплату за место. В здоровом теле – здоровый дух.
Назвать такой поступок благородным и бескорыстным не повернулся бы язык. По большей части это был доступ.
Тела тех, кому некому было устраивать достойные похороны, не нашлось родни, что забрали бы почивших оставались ему. Он изучал разложение методично: фиксировал стадии, условия, скорость. Холод замедляет. Тепло ускоряет. Сухость сохраняет. Влажность - разрушает. Он начал проводить эксперименты с консервацией тканей: пробовал соль, если хватало денег, спирт, уксус, зольные растворы, травы, которые, по словам старых лекарей, задерживали порчу. Наблюдал, как разные составы влияют на кожу и мышцы, что останавливает гниение надолго, а что лишь маскирует запах.
Медицинский вопрос, который жил в нём с детства, теперь имел практическое направление: в какой момент смерть становится необратимой? Есть ли эта самая граница, или она всегда условна?
К запаху тел он уж давно привык.
"Октавио, наверное, ужаснулся бы. Но ведь именно он научил меня смотреть туда, куда больно. Вот я и смотрю."
Репутация за эти годы сложилась. Его знали как человека точного, берущегося за то, от чего некоторые предпочитали отказываться. Кошмары никуда не делись - они лишь стали привычнее, как шум моря, которого перестаёшь замечать, но который никуда не исчезал.
В двадцать восемь лет Ауриэль Аниззоти нанялся судовым лекарем на корабль, уходящий в Ультрамар.
По собственной воле он оставил работу. Денег хватало, работы тоже, но вопросы, что давно засели внутри не отпускали, они давили.
Немало важным фактором стало, общество. Врач, хотя скорее, потерянный ребёнок не смог получить благой социализации в своё время, новые земли, значит и новые люди. Как бы страх потери не был велик, оставаться одним на всю жизнь он не собирается. Местный люд, что пребывает в его "родном" городе не смог принять в свои ряды юнца. Он ведь вовсе не бесчувственная машина, он такой же живой, как и прочие, ему необходимо общение, существа, который смогут разделить невзгоды или помочь в трудную минуту. А на неизведанных землях шанс встретить друга выше, банально вытащив его из могилы, спасая от смерти.
Чевальер никогда не был родным домом, из хорошего в нём был разве что Октавио, но именно то, что он Был, имело вес. На новых землях, куда ныне стали отправлять экспедиции, наверняка полно возможностей показать себя как врача, да заняться изучением процесса падения жизни. Тамошние власти не столь сильно наблюдают за тобой, ведь они вынуждены укрепиться на этих землях, обрасти защитой, появиться в конце концов. Медицина там наверняка хромает, а оттого лишний врач на Ультрамарре явно не помешал бы.Кроме всего прочего, там не было никого, кто знал бы, сколько людей умерло под его руками.
Так, он и отплыл от земель, где явился на этот свет, отправляясь в неизведанность. Уже на корабле, в трюме, во время долгой ночной вахты над умирающим матросом, которому он уже не мог помочь, в груди Аниззоти внезапно проявился холод совместно с каким-то помутнением в голове. Смотря на тело, что близится к своему концу, он приметил небольшой сгусток, что был подле его ног. Он отшатнулся, вжался спиной в дощатую стену. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить из груди.
"Это всё не по-настоящему… - прошептал он, -просто мерещится. Я моргну - и ты исчезнешь". Он моргнул. Сгусток не исчез. Холод внутри остался. "Кто ты?" -спросил он у темноты, что явилась пред ним в произвольной форме. - Никто не ответил. Темнота проследовала за ним. Проведя рукой по стене - сгусток пополз вслед. Изрядно перепугавшись, лекарь закроет свои очи, всё же надеясь, что это лишь помутнение, спустя небольшой промежуток времени, ничего не произошло, тот откроет глаза и не обнаружит того сгустка. [Дымка] Оставшись подле матроса после этого инцидента, тот скоропостижно отправился к праотцам. Ауриэль закрыл ему глаза, уложив на каждый по медяку, да поднялся на палубу после чего долго стоял, глядя на всплески волн пребывая в размышлениях о том, что только что произошло. Какое-то новое чувство внутри, или оно вовсе не ново, а было всегда? Это событие, станет очередным вопросом, на который Аниззоти будет искать ответ.
Спустя ночь, впервые за много лет кошмары той ночью так и не пришли.
1.Какие дисциплины планируете взять, зачем они вам и как будете их использовать?
Обозначу, что персонаж не планируется играться как боевой маг. По своей части, он остаётся лекарем, атакующие заклинания в большинстве своём будут применяться либо для непосредственной работы, либо как акт самозащиты.
Основная врождённая - Тьма;
Приобретённая - Трансфигурация;
Гибридная - Некромантия, она же в свою очередь выступает главной в идеях моего персонажа.
Тьма - врождённая, потребность переменная.
[Слияние] Проникновение в закрытые помещения, возможность спрятаться и убежать. Полезно при опасных ситуациях.
[Дымка]Леденящие порезы. В моей задумке это прежде всего второй скальпель: этим заклинанием в случае чего можно аккуратно рассекать ткани, приморозить ранения, замедляя кровотечение, что пусть и не является полноценным лечением, но в рамках первой, экстренной подойдёт. В бою используется как средство самообороны.
[Озноб]Для врача это идеальная анестезия: локальное обезболивание без использования любых других средств. Также помогает обездвижить буйного пациента или противника.
[Срез] Углублённая версия Дымки. Позволяет наносить более точные разрезы, рассекать металл и кости. Для меня это расширение хирургических возможностей: амюпутация конечности без пилы, вскрытие грудной клетки при отсутствии инструментов. Как и Дымка, это является методом КРАЙНИМ и НЕЖЕЛАТЕЛЬНЫМ, но, если других вариантов как спасти жизнь нет, в ход пойдут подобные заклинания.
[Живчик] - Возможность оказать самому себе экстренную помощь вытащив из ситуаций, где сам персонаж граничит с собственной кончиной.(Исцеление)
[Принятие тьмы] Кратковременное слияние с тенями для уклонений и прохождения препятствий насквозь. Необходимо для побегов из опасных ситуаций и проникновения в труднодоступные места, где [Слияние] может не быть эффективным, к примеру, из-за наличия источников света.
Трансфигурация - вторая дисциплина, приобретаемая в дальнейшем. Она будет лишь вспомогательным инструментом.
[Телекинез] Позволяет перемещать предметы. В хирургии это поддержка скальпелей и игл на весу, перемещение образцов тканей без контакта, удобно при вскрытиях и работе без каких-либо ассистентов, фактически третья рука.
[Сдвиг восприятия] Простые иллюзорные искажения. Сокрытие различных деталей, которые могут быть нежелательны ВНЕ своего привычного места работы, делает. Банальное отвлеченье внимания через сторонние звуки. Поддержание существа в сознании, путём удерживания его внимания на различных несуществующих деталях.
[Игнис-фатус] Вновь небольшие иллюзии: маскировки запахов. Создание дополнительного рассеянного света для операций в потёмках. Отвлечение пациента мерцающим огоньком во время болезненных манипуляций.
[Фата-моргана] Полноценные иллюзии небольших предметов , воздействующих на все пять чувств. Создание искусственных органов при изучении анатомии и планировании операций, визуализация дальнейшей работы для облегчения.
[Прозрачность] Возможность сокрытия предметов. Полностью скрывает трупы, инструменты, записи и образцы от посторонних глаз.
Все иллюзорные моменты применяются во благо науки, а не вреда конкретным сущностям.
Некромантия. Основная специализация. Для персонажа ведомого идеей вечного существования - это предел мечтаний. Помимо поддержания "жизни" в телах уже умерших, на сильно поздних стадиях позволяет и самому избавиться от своего бренного тела, получив такое желаемое бессмертие. Разговоры с мертвецами также могут быть полезны для получения знаний уже утерянных. На конечной стадии развития сможет лечить живых материалом полученных из уже погибших.
[Кукловод] Создание простейших марионеток из мёртвых тел. Помощь в переноске тяжестей, постоянное нахождение рядом. Буквально ходячий экспонат по анатомии, наглядный пример хоть какого-то прогресса в жизни персонажа, что не даст окончательно упасть духом в случае, если результатов не будет слишком долго. Также они послужат объектами для изучения посмертных изменений в контролируемой среде.
[Разговор с мертвым] Взаимодействие с энигмами умерших. Позволит задавать вопросы, собирать информацию о посмертном существовании, а также получать сведения от убитых (если энигма ещё доступна). Это важно для моей цели - понять, можно ли сохранить сознание после физической смерти, что не дают реализовать марионетки.
[Усиленный призыв] Улучшенное управление марионетками: возможность отдавать мысленные указы, отправлять их на расстояние, а также бальзамировать тела, маскируя их под живых. Очередная ступенька в прогрессии борьбы со смертью тела. Более удобный расклад, возможность полноценно использовать их в работе, например для помощи в операциях. Ну и само собой возможность защитить себя, товарищей и своё место обитания от преследователей/врагов.
[Ритуал Лича] Временная либо же конечная трансформация в лича, дающая невосприимчивость к ко многим физическим невзгодам. Это шаг к бессмертию: изучение изменений, происходящих с телом и энергоядром, возможность существовать без жизненно важных органов. В конечном итоге, ближе к логичному завершению персонажа (когда прочие цели будут достигнуты и его существование на проекте станет совершенно бесполезным) этот ритуал будет проведён окончательно и бесповоротно. Оставляя от своего тела лишь кости. Вот оно, бессмертие. (Лишь в том случае, если путём исследований и экспериментов Аниззоти не выявит иных путей к вечной жизни тела и разума )
[Ложь и Обман] Модификация трупов: пересадка тканей, органов, частей тел от разных существ, создание марионеток по собственным критериям. Это прямое продолжение моей врачебной практики, но уже на мёртвой материи. Позволит конструировать существ с нужными свойствами для охраны или исследований.
[Псевдожизнь] Поддержание жизни в только что убитом теле, превращение его в подобие живого, но без чувств и потребностей. Это первый реальный шаг к "легальному бессмертию": я смогу оживлять недавно умерших, сохраняя их мозг в мёртвом теле. Для меня это ключ к разгадке того, как удержать сознание после остановки сердца. Вторая главная цель персонажа.
[Живой труп] Пересадка частей тел от мёртвых марионеток живым существам. Это позволит мне не только лечить, заменяя утраченные конечности, но и подчинять эти части себе, что вероятно, будет не так часто использоваться. Но сама идея того, что у игроков будет возможность восстановить утраченные части тела без каких-либо весомых минусов кажется довольно полезной и занимательной.
Обозначу, что персонаж не планируется играться как боевой маг. По своей части, он остаётся лекарем, атакующие заклинания в большинстве своём будут применяться либо для непосредственной работы, либо как акт самозащиты.
Основная врождённая - Тьма;
Приобретённая - Трансфигурация;
Гибридная - Некромантия, она же в свою очередь выступает главной в идеях моего персонажа.
Тьма - врождённая, потребность переменная.
[Слияние] Проникновение в закрытые помещения, возможность спрятаться и убежать. Полезно при опасных ситуациях.
[Дымка]Леденящие порезы. В моей задумке это прежде всего второй скальпель: этим заклинанием в случае чего можно аккуратно рассекать ткани, приморозить ранения, замедляя кровотечение, что пусть и не является полноценным лечением, но в рамках первой, экстренной подойдёт. В бою используется как средство самообороны.
[Озноб]Для врача это идеальная анестезия: локальное обезболивание без использования любых других средств. Также помогает обездвижить буйного пациента или противника.
[Срез] Углублённая версия Дымки. Позволяет наносить более точные разрезы, рассекать металл и кости. Для меня это расширение хирургических возможностей: амюпутация конечности без пилы, вскрытие грудной клетки при отсутствии инструментов. Как и Дымка, это является методом КРАЙНИМ и НЕЖЕЛАТЕЛЬНЫМ, но, если других вариантов как спасти жизнь нет, в ход пойдут подобные заклинания.
[Живчик] - Возможность оказать самому себе экстренную помощь вытащив из ситуаций, где сам персонаж граничит с собственной кончиной.(Исцеление)
[Принятие тьмы] Кратковременное слияние с тенями для уклонений и прохождения препятствий насквозь. Необходимо для побегов из опасных ситуаций и проникновения в труднодоступные места, где [Слияние] может не быть эффективным, к примеру, из-за наличия источников света.
Трансфигурация - вторая дисциплина, приобретаемая в дальнейшем. Она будет лишь вспомогательным инструментом.
[Телекинез] Позволяет перемещать предметы. В хирургии это поддержка скальпелей и игл на весу, перемещение образцов тканей без контакта, удобно при вскрытиях и работе без каких-либо ассистентов, фактически третья рука.
[Сдвиг восприятия] Простые иллюзорные искажения. Сокрытие различных деталей, которые могут быть нежелательны ВНЕ своего привычного места работы, делает. Банальное отвлеченье внимания через сторонние звуки. Поддержание существа в сознании, путём удерживания его внимания на различных несуществующих деталях.
[Игнис-фатус] Вновь небольшие иллюзии: маскировки запахов. Создание дополнительного рассеянного света для операций в потёмках. Отвлечение пациента мерцающим огоньком во время болезненных манипуляций.
[Фата-моргана] Полноценные иллюзии небольших предметов , воздействующих на все пять чувств. Создание искусственных органов при изучении анатомии и планировании операций, визуализация дальнейшей работы для облегчения.
[Прозрачность] Возможность сокрытия предметов. Полностью скрывает трупы, инструменты, записи и образцы от посторонних глаз.
Все иллюзорные моменты применяются во благо науки, а не вреда конкретным сущностям.
Некромантия. Основная специализация. Для персонажа ведомого идеей вечного существования - это предел мечтаний. Помимо поддержания "жизни" в телах уже умерших, на сильно поздних стадиях позволяет и самому избавиться от своего бренного тела, получив такое желаемое бессмертие. Разговоры с мертвецами также могут быть полезны для получения знаний уже утерянных. На конечной стадии развития сможет лечить живых материалом полученных из уже погибших.
[Кукловод] Создание простейших марионеток из мёртвых тел. Помощь в переноске тяжестей, постоянное нахождение рядом. Буквально ходячий экспонат по анатомии, наглядный пример хоть какого-то прогресса в жизни персонажа, что не даст окончательно упасть духом в случае, если результатов не будет слишком долго. Также они послужат объектами для изучения посмертных изменений в контролируемой среде.
[Разговор с мертвым] Взаимодействие с энигмами умерших. Позволит задавать вопросы, собирать информацию о посмертном существовании, а также получать сведения от убитых (если энигма ещё доступна). Это важно для моей цели - понять, можно ли сохранить сознание после физической смерти, что не дают реализовать марионетки.
[Усиленный призыв] Улучшенное управление марионетками: возможность отдавать мысленные указы, отправлять их на расстояние, а также бальзамировать тела, маскируя их под живых. Очередная ступенька в прогрессии борьбы со смертью тела. Более удобный расклад, возможность полноценно использовать их в работе, например для помощи в операциях. Ну и само собой возможность защитить себя, товарищей и своё место обитания от преследователей/врагов.
[Ритуал Лича] Временная либо же конечная трансформация в лича, дающая невосприимчивость к ко многим физическим невзгодам. Это шаг к бессмертию: изучение изменений, происходящих с телом и энергоядром, возможность существовать без жизненно важных органов. В конечном итоге, ближе к логичному завершению персонажа (когда прочие цели будут достигнуты и его существование на проекте станет совершенно бесполезным) этот ритуал будет проведён окончательно и бесповоротно. Оставляя от своего тела лишь кости. Вот оно, бессмертие. (Лишь в том случае, если путём исследований и экспериментов Аниззоти не выявит иных путей к вечной жизни тела и разума )
[Ложь и Обман] Модификация трупов: пересадка тканей, органов, частей тел от разных существ, создание марионеток по собственным критериям. Это прямое продолжение моей врачебной практики, но уже на мёртвой материи. Позволит конструировать существ с нужными свойствами для охраны или исследований.
[Псевдожизнь] Поддержание жизни в только что убитом теле, превращение его в подобие живого, но без чувств и потребностей. Это первый реальный шаг к "легальному бессмертию": я смогу оживлять недавно умерших, сохраняя их мозг в мёртвом теле. Для меня это ключ к разгадке того, как удержать сознание после остановки сердца. Вторая главная цель персонажа.
[Живой труп] Пересадка частей тел от мёртвых марионеток живым существам. Это позволит мне не только лечить, заменяя утраченные конечности, но и подчинять эти части себе, что вероятно, будет не так часто использоваться. Но сама идея того, что у игроков будет возможность восстановить утраченные части тела без каких-либо весомых минусов кажется довольно полезной и занимательной.
2. Полный концепт персонажа, его жизненные цели, ориентиры и роль в мире
Ауриэль Аниззоти это врач и исследователь человеческого тела, для которого магия не является самоцелью. Он не стремится стать самым сильным магом. Он в целом не как боевой персонаж создаётся. Для него магия является инструментом, который наконец позволяет продолжить его врачебное исследование там, где обычная медицина уже упирается в предел человеческих возможностей.
Основная идея персонажа заключается в изучении границы между жизнью и смертью. Ауриэль хочет понять, в какой именно момент организм перестаёт быть способным вернуться к нормальному состоянию, что происходит с телом и энергетической оболочкой после смерти и можно ли научиться предотвращать окончательное разрушение человека. В перспективе его интересует не банальное воскрешение трупов, а именно сохранение непрерывности жизни: возможность вернуть или сохранить сознание, личность и функционирование организма без превращения человека в чудовище, без отказа от собственной природы и без использования крайних форм существования по типу проклятий.
Подобный интерес появился у Ауриэля задолго до получения доступа к магии. В детстве он потерял мать из-за болезни и впервые столкнулся с ситуацией, в которой желание спасти человека не имело значения без необходимого знания. Позднее его наставник Октавио умер после ошибки самого Ауриэля в лечении. Он разобрал собственную ошибку, записал её и сделал её частью дальнейшего обучения. Именно после этого его интерес к смерти перестал быть отвлечённым: смерть для него стала явлением, которое необходимо разбирать на стадии, причины и процессы так же, как врач разбирает болезнь. Позднее в одном из походов ему удалось вернуть к жизни человека после остановки сердца, что окончательно убедило его в существовании промежуточного состояния, при котором человек уже считается погибшим для окружающих, но ещё не полностью потерян. Сам спасённый человек рассказал, что не ощущал в этот момент ничего. Для Ауриэля это стало ещё одним неизвестным физиологическим состоянием, которое необходимо исследовать.
С появлением магии его исследования получают новое направление. Первоначально Ауриэль будет изучать собственный организм как объект наблюдения, сравнивая физическое тело с энергетическим. Его особенно интересуют магическое ядро, аура, повреждения организма и связь между физическим состоянием человека и состоянием его энергетической оболочки. Для него магия не существует отдельно от медицины: он рассматривает организм как единую систему, в которой физические органы, энергетическое тело и магическое ядро влияют друг на друга.
Для всех этих изучений, потребуются прочие маги, которые подтолкнут персонажа, передав ему базовые знания о природе его сил. Найти наставника - одна из главных целей на старте, ибо в нынешнем состоянии, персонаж просто не имеет знания и понимания о том, что он маг. Изначально придётся прозубрить и выяснить всё про энерготело и ядро, узнать про энигму и прочие вещи связанные конкретно с магией.
Первой практической задачей станет создание систематизированных записей о том, что происходит с телом при тяжёлых травмах, потере крови, отказе органов, остановке сердца и смерти, и какие изменения происходят параллельно на энергетическом уровне. Он будет сравнивать собственные наблюдения с исследованиями других магов, искать уже существующие труды и проверять их на практике. Для персонажа особенно важно не изобретать то, что уже известно магическому сообществу, поэтому одним из первых направлений его игры станет поиск магов, которые занимались лечением, мистицизмом, некромантией, исследованием ауры и другими близкими направлениями.
Он не сможет провести подобное исследование в одиночку. Его магическая цель изначально предполагает взаимодействие с другими магами, потому что каждый из них владеет только частью необходимого знания. Светлый маг может помочь понять процессы восстановления живой ткани и энергетической оболочки. Некромант способен предоставить сведения о состоянии организма после смерти и взаимодействии с остатками умерших. Мистик может помочь в вопросах, связанных с Небулой и Энигмами. Маги других дисциплин могут помочь исследовать отдельные состояния тела, защиту, трансформацию или влияние магических воздействий на организм. Без подобных взаимодействий не обойтись никак, ибо персонаж не всесилен, ограничения дисциплин не дадут возможности заниматься подобным в одиночку.
Сам Ауриэль в таком взаимодействии будет выступать прежде всего как врач-исследователь. Он не будет требовать от других магов одинакового отношения к своим идеям и не станет автоматически считать собственный подход единственно правильным. Напротив, одной из важных частей его концепта является постоянное столкновение различных мнений и убеждений. Для одного мага попытка исследовать Энигму может быть кощунством, для другого - перспективным направлением науки, для третьего -опаснейшим экспериментом. Ауриэлю придётся убеждать, договариваться, искать доступ к исследованиям и мириться с отказами. В дальнейшем это может приводить как к сотрудничеству, так и к научным конфликтам между магами.
Отдельным направлением станет изучение Энигм. Для Ауриэля Энигма представляет интерес как ключ к вопросу о том, что остаётся от человека после смерти. Он хочет понять, насколько остаток энергетической сущности связан с памятью, личностью и прежним телом, какие признаки прошлого человека сохраняются и можно ли обнаружить закономерность между состоянием живого организма и состоянием его Энигмы.
Первоначально работа с Энигмами будет для него исключительно исследовательской. Он станет собирать сведения о различных случаях смерти, сравнивать данные об умерших магах и обычных людях, фиксировать различия и наблюдать, какие части личности сохраняются. Позднее его интерес сместится к взаимодействию Энигмы с живым организмом. Не в смысле простого захвата тела или создания себе покорного слуги, а как к попытке понять, можно ли временно использовать остаточную структуру Энигмы в качестве "карты" или эталона того, каким было энергетическое состояние живого существа.
Именно здесь начнутся его самые рискованные исследования. Ауриэль будет пытаться проверить, возможно ли восстановить повреждённое энергетическое тело по сохранившемуся отпечатку, способен ли остаток умершей сущности взаимодействовать с живым организмом без его разрушения и существует ли способ временно удержать связь между телом и энергетической оболочкой и разумом в момент, когда организм уже должен перейти через границу смерти.
Он сознательно не ставит перед собой задачу массового воскрешения. Его интересует немного другое: сделать смерть процессом, который можно максимально долго удерживать в обратимой стадии. Для врача это принципиально. Если человек потерял конечность, задача врача не создать новую жизнь, а сохранить остальное тело. Если остановилось сердце, то запустить его как можно быстрее. Если разрушена ткань - восстановить её до того, как повреждение станет необратимым. Поэтому и магический путь Ауриэля строится по тому же принципу: постепенно увеличить тот промежуток, когда смерть ещё можно остановить.
В дальнейшем его исследования могут привести к нескольким практическим направлениям.
Первое - улучшение магического лечения. Ауриэль хочет использовать знания анатомии не только для восстановления ран, но и для понимания того, почему некоторые повреждения полностью обратимы, а другие вызывают необратимые изменения. Он будет искать способы совмещать обычную медицину и магию так, чтобы магические способности не заменяли медицинские знания, а усиливали их.
Второе - создание методов сохранения организма после тяжелейших повреждений. Его будут интересовать консервация тканей, искусственное поддержание жизненных функций и состояние тела в промежутке между клинической смертью и окончательной смертью. Полученные знания он будет записывать и сравнивать, превращая каждую ошибку в новый материал для исследования.
Третье - изучение границы между физическим телом и энергетическим. Именно эта часть станет основным переходом от медицины к настоящей магической науке. Ауриэль хочет выяснить, что произойдёт, если физическое тело способно функционировать, но его энергетическая оболочка повреждена, и наоборот. Если удастся найти связь между этими двумя состояниями, это может стать основой для дальнейшего изучения причин порчи, смерти и разрушения личности.
Четвёртое - исследование Энигм как источника информации о погибшем. Со временем Ауриэль хочет научиться отличать сохранившиеся воспоминания от простого подражания, определять степень сохранности личности и понять, возможно ли получить от Энигмы сведения, которые помогут восстановить утраченную часть энергетической структуры живого человека. Это направление будет особенно тесно связано с другими магами-некромантами и мистиками.
Пятое - поиск способа продления жизни. Это конечная цель всей концепции. Ауриэль хочет найти форму бессмертия, которая не будет основана на превращении человека в чудовище. Для него идеальным результатом будет не существование после смерти, а предотвращение той стадии, когда смерть становится окончательной. Если тело можно восстанавливать, если энергетическую оболочку можно стабилизировать, а повреждения можно устранять до полного разрушения личности, то продолжительность человеческой жизни потенциально может быть значительно увеличена. Само собой, создание марионеток может немного противоречить выбранной идее, но я смею разбавить это тем, что поддержание тела в его определённой стадии разложения также может преподать урок и принести пользу, не только как пособник по анатомии, но и как рабочая сила, которая явно не помешает.
Да, это создание будет неживым человеком, это промежуточная стадия развития идеи, а потому я считаю, что поднятие трупов может сослужить свою пользу как инструмент, а не финальный результат.
При этом он не исключает, что исследование однажды приведёт его к необходимости изучать крайне опасные методы. Однако превращение себя в лича или иную форму нежизни для него не является желаемым результатом. Напротив, это будет последним и нежелательным вариантом, который появится только в том случае, если все более естественные способы сохранения жизни окажутся неработоспособными, что ещё предстоит выяснить. Само существование такого крайнего варианта будет восприниматься им скорее как доказательство поражения его основной идеи, чем как её успешное завершение.
Основная трудность на этом пути заключается в том, что Ауриэль хочет исследовать то, чего многие маги либо не знают, либо сознательно избегают. Кроме того, его исследования потенциально опасны. Ошибка в хирургии может убить пациента, а ошибка при работе с энергетическим телом может уничтожить гораздо больше. Поэтому он будет вынужден работать медленно, документировать результаты, проверять гипотезы и искать людей, способных остановить его, если очередной эксперимент станет слишком опасным.
Другой проблемой станет отношение магического сообщества. Не каждый маг согласится предоставить доступ к трупам, своим исследованиям или знаниям. Поэтому продвижение концепта будет зависеть не только от роста силы Ауриэля, но и от его репутации. Ему придётся доказывать полезность своей работы через реальные результаты: лечение, исследования, медицинские записи, помощь другим магам и разработку новых способов взаимодействия между различными дисциплинами.
В итоге роль Ауриэля в магическом мире заключается в формировании нового направления на стыке медицины, некромантии и исследований энергетического тела. Он не стремится заменить мистиков, а наоборот хочет создать область, где знания нескольких дисциплин будут использоваться совместно. Его путь будет строиться не вокруг постоянного получения новых сил, а вокруг последовательного ответа на один вопрос: существует ли момент, после которого человек действительно перестаёт быть человеком, и можно ли научиться отодвигать этот момент, не разрушая саму личность?
На первом этапе он изучает устройство живого организма и связь тела с энергетической оболочкой. На втором же исследует последствия смерти и Энигмы. На третьем, пытается научиться воздействовать на границу между жизнью и смертью. На четвёртом ищет способ стабилизировать человека так, чтобы смерть перестала быть окончательным событием. И только после прохождения всех этих этапов он сможет приблизиться к своей конечной цели - разработать реальный, воспроизводимый и не превращающий человека в чудовище способ продления жизни. Само собой, хочется привнести небольших изменений в магическое сообщество путём сплочения и активной игры изучения чего-то нового. Помимо своих исследований, Аниззоти волен и помогать другим, если это будет полезно для развития идей. По-моему мнению магия это именно то направление, в котором можно очень много всего придумать и реализовать, было бы желание. Множество возможностей, которых нет у обычных ролей дают доступ к игре в песочницу, если так можно выразиться. Именно подобная мысль и поднимает интерес лично для меня в игре за магическую роль. Все новые знания и наработки могут быть использованы не только для данного раздела, но и привнести толику новизны в лорную часть сервера, использоваться для простых игроков.
Игра не ограничивается лишь взаимодействием с персонажами магами. Как лекарь, он по-прежнему будет функционировать и для простых существ. Без взаимодействия с таковыми, движения концепта по моему мнению, будет затруднительным.
В целом, как человека науки, его интересуют многие вещи этого мира, а не лишь поиск вечной жизни, потому ограничиваться лишь этим будет досадным упущением. Планирую на этом персонаже конкретно начать углублённое изучение в магический мир. Все эти вещи непосредственно связаны с людьми и их жизнями.
Ауриэль Аниззоти это врач и исследователь человеческого тела, для которого магия не является самоцелью. Он не стремится стать самым сильным магом. Он в целом не как боевой персонаж создаётся. Для него магия является инструментом, который наконец позволяет продолжить его врачебное исследование там, где обычная медицина уже упирается в предел человеческих возможностей.
Основная идея персонажа заключается в изучении границы между жизнью и смертью. Ауриэль хочет понять, в какой именно момент организм перестаёт быть способным вернуться к нормальному состоянию, что происходит с телом и энергетической оболочкой после смерти и можно ли научиться предотвращать окончательное разрушение человека. В перспективе его интересует не банальное воскрешение трупов, а именно сохранение непрерывности жизни: возможность вернуть или сохранить сознание, личность и функционирование организма без превращения человека в чудовище, без отказа от собственной природы и без использования крайних форм существования по типу проклятий.
Подобный интерес появился у Ауриэля задолго до получения доступа к магии. В детстве он потерял мать из-за болезни и впервые столкнулся с ситуацией, в которой желание спасти человека не имело значения без необходимого знания. Позднее его наставник Октавио умер после ошибки самого Ауриэля в лечении. Он разобрал собственную ошибку, записал её и сделал её частью дальнейшего обучения. Именно после этого его интерес к смерти перестал быть отвлечённым: смерть для него стала явлением, которое необходимо разбирать на стадии, причины и процессы так же, как врач разбирает болезнь. Позднее в одном из походов ему удалось вернуть к жизни человека после остановки сердца, что окончательно убедило его в существовании промежуточного состояния, при котором человек уже считается погибшим для окружающих, но ещё не полностью потерян. Сам спасённый человек рассказал, что не ощущал в этот момент ничего. Для Ауриэля это стало ещё одним неизвестным физиологическим состоянием, которое необходимо исследовать.
С появлением магии его исследования получают новое направление. Первоначально Ауриэль будет изучать собственный организм как объект наблюдения, сравнивая физическое тело с энергетическим. Его особенно интересуют магическое ядро, аура, повреждения организма и связь между физическим состоянием человека и состоянием его энергетической оболочки. Для него магия не существует отдельно от медицины: он рассматривает организм как единую систему, в которой физические органы, энергетическое тело и магическое ядро влияют друг на друга.
Для всех этих изучений, потребуются прочие маги, которые подтолкнут персонажа, передав ему базовые знания о природе его сил. Найти наставника - одна из главных целей на старте, ибо в нынешнем состоянии, персонаж просто не имеет знания и понимания о том, что он маг. Изначально придётся прозубрить и выяснить всё про энерготело и ядро, узнать про энигму и прочие вещи связанные конкретно с магией.
Первой практической задачей станет создание систематизированных записей о том, что происходит с телом при тяжёлых травмах, потере крови, отказе органов, остановке сердца и смерти, и какие изменения происходят параллельно на энергетическом уровне. Он будет сравнивать собственные наблюдения с исследованиями других магов, искать уже существующие труды и проверять их на практике. Для персонажа особенно важно не изобретать то, что уже известно магическому сообществу, поэтому одним из первых направлений его игры станет поиск магов, которые занимались лечением, мистицизмом, некромантией, исследованием ауры и другими близкими направлениями.
Он не сможет провести подобное исследование в одиночку. Его магическая цель изначально предполагает взаимодействие с другими магами, потому что каждый из них владеет только частью необходимого знания. Светлый маг может помочь понять процессы восстановления живой ткани и энергетической оболочки. Некромант способен предоставить сведения о состоянии организма после смерти и взаимодействии с остатками умерших. Мистик может помочь в вопросах, связанных с Небулой и Энигмами. Маги других дисциплин могут помочь исследовать отдельные состояния тела, защиту, трансформацию или влияние магических воздействий на организм. Без подобных взаимодействий не обойтись никак, ибо персонаж не всесилен, ограничения дисциплин не дадут возможности заниматься подобным в одиночку.
Сам Ауриэль в таком взаимодействии будет выступать прежде всего как врач-исследователь. Он не будет требовать от других магов одинакового отношения к своим идеям и не станет автоматически считать собственный подход единственно правильным. Напротив, одной из важных частей его концепта является постоянное столкновение различных мнений и убеждений. Для одного мага попытка исследовать Энигму может быть кощунством, для другого - перспективным направлением науки, для третьего -опаснейшим экспериментом. Ауриэлю придётся убеждать, договариваться, искать доступ к исследованиям и мириться с отказами. В дальнейшем это может приводить как к сотрудничеству, так и к научным конфликтам между магами.
Отдельным направлением станет изучение Энигм. Для Ауриэля Энигма представляет интерес как ключ к вопросу о том, что остаётся от человека после смерти. Он хочет понять, насколько остаток энергетической сущности связан с памятью, личностью и прежним телом, какие признаки прошлого человека сохраняются и можно ли обнаружить закономерность между состоянием живого организма и состоянием его Энигмы.
Первоначально работа с Энигмами будет для него исключительно исследовательской. Он станет собирать сведения о различных случаях смерти, сравнивать данные об умерших магах и обычных людях, фиксировать различия и наблюдать, какие части личности сохраняются. Позднее его интерес сместится к взаимодействию Энигмы с живым организмом. Не в смысле простого захвата тела или создания себе покорного слуги, а как к попытке понять, можно ли временно использовать остаточную структуру Энигмы в качестве "карты" или эталона того, каким было энергетическое состояние живого существа.
Именно здесь начнутся его самые рискованные исследования. Ауриэль будет пытаться проверить, возможно ли восстановить повреждённое энергетическое тело по сохранившемуся отпечатку, способен ли остаток умершей сущности взаимодействовать с живым организмом без его разрушения и существует ли способ временно удержать связь между телом и энергетической оболочкой и разумом в момент, когда организм уже должен перейти через границу смерти.
Он сознательно не ставит перед собой задачу массового воскрешения. Его интересует немного другое: сделать смерть процессом, который можно максимально долго удерживать в обратимой стадии. Для врача это принципиально. Если человек потерял конечность, задача врача не создать новую жизнь, а сохранить остальное тело. Если остановилось сердце, то запустить его как можно быстрее. Если разрушена ткань - восстановить её до того, как повреждение станет необратимым. Поэтому и магический путь Ауриэля строится по тому же принципу: постепенно увеличить тот промежуток, когда смерть ещё можно остановить.
В дальнейшем его исследования могут привести к нескольким практическим направлениям.
Первое - улучшение магического лечения. Ауриэль хочет использовать знания анатомии не только для восстановления ран, но и для понимания того, почему некоторые повреждения полностью обратимы, а другие вызывают необратимые изменения. Он будет искать способы совмещать обычную медицину и магию так, чтобы магические способности не заменяли медицинские знания, а усиливали их.
Второе - создание методов сохранения организма после тяжелейших повреждений. Его будут интересовать консервация тканей, искусственное поддержание жизненных функций и состояние тела в промежутке между клинической смертью и окончательной смертью. Полученные знания он будет записывать и сравнивать, превращая каждую ошибку в новый материал для исследования.
Третье - изучение границы между физическим телом и энергетическим. Именно эта часть станет основным переходом от медицины к настоящей магической науке. Ауриэль хочет выяснить, что произойдёт, если физическое тело способно функционировать, но его энергетическая оболочка повреждена, и наоборот. Если удастся найти связь между этими двумя состояниями, это может стать основой для дальнейшего изучения причин порчи, смерти и разрушения личности.
Четвёртое - исследование Энигм как источника информации о погибшем. Со временем Ауриэль хочет научиться отличать сохранившиеся воспоминания от простого подражания, определять степень сохранности личности и понять, возможно ли получить от Энигмы сведения, которые помогут восстановить утраченную часть энергетической структуры живого человека. Это направление будет особенно тесно связано с другими магами-некромантами и мистиками.
Пятое - поиск способа продления жизни. Это конечная цель всей концепции. Ауриэль хочет найти форму бессмертия, которая не будет основана на превращении человека в чудовище. Для него идеальным результатом будет не существование после смерти, а предотвращение той стадии, когда смерть становится окончательной. Если тело можно восстанавливать, если энергетическую оболочку можно стабилизировать, а повреждения можно устранять до полного разрушения личности, то продолжительность человеческой жизни потенциально может быть значительно увеличена. Само собой, создание марионеток может немного противоречить выбранной идее, но я смею разбавить это тем, что поддержание тела в его определённой стадии разложения также может преподать урок и принести пользу, не только как пособник по анатомии, но и как рабочая сила, которая явно не помешает.
Да, это создание будет неживым человеком, это промежуточная стадия развития идеи, а потому я считаю, что поднятие трупов может сослужить свою пользу как инструмент, а не финальный результат.
При этом он не исключает, что исследование однажды приведёт его к необходимости изучать крайне опасные методы. Однако превращение себя в лича или иную форму нежизни для него не является желаемым результатом. Напротив, это будет последним и нежелательным вариантом, который появится только в том случае, если все более естественные способы сохранения жизни окажутся неработоспособными, что ещё предстоит выяснить. Само существование такого крайнего варианта будет восприниматься им скорее как доказательство поражения его основной идеи, чем как её успешное завершение.
Основная трудность на этом пути заключается в том, что Ауриэль хочет исследовать то, чего многие маги либо не знают, либо сознательно избегают. Кроме того, его исследования потенциально опасны. Ошибка в хирургии может убить пациента, а ошибка при работе с энергетическим телом может уничтожить гораздо больше. Поэтому он будет вынужден работать медленно, документировать результаты, проверять гипотезы и искать людей, способных остановить его, если очередной эксперимент станет слишком опасным.
Другой проблемой станет отношение магического сообщества. Не каждый маг согласится предоставить доступ к трупам, своим исследованиям или знаниям. Поэтому продвижение концепта будет зависеть не только от роста силы Ауриэля, но и от его репутации. Ему придётся доказывать полезность своей работы через реальные результаты: лечение, исследования, медицинские записи, помощь другим магам и разработку новых способов взаимодействия между различными дисциплинами.
В итоге роль Ауриэля в магическом мире заключается в формировании нового направления на стыке медицины, некромантии и исследований энергетического тела. Он не стремится заменить мистиков, а наоборот хочет создать область, где знания нескольких дисциплин будут использоваться совместно. Его путь будет строиться не вокруг постоянного получения новых сил, а вокруг последовательного ответа на один вопрос: существует ли момент, после которого человек действительно перестаёт быть человеком, и можно ли научиться отодвигать этот момент, не разрушая саму личность?
На первом этапе он изучает устройство живого организма и связь тела с энергетической оболочкой. На втором же исследует последствия смерти и Энигмы. На третьем, пытается научиться воздействовать на границу между жизнью и смертью. На четвёртом ищет способ стабилизировать человека так, чтобы смерть перестала быть окончательным событием. И только после прохождения всех этих этапов он сможет приблизиться к своей конечной цели - разработать реальный, воспроизводимый и не превращающий человека в чудовище способ продления жизни. Само собой, хочется привнести небольших изменений в магическое сообщество путём сплочения и активной игры изучения чего-то нового. Помимо своих исследований, Аниззоти волен и помогать другим, если это будет полезно для развития идей. По-моему мнению магия это именно то направление, в котором можно очень много всего придумать и реализовать, было бы желание. Множество возможностей, которых нет у обычных ролей дают доступ к игре в песочницу, если так можно выразиться. Именно подобная мысль и поднимает интерес лично для меня в игре за магическую роль. Все новые знания и наработки могут быть использованы не только для данного раздела, но и привнести толику новизны в лорную часть сервера, использоваться для простых игроков.
Игра не ограничивается лишь взаимодействием с персонажами магами. Как лекарь, он по-прежнему будет функционировать и для простых существ. Без взаимодействия с таковыми, движения концепта по моему мнению, будет затруднительным.
В целом, как человека науки, его интересуют многие вещи этого мира, а не лишь поиск вечной жизни, потому ограничиваться лишь этим будет досадным упущением. Планирую на этом персонаже конкретно начать углублённое изучение в магический мир. Все эти вещи непосредственно связаны с людьми и их жизнями.
Наставник - НетФракция - Вольный
Ученики - Нет
Аспект -
| Дисциплины | Тьма | Трансфигурация | Некромантия |
| Ученик | [Дымка] [Озноб] [Слияние] | ||
| Подмастерье | [Прозрачность] | [Разговор с мертвым] | |
| Маг | |||
| Архимаг | |||
| Магистр | [Живой труп] |
Последнее редактирование:
