ГЛАВА 2
Месяц, неделя, год, сезон. Менялись поры года, менялось звездное небо. Неизменным оставался интерес подрастающей девочки, что за длительное время на корабле успела освоить все базовые науки и знания, что должна была освоить. Разумеется, та все еще занималась более глубоким освоением математики, изучением иных языков, а также активно пыхтела над каллиграфией, желая довести ту до идеала. Что правда время от времени предпочитая рисовать волчков и созвездия на страничках, а не выводить строгие буквы. Что до Астрономии, спустя некоторое время Ренна начала объяснять и учить свою дочь всем тонкостям сея ремесла. Звёзды не просто красивы и не просто есть на небе. Это объекты, что меняют свое положение, но это можно предугадать, ибо небосвод цикличен. Отныне Астерия заучивала названия созвездий, для начала основных двенадцати, а после все прочие, прочие, прочие и прочие-прочие. Иногда девочка любила забавляться и давать звездам свои имена, придумывая собственные истории о них, а также создавать свои легенды о созвездиях и их поступках. Что интересно, почему-то зачастую это были истории именно о волках с различными сюжетами их жизни. Откровенно говоря, это был один из любимых досугов Астерии. Она могла просто смотреть на звезды, могла зарисовывать те, а после развивать точки в какой-то цельный рисунок неизвестного созвездия, могла валяться и водить рукой перед собой, соединяя звезды у себя в голове, называя те по памяти и тут же вспоминая три-четыри собственно выдуманных названий этих же самых звезд. Большая часть команды считало девочку странной и в целом было ясно почему. Днем та спала, али активничала куда меньше, дожидаясь ночи, своей любимой части суток. С командой же та общалась не шибко много и довольно странно. И особого анализа не нужно было, чтобы понять, что Астерия просто нелюдима и просто какая-то другая. Возможно на это повлияло то, что почти всю жизнь та растилась на корабле и занималась изучением звезд, а возможно в этом как-то поучавствовала её волчья натура, кто же его знает? В любом случае, придумать десяток-второй созвездий разных форм и пород волков для Астры было куда интереснее, нежели общение с полусонными, из-за ночного времени, матросами.
Под конец плавания Астерия все же изучила хотя бы основы Астрономии, пусть и на свои то годы знала о звездах куда больше большинства простого люда. Бриг причалил в привычный Остфарский порт, а двоица вернулась из долгого пути в имение дома Фрилле, где планировалось переждать пару месяцев и отправиться в повторное плавание. Что мать, что дочь, находили успокоение и радость в пребывании среди чистого моря и бескрайнего простора звездного света. Астра и вовсе не особо желала ждать и хотела сразу отправиться в путь, но Ренна настояла на небольшом отдыхе. Торговцы должны закупиться товаром, создать новый маршрут и продумать логистику их путешествия. Юная Гару нечто расстроилась и отстранилась на несколько дней, вернее сказать ночей, став вновь прогуливаться по территории имения и лицезреть. Постепенно девочка свыклась и приняла решение матери, став верно ждать их новой работы, а вот Ренна успела пожалеть, что не отправилась в путь с иной компанией моряков. Отец нашел свою дочь. Спустя длительные года, огромные расстояние и ссоры, Атис смог добраться до Ренны и Астерии, о существовании последней лишь подозревая. Встреча произошла под вечер близь имения, на открытой поляне, где двоица любила встречать первые проступающие на небе звезды. Ступор. Гнев. Ненависть. Одинокая мать чуть ли не накинулась на своего бывшего возлюбленного, проклиная того во всех своих проблемах и утраченной жизни. Воссоединение. Страсть. Любовь. И все же те обнялись, а дева начала плакать и молвить слова о том, как той его не хватало. Астра осталась в стороне, глядя то на воссоединение родителей своих, толком сего еще не понимая, то на звезды все появляющиеся, пытаясь каким-то только ей понятным методом связать эти два события. Но отстранялась та не долго, после воссоединившись с обеими родителями, за чем последовали довольно длительные разговоры…
Семейная идиллия могла длиться довольно долго, но суждено этому случиться не было. Ренна считала, что они вновь воссоединятся и станут жить вместе. Плавать меж государств, али останутся где-то, но будут вместе, воспитывая общую дочь в тепле и уюте родительской любви. Но все это обрушилось одной фразой Атиса о том, что он уплывает обратно. Он возжелал пропасть так же внезапно, как и появился. Ликантроп конечно горевал о разрыве с Ренной, но бросить племя и имеющихся детей на юге, о которых мать Астерии так то и не знала, тот попросту не мог. Вновь ссора, вновь истерика, словно те вернулись к своей совместной жизни в Сарихадунхъере, но теперь все усилилось многократно. Дева орала и метала в того что только попадало под руку, была и лупила своего возлюбленного, а тот пытался терпеть до поры до времени, после став так же орать на ту, придумывая различные оправдания и доводы, пытаясь обелить себя в глазах человека непонимающего его истинную натуру и ситуацию. В любом случае тот просто ушел, пообещав навестить их в будущем. Ренна послала его к черту, желая более никогда не видеть, но ликантроп более переживал из-за дочери. Все таки подозрения подтвердились и если она такая же как он - в более взрослом возраст ту последует забрать в племя и обучить всему, чему ранее обучили его. Но до этого рано. На последок отец поговорил тет-а-тет со своей дочерью. Между отцовских советов, заботы, расспросов о жизни и рассказов о себе, тот задавал вопросы нечто страные и наводящие. Астерия же отвечала в своей манере, чудаковатый и нелюдимой, что в какой-то мере даже порадовало Атиса. Вскоре же след того простыл. Ренна рыдала и тосковала, одновременно проклиная того вновь, как раньше. Астерия же толком не грустила, быть может из-за детского разума и не полного осознания случившегося, а возможно из-за своей странности и нелюдимости, пусть и почувствовав с отцом какое-то чувство родства. И все же Атис нечто оставил по себе. Несколько новейших и крупных Сарихадунхъерских книжек-сборников по Астрономии, предполагая подарить те Ренне, но заметив влечение дочери - отдав их именно ей. А также небольшой амулет со странным и казалось бы небрежным символом. Двенадцатиконечная звезда, с четырьмя основными концами и восемью маленькими, по два между большими. Это был глиф племени Звездочётов. Ни Астерия, ни Ренна этого не понимали и понимать пока что не должны были. Но юной деве подарок понравился. Это не было чем-то изысканным, не было дорогим или даже внешне ценным. Но ей показалось особенным и чудаковатый, как и она сама. Даже под уговорами матери выкинуть, та оставила амулет себе, став хранить его как ценную безделушку и подарок отца, которого та более не встретит.
Через месяц после случившегося Астерия уже была на борту очередного корабля, на сей раз более крупного торгового Фрегата. Подле неё была Брига и Хорн, двоюродная тетка и дядя, что ныне отвечали за племяшку и брались за её обучение. Ренна еще не скоро оправится от встречи с Атисом, да и сама Астра из раза в раз напоминала о этом. Своими вопросами, своими повадками, своим существованием. Она захотела отдохнуть от этого всего, а Астерия все жаждала обучения и новых знаний о звездах. Корабль отплыл, юная девочка была под покровительством своих близких, а корабельный Космограф взялся за её обучение, пожалуй став тем самым строгим учителем, коей девочке не хватало в прошлых плаваниях. Рахман, Сарихадунхъерский мужчина лет пятидесяти, что был довольно опытным в делах научных и космических. Сказать, что Астерии повезло с таким преподавателем - ничего не сказать. Помимо изучения привычной Астрономии та стала учить новые языки и более продвинутую математику. Ранее, еще в первом плавании с матерью, юная Гару успела выучить Филомский, а также пару словечек на Флорском. Почему Филомский? Часть моряков были перебежчиками из Дартада, от того и общались между собой на сия языке, а после и вовсе обучали Астерию, заинтересовавшуюся подобным различием и желая лишиться подобного языкового различия. Флорский словечки же та разучила в Эирини, где их судно остановилось ненадолго, вот только это было еще очень и очень далеким от полноценного изучения языка, пусть и толкало к этому. Теперь же, чуть более подросшая дева, стала изучать Сарихадунхъерский. Столь сложный язык, что столь важен и нужен для изучения Астрономии, ибо именно эта страна была передовой в космической науке и все самые новые и важные открытия писались и появлялись изначально именно на Сарихадунхъерском. Вновь были срывы, вновь был плач и апатия, а после девочка глядела на звезды и решалась продолжать обучение. Алфавит, словари, разделительные знаки. Грамматика, длинные предложения, полноценная речь. Спустя длительное время Астерия смогла освоить столь сложный язык. И все же не одним Сарихадунхърским заканчивалось её обучение. Девочка продолжила заучивать карты, название планет и спутников, небесные циклы и прочее. К своим двенадцати годам та уже более чем могла ориентироваться по звездам и вероятно без особого труда смогла бы точечно добраться из Эирини до Грозда, из Селхена до Нортэ и так далее. Рахман был крайне доволен продвижениями своей ученицы. В какой-то мере тот даже завидовал ей и её мании к звездам, но все же иногда отчитывал из-за излишней любви и очарованности теми, что в его глазах уже чуть ли с одержимостью не граничила, хотя в какой-то мере это правда было так.
Мазок, подбор красок, смешение тех и получение нового оттенка. Брига любила писать картины прямо на корабле, рисуя закаты и восходы солнца на фоне бесконечных горизонтов водной глади, али виднеющихся вдалеке берегов и континентального рельефа, зависящего от их маршрута. Астра наблюдала за этим с интересом и всяко думала о том, чтобы показать этим методом звезды и свои мысли. Так то каюта Астры и так была усеяна звездными картами, большая часть из которых была описана ею самой, с описанием собственных созвездий и собственных названий звезд. Та вырезала небольшие рисунки на дереве в каюте, разрисовывала листы бумаги, да и прочими методами старалась проявить себя творчески. Как-то раз Брига решила поговорить с племянницей по этому поводу, замечая её методы развлечения в подобном творчестве. Слово за слово и тетушка начала показывать юной деве как следует писать картины. Холст наполнялся красками и постепенно превратился в полноценную картину. Брига писала очередной закат, а Астра решила попробовать написать что-то свое. Она попыталась создать то, что было ей куда ближе. Звезды. Холст был залит темными цветами и небрежным градиентом по форме заката, в попытке отобразить тот. Мольберт та поставила в сторону Луны, точнее Лун, став пытаться изобразить оные на нем. Точка-точка.. небольшая и побольше.. тусклее и ярче. Девочка по памяти и ориентируясь на увиденное передавала на холст звездочки. Чуть пританцовывая, напевая и вспоминая свои собственные чудаковатые название название звезд, Астерия все же закончила. Картина была, мягко говоря, далека от идеала, но первые потуги в целом были не столь ужасными, потенциал в девочке имелся. Выкупив несколько дополнительных холстов и красок в первом порту, Брига стала обучать девочку написанию картин, а та благодарно слушалась и обучалась, позже пытаясь уже самостоятельно прогрессировать и вливать на холст собственное видение картины и мира. От живописных закатов Астра уходила в ночное небо и волков, что бегали между лун и звезд, словно играясь между собой. Волки. Много волков и звезд. Это казалось странным, но девочке было все равно и та продолжала создавать. И по мере потуг и попыток у той начало выходить все лучше и лучше. Звезды становились не просто точками, а чем-то завораживающим. Шерсть и мордочки волков становились все естественнее, как и их анатомия. А рисунки становились все сложнее и абстрактнее в самой сути и замысле, который Астерия в них вкладывала, иногда даже пугая Бригу своими получасовыми рассказами и о легендах и историях бегающих по звездам волков.
|
Правила проекта
Руководства
Разделы игровых серверов
Технический раздел
Администрация проекта
Общая курилка
Творчество