ООС
1. Имя:
Арт - Настоящее.
Прозвища:
Нету.
2. OOC Ник:
TimeDie
3. Раса персонажа:
Человек.
4. Возраст:
19.
5. Вера:
Восточное Флорендство.
6. Внешний вид:
Парень с бледной кожей и светлыми, почти белокурыми волосами. Правую руку он любит обвязывать бинтами, мало ли пригодится снять те, да перевязать на другую часть своего тела, левую руку он держит в перчатке. На левой щеке шрам, что простилается чуть ниже глаза и ниже тремя полосками. В плечах широкий, от того если будет есть хорошо сможет набрать больше мышц. На лице очень часто можно увидеть его грустную ухмылку, что отдаваться казалось пыталась добром.
7. Характер:
Вечный шутник без своей публики. Возможно он не самый добрый, но злодеем его уж точно не назвать, он пытается идти по принципу, того, что желает всё же творить добро, но осознаёт, если ему предоставить выбор убить злодея - он это сделает.
8. Таланты, сильные стороны:
Абсурдный юмор.
Способность к эмпатии.
9. Слабости, проблемы, уязвимости:
Обожает сладкое.
Ради близких готов полезть на рожон.
Лёгкие приступы шизофрении - "Мне показалось?.. Кажется я что-то видел краем глаза/слышал тихо.."
Не выносит тишину.
Боязнь стать отцом.
Считает себя внешне уродливым.
Бывает слишком много говорит.
10. Привычки:
Шутить.
Бормотать.
Чесать ладонью свою щетину.
11. Мечты, желания, цели:
Тихая, спокойная жизнь.
12. Языки, которые знает персонаж:
Дартадский; Амани.
Биография
Далёко-далёко, в Дартаде, в не маленьком государстве, была душегубить какая маленькая деревушка. Блошиное дерьмо казалось было меньше, хотя не меньше ответственности отца, который ушёл за хлебом и не вернулся. Мать умалчивала громко, очень громко.
Арт родился в этой деревушке, не то чтобы он планировал, просто так вышло. Родился, орал, ел, срал, спал, потом подрос и начал орать уже осмысленно, словами, в основном матом.
Он был распиздяем классическим, таким, который может целый день ничего не делать, а потом удивляться, почему ничего не сделано. Он много пиздел, очень много, если бы за пиздёж платили, он бы уже купил себе дом и ещё один, но не платили, поэтому он пиздел бесплатно, за идею, за интерес, за то чтобы доказать, что он что-то может.
А доказать он хотел многое, потому что в деревне все считали его бесполезным, ну почти все, мать считала его бесполезным, соседи считали его бесполезным, даже куры кажется смотрели на него с осуждением, особенно одна, чёрная, с характером, Арт её боялся, но не признавался.
В деревне Арт перепробовал всё, ну как всё, всё что можно перепробовать, не имея ни денег, ни связей, ни совести. Он пас коз, козы разбежались, он чинил заборы, заборы падали, он помогал на кухне, кухня сгорела, не вся, но достаточно, он пытался торговать, продал чужую курицу, ту самую, чёрную, потом три дня прятался на чердаке, потому что хозяйка курицы, бабка Марта, умела не только курей держать, но и вилы метать, Арт решил что в метании вил она достигла просветления, и с тех пор обходил её дом стороной, даже когда голодал, даже когда очень голодал.
Он работал на мельнице, мельник был старый, глухой и злой, Арт решил что это идеальное сочетание, можно пиздеть что угодно и никто не услышит, он пиздел, мельник не слышал, но однажды мельник услышал, не то, не то что надо, и Арт вылетел с мельницы быстрее, чем мука летит из мешка, он приземлился в навоз, мягко, спасибо навозу.
Он пытался ухаживать за девушками деревенскими, их было три, все три отказали, первая сказала что он тощий, вторая что он глупый, третья что он тощий и глупый одновременно, Арт решил что третья была самой честной и самой жестокой, он уважал её издалека, потому что близко она могла дать в глаз, а Арт не любил когда ему дают в глаз, особенно по шраму, особенно девушки, особенно честные.
Он даже пробовал стать пастухом, коровы, большие, с рогами, с характером, Арт подумал "Я справлюсь", он не справился, одна корова посмотрела на него так, что он понял, она знает, всё знает, про курицу, про мельницу, про девушек, про отца который ушёл за хлебом, всё, Арт бросил пастушество в ту же ночь, без объяснений, корова кажется не расстроилась.
Он пил с мужиками в местной таверне, ну как таверна, сарай с бочкой, мужики были старые, пьяные и злые, Арт решил что это его люди, он пиздел, они слушали, иногда смеялись, иногда били, в основном били, Арт решил что это тоже внимание, пусть и не то которого он хотел, но внимание, он не жаловался, почти.
Он воровал по мелочи, яблоки, хлеб, однажды курицу, не ту, другую, но всё равно курицу, он не гордился, но и не стыдился, потому что жрать хотелось, а совесть как известно не еда, хотя некоторые говорили что совесть это роскошь, Арт соглашался, у него роскоши не было, даже совести, особенно совести, он ещё и сладкое обожал, мёд, варенье, пряники, ради куска медового пирога мог продать родную мать, шутил так, но в каждой шутке как известно только часть шутки, мать к слову тоже об этом догадывалась, и это объясняло почему она смотрела на него с осуждением, не только из-за отца, не только из-за курицы, из-за пирога тоже.
Он пытался уехать три раза, первый раз на телеге, телега сломалась, второй раз пешком, ноги стёр, третий раз на лошади, лошадь оказалась не его, и очень быстрой, и очень чужой, Арт вернулся пешком, снова стёр ноги, снова в деревню, деревня встретила его молчанием, осуждающим, как всегда.
Тишину Арт не выносил с детства, если вокруг было тихо он начинал бормотать, себе под нос, иногда вслух, иногда очень вслух, соседи думали что он того, не совсем того, но немного того, Арт не спорил, потому что иногда сам так думал, особенно когда ему казалось что он что-то видел, что-то чего не было, или было, он не знал, он чесал ладонью щетину, морщился и говорил "Мне показалось. Кажется. Наверное", потом пожимал плечами и шёл дальше, потому что что ещё делать если тебе показалось, только идти дальше, и шутить, чтобы не думать.
И вот однажды он услышал что в порту куда-то отправляются, корабли, большие, с парусами, с людьми, с грузом, с возможностями, и Арт подумал "А почему бы блядь и нет", он не знал куда именно отправляются, он не знал зачем, он не знал что будет делать на месте, но он знал одно, в деревне ему ловить нечего, кроме той чёрной курицы, а её он и так уже почти победил, почти.
Он решил поплыть на корабле, но не как все, не как какой-нибудь пассажир, не как матрос, нет, это слишком просто, слишком обычно, Арт решил поплыть в бочке из-под огурцов, почему, потому что, логика, какая логика, он же Арт, он же распиздяй, он же хочет доказать что может, а что может доказать человек который плывёт в бочке, что он как минимум не утонул, уже достижение.
Он залез в бочку ночью, бочка пахла огурцами, сильно, очень сильно, Арт решил что это лучше чем пахнуть деревней, в деревне пахло навозом, потом и безысходностью, а тут огурцы, прогресс, он закрыл крышку, сделал дырку для воздуха, и для пиздежа, потому что молчать он не умел, даже в бочке, даже в море, даже когда его скорее всего никто не слышал.
Но перед тем как залезть в бочку, он успел кое-что сделать, ночью, пока все спали. Он пробрался в трюм. Там сушились вещи матросов. Он взял себе рубаху по свежее своей, штаны тоже по свежее, и сапоги, одни, почти по размеру, почти, он решил что это не воровство, это обмен, он оставил взамен свои старые вещи, свои, дырявые, вонючие, он решил что матросы будут рады, новый опыт, новые ощущения, новый запах, он даже мысленно извинился, мысленно, потому что вслух не умел, особенно когда воровал, особенно когда воровал у матросов, особенно когда воровал у матросов которые могли дать в глаз, а Арт не любил когда ему дают в глаз, особенно по шраму, особенно матросы, особенно честные.
Он залез в бочку уже в новой одежде, в бочке было тесно, но зато он не пах навозом, он пах огурцами и чужой рубахой, прогресс, двойной прогресс.
Корабль плыл, Арт сидел в бочке, его качало, его мутило, он ругался, он шутил, он пел, плохо, очень плохо, но пел, потому что если уж умирать то с песней, и с огурцами, в какой-то момент он понял что не помнит откуда у него шрам, три тонкие полоски на левой щеке, будто кто-то провёл по коже вилкой, может и провёл, может это была та чёрная курица, может это была мать, может это был отец который ушёл за хлебом и решил оставить автограф, Арт не помнил, и не особо хотел помнить, шрам это шрам, с ним хотя бы не скучно, женщины правда пугались, но женщин в бочке не было, так что плевать, он всё равно считал себя уродливым, шрам, щетина, вечно всклокоченные волосы, тощий как жердь, он чесал ладонью щетину и думал "Ну кто на такое позарится? Только слепая. Или очень добрая. Или очень пьяная", он ставил на пьяную, потому что реалист.
И где-то там в той самой деревушке осталась сестра, старше, спокойнее, в её глазах была та же усталость, но когда она смотрела на Арта что-то в ней менялось, она улыбалась, тепло, настояще, она была единственным человеком который когда-либо смотрел на Арта с теплотой, и единственным ради кого он был готов полезть на рожон, на любого, на курицу, на корову, на бабку Марту с вилами, на всё, потому что она была его сестрой, и потому что она была единственной кто его не считал бесполезным, кроме может той чёрной курицы, но курица смотрела с осуждением, а сестра с теплотой, разница есть.
Когда Арт уходил она остановила его, она сняла с шеи железную подвеску, на одной стороне был выгравирован её портрет, ну как портрет, кривой, немного уродливый, нос не там, глаза слишком большие, рот слишком маленький, но это был её портрет, она старалась, на другой стороне крест, тоже кривой, но крест, она вложила подвеску в руку Арта и сжала его пальцы, она просто развернулась и ушла, лишь тихо прошептав своими сухими и нежно-розовыми губами "Береги себя. И когда-то мы определённо встретимся".
Он носит эту подвеску с тех пор, она всегда с ним, пускай он постоянно и пытается прятать её, но эта железка часто как будто выползает наружу из-под одежды, видимо не желая быть рядом с таким уродом, по крайней мере так считал Арт, иногда когда ему страшно он сжимает её в руке, и вспоминает что где-то там далеко есть человек который похож на него, который тоже борется, который тоже выживает, он не знает жива ли она, он не знает увидит ли он её когда-нибудь, но он знает что она есть, и этого достаточно, подвеска это не просто железка, это память, это защита, это сестра, и её кривой рисунок, который он честно говоря мог бы нарисовать лучше, но не говорит ей этого, потому что она старше, и потому что она может дать в глаз, а Арт не любит когда ему дают в глаз, особенно по шраму, особенно сестра.
Он не герой, он не злодей, он просто Арт, он шутит потому что тишина его убивает, он бормочет потому что молчать не умеет, он чешет щетину потому что руки надо чем-то занять, он хочет делать добро, но знает, если придётся выбирать между добром и чем-то что он считает правильным, он выберет второе, и скорее всего сделает это с шуткой, потому что с шуткой как-то легче, даже когда совсем не смешно.
Он боится стать отцом, боится что уйдёт за хлебом и не вернётся, как тот, как все, он боится что ребёнок будет смотреть на него с осуждением, как куры, как соседи, как мать, как все, поэтому он шутит, поэтому он пиздит, поэтому он плывёт в бочке, потому что если не думать о том чего боишься, оно может и не случится, может, наверное, кажется, ему показалось.
Он доплыл каким-то чудом, бочка не утонула, Арт не утонул, даже огурцы кажется выжили, он вылез на берег Материка Заокеанья, мокрый, злой, голодный, но в новой рубахе, в новых штанах, в почти новых сапогах, и с запахом огурцов который не смывался три дня, он посмотрел на новый мир, новый мир посмотрел на него, новый мир кажется пожалел что его открыли.
Он почесал ладонью щетину, бормотнул что-то себе под нос, потом ухмыльнулся и сказал "Ну что новый мир. Давай знакомиться. Только чур не молчать. Молчать я не умею. И не люблю. И вообще у вас тут есть что-нибудь сладкое? А то я с корабля. Ну как с корабля. С бочки. Но всё равно голодный".
Правила проекта
Руководства
Разделы игровых серверов
Технический раздел
Администрация проекта
Общая курилка
Творчество