[Ликантроп] { гару; галлиард } Рейна Эссар



1794571156922.png
1794571139179.png


***​

''Ты спрашиваешь, клиат, откуда у меня шрам на плече и почему мать зовёт меня Рейной, а родичи Хранящей-Истину. До берега Предела нам ещё несколько дней пути, так что времени хватит. Я галлиард и привыкла рассказывать всё так, как было, поэтому приукрашивать ничего не буду.''​

Дом Сверкающего Ока​

Я родилась в замке Эссаров, в Остфарской Губернии Филома. Наш дом счита1794571613902.pngется старым и благородным, но богатым он давно не является. Когда-то Эссарам принадлежали поля, деревни и крестьяне, но корона отобрала почти всё, и нам остался ветхий родовой замок и лесные угодья. Люди знают нас как тихих дворян с серебристыми волосами и голубыми глазами, которые не вмешиваются в чужие дела. Настоящее имя нашего дома Сверкающее Око. Мы Серебряные Клыки, и волчья кровь передаётся в нашем роду из поколения в поколение. Наш долг охранять остфарские леса и следить, чтобы соблюдалась ллитания.

Мои родители, Юлий и Маэра, были кинфолками. Оба родились в нашем доме, в обоих текла волчья кровь, но никто из них не проходил превращение. Обычно гару рождаются там, где хотя бы один из родителей оборотень. Когда оба родителя кинфолки, ребёнок становится гару очень редко, примерно один раз из ста. Нас у родителей явилось двое. Я появилась на свет первой, Тахти на несколько минут позже, поэтому я считаюсь старшей. Родились мы в начале зимы, и старшие ещё долго спорили о том, что это значит. Одни считали, что это хороший знак и что дом Сверкающего Ока ещё не исчерпал себя. Другие говорили, что из двух спящих кровей ничего хорошего выйти не может. Мы с Тахти, конечно, ничего об этом не знали.

Отца я почти не помню. Когда нам было около года, Юлий уехал из замка. Он видел, как другие гару уходят в Хакмарри, а потом и за море, и решил последовать за ними. Назад он не вернулся. Мать растила нас одна, и родичи по мере сил ей помогали. Тахти росла тихой, часто болела и по ночам просыпалась. Старшие решили, что волчья кровь проснётся именно у неё, и стали готовить её к превращению. На меня особого внимания не обращали, я была обычным здоровым ребёнком. Это, пожалуй, было мне на пользу, потому что за мной почти не следили.


Детство​

Нас воспитывали как дворянских девочек. Мы учили остфарский и филомский языки, хакмаррский, потому что многие Серебряные Клыки живут в Хакмарри, и амани, на котором говорят послы и торговцы. Нам преподавали историю, счёт и другие науки. Учитель часто поправлял мою речь, и я рано заметила, что одну и ту же мысль можно сказать так, что её запомнят, и так, что забудут. По вечерам в людской старая служанка из кинфолков пела песни, о Луне и прочей мистике. Эти песни я запоминала с первого раза. Тогда я не думала, что это мне пригодится. Люди нас сторонились, и я замечала это с детства. На ярмарках в Филоме торговки замолкали, когда я подходила, собаки прятались, а дети, которые охотно играли с Тахти, ко мне не приближались. Мне говорили, что это из-за благородного происхождения, и я верила. Но по ночам мне часто снился лес, и в этих снах я бегала по нему на четырёх лапах. Просыпаясь, я иногда чувствовала запах хвои, хотя окна в комнате были закрыты.

Первое обращение и обряд перехода​

Нам с Тахти было по шестнадцать лет, почти по семнадцать. Зима в тот год выдалась тяжёлой. Каждый день сестру уводили в лес родичи-гару, главным среди которых был наш дядя Ротгер. Они заставляли её бегать в гору по льду, учили владеть тяжёлым мечом, давали разделывать убитого оленя и смотреть, как он умирает. Они считали, что в ней спит зверь, и хотели разбудить его любым способом. Мне это не нравилосьimage (20).png, но я молчала, потому что старшие говорили, что им виднее. Однажды я пошла за ними тайком. На склоне Тахти упала, закашлялась и не смогла подняться. Дядя Ротгер сказал, что слабость надо выбивать, и поднял руку, чтобы ударить её. Дальше я помню кусками. Сначала мне стало очень жарко, потом внутри что-то хрустнуло, и я поняла, что стою уже не на ногах. Ротгера я ударила сразу, он отлетел к стволу ели и не поднялся. Остановиться я не смогла. Я не помню, о чём думала, помню только, что рядом были те, кого нужно убить. Остальные родичи были там же, на склоне. Одному я разорвала руку и плечо, другому сломала рёбра. Остальные побежали, и я пошла за ними.. Гервин, филодокс нашего септа, шёл за остальными и появился на шум чуть позже. Он сразу понял, что это не просто первое обращение. Сначала он заговорил со мной на высшей речи, но я его не слышала. Тогда он применил дар, что бы успокоить мою ярость. Он подействовал ненадолго, я остановилась на мгновение, а потом бросилась на него. Он принял удар на себя, и я успела порвать ему бок и руку. Он удержал меня за загривок, пока не подоспели двое других, и вместе они прижали меня к земле. Он обратился к духам нашего дома и просил у них помощи. Только тогда дар дошёл до меня. Я потеряла сознание от глухого удара, и, обратившись в человека - осталась лежать на снегу.. Позже меня ткнули носом в факт, что Гервина несли до замка на плаще и что он мог умереть. Ротгер остался жив, но получил тяжелые шрамы. Я чувствовала вину, но пришлось с этим жить. Когда я пришла в себя, я лежала в замке, а рядом сидела Тахти. Она не боялась. Только спустя годы я поняла, что это был за взгляд: она знала, что то, чего ждали от неё, получила я. Мать пришла уже после, когда меня принесли в замок. Она закрыла лицо руками и заплакала. Я до сих пор не знаю, обо мне она плакала или о Тахти. Родичи прибежали на шум и не знали, как себя вести. Дочь двух кинфолков, от которой никто ничего не ждал, сделала то, чего они много лет добивались от другой. Моя мать закрыла лицо руками и заплакала. Я до сих пор не знаю, обо мне она плакала или о Тахти. Меня не оставили без внимания. Родственники объяснили мне, кто я теперь, и заговорили об Обряде Перехода. Несколько месяцев я жила в замке почти затворницей. Меня учили справляться с яростью: как дышать, когда она поднимается, как не терять голову, как возвращаться в человеческий облик. Мне показали все пять форм, от глабро до кринос. Вернуться в человеческий облик по своему желанию у меня получилось не сразу, и после этого я полдня не могла встать. Говорить на высшей Речи я тоже пыталась, но знала только самые простые слова, которые понимает любой новообращённый, вроде ''бежать'' и ''бить''. На остальное нужно было время. Ночью перед обрядом теург отвёл меня в каэрн, который находится в лесных угодьях нашего дома. Я шла пешком и босиком, как велит обычай. В каэрне нас ждали остальные теурги. Они позвали тотем Серебряных Клыков, духа Сокола, и помогли мне пройти барьер. Сама я этого почти не запомнила. Помню только, что оказалась в Тени. Лес там выглядел так же, как у нас, но был светлее, и вокруг было много духов. Луна казалась очень большой. Потом я попала в Царство Легенд, где мне предстояло повторить подвиг одного из предков. Я оказалась на каменистой гряде, в ряду воинов, среди которых никого не знала. Мы удерживали гряду против слуг ззмея. Я была рядовым бойцом, и мне было страшно. Рядом с нами был старый галлиард, который во время боя пел, и я пела вместе с ним, повторяя за ним слова. В песнях, которые я слышала в детстве, этот бой заканчивался победой, и там ничего не говорилось о раненых, которых оставили позади, чтобы выиграть время. Я видела этих раненых и слышала их. Потом протрубил рог, и нас стали отводить назад, ряд за рядом. Раненых, которые не могли идти, оставили у камней, чтобы слуги змия потратили на них время. Командир, которого я не знала, приказал не оглядываться. Я пошла со всеми, потому что обряд требовал повторить подвиг так, как он был, а не так, как я хотела бы. Позади кто-то звал меня по имени, хотя там меня никто не знал. Я не вернулась. Гряду мы удержали, враг отступил, и всё закончилось. Старый галлиард сел рядом со мной на камни и спросил, что я слышала. Я ответила, что слышала раненых, крики и воплии. Он кивнул и сказал, что слышал их тоже и поэтому поёт о них. Потом объяснил, что песню нужно петь так, чтобы помнили и победу, и цену, иначе следующие поколения будут платить её, не зная за что. Кто он был, он не сказал, а я не спросила. После этого всё вокруг стало расплываться, и я очнулась в каэрне. Был рассвет; оодин из теургов дал мне воды и спросил, что я видела. Я рассказала всё, включая раненых. Кто-то из старших нахмурился и сказал, что в песнях об этом не поют. Теург ответил, что тотем принял меня и что остальное зависит от того, что я сделаю с увиденным.

Клиат и стайная жизнь​

После возвращения я стала клиатом и была принята в септ. Мне нужно было выбрать ложу, и я выбрала Ложу Солнца, которая следит за Литанией и Вуалью, ведёт переговоры между домами и племенами и борется со змием. На первом же сборе у костра я рассказала то, что видела в Царстве Легенд, и старшие сказали, что мой путь галлиард. Моим учителем стала мастер воя Агнета, пожилая женщина с хриплым голосом. Она обучала меня высшей речи. Эта речь не похожа на человеческие языки, об этом я поняла сразу. Агнета могла часами заставлять меня повторять одну фразу, пока я не научусь менять её смысл интонацией. Письменность Высшей Речи состоит из волн, линий и спиралей, и люди приняли бы её за простые узоры. Теурги учили меня обращаться к духам. Они объясняли, что духи учат дарам только тех, кто просит с уважением.1794571953440.png Дары племени я получила как Серебряный Клык, дары породы как хомид, а от архетипа мне достались дары галлиарда. Каждый дар давался мне после многих ночей в каэрне. Меня определили в небольшую стаю. Вожаком был филодокс Гервин, кроме него в стае было двое фостернов и несколько клиатов, таких же, как я. Мы часто охотились ночью в остфарских лесах. Перед каждой охотой Гервин благодарил Мать Землю, и мы повторяли за ним. Первую долю добычи мы отдавали старшим, как требует Литания, а кровь животного оставляли земле. Мы также гоняли браконьеров, которые рубили лес и ставили капканы рядом с каэрном. После первой такой стычки Агнета провела надо мной Обряд первой крови. Позже мне провели обряд талисмана, чтобы одежда не рвалась при смене формы. Мать была очень этому рада, потому что раньше я портила платья. Между охотами я оставалась дворянкой. Я жила в замке, помогала матери вести дом, бывала на ярмарках и приёмах. Приходилось вести себя так, как положено девушке из благородной семьи, и никому не показывать, что я делала накануне ночью. Старшие нашего дома при этом уже обсуждали, за кого меня выдать замуж. Серебряные Клыки следят за чистотой крови, и дочь двух кинфолков, ставшая гару, считалась очень хорошей парой. Мне это не нравилось, но я не могла спорить.

Одну из первых охот на полную луну я помню особенно хорошо. В тот год мы собрались в каэрне на обряд. Теург разжёг костёр, мы встали кругом, и каждый по очереди называл то, за что благодарит Мать Землю. Потом Гервин повёл нас в лес за кабаном, которого давно выслеживали охотники из ближней деревни. Кабан был старый и злой, и он уже убил двух собак.

Агнета говорила, что мне нужно держаться позади и петь, а не бросаться вперёд. Я держалась, пока кабан не сбил с ног молодого клиата из нашей стаи. Тогда я перестала слышать Гервина. Помню только, что оказалась рядом с кабаном и била его, хотя он уже не двигался. Остановил меня Гервин. Он взял меня за плечо придержал, пока я не пришла в себя. Он ничего не сказал, а позже, у костра, посоветовал мне помнить, что ярость служит нам, а не мы ей. Мясо мы разделили по обычаю. Первую долю отнесли старшим, кровь вылили на землю, а голову кабана оставили у корней старого дуба. После этого я не могла есть и ушла к каэрну. Я долго сидела там, положив ладонь на камень, и думала о том дне в лесу, когда ударила дядю Ротгера. Мне было страшно, что однажды рядом окажется не кабан, а кто-то из своих. Агнета потом сказала, что галлиард, который боится своей ярости, опасен меньше того, кто её не замечает. Не знаю, права ли она. Я никому об этом больше не рассказывала, но с тех пор, когда чувствую, что ярость поднимается, я начинаю петь. Песня успокаивает меня не хуже, чем других.

Не все хорошо относились к тому, что меня считают особенной. Мой двоюродный брат Зигмар, рождённый от оборотня, считал, что ему положено больше, и при случае напоминал, что мне просто повезло. Мне доставались худшие куски добычи, а вещи, которые мне обещали, ''забывали'' передать. Другие родичи, наоборот, ждали от меня многого и смотрели так, будто я должна спасти дом. Не знаю, что было тяжелее. Тахти в это время жилось хуже. После того как я прошла обращение, родичи перестали на неё надеяться. Обучение прекратилось, и она стала помогать по хозяйству и ухаживать за младшими кинфолками. Много времени она проводила в библиотеке и читала всё, что там было: книги о Хакмарри, о звёздах, романы. Я приносила ей книги из города и сидела рядом. Про Тень и каэрн я рассказывала осторожно, потому что понимала, как ей тяжело это слышать. Она никогда не завидовала вслух, и мне от этого было только хуже. Когда нам исполнилось двадцать, Тахти получила письмо от Леохарта, сына Дэвана Седоуса, который уехал в Предел. Он звал её к себе. Мать уговорила старших отпустить её. Они согласились и сказали на прощание только: ''Не опозорь наш род''. Я стояла во дворе, когда сестра садилась в повозку. Я хотела сказать ей, что она может остаться, но поняла, что тогда я буду решать за неё так же, как решали остальные. Я отдала ей шнурок, который Агнета завязала мне на запястье после обряда. Тахти взяла его и не оглянулась.


Подвиги​

На следующий год я совершила первый подвиг. Осенью через наши земли шла стая фианна и остановилась у границы каэрна. Они пели, пили и шумели. Зигмар, к тому времени уже фостерн, назвал их песни пьяным воем. Один из фианна, рыжий, ответил, что у серебряноволосых давно пусто в голове, потому что они слишком берегут свою кровь. Через минуту оба уже стояли в форме кринос, и в руках у них были серебряные мечи. Вокруг стояли наши и чужие, и все ждали драки. Если бы они сошлись, кто-то из них погиб бы, и между нашими племенами началась бы вражда. Я вышла между ними в человеческом облике и запела. Сначала я спела о той самой Луне и единстве, потом песню фианна, которую услышала от странствующего сказителя. Потом я напомнила обеим сторонам, что Литания требует принимать честную капитуляцию и уважать чужую землю. Рыжий рассмеялся первым и опустил оружие, за ним Зигмар. Мы разошлись, обменявшись песнями, а не ранами. Зигмар мне этого так и не простил.

Второй подвиг был тяжелее. Через несколько месяцев на болотной дороге у границы стали пропадать путники, и Гервин отправил нашу стаю осмотреть старую сторожевую башню, где, по слухам, жили слуги вампиров. Я шла с ними, чтобы вести переговоры, если до них дойдёт. Но башня оказалась засадой. Из тумана и из-за обвалившихся стен вышли люди с копьями с серебряными наконечниками. Двое наших фостернов были ранены почти сразу: у одного был пробит бок, у другого сломана нога. Отступать нужно было по узкой дороге, и раненые не успевали уйти. Тогда я вспомнила гряду из царства легенд и раненых, которых там бросили. Мне было страшно, но я сказала Гервину одно слово на высшей речи, и он понял. Я осталась на тропе в форме кринос и держала проход, пока остальные уносили раненых. Нескольких нападавших я убила, но остановить всех не могла. Одно копьё с серебряным наконечником пробило мне плечо насквозь. Это и есть тот шрам, который не затягивается. Я продержалась до тех пор, пока Гервин, вернувшийся за мной, не отогнал остальных. Мы ушли все. Двое фостернов, которых я прикрывала, живы до сих пор. Через месяц, в полнолуние, в каэрне провели обряд. Мастер вызова перечислил мои подвиги перед всем септом. Слушать о себе было непривычно, потому что обычно я сама пересказываю чужие дела. Мне объявили, что с этого дня я фостерн.


Весть из Предела​

Следующий год я прожила как обычный фостерн. Выполняла поручения, ходила в дозор, иногда по-прежнему бывала в городе. Весной в наш каэрн заглянул некий посол и остался на одну ночь. Он привёз письмо от Тахти и слова Леохарта, сына Старейшины нашего дома, который ушёл за океан. Леохарт передавал, что дом Сверкающего Ока начинает заново на новой земле, что на Пределе строят септ и каэрн, что там уже живёт много ликанов, и что им нужны новые родичи. О Дэване, Леохарте и его ветви я до этого знала только по рассказам старших. Теперь оказалось, что у нас есть родня за морем, которая строит всё с самого начала. Письмо Тахти я перечитала несколько раз. Писала она мало. Из письма было ясно, что на Пределе трудно и что ей хочется видеть рядом кого-то, кто помнит дом. Сразу я не уехала. Сначала поговорила с матерью. Маэра сказала, что давно ждала этого разговора и что удерживать меня не станет. Потом я пошла к Гервину. Он сказал, что без галлиарда стае будет трудно, но новому септу такой нужнее. Затем вопрос решали старшие. Они спорили долговато, потому что дом всё ещё переживал тяжёлые времена и многие не хотели отпускать одну из немногих гару нашей ветви. Другие считали, что нашему дому полезно иметь за морем голос, который умеет вести переговоры и хранить предания. В конце концов мне дали разрешение.

Накануне отплытия я пришла в каэрн одна и положила руку на камень. Агнета завязала мне на запястье новый шнурок и дала горсть земли из каэрна, чтобы я помнила, откуда я родом. Мать провожала меня на пристани. Она не плакала, только обняла меня и долго не отпускала.


''Вот и вся моя история, парень. Теперь ты знаешь, откуда шрам и откуда имя. Я не самая сильная из тех, кого ты встретишь на Пределе, и не самая мудрая. Я не знаю, какой стала Тахти за эти года, и не знаю, что нас ждёт на берегу: Леохарт и чужой лес. Но я еду туда не только как фостерн и галлиард дома Сверкающего Ока, но и как старшая сестра, которая однажды не смогла защитить младшую и не хочет повторить эту ошибку.'' ​
 
Последнее редактирование:
ИНФОРМАЦИЯ О ПЕРСОНАЖЕ​

1. Имена, прозвища и прочее: Рейна Эссар. 1794573231314.png

2. OOC Ник: neformalka

3. Раса персонажа: Человек, Остфарец.

4. Возраст: Двадцать три года.

5. Вера: Флорендство - (скрытая язычница; верит в духов, поклоняется матери Гайе).

6. Внешний вид; Аккуратная дева двадцати лет, белоснежные локоны спускаются до самой спины, голубые глаза сверкают словно два драгоценных камня. Благородная внешность, немного вычурная и странная для обывателей ввиду родового кровосмешения.

7. Характер: Добродушная насколько это возможно, благородная и знающая себе цену дама в людском кругу. Она часто шутит, умничает и любит пообщаться; знает себе цену и никогда не предаст своих принципов. В кругу волков и ликантропов - хочет казаться неким ''гласом истины'', который может и научить, и наказать в разные периоды времени.

8. Таланты, сильные стороны:


  1. Умело управляется оружием, управляет конём и знает некие зачатки тактики боя с врагами.
  2. Начитанность, интеллект и умение быстро принимать решения.
  3. Эмпатия - она хорошо понимает людей, даже слишком; и иногда может ими даже манипулировать в своих интересах.
  4. Сила ликантропии, внутренний зверь и дары от Гайи.
  5. Знание этикета и поведения для девушек высшего общества.

9. Слабости, проблемы, уязвимости:

  1. Неумение лгать. Она может сказать лишнего, плохо справляется с дипломатической недосказанностью.
  2. Не любит, когда её хвалят. Она много раз слышала о том, что ей просто повезло, и теперь сама часто в это верит. Похвала вызывает у неё неловкость и даже подозрение.
  3. Ярость. Первое обращение у неё случилось в гневе, и с тех пор она боится этого состояния. Рейна старается держать себя под контролем, и это часто делает её черезмерно холодной.
  4. Слаба в бою. Она галлиард, а не воин. В схватке ей нужна помощь, одна против сильного противника она долго не продержится.
  5. Зависимость от положения. Её дары и сила строятся на её разуме и голосе, поэтому если она окажется в месте, где говорить нельзя, сорвёт голос или будет молчать - половина её возможностей просто пропадает.

10. Привычки: Поправлять подол платья и иногда оценивать свой вид с помощью зеркала.

11. Мечты, желания, цели: Найти сестру, обосноваться на Пределе и помочь своему племени.

12. Языки, которые знает персонаж: Остфарский, Филомский, Хакмаррский и Амани.


Ранг: Фостерн
Порода: Хомид.
Архетип: Галлиард.
Племя: Серебряные Клыки.
Дух покровитель: ???
 
Сверху