1. Кхарнак
2. bolno-bolno
3. Дхарши
4. 27
5. Богиня Смерти
6. Внешний вид: Серая мазолистая кожа покрытая следами от верёвок. Тусклые глаза, длинные волосы. Одет в удобную кожанную одежду мародёра-налётчика. На ногах крепкие ботинки в которых чаще всего носит клинок и отмычки. Обожённые руки.
7. Характер: Расчётливый, не терпеливый, многословный. Не бросается в драку сгоряча. Сострадателен и милосерден - в какой-то степени. С сородичами держится настороженно.
8. Таланты: Умеет взламывать замки.
9. Слабости: Жаден. Глуп.
10. Привычки: Затрафеивание снаряги противника.
11. Цели: Организовать преступный синдикат.
Кхарнак родился в общине Вазгур-нак, одной из тех немногих, что всё ещё цеплялись за родные скалы Загорья, не желая уходить ни на дальний север, в неизведанные земли, ни за море, на чужие континенты. Община ютилась в старых, наполовину обвалившихся штольнях, брошенных ещё прежними хозяевами гор, и жила по самым простым и жёстким законам: сильный ест первым, слабый учится быть сильным или умирает. С самого рождения Кхарнак был окружён не сказками и колыбельными, а звуками точки клинков и рассказами старших о том, как гротдоры однажды выжгли предгорья и обратили в пепел десятки таких же общин, как их собственная. Мать Кхарнака была одной из немногих женщин общины, доживших до преклонных лет, что редкость среди дхарши, чья жизнь чаще всего обрывается либо в бою, либо в родах, либо от голода в скудную зиму. Отец, Дрогбар, считался в общине неплохим следопытом и погиб, когда Кхарнаку едва исполнилось семь - сорвался с обледенелого карниза, уходя от погони гротдорских хранителей тоннелей. С этого момента мальчика растила уже не семья, а вся община разом, как это заведено у дхарши. Каждый взрослый воин считал своим долгом хоть немного, хоть словом, хоть тычком в бок, но выправить растущего сородича в нечто пригодное для выживания в горах.
Обучение началось рано и без всякой жалости. С пяти лет детей ставили в общий строй наравне со взрослыми - не для настоящего боя, конечно, но для того, чтобы тело привыкало к тяжести оружия и к боли от промахов. Кхарнак быстро понял, что сила у него не самая выдающаяся и были в общине ребята покрепче и повыше, зато руки у него оказались на удивление ловкими, а глаза цепкими. Старший ацшпик общины, заметив это, отдал мальчика в обучение не к воинам первой линии, а к тем немногим в Вазгур-нак, кто занимался иным ремеслом незаметным, но не менее важным для выживания общины - к грабителям и лазутчикам, что промышляли на подступах к гротдорским владениям, воруя припасы, инструменты, а порой и оружие прямо из-под носа врага. Наставником Кхарнаку стал старый одноглазый дхарши, переживший не один десяток набегов и потерявший счёт своим шрамам. Именно он научил мальчика главному правилу их ремесла - тишине. "Гротдор услышит тебя раньше, чем увидит, если ты будешь дышать, как загнанный зверь," повторял он, заставляя Кхарнака часами лежать неподвижно среди камней, наблюдая за движением дозорных на дальних тропах. Вохшкар учил его вскрывать простые запоры на телегах и сундуках гнутым гвоздём, срезать привязанные к седлам мешки одним быстрым движением ножа так, чтобы вьючное животное даже не вздрогнуло, различать по звуку шагов, кто идёт, уставший рудокоп или настороженный страж. Учил и драться не в открытую, лицом к лицу, как воины первой линии, а исподтишка, коротким и точным ударом туда, где враг не ждёт удара вовсе. Так-же учил взламывать различные самки используя отмычку, что тот оттачивал на гротдорских сундуках в пещерах и в телегах каравана. К двенадцати годам Кхарнак впервые пошёл с отрядом старших не как обуза, а как полноценный участник вылазки, ему доверили следить за тропой, пока остальные снимали груз с одинокой гротдорской повозки, отбившейся от каравана. Вылазка прошла удачно, и мальчику досталась своя доля добычи, впервые в жизни он ощутил не просто голод, утолённый чужим куском, а гордость за то, что добыл этот кусок сам. С той ночи для него не осталось иного пути.
Годы шли, и Кхарнак взрослел вместе со своим ремеслом. Община Вазгур-нак жила ровно тем, чем жили десятки подобных ей общин по всему Загорью - набегами на пути, проложенные гротдорами через горы для перевозки руды, металла и продовольствия между их шахтёрскими твердынями. Караваны бородачей ходили организованно, часто под охраной крушителей - воинов и рунных мастеров гильдии, что берегли грузы не хуже, чем самих себя, и потому охота на них требовала не одной лишь храбрости, а хитрости, терпения и точного расчёта. Именно этому Кхарнак и учился всю свою юность не бросаться на охраняемый обоз с копьём наперевес, а выжидать, изучать маршруты вагонеток, считать число охраны, находить те немногие мгновения, когда караван оставался уязвим на крутом повороте горной тропы, во время короткой стоянки для смены упряжи, в ночной темноте, когда усталые гротдоры позволяли себе лишний глоток пива у костра.
К двадцати годам Кхарнак прошёл обряд посвящения и получил полное право воина - теперь он мог не просто следовать за старшими в набег, а сам возглавлять небольшие вылазки, выбирая цель и путь отступления. Его отряд, состоявший обычно из троих-четверых таких же ловких дхарши, специализировался именно на караванах не на прямых стычках с гротдорскими воинами, а на быстрых, почти незаметных ударах по обозам, снабжавшим отдалённые рудники. Иногда добыча была скромной - мешок инструментов, немного припасов, а иногда удавалось взять по-настоящему ценное: слитки металла, оружие, а порой и небольшой запас пороха, который высоко ценили сами дхарши для расчистки завалов в своих же пещерах. Жизнь в общине не была лёгкой ни для кого. Голодные зимы, стычки не только с гротдорами, но и порой с соседними общинами дхарши за спорные охотничьи угодья, потери среди друзей и родичей всё это Кхарнак пережил не единожды. Он видел, как погибают в засадах те, с кем делил хлеб и оружие, видел, как община хоронит павших по обряду Богини Смерти, отдавая им кровь на алтарь взамен на надежду вернуться героями в новой жизни. Каждая такая потеря лишь укрепляла в нём то самое чувство, что он унёс с собой ещё из детских рассказов у костра, что гротдоры отняли у его народа слишком много, и что каждый украденный у них мешок руды, каждый сорванный обоз - это не просто способ прокормиться, а маленькая месть за сожжённые предгорья и разорённые общины прежних времён. К двадцати семи годам Кхарнак остался одним из немногих ветеранов своего маленького отряда - двое погибли в стычке с гильдией крушителей, охранявшей особо ценный груз, ещё один ушёл на север, к дальним общинам. Сама Вазгур-нак, зажатая между усиливающимся давлением гротдоров с одной стороны и скудеющими охотничьими угодьями с другой, всё чаще посылала своих воинов дальше от родных пещер искать добычу и удачу там, где ещё не побывали чужие ножи. Кхарнак, привыкший полагаться на себя и на выученное с детства ремесло, всё чаще задумывался о том, что тесные горы Загорья стали слишком малы для его умений, а слухи, доходившие через редких странников, что забредали в предгорья, рассказывали о других землях - портовых городах, торговых путях, местах, где ловкие руки и острый нож всегда найдут себе применение. Так, с камнем наставника на шее, ножом за поясом и мешком, в котором звенели последние трофеи с очередного гротдорского обоза, Кхарнак начал свой путь прочь от родных пещер туда, где, как он надеялся, его ремесло и его ненависть к бородачам-захватчикам ещё сослужат ему добрую службу. Таким образом он попал на Предел. Не поделенную землю, где есть чем занятся.
Последнее редактирование:
.