BIOGRAPHY
Брэнн родился в Нубёрне, на землях Флодмов, там, по утрам над влажной землёй стоит такой туман что соседский двор не разглядеть. Дом у них был невысокий из потемневшего дерево, с одним колодцем и двумя языками внутри - отцовским и материнским. Отца звали Хрот, был дровосеком. Он родился в этих лесах и умел говорить о них только топором. Крупный, молчаливый человек с руками, на которых не сходили мозоли, но Брэнн всегда видел в нём некую мудрость. Он считал что слово весит ровно столько, сколько кулак за ним. Уважение берут силой, а кто не может тот ждёт пока его пожалеют. Показывал своему сыну как стоять, чтобы дерево не сбило, как держать топор, как смотреть человеку в глаза не отводя взгляда. Нежность у него выглядела как грубая ладонь на затылке и кусок лучшего мяса в тарелку. Мать же, Мирна, пришла в эти края из Остфара ещё девчонкой вслед за торговым обозом, и осталась потому что здесь не хватало травниц. У неё всегда пахло сушёной травой и дымом. Она лечила всю округу и к ней приходили даже те кто ей не доверял. Она учила сына другому, что разъярённого человека можно уложить и без кулака, если найти нужное слово и вовремя взять его за руку. Что у каждого страха есть имя и если его назвать, он перестаёт быть хозяином. Брэнн слушал её, сидя на полу и перебирая травы, и ему казалось что она знает какой-то особый язык которого нет у отца. Родители не спорили, чья правда вернее. Они просто жили рядом и мальчик рос не выбирая сторону правды. Когда ему было пятнадцать, отца принесли с вырубки на двух жердях. Он погиб в одной из пограничных стычек между землями, в которых никто потом не мог объяснить, ради чего пролилась кровь. Брэнн не заплакал, он взял отцовский топор и до самого рассвета рубил бревно, потом ещё одно, потом ещё. Было понятно что в эту ночь Брэнн сильно горевал по нему, такова была его реакция на горе. К утру руки были в крови, а бревно так и не стало ничем. Мать сидела на пороге и смотрела на него, не пытаясь остановить, потому-что она знала, что слова здесь не помогут. Через несколько лет в центральных землях началась болезнь, которую в народе назвали "Свежевателем разума". Слухи приходили один страшнее другого - люди сдирают с себя кожу, грызут друг друга, не помнят имён. Мирна собрала сумку с травами и сказала, что у границы нужны руки. Обещала вернуться к первому снегу, Брэнн не отпускал её, но она только поправила ему воротник и ушла.
Снег выпал, потом выпал второй. Однажды к дому пришёл незнакомец и молча поставил на крыльцо её сумку. Больше он ничего не сказал, Брэнн открыл ту сумку и нашёл внутри сухие пучки, которые она так и не успела разложить. Он простоял над ними долго, ведь не знал на кого злиться. На отца, который верил что сила решает всё, а она не спасла его от стычки, смысла которой никто не помнил. На мать, которая верила в слово и руку, а они не остановили болезнь. Он остался с отцовским топором, материнскими присказками и ощущением, что обе правды оказались недостаточно сильными.
После смерти матери в доме стало невыносимо тихо, и Брэнн решил что ему стоит уйти, иначе жизнь не будет иметь смысла. Ему было примерно двадцать пять года на тот момент, он нанялся в охрану одной из коммун у границы с землями Стормов. Это было место из тех что на карте не отмечают, частокол, два десятка дворов и старейшина по имени Орм, который держал людей в узде и знал что делает. Коммуна жила закрыто, враждебно к чужакам и очень напугана соседством с Мёртвыми землями. Брэнна взяли за то что он умел стоять и бить, и он стоял и бил. Той зимой к частоколу вышел пастух, звали его Таллен. Он был худой, обросший, трясущийся, и он бормотал себе под нос что-то бессвязное. Пальцы у него были обгрызены до мяса, коммуна узнала всё, что ей нужно было узнать за один взгляд. Свежеватель разума. Старейшина Орм не стал тратить время на раздумья, по обычаю барго таких приносят в жертву - связывают и сбрасывают с обрыва в залив, чтобы болезнь ушла вместе с телом. Брэнн видел больных в материнском доме и он знал как выглядит лихорадка, знал, как выглядит страх, и знал как они похожи со стороны. Он подошёл к связанному пастуху поднёс ладонь ко лбу и понял, что у того жар, а в груди хрипит. Это была обычная простуда дошедшая до воспаления. Той самой болезни тут не было, был больной человек и толпа которой нужно было кого-то сжечь. Он сказал это вслух, потом сказал ещё раз но громче. Старейшина ответил что у чужака нет права судить о том чего он не понимает. Люди молчали и смотрели на землю, тогда Брэнн сделал то единственное, что умел. Он ударил старейшину Орма так, что тот осел с переломанной челюстью, перерезал верёвки на Таллене, закинул его на плечо и ушёл в лес, пока коммуна решала кого выдавать за предателя.
Они прошли всю ночь, к утру пастух стих и перестал дрожать. Брэнн положил его на мох у костра и понял что тот уже не дышит. Таллен умер в его руках от обычного воспаления лёгких, Брэнн сидел рядом и не знал зачем всё это было. Он поссорился с целой коммуной ради человека которого не успел спасти. Именно тогда из темноты вышла женщина. Её звали Сайра, высокая, жилистая, с короткими светлыми волосами и шрамом через бровь, одетая так, будто собиралась то ли в драку, то ли в дорогу, она села у костра напротив и долго смотрела на Брэнна. Потом сказала что наблюдала за ним всю зиму, что искала именно такого который пойдёт против обычая всей коммуны, не думая о цене. Он не успел спросить о чём она, Сайра взяла его за запястье, и мир стал красным. Потом была боль, много боли, какой он не знал даже в день смерти отца. Потом вкус чужой крови во рту густой и холодный. Потом тьма, он выбрал бы остаться человеком, если бы у него спрашивали, но у него не спросили.
Брэнн очнулся под корнями старого дерева, в земле, и голод... Первой мыслью была не паника, он не услышал собственного сердца. Тишина внутри оказалась такой полной, что он несколько минут лежал неподвижно прислушиваясь пока не понял что больше не дышит. Сайра сидела на камне и ждала, она сказала, что он проспал целый день, что это нормально и что ему нужно поесть. Слово "поесть" она произнесла так что у него свело всё внутри. Он вылез из земли, шатаясь и впервые в жизни почувствовал запах живого человека, как будто его ударили в лицо. Он едва помнил как нашёл дорогу к ближайшему тракту. Помнил только красное в темноте и вкус, от которого нельзя было оторваться. Сайра принадлежала к иконоборцам и учила так же, как жила без церемоний. Первый урок состоял в том чтобы устоять на ногах, когда она ударила. Второй состоял в голоде - она привела его на дорогу и оставила одного, чтобы посмотреть, что он будет делать. Правил Маскарада, Совета и прочих тонкостей вампирского мира она не объясняла. Когда он спросил, она отмахнулась "Здесь и сейчас, мальчик. Остальное придумали те, кто боится". С ней ходили ещё двое, такие же бродяги - старый Грач, вечно усмехавшийся и вечно хромавший, и девчонка по прозвищу Мышь, которая умела ходить так что не скрипела ни одна доска. Они жили на заброшенных хуторах и в чужих погребах не задерживаясь дольше недели. Брэнн ходил за ними и учился тому чему мог. В нём проснулась странная сила о которой он раньше не подозревал. Он перепрыгивал через ограды которые раньше обходил. Мог остановить чужой кулак ладонь даже не думая об этом. Однажды он сжал железные ворота слишком крепко и в металле остался отпечаток ладони. Сайра рассмеялась и сказала, что теперь его хотя бы будут слушать.
Слушать начали быстрее, чем он рассчитывал, Мать научила его одному - смотреть человеку в глаза, пока тот сам не решит, что ему лучше согласиться. С новой кровью это умение стало другим. Взгляд стал тяжёлым, а голос подчиняющим и люди начинали оступаться, когда он с ними говорил. Однажды их остановил дозор, Брэнн вышел вперёд и вполголоса сказал пару слов. Через минуту стражники пожелали им доброго пути и разошлись, не понимая почему. Грач присвистнул, а Сайра ничего не сказала, но потом у костра долго смотрела на него так, как смотрят на оружие которое не успели узнать. На своём первом гвалте он простоял у стены, не зная куда деть руки. Бруха орали толкались, бросали друг другу обвинения и тут же забывали о них. Старая вампирша которую звали Ржавая, рассказывала что-то про Хакмарри и про Цимисхов. Остальные прерывали её криком и смехом, он понял только одно - здесь никто никого не слушает, но все при этом внимательно слушают, это было странно, но очень напоминало дом. Сайра погибла через два года, она ушла на встречу с двумя Ласомбра, сказав что вернётся к утру. Утром её не было, Брэнн вышел искать и нашёл на дороге только её порванный плащ. Он поднял его и долго стоял, не зная что делать с руками. Он не плакал, потому что не мог как человек - слезами, с его одного глаза пролилась первая кровавая слеза. Грач и Мышь исчезли вскоре после этого, каждый по-своему, он остался один. У него больше не было ни сира, ни клана, ни места, куда можно идти.
Он бродил по северу около трёх лет, питался на дорогах и дрался с теми кто попадался. Потом зашёл в один из городов и попал в Элизиум, где, как ему казалось можно поесть без драки. Через час он сломал нос Вентру который назвал его сородичей сбродом. Шериф оттащил его за воротник и привёл к Князю Конраду фон Вальдену, который был из клана голубокровных вампиров, он увидел в нём то чего не видел сам Брэнн - силу и умение говорить. Он предложил выбор, окончательная смерть за нарушение покоя Элизиума либо ошейник. Брэнн выбрал ошейник и позже называл это решение самым умным и самым паршивым в своей жизни. Так он стал чистильщиком - должники, воры, смертные, знавшие лишнее, молодые сородичи с длинным языком, он ломал ноги и закрывал рты, а когда хватало слов обходился без ломания. Материнский голос и отцовская рука работали вместе. Скоро выяснилось, что Князю нужна не только сила. Двор держался на Совете не тех, кого бы хотел Князь, а Совет на шёпоте и взаимных долгах, Брэнн стал глазами и ушами Князя. Он ходил по харчевням и портовым складам, слушал кто с кем говорит и приносил Князю имена. Он навещал ночью смертных от которых зависели городские дела - торговцев, писарей, стражников. Садился напротив смотрел в глаза и говорил тихо и спокойно. На утро человек сам подписывал нужную бумагу и не мог объяснить почему, он перехватывал посыльных и гулей других сородичей, читал их письма и возвращал запечатанными так что адресат ничего не замечал. Самым тяжёлым делом стал старый Вентру, который почти год собирал голоса чтобы урезать власть Князя. Брэнн не убил его, он по одному убедил его гулей, потом его торговых партнёров, потом двух Вентру, которые собирались голосовать вместе с ним. Когда пришло время Совета, у старика просто не осталось сторонников, Князь не поблагодарил, но с тех пор на столе Брэнна всегда стоял кувшин с кровью получше. Со временем он бледнел, кожа стала серой и сухой, взгляд пустым, а в зеркало он больше не смотрел. Он стоял у дверей Князя и пропускал только тех кого велено, остальных разворачивал словом или рукой. Кто-то из Гарпий назвал его Цербером Князя, и прозвище прилипло, он поначалу огрызался, потом привык, потом начал откликаться. Семь лет он простоял у этих дверей, и город стал ему домом больше, чем что-либо после Нубёрна.
Князь поручил Церберу убрать котерию каитиффов, обосновавшуюся в заброшенной мельнице за городом. Приказ был короткий - тихо, ночью, без свидетелей, чтобы Гарпии не успели ничего записать. Брэнн знал что они выглядят так же, как он после смерти Сайры, но пошёл потому что отказываться он уже не умел. Он пришёл на рассвете и застал их спящими. Не спал только мальчишка лет семнадцати, он сидел у стены и перебирал бумаги в старой шкатулке. Брэнн взял одно из писем и прочитал, письма были написаны рукой того самого Вентру, которого он год назад лишил голосов. Старик платил каитиффам за поджоги складов Князя и слухи на гвалтах, но на дне шкатулки лежали и другие письма, с другим почерком. Часть переписки писал сам Князь, чужими руками подставляя старого Вентру через этих бродяг. Брэнн понял, что именно ему поручили убрать - не котерию, а улики. И что он теперь знает то чего знать не должен. Он не стал бить, он сел напротив мальчишки и сказал то что когда-то говорила ему мать - "Назови, чего боишься". Мальчишка назвал, Брэнн выслушал его, отдал ему часть бумаг и позволил уйти вместе с остальными. Шкатулку с письмами Князя он забрал и вернул хозяину, одно письмо оставив себе за подкладкой плаща. Гарпии донесли Князю что котерия жива, раньше чем Брэнн дошёл до города. Князь не мог казнить его - Цербер знал слишком много, и на гвалтах за него вступились бы Бруха. Не мог и простить потому что приказ был нарушен на глазах у двора. Он нашёл выход - "Пёс, сорвавшийся с цепи, мне не нужен, — сказал он. — Иди за Предел и перестань быть моей проблемой. Если вернёшься с чем-то полезным, я смогу тебя принять и простить". Брэнн взял плащ Сайры и сел на корабль в бочке с землёй. В пути туман встал вокруг судна сплошной стеной. Когда корабль ткнулся в берег, он положил ладонь на железный борт, и металл прогнулся как воск. Здесь не было ни Князя, ни Совета. Цербер у которого больше нет ворот не знал что ему теперь сторожить. Но письмо за подкладкой плаща лежало на месте, быть может оно пригодиться...
OOC
Готов к проверке!
Последнее редактирование:
Правила проекта
Руководства
Разделы игровых серверов
Технический раздел
Администрация проекта
Общая курилка
Творчество