ᛉ Домовая запись ᛣВ книге рождений Белого Орла Отто досталось четыре строки. Родился зимой, крещён на третий день, здоров, законный сын. На полях кто-то позднее приписал, что младенец был криклив. Чернила там другие, так что Отто подозревал среднего брата, хотя тот клялся, будто в ту пору ещё не умел писать. Это звучало правдоподобно и потому ничего не доказывало. Детство его прошло в замке Вайсер Адлер, который домашние называли Белым Орлом, а люди из ближней деревни просто замком. Белизна сохранилась только на гербе над воротами. Северная стена мокла после каждого дождя, во внутреннем дворе годами лежали две плиты, которыми собирались замостить канаву, а в старой башне нельзя было открыть окно. Открыть его однажды попытались. Рама выпала наружу целиком и едва не убила человека, пришедшего чинить раму.
Хоэнвальдам дом нравился. Он был старым, неудобным и достаточно большим, чтобы подтверждать их положение. В главной зале висела родословная. Она начиналась с Конура Безрассудного, погибшего во время Войны Справедливости, и тянулась через столько браков, боковых линий и исправлений, что к последним именам писец заметно устал. Род считал себя ответвлением Айстередов. Сами Айстереды, насколько знал Отто, об этом не говорили. За столом эту тему поднимать разрешалось, но только в присутствии своих. В детстве Отто заставляли учить родословную наизусть. Он путал двух двоюродных дедов, зато первым заметил, что один из предков родился через семь лет после собственной смерти. Учитель долго разглядывал запись, потом приказал мальчику не умничать и исправил дату. Отто решил, что семейная история устроена примерно как старая крыша: трогать можно, но осторожно, иначе на голову посыплется штукатурка.
Про Скральдсон он знал в основном из разговоров. Там, от Сноухельма до Матхельма, ещё жили дальние Хоэнвальды. Среди них попадались владельцы земли, городские богачи, обедневшие родичи и люди, которые появлялись у ворот Белого Орла с подозрительно подробным рассказом о родстве. Их кормили, выслушивали и редко пускали дальше кухни. Восточная ветвь семьи оказалась удачливее прочих. Предки Отто приходили сюда служить, воевать и брать землю. За ними ехали жёны, младшие родственники, работники и пленники. В семье это называли расселением рода. В старых расходных книгах выражались проще: столько то телег, столько то голов скота, столько то людей.
С верой обходились так же практично. В часовне хранился старый торегианский идол, рядом стояли образы святых Северного Флорендства. Перед походом молились всем по очереди. Отто однажды спросил, не сердятся ли они друг на друга. Служитель ответил, что мальчику полезнее думать о собственном поведении. Больше этот вопрос Отто вслух не задавал.
ᚤ Семья ᚯ
За общим столом Отто сидел ближе к матери. Не потому, что был любимчиком, хотя средний брат так говорил, а потому, что оттуда было дальше всего до отца. Отец почти никогда не бранил детей во время еды. Он просто задавал вопрос и ждал, пока виновный сам испортит себе вечер. Когда Отто было девять, он разобрал замок от кладовой и не сумел поставить его обратно. Отец спросил, зачем. Мальчик заранее приготовил объяснение про устройство пружины, но от волнения начал слишком издалека, сбился и в конце заявил, что замок был плохой. Кладовщик, стоявший у двери, обиделся за замок.Отец выслушал всех и велел удержать стоимость ремонта из денег, положенных Отто на праздник. Потом добавил, что вещь следует разбирать лишь тогда, когда знаешь, для чего она нужна. Это относилось к замку, но Отто несколько лет слышал в словах намёк на себя. Мать вмешивалась редко. Она заведовала домом, знала цену муке, свечам и чужому молчанию. Сына она не утешала при всех. Зато после наказания могла оставить у него на столе кусок пирога или новую рубаху, будто вещи появились сами. Когда Отто впервые украл табак и потом полночи кашлял, мать принесла ему отвар. Утром она сообщила, что следующий кувшин придётся выпить на кухне перед слугами. Этого оказалось достаточно. Некоторое время он курил только вне дома.
Старшая сестра в памяти Отто всегда была взрослой. Наверное, это было неправдой, но он не помнил её ребёнком. Она рано начала заниматься делами семьи, сопровождала отца при встречах, проверяла конюшни и знала имена людей, которых Отто различал только по одежде. Когда она входила во двор, работа почему-то ускорялась. Младшего брата сестра не баловала. Она правила ему осанку двумя пальцами между лопаток, заставляла повторять ответ, если он мямлил, и отбирала кубок, когда замечала, что он пьёт слишком быстро. Отто её побаивался. С другой стороны, именно сестра приходила разбираться, если его наказывали несправедливо. После таких разбирательств он иногда получал наказание уже по справедливости, но хотя бы понимал за что.
Однажды средний брат запер его в нижней кладовой. Шутка затянулась, потому что ключ уронили между бочками. Отто просидел там до вечера, успел накричаться, охрипнуть и разбить глиняный кувшин. Сестра нашла его сама. Она не стала обнимать зарёванного мальчишку, только вывела наверх, вымыла ему лицо и пошла искать среднего. После ужина тот стоял во дворе с двумя вёдрами на вытянутых руках. Отто смотрел из окна и первые несколько минут был совершенно счастлив. Потом стало жалко брата, но признаться в этом он не решился. Со средним братом они жили от драки до драки. Тот был крепче, громче и гораздо увереннее в себе. Он мог весь день издеваться над осторожностью Отто, а вечером принести ему сломанную застёжку с просьбой починить. Младший обычно соглашался. Иногда специально тянул с ремонтом, чтобы показать характер, после чего забывал, зачем тянет, и всё равно заканчивал работу ночью.
Курить Отто научился у него за конюшней. Первая трубка закончилась кашлем, слезами и рвотой в пустое ведро. Средний брат держал его за плечи и убеждал, что именно так начинают все взрослые мужчины. Позднее Отто понял, что взрослые мужчины обычно не падают лицом на мешок с овсом, но привычка уже осталась. Пили они там же. Слабое пиво Отто переносил сносно, крепкое делало его обидчивым. Однажды после нескольких кружек он потребовал, чтобы брат перестал считать его трусом. Тот ответил, что сейчас вообще ничего не считает. Отто полез драться, промахнулся и рассёк бровь о стойло. Утром обоих отправили чистить двор. Средний работал молча, а Отто с больной головой пытался понять, почему наказали ещё и его.
С родными он постоянно злился и постоянно искал их одобрения. Отцовского короткого «ладно» хватало ему на неделю. Материнские заботы он принимал как должное, пока не приходилось обходиться без них. Среднему брату хотел доказать, что не хуже. Перед сестрой старался не сутулиться. Получалось через раз.
ᚴ Дерево, железо и один испорченный подъёмник ᚹ
В мастерскую Отто пришёл из любопытства. Там чинили арбалетный замок, и он простоял у верстака всё утро, пока его не отправили подметать пол. На следующий день вернулся. Через неделю ему разрешили сортировать гвозди, ещё через месяц доверили точильный камень. Никто не объявлял его учеником. Он просто начал мешаться достаточно регулярно, чтобы ему нашли занятие. Работа успокаивала. Отто мог долго возиться с одной деталью, если рядом не торопили. Под чужим взглядом руки становились неловкими. Он ронял то, что минуту назад держал уверенно, и злился, если ему пытались помочь. Мастер быстро понял эту особенность и обычно оставлял поручение на столе, а проверять приходил позднее.С замками Отто справлялся лучше, чем с деревом. Первую защёлку он сделал для старого сундука. Она закрывалась мягко и надёжно, но ключ поворачивался только клещами. Отто два дня утверждал, что так даже безопаснее. Потом всё же переделал. Чертежи появились не сразу. Сначала он копировал чужие линии на дешёвую бумагу, портил размеры и забывал оставлять место для подписей. От постоянных исправлений листы становились серыми. Мастер не выбрасывал их, а складывал в отдельный ящик. Иногда доставал самый ранний рисунок и спрашивал, не собирается ли Отто построить лестницу, у которой ступени шире самой башни.
К двенадцати годам он мог начертить простую тележную раму, ворот или опору для тяжёлого арбалета. Один рисунок усиленной оси взяли в работу. Отто потом неделю ходил в сарай смотреть, как плотники собирают телегу, и мешал им советами. Старший плотник в конце концов дал ему молоток. После этого советов стало меньше. Первый серьёзный урок случился у зернового склада. Старый ворот поднимал каменную плиту, когда канат лопнул. Плита сорвалась, задела настил и прижала ногу работнику. Крик услышали даже в кухне. Отто прибежал вместе с другими и остановился у стены. Люди подсовывали рычаги, кто-то звал лекаря, пострадавший сначала орал, потом только дёргал головой. К вечеру ногу отняли.
Наутро мастер положил перед Отто кусок оборванного каната. Внутри волокна почернели от сырости. Такой канат давно следовало заменить. В расходной книге замена значилась проведённой ещё осенью, но новый моток куда-то исчез. Разбираться приехал управляющий. Он поговорил с мастером, кладовщиком и пострадавшим, хотя последний едва понимал вопросы. Через два дня виновным назначили кладовщика. Отто не знал, действительно ли тот продал канат или просто оказался удобнее остальных. Работник выжил. Его перевели ощипывать птицу на кухне. Он делал это медленно и часто напивался. Если видел Отто, всегда спрашивал, хорошо ли тот проверил верёвки. Шутка была не очень смешная, но смеяться приходилось.
После случая на складе Отто приобрёл привычку распускать конец каната и смотреть внутрь. В обозе его за это ругали, потому что он задерживал погрузку. Однажды средний брат сорвался и назвал его мышью, которая боится собственной верёвки. Отто швырнул нож для канатов в стену рядом с его рукой. До руки оставалось далеко, но брат всё равно ударил его. Вечером Отто пришёл извиняться и долго стоял в дверях, не начиная разговора. Средний первым сказал, что канат действительно был дрянной. На том и помирились. Отто интересовали осадные устройства. В книгах они выглядели понятными: рама, плечо, противовес, натяжение. Он перерисовывал старые схемы, менял размеры и делал небольшие модели. Одна из них метнула камень через двор и разбила окно прачечной. Другая не метнула ничего, зато развалилась на столе. Удачную модель он собрал только с третьей попытки. Она могла бросить глиняный шар дальше конюшни, если не было ветра и никто не трогал левую опору.
Называть себя инженером после этого он не решался. К шестнадцати годам Отто умел читать несложные чертежи, рассчитывать длину рычага, обслуживать ворот и находить часть неисправностей в арбалетном механизме. Он подготовил несколько собственных рисунков. Кроме усиленной оси, мастер одобрил складную опору для тяжёлого арбалета и простое приспособление для подъёма щитов на стену. Всё это собирали старшие. Без них Отто мог сделать модель, испортить материал или оба дела сразу.
ᛏ Оруженосец ᛩ
Отец не собирался растить из младшего сына ремесленника. Хоэнвальд должен был служить с оружием, а умение чинить телегу считалось хорошим дополнением, но не заменой военному обучению. Отто дали наставника, старого коня и комплект снаряжения, который до него носили двое других мальчишек. Конь был спокойным, пока к нему не приближался Отто. Тогда животное начинало переступать, вздыхать и поворачивать голову, будто заранее ожидало беды. В первый день Отто затянул подпругу, полез в седло и оказался с другой стороны коня раньше, чем понял, что происходит. Средний брат смеялся с ограды. Сестра заставила Отто сесть снова.
Из него не пытались делать героя. Оруженосец чистил доспехи, носил щит, следил за ремнями, кормил лошадей, подавал оружие и запоминал, что хозяину понадобится в дороге. Первые месяцы Отто путался даже в этом. Он натирал металл до блеска, но забывал проверить застёжки. Однажды так щедро смазал щит, что тот выскользнул у наставника из руки. Щит покатился по двору, сбил с ног гуся и лёг в лужу. Гусь пережил происшествие хуже всех и ещё несколько дней бросался на Отто. С мечом дело двигалось тяжелее. Когда удар шёл в лицо, Отто зажмуривался. Если его задевали больнее обычного, он терял голову и начинал махать клинком без разбора. Наставник бил его по пальцам и отправлял начинать упражнение заново. В спокойном состоянии Отто всё понимал. В драке спокойствие кончалось первым.
Настоящую кровь он увидел во время поездки с обозом. На лесной дороге на телеги напали. Нападавших было немного, охрана отогнала их быстро. Отто почти всё время просидел за колесом с заряженным арбалетом и не выстрелил. Когда шум стих, у передней телеги лежал человек с разрубленным лицом. Другой ещё дышал и пытался удержать руками живот.
Отто вырвало рядом с мешками муки. Он вытер рот рукавом и услышал, как кто-то хмыкнул за спиной. Хотелось обернуться и ударить, но ноги дрожали. Средний брат дал ему флягу, после чего велел проверить заднее колесо. Там раскололась ступица. Отто провозился почти час, стянул её железной полосой и только потом заметил кровь на собственных ладонях. Он порезался об край скобы и даже не почувствовал.
Раненого нападавшего добили до отъезда. Об этом братья не говорили. На обратном пути Отто всё равно узнал место по тёмному пятну возле колеи. После поездки он не перестал бояться. На учениях по-прежнему вздрагивал, если рядом неожиданно били сталью о сталь. Перед каждой верховой тренировкой долго возился с подпругой, надеясь оттянуть момент. При этом обязанности выполнял лучше. Снаряжение сестры ему начали доверять чаще, затем позволили сопровождать её в коротких поездках. Она не хвалила. Просто перестала проверять за ним каждую пряжку.
Отто оставался оруженосцем. Он умел зарядить арбалет, держал строй на учебном дворе и мог не уронить щит, если заранее знал, откуда ударят. Для шестнадцати лет этого хватало. Сам он рассказывал приятелям несколько иную версию, особенно после выпивки.
ᛟ Чёрный Крест ᛥ
О походе в Предел Отто узнал от конюха. Тот спросил, брать ли в дорогу старое седло. Отто ответил, что никакой дороги не будет. Конюх пожал плечами и сказал, что во дворе уже третий день куют лошадей для отряда. Старшая сестра действительно собирала людей. Отряд назывался Чёрным Крестом. В Белый Орёл съезжались родичи, наёмники, семейные воины и несколько людей, которых Отто раньше видел только за отцовским столом. По двору таскали тюки, из оружейной вынесли запасные щиты, в нижнем помещении пересчитывали сушёное мясо. Казначей ходил злой и дважды запирал свою комнату, забывая ключ внутри.Средний брат ехал с сестрой. Это никого не удивило. Он начал собираться в тот же день, навалил одежду на кровать, потерял нож и потребовал у Отто починить дорожный сундук. О предстоящей кампании говорил много, хотя почти ничего о ней не знал. Отто слушал и старался не показывать облегчения. Его никто не звал. Он решил, что останется в замке, продолжит работу в мастерской и к возвращению семьи покажет готовый чертёж подъёмника. План выглядел разумным. В нём не было моря, чужой земли и людей с разрубленными животами.
Сестра вызвала его вечером. В оружейной пахло кожей и ламповым маслом. На столе лежал перечень груза, рядом стояла кружка с давно остывшим вином. Отто сел только после разрешения.
«Через девять дней выступаем к порту», сказала сестра. «Ты идёшь со мной».
Он переспросил. Не потому, что не услышал, просто надеялся получить другой ответ.
«Будешь моим оруженосцем. Заодно присмотришь за инструментом и воротами».
Отто начал объяснять, что осадным инженером себя не считает. Получилось сбивчиво. Он упомянул незаконченные чертежи, отсутствие опыта и сломанную модель. Сестра слушала, постукивая пальцем по краю кружки.
«Я не прошу тебя строить крепость», сказала она, когда он замолчал. «Мне нужен человек, который не выбросит треснувшую скобу обратно в ящик».
Отто хотел отказаться. Вместо этого спросил, что брать с собой.
Последние дни в Белом Орле прошли суматошно. Он проверял походный инструмент, заворачивал чертежи в промасленную ткань и спорил с обозным мастером из-за канатов. Один моток Отто забраковал. Мастер обругал его и унёс канат обратно на склад. Утром тот же моток снова лежал в телеге, только сверху. Отто молча вытащил его и разрезал пополам. Скандал дошёл до сестры. Она велела выдать новый канат, а стоимость старого записать на Отто.
Он злился до вечера. Потом нашёл внутри мотка влажную тёмную прядь и сохранил кусок у себя. Не для доказательства. Просто выбросить не смог.
Мать собирала его дорожный сундук сама. Отто убирал тёплые вещи, она возвращала их обратно. Так продолжалось, пока сестра не закрыла крышку и не села сверху. Отец перед отъездом поговорил с каждым ребёнком отдельно. Что он сказал старшим, Отто не знал. Младшему велел слушать сестру, не лезть вперёд без приказа и не позорить дом пьянством. Последнее было несправедливо. Отто выпивал не чаще среднего брата, просто хуже скрывал последствия. До порта добрались без приключений, если не считать сломанной оси и пропавшего ящика соли. Ось Отто помогал менять под дождём. Соль нашли у нанятых солдат, которые решили, что один ящик в длинном обозе никто не заметит. Сестра заметила.
Корабль оказался меньше, чем представлял Отто, и пах хуже конюшни. Людей, лошадей и груз разместили так тесно, что пройти к борту можно было только боком. Средний брат держался бодро, пока судно не вышло из гавани. Через час он лежал у бочки и просил никому не рассказывать. Отто пообещал. Потом сел рядом, потому что его тоже мутило.
Сестра нашла обоих уже вечером. Она посмотрела на братьев, на нетронутую воду во фляге и велела пить понемногу. Ни насмешки, ни сочувствия в голосе не было. Дел впереди хватало и без этого.
Отто сидел у борта, держал флягу обеими руками и смотрел, как берег становится тонкой полосой. Под палубой лежали его инструменты. В сундуке сестры находилось снаряжение, за которое он теперь отвечал. Чёрный Крест шёл в Предел, а он шёл вместе с ним, хотя ещё неделю назад собирался чинить подъёмник в домашней мастерской.
Имя: Отто фон Хоэнвальд (OOC ник - Burmalda)
Роли: Воин-выпускник, инженер-новичок
Раса: Человек (скральдсонец)
Происхождение: Родился и вырос в замке Вайсер Адлер, родовом гнезде Хоэнвальдов. Принадлежит к боковой ветви древнего рода, возводящего себя к Айстеред. Семья - обедневшие, но гордые дворяне, владеющие замком. Имеет старшую сестру и двух старших братьев, отца и мать.
Вера: Одновременно верит в Северное Флорендство и Торегианство. Перед походом Отто будет молиться и языческим идолам и образам святых.
Внешность: Юноша скральдсонской наружности, каштановые волосы, карие глаза и рост около 170 см.
Характер: Осторожный, педантичный и въедливый. Умный, но не уверенный в себе, особенно на людях или под давлением. Злится, когда ему пытаются помочь, и теряется под пристальным взглядом. Обидчив и мнителен, но при этом ищет одобрения семьи. Может действовать из упрямства. Не лишён чувства юмора и самоиронии, но часто скрывает свои эмоции.
Военная подготовка: Стандартное для оруженосца обучение: владение мечом (посредственное, но Отто уже может дать бой и не зажмуривается при ударах), обращение с арбалетом (умеет заряжать и стрелять), верховая езда (конь часто не слушается его, но спокойно добраться куда-то на нём он способен), умение носить щит и следить за снаряжением.
Инженерные знания: Имеет весьма неплохие знания для его статуса и возраста. Умел в инженерии, которая касается быта, понимает большую часть чертежей, знает как работают рычаги, может создавать простые детали для оружия.
Сильные стороны: Практичен и усидчив, обладает базовыми инженерными и боевыми знаниями. Внимателен к деталям и способен учится на ошибках, отчасти имеет инженерный склад ума. 
Слабости: Некоторая стеснительность и неловкость перед авторитетами (более опытными воинами и инженерами, старшими членами семьи, особенна сестрой). Мнительность и обидчивость. 
Привычки: "Сорока", любит собирать всякие предметы и безделушки на память, иногда даже брать какие-то чужие или бесхозные вещи, необязательно ценности. Перед тем, как оседлать коня, очень долго занимается подпругой, чтобы оттянуть момент. По привычке, при виде старших братьев и особенно сестры выпрямляет осанку. 
Цели: Выжить и показать свою пользу в походе. Доказать свою значимость, достигнуть мастерства в военном и инженерном ремёслах, перестать быть жертвой нападок родственников и заслужить уважение. 
Языки: Скральдсонский и амани.
Последнее редактирование: