Сургусские ветра довольно трудно отличить от остальных. Они пахнут овечьей шкурой и раскаленным камнем. Именно этим воздухом Паола сделал свой первый вздох в 278 году. Его дом не носил громких аристократичных приставок, не сидел в идеальных залах Глориарбуса из мрамора. Они были фортисимуссами - мелкой знатью из южных земель Дартада, чьи корни уходят в глубоко выжженную землю ультерры Сургос. Поместье прямо под Цернумом было невелико, но кормило род целыми столетиями. Главным сокровищем землевладельцев были не рудники, а старые виноградники на южных предгориях. Вино "Янтарный Змей" знали во всех трактирах больших дорог Дантана. Отец Паолы был как зола винограда перед выпавшим снегом - жестким и сухим. Он позаботился о том, чтобы вбить юнцу имперские догматы Авилиусо-Флорендской Церкви, вместе с умением держать тяжёлый цеп и щит. Мать же, Филомка, позаботилась о грамотности своей детины, усердно занимаясь чтением и рукописью на Дартадском. В доме всегда висел запах ладана. Каждое утро начиналось с молитвы перед домашним алтарем. Империя требовала веры, а земля требовала труда. Мальчик рос между этими сущностями, впитывая фанатичную набожность отца и практичность матери.
Паоле было двенадцать, когда отец решил, что вино можно делать и чужими руками, а честь рода нужно защищать лично. Его снарядили в дорогу - потертый кожаный доспех, цеп у пояса и кошель с монетами, которых хватило бы на содержание взвода милитесов в течение месяца. Глориарбус встретил воспитанника ревом труб, вонью общественных уборных и ослепительной белизной стен нового града. Поступление в училище имени Капитонуса Вицера Алькесса, кузницу офицерского состава Империи, стало для парня из Сургуса испытанием огнем. Здесь не смотрели на то, сколько акров земли принадлежит отцу. Здесь били древком копья по ребрам за неправильно заправленную тунику. Преподавались тактика фаланг, логистика осад и история великих побед над морфитами. Но главным уроком была дисциплина, железная и холодная. Выкованная в пламени фанатизма Церкви. Любое слово против Императора каралось карцером. Любой взгляд исподлобья отмечался кураторами из Imperatoris Oculus. Он стал идеальным механизмом: чистил снаряжение до блеска и бил в учебный щит так, что немели руки.
Выпустившись младшим офицером, он не попал сразу в действующую армию на границе с Арварохом. Благодаря связям отца и нескольким выигранным поединкам на учебных турнирах, юношу приметил старый ветеран. Проконсулярис Тит Варрон, глава одного из малых рыцарских орденов, существующих под негласным патронажем Церкви. Названия таких братств редко пишут на знаменах, их дела вершатся в тени. Братство звалось Орденом Алой Розы. Охотниками на ересь, контрабандистов и разбойников. Восемь лет Паола провел в седле, служа щитом для старика Тита. Это были грязные и кровавые годы. Они колесили по ультеррам, больше всего светясь в Филоме и Эльфере, выкуривая из древних курганов лесных бандитов. Варрон был суровым наставником. Он вбил в него понимание того, что закон Империи пишется кровью отступников. Именно там, в сырых казематах пограничных крепостей, глядя на то, как плачут пойманные отступники и преступники перед очищающим костром, Паола впервые почувствовал пустоту. Вера давала право убивать, но она не грела по ночам и не лечила лихорадку.
После смерти Варрона от гниющей раны, контракт Ордена распался. Паоле исполнилось двадцать пять, и он впервые оказался предоставлен сам себе. Устав от запаха ладана и сырости подземелий, он взял расчет. Следующие пять лет прошли в дороге. Сначала это были патрульные рейды по Империуму и Фёстерсу в составе наемных сил подрядчиков, охраняющих сборщиков налогов. Затем путь лежал на запад, через Нижний Панктель к побережью Золотого Моря. Там воздух пах солью, а люди говорили быстро и много врали. Чтобы оплатить проезд и не умереть с голоду, приходилось работать вышибалой в портовых трактирах Панктеля и сопровождать караваны торговцев шелком. К тридцать третьему году Паола добрался до самой западной оконечности империи. Стоя на скалах Кантерского мыса и глядя на закатное море Империя внезапно показалась ему тесной клеткой.
Идея уйти за океан зрела давно. Нужен был лишь повод и корабль. Поводом стал вербовочный пункт вольного отряда Söldnerverband Mitary, разбитый прямо на причалах Западного Дантана. Отряд собирал отчаянных людей для отправки на Предел - далекие колонии за морем, где золото валялось под ногами, но за каждый самородок приходилось платить литрами крови. Митары приняли дартадского дворянина без лишних вопросов. Уставу наемников плевать на родовое имя, если клинок держит крепко. Для Паолы началась новая жизнь. Вместо утренних молитв построение под ледяным ветром. Вместо охоты на морфитов резня с местной фауной и личные заказы для отряда от первого Дартадского города - Правара. Чем дольше Паола находился там, тем больше сближался с отрядом. Хайнрих, Альфхард, Бертольд, Фридберт, Отто, Ян, Бертрад, Клаус, Вандер, Лукас, Децим, Авель, Акриен, Дитрича, Вислава и остальные. Все они стали семьей, не связанной кровью, а сталью.
Пятый год на Пределе выдался тяжелым. Вместе с местными софелийскими пиратами, отряд Митаров отправился к островной Республике. Паола помнит этот день обрывками: оглушительный рев, запах паленого мяса и невыносимый жар, пронзивший половину его тела через стальные пластины трофейного доспеха.
Ожоги оставил после себя багрово-черную метину, кожа навсегда потеряла чувствительность, а старая дартадская вера дала трещину. Бог Авилиуса позволил языческому чудовищу калечить своих детей.
К тридцати двум годам легенда о непобедимости Митаров разбилась о реальность колониальной войны. Внутренние дрязги командования, нехватка провизии и последний бой истощили отряд. После тяжелой победы, если её можно было так назвать, над Эльмаром, где легла половина личного состава, включая большую часть ветеранов, ядро отряда перестало существовать. Выжившие разбрелись кто куда. Паола вместе с Бертрадом прыгнули на первый попавшийся торговый когг, идущий на восток. Возвращение в Глориарбус оказалось горьким. Столица утопала в роскоши, пока ветераны Предела сгорали от болотной лихорадки в дешевых ночлежках. Империя праздновала очередную годовщину Кровавого Рассвета, салютуя фейерверками над собором Ауриса. Вестей из дома не было шесть лет. Когда городской глашатай в Цернуме зачитывал списки усопших, сердце пропустило удар. Маркос скончался прошлой осенью от удара, мать ушла за ним следом через месяц. Поместье перешло к дальнему родственнику по мужской линии, который тут же выставил счета по старым налогам. Однако законы Дартада защищали прямые наследственные линии форти-сословия. Родовой винодельческий бизнес остался за ним. Вместе с ключами от погребов Паола получил долги, запущенные поля и десяток угрюмых батраков. Благо деньги, полученные за время наёмничества в Митарах покрыли большую часть расходов на первое время. Впервые в жизни меч пришлось сменить на счеты и учетные книги.
К тридцати восьми годам тело начало напоминать о старых ранах. Наемничья карьера закрылась окончательно. Виноделие приносило стабильный доход, достаточный для сытой жизни, но сводящий с ума своей рутиной. Начался период, который слуги тихо называли неспокойствием господина. Сначала появилось писательство. По вечерам, пересчитывая выручку от продажи «Янтарного Змея», Паола начал выводить на пергаменте хроники своего пребывания на Пределе. Он писал жестко, без прикрас, описывая грязь, предательство и вкус желчи во рту. Эти записи никогда не должны были увидеть свет. Они служили способом вытравить призраков из памяти. Затем пришла охота. Не благородная парфорсная забава глориосусов, а выходы в Урванийские горы с небольшим отрядом. Горы пахли так же, как юность, пылью и опасностью. Там, выслеживая пещерного медведя или горного козла, он чувствовал себя живым.
Осень выдалась дождливой. Слуга привез запечатанный футляр с печатью, больно напоминающую геральдику павшего Правара. Внутри лежал один лист грубого пергамента. Крупные буквы, выведенные рукой Бургомистра, сообщали, что на новых рубежах Заокеанья снова заваривается власть под стягом рода Хенкелей. Паола посмотрел на ряды дубовых бочек в прохладном сумраке погреба. Пахло землей, вином и плесенью. Это была достойная могила для отставного солдата. Через неделю имение было передано под управление приказчика. На пояс вернулся старый цеп, а в походную сумку легли те самые черновые записи пятилетней давности. Запах полынной пыли Сургуса сменился соленым предвкушением морского ветра. Огонь дракона все еще обжигал, напоминая о том, что некоторые долги остаются неоплаченными навсегда.
Правила проекта
Руководства
Разделы игровых серверов
Технический раздел
Администрация проекта
Общая курилка
Творчество