” Два охотника наткнулись в лесу на свежие следы волколака.”
- Эй. Иди, посмотри, куда он пошёл.
- А ты?
- А я пойду посмотрю, откуда он пришёл.
- Разве это безопасно?
- Хyй его знает.
- Аминь.
- Эй. Иди, посмотри, куда он пошёл.
- А ты?
- А я пойду посмотрю, откуда он пришёл.
- Разве это безопасно?
- Хyй его знает.
- Аминь.
Никто и никогда не узнает, чьи руки подбросили под двери церковного приюта дитя, что ещё не успело адаптироваться к кислороду на землях Филома. Воспитатели подобрали мальчика, отогрели, напоили и накормили, поставив на ноги. Решив обозвать его именем "Элайджа.", в честь погибшего при загадочных обстоятельств священнослужителя.
Элайджа рос спокойным, осторожным, отвлеченным и сухим, что было обыденно для Филомских урожденцев. Помогал воспитателям, иногда хулиганил, но то выливалось, скорее, из общения с другими детьми, нежели из собственного желания. Слушал наставления местного священника и излишне часто тем внимал. В какой-то момент стал взрослеть буквально под боком у того, читая писания и ассистируя в церкви.
…
Дитя свято верило во Флоренда, тот чтил заповеди, не исключая частые посещения молебны. Будучи совсем ещё ребёнком, - таскался с другими детьми из приюта. Позднее, что показалось для многих странным, стал их избегать, выделяя большую часть своего времени богослужению. Он приобщился к Господу Богу и возвещал служение ему, - целью своей жизни. Подобные веяния охотно подпитывал старый священник, который и поставил мальчика на этот путь. Элайджа таскал воду из колодца, читал писания, помогал монахам и бережно ухаживал за своим нагрудным крестом, - такими были его обычные будни. Грамота не была особым исключением, наоборот, старик уделял всё внимание для того, чтобы мальчишка чтил грамоту.
Подобным образом дни Элайджы протекали примерно до одиннадцати лет. В один из дней в приют явились люди, - Дартадская Инквизиция. Из приютских юношей они выбирали будущих охотников - инквизиторов, не оповещая об этом остальных. Смотрели по породе, по лицу, по поведению и рассказам местных служителей. Выбрали меньше десятка, но в этот десяток сумел попасть ещё юный Элайджа. Он не противился и не вертел носом, считал подобное отличным шансом выбиться в люди и состоятся на церковной службе, - воспитавший его священник уверял, что это - благо, а мальчик лишь кивал. Тогда он послушно отправился на обучение, пусть и не имел выбора как такового, сжимая в руках крест и предаваясь молитвам.
…
Дорога была долгая, везли неясно куда. За обозом мелькали леса и поля, горы и равнины. Детей кормили черствым хлебом. Элайджа смиренно ждал прибытия. Первые минуты ему было страшно, со временем - успокоился. Вернулся к обыденному своему поведению. Стал выглядеть сухо, - мозолистые руки вечно сжимали крест, сотканный по подобию священного древа, - глаза осторожные, лик красивый, молодой, смиренный, за что его и прозвали - Принц Элайджа. Не сказать, что у мальца был выбор - но чего поделать. Что-то в нём цепляло инквизиторов и будущих наставников. Те постоянно присматривались к нему и о чём шептались. Элайдже это не нравилось, но он мирился. Обоз двигался далее.
…
По прибытию, - их свезли в огромную церковную крепость, - учеников стали рассылать по комнатам. Им выдали одеяния и паёк, собственные койки с частичным подстилом из сена, заселили в новое место. Некоторые часто тревожились. Резкая смена обстановки негативно влияла на их разум, но Элайджа не придавал этому особого значения. Он не привязался к детям с приюта, скучал лишь по старому священнику, - тот был схож для него с образом отца, - но в остальном легко адаптировался к новой местности. Когда начались занятия, - а те начались на следующий день, - парень посещал их прилежно. Воспитанников приютов учили церковному ремеслу, преподавали заповеди и учение церкви Святого Флоренда, - большинство из них мальчик уже знал. Первое время всё ему давалось легко, до тех пор, пока их не начали воспитывать так, как воспитывают инквизиторов.
Спустя время началось обучение клинку. Учили низшим бестиям, знаниям о тех, кто проживал в болотах под покровом лунного света. Рассказывали о порочности колдунов и их магии, параллельно основным тренировкам. Тем, отныне, полнились дни Элайджы. По утрам он бегал, далее садился за учение. Развивал выносливость и мышление. Сухой характер и взгляд продолжал отпугивать одних и привлекать других. Мальчик нашёл себе несколько друзей, с которыми было проще мириться с новой жизнью. Те также воспевали Флоренда, как и он, занимались также усердно, как и он. То и стало основной точкой соприкосновения, от которой росли ноги к дальнейшему взаимодействию. Мальчики постоянно вместе сидели на занятиях, внимали знаниями и вставали против друг-друга в спаррингах. Мерились силами, имела место быть здоровая конкуренция. За каждым из них наблюдал свой наставник. Иногда он отдельно тренировался с Элайджей, обучал того стрельбе из арбалета и фехтовал по вечерам, - вне основного учебного плана, внедрял свой. Он укоренял в разуме молодого охотника нелюбовь к магам, иногда показывал оставленные шрамы, рассказывал истории. Ученик Святой Инквизиции внимательно слушал, - готовился стать таким же, - и кивал, не представляя особой опасности в этом деле. Так сменялся один год за другим, сливаясь в обучении. Элайдже стукнуло шестнадцать, переходный возраст.
Распределение по отрядам разделило Элайджу с его сформировавшимися товарищами, наставник так-же остался в старой крепости, а его отправили в новую, в нескольких днях пути. Столь же томных, что и раньше, - они напомнили Элайдже, как его забирали из приюта. Обученный полноценной грамоте у старших священников церкви, в дороге он читал. Свои собственные заметки, заметки его наставника. Иногда что-то писал и зарисовывал. А за бортом повозки, как ему тогда казалось, в ночном лесу, за ним и его соратниками неустанно вели слежку красные глаза.
Обучение, в прошлом, бывало время, но сливалось в день сурка. Это не нравилось Элайдже, пусть он и входил в подобный поток достаточно легко. Служба была совершенно противоположна. Каждый день - нечто новое. Но это, однако, не сулило ничего хорошего, потому что это новое, зачастую, могло убить молодого инквизитора. Первые задания представляли из себя задания по зачистке укромных уголков Империи, сокрытых под тёмными кронами леса. Когда Элайджа, вместе с отрядом, проходил мимо одного из них, - ему вспомнился Филом. Он отвлёкся и принялся витать в мыслях, сухо сплюнул; моргнул - и оказался на поле боя. Когда на его соратника кинулся нечестивец и стал пачкать его доспех, Элайджа читал молитву и сжимал крест, обмотанный вокруг рукояти его стального клинка. Ринулся вперёд - рубить. Удар пришелся по позвоночнику. Гнилое тело просело, лезвие проскользнуло внутрь. Ломая кости, делило верхнюю половину, - плечи, голову, бюст, - от нижней. Мертвец пал ниц.
Это ощущалось до ужаса странно, но не имело смысла. Когда другой, чавкая гнилыми жвалами, кинулся уже на него, а рядом образовался товарищ, Элайджа пихнул мертвяка плечом в грудь и тот пошатнулся. Недавно, - мальчик, - а ныне боец действовал скорее на инстинктах, пользуясь теми навыки, которым его обучили. Он не осознавал происходящее до конца, - разум туманила молитва, страх, отчаяние. Всё это валилось на плечи громоздкой кучей, но отряд и далее хладнокровно проводил зачистку гнезда. Никто не смел бежать, выполняя свой священный долг. По окончанию, - когда голова последнего мертвеца рухнула в грязь, - их место обитания пожгли святым пламенем. Те, кто были слишком святы, помолились за их душу. Отряд вернулся домой полноценным составом, хоть и в ранении. Ночью Элайдже снились кошмары.
Он просыпал, сопел, пил много воды и часто обращался к Богу, спрашивая, почему ересь на его землях явилась такой.
Ответа он не получил, ещё очень долго думал о том в свободное время, во время очередной зачистки,
когда гнилые жвалы норовили откусить ухо его боевого товарища, но со временем примирился и забыл. Жизнь продолжалась.
Хлеб и забитую столовую сменяли собой высокие кроны деревьев, стены чужих домов. Разведка сменилась расследованием. Магия, ересь, прокаженные. В тёмных лесах кто-то вёл богомерзкие ритуалы, приносил в жертву людей, - тела находили в разных местах. Погрызанные и избитые, с рваными ранами, растерзанные. Ничего не намекало на жертвоприношения кроме странных писаний на камнях, кровавых следах, разбросанных, по особому, кишок, звериного запаха. Элайджа держался в задних рядах, - был слишком молод и слишком неопытен, чтобы делать выводы. В те времена Дартадский Цех Инквизиторов ещё не до конца укрепил позицию отлова и искоренения разумных бестий, но подобные случаи вели к тому достаточно явно. Отряд шёл по следу. Одно убийство сменялось другим, но виновника не находилось, - тот скрывался умело, пусть даже и не пытался замести следы. Верхушки приняли решение о ночных патрулях и кратких вылазках. Участвуя в одной из таких, - Элайджа впервые повстречался с ликантропом
Была ночь. Бладрайз, весна. На небе зияла огромной пробоиной тёмно-красная, как густая кровь - луна. Небольшой отряд Элайджы сменил иной в карауле, вышли на обход, остановились у окраин леса. Ступили вглубь, рискнув. Где-то вдалеке завыл волк, сверчки, что стрекотали до этого, умолкли. В моменте воцарилась тишина, после, - резкий шум. Все стали оглядываться, вертеть головой. Впереди, на поляне, под лунным светом, одичалый полу-волк, полу-человек, из племени тех, кто ненавидел людской род, обгладывал кости. Следом имел место быть жуткий рёв. Далее, - охотников сковал хладный страх. Разум мутнел, казалось, словно мозг, отрастив собственные ручки, собственные ножки, бился в черепную коробку, пытаясь выбраться наружу. Под звук ломающих костей, в сторону отряда шла огромная тварь, что напоминала звереся переростка.
Служба продолжилась лишь спустя время. Уже в ином отряде, ином месте, с иными людьми. Элайджа шёл на очередное задание - разведка. Он убивал тварей вместе с остальными. Махал клинком, а на теле, с каждым разом, образовывалось всё больше и больше шрамов. В перерывах, вечерами, он долго смотрел на звёзды. Что-то писал в дневнике. “О Флоренд, освободи души тех, кто гибнет под моим клинком, кто склоняет голову перед праведным делом …” … “О Флоренд, укрой мою душу и разум …” … “О Флоренд- .. О Флоренд- …”
Он не позволял себе пить, но прибегал к куреву. В тиши от всех, пока никто не видит, за зданием, за церковью, на кладбище, поминая. Помимо того, что он должен был зреть, как охотник, Элайджа встречался и с иными людскими пороками. Парень никогда не имел собственной семьи, поэтому не понимал до конца концепции. Когда в писаниях говорилось, - “Государство - это семья, созданная Богом для нас всех”, - он представлял нечто мирное, уединенное, закрытое. Со своим отцом, со своей матерью, со своими дочерьми, сыновьями, любящими друг-друга в равной мере и встающие горой друг за друга в той же равной мере, в которой и любящие. Однако, семьи с пьяными и бойкими отцами, на которые он натыкался в деревнях, - в корне рушили его концепцию и губили порядок. Это злило Элайджу и выводило из себя. Однажды он приложил пьянчугу головой о стену, во время разведки, когда все другие ушли, оставив его одного. Тот не встал. Парень скрылся. Не рассказывал никому, - и в церкви молчал, искренне веря, что сделал добро. Фляга, однако, свистела основательно. Всё происходящее давило на него, и, вот, пожалуйста, выливалось в таковые происшествия, о которых он, - и все вокруг, - старались как можно скорее забыть.
Последним заданием Элайджи стала встреча с архимагом пирокинетики. Большой отряд попал в засаду, на них обрушилось пламя. Запах горелого мяса врезался в нос, крики товарищей били в уши, разрывая барабанные перепонки. Боль обжигала, латная груда на тушах горела и плавилась на теле. Когда и самого мальца сковало огнём, - он чуть не сварился в собственным соку, - единственным верным, правильным и успешным решением, приведшим к его спасению, было снятие доспехов. Элайджа скинул их как можно скорее, заёрзал, как уж на сковороде. Всё жглось, всё болело, кожа вздувалась и лопалась в волдырях.
Всё, что он помнил - как перед глазами вспыхнуло пламя, а позже сквозь волю отправился на высокой скорости испытывать черепную коробку, что врезалась об ствол сосны. Он не помнил, как бой начался, как он закончился. В смутных воспоминаниях, - многие погибли, многие остались калеками, инвалидами. Кто-то сбежал.
Его нашёл на пепелище другой отряд, на следующий день, полу-живым, словно в агонии. Элайджа стонал от боли и несвязно мычал, - всё лицо и тело было ошпарено ожогами. Одежда рваная, горелая, висела краткими лохмотьями на том. Пепел затирал открытые раны и язвы. Охотника забрали в ЦЕХ и долго лечили, ставили на ноги, возвращали к жизни.
Кормили с ложечки, - церковные монахини сидели с ним до утра. Старались разговаривать, рассказывать истории.
Укладывали спать и долго оставались рядом, - чтобы не кричал, чтобы во сне чувствовал себя легко. Спал он неспокойно, - и жил с тех пор тоже. Лишь спустя год реабилитации смог вновь взять руки клинок, хотя казалось, что это произойдёт лишь в следующей жизни. Элайджа снова принялся служить на благо Божие, - весь в бинтах, искалеченный, как смерть страшный, - шёл вперёд.
…
...
Так продолжалось около года. Снова разведка, снова зачистка, походы. Элайджа покинул пределы Дартадской Империи в составе отряда, отправленного на Предел для изучения и борьбы с обосновавшейся и растущей на материке угрозой, следом за иными группами, так и не вышедшими на связь, ни через письма, ни через малейшие слухи. Его мнения на этот счет никто не узнавал, - сам он молчал. Кошмары продолжали тревожить, покидания родных земель сулило малую, но надежду на излечение. Шхуна отплыла, минуя Трелив. Спустя время причалила, встречая Предел. Парень ступил на новый материк, подтирая платком беглые капли крови с ноздрей.
* Имя и прозвища, клички: "Принц" Элайджа.
* OOC Ник: ???
* Раса: Человек, филомец.
* Возраст: 31
* Вера: Восточное Флорендство.
* Внешность: Непримечательного роста парень, атлетичен; рыжего оттенка власы, обилие шрамов и ожогов по всему телу - включая лицо. Стерильные тряпки фиксируют его голову и кошмарные ранения, что напоминают о себе отражением от воды. Темно-зеленый оттенок глаз. В некоторой степени уродлив последствием ожогов. Одет и обут.
* Характер: Прагматичен, не приветствуя спонтанные решения. Имеет циклотимию, хоть и не совсем страдает от неё, ведь вырос таким. Пристрастен к кратковременному гневу, контролируя это - бесноват. Чтит возраст вне зависимости от расы, дитя это или сущность, которой осталось жить считанные недели. Доверчив, если отставить презрения на нижний план. Ценит гармонию умиротворения, предпочитая увлекаться в свободное время тем, чего не бессмысленно нагружает голову. Добросовестный, почти.
* Сильные стороны, таланты и навыки: Утонченное владение клинками и стрелковым орудием, обладает среднестатической силой человека. Стратег. Ловок и быстр, обучен грамоте.
* Слабости и уязвимости: Ухудшенное зрение, пирофобия, паранойя; повышенное давление, что вызывает кровь из носа. Невнимателен, склонен к паническим атакам.
* Привычки: Курить, анализировать равнины и подобную площадь подзорной трубой; менять тряпки на голове без необходимости.
* Мечты, желания, цели: Завершить долговую обязанность, жить с миром.
* Языки, которые знает персонаж: Амани, Дартадский, Филомский, Флорский, Панктельский, Сакруманский, Остфарский.
* Роли: охотник-ветеран.