ГЛАВА I: ДЕТСТВО
***
***
Арин родился в деревне Дунвик, что стояла в четырёх километрах от Глориарбуса, у самого края леса. Деревня была небольшой - три десятка дворов, покосившаяся церквушка, кузница, да мельница на ручье. Жители промышляли охотой, рыбалкой, выделкой кож, а по осени - сбором грибов и ягод. В Глориарбус ходили на рынок, продавать меха и покупать соль, железо, порох. Лес начинался сразу за околицей и тянулся на многие мили, до самых границ с Кригом. В нём водились не только волки и медведи, но и твари похуже - те, о которых в Дартаде говорили шёпотом, с опаской оглядываясь на дверь.
Отец Арина, Торкель, был в прошлом охотником Дартадского Цеха, но не из тех, о ком слагают легенды. Он был жилистым, вечно уставшим мужиком с перебитой левой рукой, которая плохо сгибалась после схватки с упырём. Его лицо пересекал шрам от виска до подбородка, а на правой руке не хватало двух пальцев. Он охотился не ради славы, а ради денег, которых всё равно не хватало. Мать Арина, Астрид, шила на заказ, стирала чужое бельё, а по вечерам молилась, чтобы муж вернулся живым. Семья жила в среднем достатке: не голодали, но и не жировали. Хлеб, похлёбка, иногда мясо по праздникам. Арин не знал, что такое роскошь. Но он рано узнал, что такое страх.
Отец уходил в лес или в Глориарбус почти каждую неделю. Иногда возвращался через день, иногда через три. Приносил то немного серебра, то окровавленный трофей. Часто приходил избитым, искусанным, с сорванной кожей на руках, но почти всегда с деньгами. Однажды он не вернулся за три недели. Астрид не спала, молилась, плакала в подушку. Арин сидел у окна и смотрел на лес. Когда Торкель наконец вернулся, он едва стоял на ногах: левое плечо было разорвано, из раны сочился гной, а в глазах стояла такая усталость, что он даже не мог говорить. Мать промывала раны, прикладывала травы, но лихорадка не отступала. Торкель выжил, но с тех пор его левая рука почти не работала. Он всё равно продолжал охотиться, потому что больше ничего не умел, а семью нужно было кормить.
Арин не помнил, чтобы отец когда-нибудь улыбался. Он вообще редко говорил. Но иногда, по вечерам, когда боль в плече становилась невыносимой, он садился у очага и рассказывал сыну о том, что видел в лесу, при выполнении контрактов. Истории: о вампирах, которые прячутся в старых склепах, о оборотнях, которые приходят с севера, о магах, которые продают душу за силу. Он говорил об этом спокойно, без эмоций, как о погоде. И Арин слушал. Он запоминал каждое слово. Он не боялся. Он хотел знать.
Мать умерла, когда ему было шесть. Простуда перешла в горячку за три дня. Лекарь, которого позвали соседи, только развёл руками: в Дунвике хороших лекарей не было, а до Глориарбуса было далеко, да и денег на врача всё равно бы не хватило. Астрид угасала на глазах. Арин помнил её руки, холодные и сухие, пахнущие воском от свечей. Помнил, как она шептала молитвы, даже когда уже не могла говорить. Помнил, как отец сидел у её постели всю ночь, сжимая её ладонь своей искалеченной рукой. Утром он встал, молча вышел во двор и долго рубил дрова, хотя дров было полно. Арин заплакал. В Дартаде не принято плакать. Слёзы - это слабость, а слабость не прощают. Он заплаканный стоял в углу и смотрел, как соседки обмывают тело матери. В тот день он понял, что мир несправедлив. И что с этим придётся жить.
После смерти матери Арин стал чаще бывать с отцом. Торкель не учил его ремеслу охотника, он учил его выживанию.
*След - это не просто отпечаток на земле, - говорил он, присаживаясь на корточки перед очередной вмятиной в грязи. - Это история. Кто шёл, куда, зачем, ранен ли, торопился или крался. Научишься читать следы - научишься читать мир*
Арин учился. Он учился различать следы волка и оборотня, замечать сломанные ветки, которые могли означать, что зверь прошёл здесь недавно. Он учился молчать, когда нужно, и слушать, когда говорят другие. Он учился бояться, но не показывать этого.
В семь лет отец впервые взял его в лес, не на прогулку, а на обучение. Они шли молча, ступая по влажной земле, и Торкель показывал ему, как читать знаки, которые оставляет лес.
*Вот здесь лиса проходила, - говорил он, указывая на едва заметные отпечатки. - А вот здесь - что-то тяжелее. Смотри, как продавлена земля. Это не волк. Это что-то крупнее. И оно шло на двух ногах*
Арин смотрел на след и чувствовал, как по спине пробегает холодок. Он не знал, что это было. Но он запомнил. Мать, пока была жива, учила его другому. Она рассказывала ему истории о героях, которые сражались с чудовищами, о святых, которые изгоняли демонов, о рыцарях, которые защищали невинных.
*Ты должен быть как они, - говорила она, гладя его по голове. - Сильным. Смелым. Добрым*
Арин кивал. Но в глубине души он уже понимал: доброта - это роскошь, которую могут позволить себе только те, у кого есть сила. А у него силы не было. Пока-что.
***
В восемь лет Арин впервые увидел, как умирает охотник. Отец взял его с собой на сходку таких-же ,,Потерявшихся", не на охоту, просто на встречу в старом подвале под церковью в Глориарбусе. Мальчик уговаривал взять его, посмотреть на большой град, Столицу самого Дартада. Арин сидел в углу, сжимая в руках маленький деревянный меч, и слушал, как взрослые говорят о тварях, о следах, о том, кто не вернулся с последнего задания. Один из охотников, молодой парень по имени Эрик, смеялся над историями старших. *Да что там пауки и скелеты, - говорил он. - Я в прошлом месяце нежить один я завалил. Серебряным ножом. И ничего*. Старые охотники переглянулись, но промолчали. На следующий день Эрика нашли в лесу за околицей Дунвика. Его горло было разорвано, на теле - следы волчьих зубов, вернее на том что нашли, куча кусков тела были разбросаны по всему лесу. Глаза отдельно, кишки развешены как будто их кто-то пытался вытащить. Никаких вампиров. Обычные волки. Просто волки. Никто не знал, что он делал в лесу ночью. Может, хотел доказать, что не врёт. Может, искал приключений. Но итог был один: самоуверенность убила его быстрее, чем любая нечисть.
Арин смотрел на тело Эрика, когда его принесли в деревню, и чувствовал не горе. Пустоту. Эрик был для Арина ни кем. Но он понял: в Дунвике выживают не самые сильные и не самые смелые. Выживают самые осторожные. Самые тихие. Те, кто умеет ждать. Те, кто умеет учиться. Те, кто не смеётся над тем, чего не понимает. - Как и говорил отец.*След - это не просто отпечаток на земле, - говорил он, присаживаясь на корточки перед очередной вмятиной в грязи. - Это история. Кто шёл, куда, зачем, ранен ли, торопился или крался. Научишься читать следы - научишься читать мир*
Арин учился. Он учился различать следы волка и оборотня, замечать сломанные ветки, которые могли означать, что зверь прошёл здесь недавно. Он учился молчать, когда нужно, и слушать, когда говорят другие. Он учился бояться, но не показывать этого.
В семь лет отец впервые взял его в лес, не на прогулку, а на обучение. Они шли молча, ступая по влажной земле, и Торкель показывал ему, как читать знаки, которые оставляет лес.
*Вот здесь лиса проходила, - говорил он, указывая на едва заметные отпечатки. - А вот здесь - что-то тяжелее. Смотри, как продавлена земля. Это не волк. Это что-то крупнее. И оно шло на двух ногах*
Арин смотрел на след и чувствовал, как по спине пробегает холодок. Он не знал, что это было. Но он запомнил. Мать, пока была жива, учила его другому. Она рассказывала ему истории о героях, которые сражались с чудовищами, о святых, которые изгоняли демонов, о рыцарях, которые защищали невинных.
*Ты должен быть как они, - говорила она, гладя его по голове. - Сильным. Смелым. Добрым*
Арин кивал. Но в глубине души он уже понимал: доброта - это роскошь, которую могут позволить себе только те, у кого есть сила. А у него силы не было. Пока-что.
***
В восемь лет Арин впервые увидел, как умирает охотник. Отец взял его с собой на сходку таких-же ,,Потерявшихся", не на охоту, просто на встречу в старом подвале под церковью в Глориарбусе. Мальчик уговаривал взять его, посмотреть на большой град, Столицу самого Дартада. Арин сидел в углу, сжимая в руках маленький деревянный меч, и слушал, как взрослые говорят о тварях, о следах, о том, кто не вернулся с последнего задания. Один из охотников, молодой парень по имени Эрик, смеялся над историями старших. *Да что там пауки и скелеты, - говорил он. - Я в прошлом месяце нежить один я завалил. Серебряным ножом. И ничего*. Старые охотники переглянулись, но промолчали. На следующий день Эрика нашли в лесу за околицей Дунвика. Его горло было разорвано, на теле - следы волчьих зубов, вернее на том что нашли, куча кусков тела были разбросаны по всему лесу. Глаза отдельно, кишки развешены как будто их кто-то пытался вытащить. Никаких вампиров. Обычные волки. Просто волки. Никто не знал, что он делал в лесу ночью. Может, хотел доказать, что не врёт. Может, искал приключений. Но итог был один: самоуверенность убила его быстрее, чем любая нечисть.
К восьми годам Арин умел читать и писать - отец настоял, чтобы он учился грамоте, несмотря на бедность. Умел считать. Умел различать следы зверей и людей. Умел молчать, когда нужно. Умел прятаться. Он знал, что мир делится на тех, кто охотится, и тех, на кого охотятся. И он знал, что однажды придётся выбрать сторону. Он ещё не знал, что этот выбор приведёт его далеко за пределы Дунвика, в земли, где тьма сильнее, а люди слабее. Но он уже чувствовал: его жизнь не будет такой, как у отца. Она будет хуже. Или лучше. Но точно другой.
Он стоял на пороге своего девятого года, глядя на тёмную стену леса за околицей, и в его груди росло что-то, чему он ещё не знал названия. Не страх. Не ненависть.
Голод. Не тот, что утоляют хлебом. Другой. Тот, что требует движения, риска, крови. Тот, что однажды приведёт его к порогу, за которым заканчивается человеческое. - Жажда действий.
Шли годы. Арин рос тихим, наблюдательным ребёнком, иногда капризным. В девять лет он уже вовсю помогал отцу по хозяйству: чистил его охотничий арбалет, перебирал болты, промывал раны после очередной вылазки. Торкель не баловал сына вниманием, но и не гнал. Он просто делал свою работу, а Арин смотрел и запоминал. В десять лет мальчик впервые сам попросился в лес. Не на охоту, просто пройтись по следам. Отец долго молчал, потом кивнул: *Только не отходи далеко. И если что - беги. Не оглядывайся*. Они шли молча, и Арин чувствовал, как лес смотрит на него сотней невидимых глаз. Тогда он впервые понял, что значит быть маленьким в большом и враждебном мире. В одиннадцать лет Арин впервые увидел, что делает гуль с человеком. В соседнем дворе жил старик по имени Хельгар. Он был безобидным, тихим, держал коз. Одной ночью что-то забралось в его хлев. Утром нашли только кровавые следы, ведущие в лес, да обглоданные кости. Отец ушёл вместе с другими охотниками и вернулся через два дня. Он принёс голову гуля - сморщенную, с чёрными губами и длинными клыками. Арин смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё сжимается. Не отвращение. Не страх. Что-то другое. Холодное. Он понял: если не ты, то тебя. Или того, кто рядом.
В двенадцать лет Арин впервые выстрелил из арбалета. Не по мишени - по волку, который забрёл на окраину деревни и загрыз собаку. Волк был обычным, не оборотнем. Арин попал с первого раза, задев лапу того. Отец ничего не сказал, только хмыкнул и потрепал сына по плечу. Это было больше, чем обычно. В тот вечер Арин долго не мог уснуть. Он лежал и смотрел в потолок, а в ушах стоял визг волка. Впервые ранил. И ничего не почувствовал, ни наслаждения ни сострадания, возможно немного радости, что отец его похвалил.
А потом отец не вернулся. Он ушёл на охоту в лес за Глориарбусом - искать гнездо арахнида, которое появилось в старых шахтах. Ушёл не один, с местным мужиком Бартошом и мельником Бьорном, ведь сами дороги опасны, он планировал найти ещё союзников там в Столице. Три дня его не было. Арин не спал, сидел у окна, смотрел на лес. Бьорн и Бартош уже пришли, они сказали, что отец решил отдохнуть в таверне. На четвёртый день он не выдержал и пошёл искать сам, распрашивая всех, всего одна дорога была ведущая из Глориарбуса и обратно. Он нашёл отца в овраге, в километре от деревни. Тот уже возвращался назад. Торкель лежал лицом вниз, левая нога была вывернута под неестественным углом а в спине дырка от ножа. Арин перевернул его. Отец был жив, явно его ограбили ведь из вещей осталось одежда и кинжал который лежал в кустах. Едва дышал, но жив. Глаза открылись, мутные, но узнающие. *Ты... - прошептал он. - Не должен был...* Арин не слушал. Он схватил отца за руки и попытался взвалить на плечи. Не получилось. Торкель весил вдвое больше. Мальчик дёрнул сильнее, поскользнулся на мокрой траве, упал, разбил колено в кровь.
Отец застонал. Арин встал, вытер кровь, снова схватил. Бесполезно. Он не мог его поднять. Он был двенадцатилетним пацаном, а отец - взрослым мужиком под центнер. Арин попробовал тащить его волоком, ухватив за воротник. Голова отца билась о корни, шипы в спине шевелились, из ран сочилась сукровица. Торкель хрипел, но не кричал. Он уже не мог кричать. Арин тащил его метров десять, потом силы кончились. Он сел на землю, тяжело дыша, и посмотрел на отца. Тот был без сознания. Арин понял, что если он будет тащить дальше, то просто убьёт его. Или надорвётся сам. Он сидел и смотрел, как кровь отца впитывается в землю, и не знал, что делать. И тогда он услышал скрип колёс.
По лесной дороге, что вилась в сотне шагов от оврага, ехала повозка. Старая, рассохшаяся, гружёная мешками с солью и ящиками с гвоздями. На козлах сидел торговец - грузный мужик в кожаном фартуке, с красным обветренным лицом. Арин не знал его. Но он знал, что это единственный шанс. Он вылез из оврага, выбежал на дорогу и встал перед лошадью. Лошадь шарахнулась, торговец выругался, натянул вожжи. *Что просходит, мальчуган? Убьёшься!* Арин не отошёл. Он смотрел торговцу в глаза и говорил быстро, сбивчиво, глотая слова. Там, в овраге, его отец, охотник, ранен, умирает, ему нужна помощь. Торговец слушал, кривя рот. Он не хотел связываться. У него был товар, который нужно доставить из Глориарбуса в одну деревеньку к утру, и свои проблемы. Но мальчишка стоял перед лошадью и не уходил. И в его глазах было отчаяние, отчего торговец вздохнул, слез и пошёл за ним, рискуя повозкой.
Торкель лежал там же, где его оставил Арин. Торговец посмотрел на него, на вывернутую ногу, и покачал головой. *Охотник, значит. Кто тебя так? Кабан? Ну, потащили*. Они вдвоём - торговец за плечи, Арин за ноги - вытащили Торкеля из оврага. Шипы при этом шевельнулись, и Торкель застонал, но не очнулся. Его погрузили на повозку, поверх мешков с солью. Арин сел рядом, придерживая голову отца. Торговец хлестнул лошадь, и они поехали. До деревни добрались за десяток минут. Торговец помог занести Торкеля в дом, взял с Арина всё, что у того было - несколько медяков и отцовский серебряный кинжал, - и уехал, не сказав больше ни слова. Мора, старая знахарка, промыла раны, вытащила шипы, вправила ногу. Торкель был без сознания трое суток. Арин не отходил от него. Менял повязки, поил отваром, выносил кровь. На четвёртый день отец пришёл в себя. Посмотрел на сына долгим взглядом и сказал только одно: *Ты молодец*. Больше он ничего не говорил. Но с того дня всё изменилось.
Торкель больше не мог охотиться. Нога срослась неправильно, он хромал и стал учить Арина. Не просто выживанию, а настоящему ремеслу. Бестиарий. Так называли охотники свод знаний о тварях, которые водятся в лесах, горах и подземельях. Торкель знал его почти как свои пять пальцев. Он не читал книг, их у него не было, но он помнил каждую тварь, с которой сталкивался за двадцать лет охоты. И он начал передавать это знание сыну.
/Выделка кож. Это было основное ремесло Торкеля после того, как он бросил охоту. Он покупал у деревенских охотников шкуры - волчьи, лисьи, заячьи, медвежьи - и выделывал их. Работа грязная, вонючая, тяжёлая. Моча, зола, дубильные растворы, которые разъедали кожу на руках. К старости его пальцы стали коричневыми и потрескавшимися, а ногти - жёлтыми от химикатов. Выделанные шкуры он продавал в Глориарбусе на рынке или сдавал скупщикам, которые приезжали из города раз в две недели. За одну хорошую медвежью шкуру можно было выручить столько, сколько хватало на неделю еды для всей семьи. За лисью - на два дня. За заячью - на день. Торкель работал с утра до ночи. Лес был рядом, и Торкель, несмотря на хромоту, мог рубить дрова. Он валил сухие деревья, пилил их на чурбаки, колол и складывал в поленницы. Арин помогал - таскал чурки, подносил топор, собирал щепу. Дрова продавали в Глориарбусе или обменивали в деревне на еду. Зимой дрова шли хорошо - люди мёрзли, покупали. Летом - хуже, но всё равно кто-то брал. Но денег всё равно едва хватало/
Каждый вечер, после работы, они садились у очага. Отец говорил, Арин слушал. Гуль. Низший вампир, боится серебра и огня. Прячется в могильниках и склепах, выходит по ночам, пьёт кровь у скота, а если повезёт, то и у людей. Уязвим для серебряного оружия, но главное - отсечь голову. Или сжечь. Оборотень. Обращается в волка в полнолуние. В человеческом облике почти неотличим от обычного человека, но есть признаки: зрачки, запах, реакция на серебро. Серебро жжёт его кожу, даже если он в человеческом облике. Арахниды. Гигантские пауки, живут в пещерах и шахтах. Ядовиты. Яд парализует, потом пожирают жертву живьём. Уязвимы для огня, но лучше не подпускать близко. Маги. Колдуны, продавшие душу за силу. Они не всегда зло, но всегда опасны. С ними лучше не связываться, если нет серебряного клинка и холодной головы.
Арин запоминал. Он впитывал каждое слово, каждую деталь. Он не задавал лишних вопросов, просто слушал и кивал, ему было интересно. Иногда отец заставлял его повторять. *Что делать, если встретишь упыря в склепе?* Арин отвечал. *Что делать, если оборотень загнал вас в угол?* Арин отвечал. Он отвечал правильно. Торкель кивал и продолжал. Это было их обучение. Не в лесу, не с оружием в руках, а у очага, в тишине, под треск дров и вой ветра за окном. Но это было важнее любого фехтования. Потому что знание - это единственное, что действительно спасает охотника. Всё остальное - почти неважно, без знаний ты никто.
К двенадцати годам Арин знал о тварях много, но у него не было реального боя и опыта, чем могли похвастаться многие взрослые охотники. Он знал, как читать следы, как ставить силки, как отличать гуля от обычного мертвеца. Он знал, что серебро - это жизнь, а глупость - смерть. И он знал, что однажды придёт день, когда ему придётся выйти в лес одному, но только на словах. Отец не говорил об этом. Но Арин чувствовал: это будет скоро. И он ждал. Не со страхом, а с холодным, тихим голодом в груди. Тем самым, который требовал движения, риска, крови. Тот, что однажды приведёт его к порогу, за которым заканчивается человеческое. Арин скучал по матери, в нём было много эмоций но их подавляло воспитание отца.
ГЛАВА II: ЮНОСТЬ
***
***
Тринадцать лет. После того как торговец забрал серебряный кинжал, в доме стало тише. Торкель не ругался, не проклинал судьбу. Он просто сидел у очага, смотрел на огонь и молчал. Арин чувствовал вину, хотя не понимал, в чём она. Он спас отца, но цена оказалась слишком высокой. Серебро - это жизнь охотника. Без серебра ты не охотник, а мишень. Торкель знал это лучше всех. И всё равно не сказал сыну ни слова упрёка. Только однажды, глядя на пустые ножны, обронил: *Ничего. Заработаем. Купим новый*. Больше к этому не возвращались. Фехтование началось в тот же год. Не по доброй воле Арина, а потому что Торкель решил: хватит бегать по лесу и читать следы, пора учиться держать клинок. У отца был старый меч, который он выменял у кузнеца на две выделанные шкуры. Тяжёлый, с щербинами на лезвии, с рукоятью, обмотанной кожей. Не серебро, обычная сталь. Но для обучения сойдёт. Первые месяцы Арин не столько фехтовал, сколько учился держать меч. Руки дрожали, запястья выворачивались, ладони покрывались мозолями, которые лопались и кровили. Торкель не жалел. *Боль - это учитель, - говорил он. - Запомнишь, как больно, - не забудешь, как держать*. Он стоял напротив, хромой, с перебитой рукой, и отражал удары сына деревянным щитом. Иногда бил в ответ - коротко, точно, без злобы. Арин падал, вставал, снова падал. К четырнадцати годам он уже мог держать меч ровно и наносить удары без замаха. Не мастерство, но начало.
***
Практика началась в четырнадцати. Торкель взял Арина в лес - не на прогулку, а на дело. В старой шахте за деревней завелись пауки. Не гнездо, пара особей. Мелкие, с собаку размером, не ядовитые. Торкель не мог спуститься в шахту- нога не позволяла, - поэтому стоял у входа и ждал. Арин пошёл один. С факелом, с отцовским мечом, с сумкой, в которой были зелья и моток верёвки. Он не боялся. Он просто делал то, чему его учили. Шахта была тёмной, сырой, пахла гнилью и чем-то кислым. Пауки сидели в глубине, в нишах, и ждали. Первого Арин заметил по блеску глаз. Он не стал бросаться. Он поднял факел, осветил нишу, увидел хитиновый панцирь, мохнатые лапы, жвала. Паук дёрнулся, но Арин уже ударил. Меч вошёл в тело с хрустом. Второго он убил, загнав в угол и ударив в слабое место - брюшко, как рассказывал отец. Когда он вылез из шахты, руки тряслись, но он не показывал этого. Торкель посмотрел на него, на кровь на клинке, и кивнул. *Нормально. В следующий раз будет быстрее*. Это было всё. Ни похвалы, ни объятий. Просто *нормально*. Но Арин знал: это больше, чем обычно. В четырнадцать он узнал правду об отце. Не от него самого - от старика Бьорна, мельника, который иногда звал Торкеля на подработку. Бьорн был пьян, разговорчив и зол. *Твой отец, - сказал он, глядя на Арина мутными глазами, - не просто охотник. Он был раубриттером. Грабил. Вот почему его выгнали из Цеха*. Арин не поверил. Он пошёл домой и спросил отца. Торкель долго молчал. Потом сказал: *Да. Было*. И рассказал. Дартадский Цех не платил своим охотникам жалованье достойное их работе. Контракты были редкими, платили мало, а твари не спрашивали, есть ли у тебя семья. Торкель охотился честно, но денег не хватало. Тогда он связался с Адилем - раубритерром и его командой, которые грабили поместья, купцов, крестьян. Сначала он только продавал им информацию: где живут богатые купцы, когда уезжают, сколько у них охраны. Потом начал ходить с ними. *Железом и кровью* - так это называлось. После смерти Адиля его место занял Торкель, в первую очередь не из-за навыков, а из-за того, что был честным по отношени к своим людям. Если хозяева отказывались отдавать ценности добровольно, раубриттеры не церемонились. Торкель не гордился этим. Но и не жалел. *Я делал это не для удовольствия, - сказал он. - Я делал это, чтобы жить*. Через два года его поймали. Не Славьеры - свои же. Цех не терпел грабежа. Торкеля выгнали, лишили ранга, отобрали серебряный кинжал. На следующий день он его выкупил. Ему повезло, что его не убили. Он ушёл в Дунвик, женился на Астрид, попытался начать заново. Но прошлое не отпускает. Оно вернулось в тот день, когда упырь разорвал его плечо. И теперь оно вернулось снова, когда Арин спросил.
*Ты должен знать, - сказал Торкель. - Охота - это не только твари. Это и люди. Иногда хуже тварей. Цех - это не святые. Это волки в овечьих шкурах. И если ты хочешь выжить, ты должен уметь не только убивать упырей. Ты должен уметь брать то, что тебе нужно. Сила - это не только клинок. Это умение заставить других отдать тебе то, что ты хочешь*. Арин слушал. Он не осуждал отца. Он понимал. В Дартаде выживают не самые чистые. Выживают самые умные. И самые жестокие.
С пятнадцати лет Торкель начал учить Арина не только охоте, но и ремеслу грабителя. Он водил его на старую дорогу, что вела из Глориарбуса в Криг, и показывал, как выбирать цель. *Смотри на повозки, - говорил он. - Если едет один купец с одним охранником - это хорошая цель. Если трое охранников - уже риск. Если едет знать с воинами - пропускай. Не жадничай. Жадность убивает*. Арин учился. Он учился прятаться в кустах, ждать часами, запоминать лица. Он учился нападать быстро, без предупреждения, чтобы жертва не успела крикнуть. Он учился отбирать кошельки, срезать сумки, вытаскивать кольца с пальцев. Это было грязно. Но это было необходимо. В шестнадцать он впервые участвовал в настоящем налёте. Не один - с отцом, к тому времени он чувствовал себя лучше, и двумя его старыми знакомыми, такими же преступным синдикатом, опустившимися на полное дно. Они напали на поместье мелкого дворянина в двух днях пути от Глориарбуса. Ночью, когда все спали, в масках. Перелезли через стену, Торкель остался в повозке. Бьорн и Бартош подкараулили стражу, пронзив их головы со спины, ворвались в дом. Дворянин проснулся, схватил шпагу, но Бьорн выбил её одним ударом. *Отдай всё, что есть, - сказал Арин. - И останешься жив*. Дворянин отдал. Золото, серебро, кольца, ожерелье жены. Всё, что было в шкатулке. Потом они ушли. Быстро, тихо. Торкель не очень любил убивать без нужды. *Мёртвые привлекают внимание, - говорил он. - Но живые не молчат*. Арин запомнил. **Лучше убить чем быть убитым**. Торкель учил Арина не только грабежу, но и воровству. Это было другое ремесло. Грабитель берёт силой. Вор берёт тихо. Грабитель оставляет трупы. Вор оставляет пустоту. Торкель знал оба ремесла. Он выживал обоими.
Он начал с замков. Простых. Амбарных. Сарайных. Тех, что висели на дверях у соседей. Каждая отмычка по цене золота, поэтому нужно было стараться. *Замок - это не железо, - говорил он, держа в руках старую отмычку. - Это механизм. У него есть секрет. Найди секрет - найдёшь путь*. Арин смотрел на его руки. Пальцы Торкеля были скрюченными, ногти жёлтыми от химикатов, но движения оставались точными. Он вставлял отмычку в скважину, поворачивал, слушал. Щелчок. Замок открывался. *Попробуй*. Арин брал отмычку. Пальцы дрожали. Он не слышал щелчка. Он не чувствовал механизма. Он ломал отмычки. Одну за другой. Торкель не ругался. Он просто давал новую. *Ещё раз. Слушай. Не смотри. Слушай*. Арин слушал. День. Два. Неделю. На восьмой день он услышал щелчок. Замок открылся. Торкель кивнул. *Нормально. Теперь сложнее*.
Сложнее были замки на сундуках. На дверях купеческих лавок. На складах. Торкель водил Арина в Глориарбус, показывал, как работают воры. Не учил. Показывал. *Смотри на руки. Смотри на глаза. Смотри, как они отвлекают. Вор - это не тот, кто умеет открывать замки. Вор - это тот, кто умеет не попадаться*. Арин смотрел. Он запоминал. Он видел, как вор крадёт кошельки на рынке. Как отвлекает торговца, пока другой режет сумку. Как уходит в толпу. Он видел, как воров ловят. Как их бьют. Как их вешают. Он запоминал и это. Спустя пару часов пытался вскрыть дверь какой-то лачуги, получилось. Но владелец был внутри, схватил Арина за шкиряк, мужик небольшого роста, худой и слабый. Арин смог его отпнуть и вырваться после удачно убежав. Первую серьёзную кражу Арин совершил в шестнадцать. Не один. С отцом. Они пришли в Глориарбус на рынок. Торкель остался у повозки. Арин пошёл в лавку. Ювелир. Старик с дрожащими руками и жадными глазами. Арин вошёл, осмотрелся. Он не стал красть сразу. Он пришёл через день. Потом ещё через день. Он запомнил, где лежат кольца. Где серебро. Где замок на витрине. Он запомнил, когда ювелир отворачивается. Когда считает монеты. Когда уходит в подсобку. На четвёртый день он пришёл с отмычкой. Ювелир отвернулся. Арин открыл витрину. Взял кольцо. Не серебряное. Простое. Не самое дорогое. Самое незаметное. Закрыл витрину. Вышел. Ювелир заметил, но слишком поздно они уже ушли. Арин вернулся к отцу. Отдал кольцо. Торкель посмотрел на него. Потом на Арина. *Нормально. Но ты взял мало. Почему?* Арин ответил: *Если бы взял больше - заметили бы. Пришли бы снова. Нас бы нашли*. Торкель кивнул. *Умно. Но недостаточно. В следующий раз бери больше. Но уходи быстрее. Вор, который возвращается, - мёртвый вор*. Через неделю Арин обокрал купца. Ночью. Купец спал в повозке на постоялом дворе. Арин вскрыл замок на сундуке. Он не знал, что там. Он просто открыл. Внутри было не золото. Много еды. Он взял половину. Не всё. Половину. Он знал: если возьмёт всё -- купец поднимет шум. Если половину - купец подумает, что ошибся. Или что украли свои. Арин закрыл сундук. Вышел. Никто не проснулся. Никто не заметил. Он вернулся к отцу. Отдал половину сворованной еды - остальную раздал. Торкель посмотрел на него. Долго. Потом сказал: *Ты научился*. Это было всё. Но Арин знал: это больше, чем обычно. Но были и неудачи. Его почти поймали в семнадцать. Он попытался обокрасть лавку мясника. Ночью. Замок оказался сложнее, чем он думал. Арин возился с ним полчаса. Потом услышал шаги. Мясник проснулся. Вышел во двор. Арин спрятался за бочкой. Мясник стоял рядом. Смотрел. Арин не дышал. Мясник постоял, почесался, ушёл. Арин вылез. Замок так и не открыл. Он ушёл ни с чем. На следующий день он вернулся. Днём. Купил мяса. Заплатил. Посмотрел на замок. Запомнил. Ночью вернулся. Открыл за 40 минут. Вошёл и проснулся мясник. Мужик закричал, но увидел лишь убегающего человека. Мясник так и не понял, кто это сделал. Но Арин понял: он был близок к смерти. Если бы мясник поймал бы или увидел лицо - убил бы. Без раздумий. В Дартаде за воровство убивают. Это нормально.
***
Шестнадцать лет. После первого налёта на поместье мелкого дворянина Арин понял, что фехтование - это не просто умение держать меч. Это умение выжить. Торкель видел это в глазах сына и решил: хватит махать мечом по воздуху. Пора учиться по-настоящему. Он договорился со старым знакомым, бывшим наёмником по имени Гуннар, который жил в Глориарбусе и за скромную плату согласился тренировать Арина. Гуннар был высоким, сухим мужиком с перебитым носом и руками, покрытыми шрамами. Он не любил болтать. Он любил бить. И он бил Арина каждый день в течение полугода. Тренировки начинались на рассвете. Арин проходил четыре километра до столицы каждый день, на задний двор таверны, где Гуннар снимал комнату, и они выходили за городскую стену, в поле, где никто не мешал. Гуннар давал Арину деревянный меч - тяжёлый, неудобный, вдвое тяжелее настоящего. *Сначала научись держать это, - говорил он. - Потом возьмёшь сталь*. Первые недели Арин не мог даже поднять деревянный меч выше плеча. Мышцы горели, суставы хрустели, ладони покрывались волдырями, которые лопались и кровили. Гуннар не жалел. Он бил Арина по рукам, по ногам, по спине - коротко, точно, без злобы. *Боль - это учитель, - повторял он слова Торкеля. - Запомнишь, как больно, - не забудешь, как держать*.
Через месяц Арин научился держать меч ровно. Через два - наносить удары без замаха. Через три - отражать удары Гуннара. Тот бил быстро, неожиданно, с разных сторон. Арин падал, вставал, снова падал. Иногда Гуннар бил так сильно, что Арин терял сознание. Тогда наёмник ждал, пока он придёт в себя, давал воды и продолжал. *Ты не умрёшь, - говорил он. - Ты просто научишься*. К концу четвёртого месяца Арин уже мог держаться против Гуннара в течение минуты. Это было немного, но это было начало. К концу пятого месяца он мог держаться две минуты. К концу шестого - три. Гуннар впервые улыбнулся. *Нормально, - сказал он. - Теперь ты не умрёшь в первой же схватке. Но этого мало. Настоящий бой - это не спарринг. В настоящем бою тебя будут бить не по правилам. Будут бить в спину, в пах, в горло. Будут бить, когда ты упадёшь. Будут бить, когда ты уже не можешь встать. Запомни это*. Арин запомнил. Он тренировался не только с Гуннаром, но и с отцом. Торкель, несмотря на хромоту, всё ещё мог держать меч. Он не бил сильно - рука не позволяла, - но он бил точно. Он показывал Арину, как бить в уязвимые места: в горло, в подмышку, в пах, под колено. *Не трать силы на удары по броне, - говорил он. - Бей туда, где нет защиты. Бей быстро. Бей один раз. Если не убил - беги. Второго шанса не будет*. Арин учился. Он учился бить в горло, в подмышку, в пах. Он учился бить быстро, без замаха. Он учился бить один раз и отступать. Это было не красиво. Но это было эффективно.Параллельно с фехтованием шла практика грабительства. Торкель не хотел, чтобы сын вырос чистеньким охотником, который не умеет постоять за себя в реальном мире. Он хотел, чтобы Арин умел выживать любыми средствами. Поэтому с шестнадцати лет Арин начал ходить на /дела/ с отцом и его старыми знакомыми - Бьорном и Бартошем. Это были не те налёты, что раньше. Это была настоящая работа. Они грабили торговые караваны на дороге из Глориарбуса в Криг. Они нападали на поместья мелких дворян. Они брали /дань/ с крестьян, которые не могли заплатить налоги. Это было грязно. Это было жестоко. Но это приносило деньги.
***
Первый серьёзный налёт Арина был на караван купца, который вёз шёлк и пряности из Арвароха в столицу. Они ждали в засаде на лесной дороге три дня. Торкель не пошёл - нога не позволяла. Пошли Бьорн, Бартош и Арин. Бьорн был мельником стариком лет сорока пяти с топором, Бартош - тощим, быстрым, с двумя кинжалами. Арин был с мечом, который тот стащил у одного воина. Они напали ночью, когда караван остановился на ночлег. Охрана спала. Бьорн убил быстро двумя ударами со спины двоих часовых на карауле. Бартош перерезал горло спящим. Арин стоял на дороге и смотрел, как умирают люди. Купец проснулся. Схватил арбалет. Арин не дал ему прицелиться. Ударил мечом. Раз, другой. Кровь брызнула на лицо, в рот. Купец упал, глаза закатились, он обоссался. Арин стоял и смотрел. Впервые человек умер от его руки. Он не чувствовал ничего. Только тошноту. Его вырвало. Прямо на труп. Бьорн засмеялся, он сказал. - Ничего. Привыкнешь. Арин вытер рот рукавом. Он не привык. Но он запомнил, что нужно было пожертвовать незнакомцем, чтобы выжили близкие. Но он понял: это тоже часть охоты. Охота на людей. И она ничем не отличается от охоты на тварей. Ты либо убиваешь, либо тебя. - Всё как говорил Tоркель
Второй налёт был на поместье барона, который задолжал денег одному из заказчиков Торкеля. Они ворвались ночью, связали стражу, ворвались в спальню барона. Тот проснулся, схватил шпагу, декоративную висящию над огромной кроватью. Арин выбил её одним ударом - так, как учил Гуннар. Барон не упал на колени, не умолял о пощаде. Он торговался, угрожал. Арин смотрел на него и чувствовал только одно: презрение. Этот человек был слаб. Он не умел держать меч. Он не умел выживать. Он был добычей. Арин не убил его, ударил по зубам, те вылетели, барон плевался кровью. Он просто взял всё, что было в шкатулке, и ушёл, перед этим вскрыв ту отмычкой. Это было милосердие. Но это было и презрение. - Будь они не в масках их бы узнали. Барон пытался узнать, что-то, но его попытки были неудачными.
Третий налёт был на хутор с тремя домами, который отказался платить /дань/, не Tоркелю людям повыше статуса, того наняли ради разборок и самим не марать руки. Торкель не хотел идти - он знал, что это неправильно, главное не перегибать. Но Бьорн и Бартош настояли. Они ворвались в хутор ночью, подожгли амбар, убили двух мужиков, которые пытались сопротивляться. Арин стоял в стороне и смотрел. Он не хотел участвовать. Но он не остановил их. Он просто смотрел, как горит амбар, как кричат люди, как умирают те, кто пытался защитить свой дом. Он не чувствовал ничего, в сторону незнакомых людей. Есть только сила и слабость. И он не хотел быть слабым. Как тут появился воин с мечом, на коне. Он спрыгнул с лошади, сабля в его руках была как продолжение руки. Бьорн ударил, но тот парировал, голова Бьорна упала на холодную траву, на которой были искры летяие с амбара. Арин обнажил свой стальной меч. Бартош закричал, его друг был убит. Бартош на пару с Арином двинулись к тому. Воин был ростом как Арин, но бойцом настоящим. Бартош сделал выпады в его сторону, тот защищался, Арин сделал приём, ложных замах и после прямая атака остриём - на удивление всё получилось, воин уже был уставшим ведь сражался в одиночку. Арин проткнул его лёгкое тот хрипел но стоял ещё на ногах. Воин сделал замах, но он был слаб, он делал всё медленно и Бартош проткнул его живот, из рта того полилась кровь. И тот пал как воин. Арин понял: в настоящем бою нет правил, усвоил урок. Первая настоящая битва, хоть и с одним человеком. Семнадцать лет. После всех налётов, после крови, после пустоты Арин понял: он умеет убивать людей, но он не умеет убивать тварей. Фехтование - это одно. Охота - совсем другое. Торкель видел это и решил: хватит теории. Пора выходить в лес. Не на арахнидов в шахте. На настоящую охоту. На нежить.
Первый раз Арин пошёл на нежить в семнадцать. Не один - с отцом. Торкель ещё не мог драться во всю, но мог хоть что-то. Хромал, но шёл. Он вёл Арина к старому могильнику за Глориарбусом, где, по слухам, завелась нежить. Могильник был заброшенным: покосившиеся кресты, провалившиеся могилы, запах гнили и сырости. Они пришли туда днём, чтобы осмотреть место. Торкель показал Арину, как читать следы упыря. *Смотри, - говорил он, указывая на землю. - Вот здесь он выходил. Видишь, трава примята, но не вытоптана. Он не ходит, он скользит. Вот здесь он тащил собаку. Кровь на камнях. Вот здесь он жрал. Кости обглоданы, но не разбросаны. Он ест аккуратно. Значит, он недавно. Значит, он голоден. Значит, он выйдет этой ночью*.
Они вернулись ночью. Арин шёл впереди, Торкель остался в сотне шагов, у дороги. *Если что - беги, - сказал он. - Я не смогу тебе помочь*. Арин кивнул. У него был меч, факел, серебряный кинжал - тот самый, который торговец забрал, но Торкель выкупил его обратно через год, продав две медвежьи шкуры. Арин ждал у могильника три часа. Нежить вышла из провалившейся могилы тощий, серо-зеленоватый, с длинными руками и чёрными глазами. Он не заметил Арина. Он пошёл к дороге, туда, где сидел Торкель. Арин не стал ждать. Он поднял факел, шагнул вперёд и ударил. Меч вошёл в бок нежити но тот не упал. Он развернулся, зашипел, бросился на Арина. Арин отступил, поднял факел, тварь отшатнулась от огня. Он ударил снова - в горло. Нежить захрипела, упала на колени. Арин отрубил голову. Одним ударом. Потом сжёг тело. Это была его первая настоящая охота. Он вернулся к отцу с головой нежити. Торкель посмотрел на неё, потом на сына. *Нормально, - сказал он. - Теперь ты почти охотник*.
После этого охота стала частью жизни Арина. Он ходил на прокажённых, на арахнидов. Он брал лёгкие контракты у жителей в Дунвике, например убить нежить в пещере поблизости или паука на чердаке, там было не так опасно. Иногда возвращался ни с чем после поиска работы. Торкель больше не ходил с ним. Он ждал дома. Но перед каждым выходом он проверял меч Арина, осматривал зелья которые Арин покупал за деньги с заданий жителей деревушки, заставлял повторить, что делать, если упырь окажется не один, если оборотень загнал в угол, если арахниды окружили. *В подвале всегда темно. Держи спину к стене. Не дай окружить. Если их больше трёх - уходи. Не геройствуй. Герои умирают молодыми*. Арин кивал. И уходил.
***
В восемнадцать он впервые пошёл на гуля, подслушав разговор в таверне где другие охотники обсуждали, что все заняты и заказ от небольшой деревни пролежит неделю. Тварь жила в старом склепе в деревне Краузъ, пил кровь у крестьян, держал их в страхе. Арин пришёл туда с тремя зельями на которые потратил последние деньги, с серебряным кинжалом, с мечом, стальным хорошим и Бартошом на подстраховке. Он стал ждать ночи. Он вошёл поздно-вечером когда было ещё достаточно светло но упырь уже мог выйти, в деревню, начав искать гуля. Он нашёл след, лёгкий запах, явно гуль был глуп - как подумал Арин. Проследив за следом те вышли к небольшому ущелью в земле, откуда был виден вход в склеп. * Надо сделать засаду. - Сказал Арин и встал за толстое дерево - Он знал что гуль скорее всего его почуствует, но это не важно, Арин выпил зелья заранее, ведь в бою будет важна каждая секунда. Бартош стоял за деревом чуть ближе, с арбалетом. Спустя пару минут послышались резкие звуки, выстрел арбалеты серебренном болтом и крики. Болт арбалета пробил гуля и замедлил его. Гуль без раздумий бросился на Бартоша с криками и черными глазами, тот вытянул с пояса меч, не серебряный, обычный. Он мог отбиваться ещё какое-то короткое время. И он отбивался. В это время Арин смотрел, он должен был закончить бой за один удар, но он не решался. Тут гуль поднял руку для атаки, Бартош открылся но Арин подскочил за пару мгновений к спине того и нанес удар по его шеи в бросив тому в ноги свой факел. Гуль умер не сразу. Одного удара не хватило. Шея была не настолько тонкая. Ноги начали гореть. Гуль сделал шаг назад, пытался отойти, но огонь поглощал его. Арин подходил ближе. Тот уже не мог ходить, руками держал свою голову, пытался тушить себя. Арин добил его ударом сверху-вниз, дабы тот точно не встал. Гуль обмяк, как тряпка. Кровь была чёрная, вонючая. Арин отрубил голову. Но она не отпала сразу - пришлось резать ещё и ещё. После пошёл в деревню за наградой. Сначала никто Арину не поверил, что мальчишка завалил гуля, но Арину повезло было нарваться на слабого гуля в удачный момент. В итоге деньги ему дали, и это были первые хорошие деньги. Бартош получил ранение, но всё обошлось месяцем на койке, пока раны заживали, лечила его Грета помощница местной знахарки, которая ни раз лечила и Арина.
К восемнадцати годам Арин знал бестиарий. Он знал, как читать следы, как ставить силки, как отличать упыря от мертвеца, оборотня от волка, прокажённого от безумца. Он умел фехтовать - не блестяще, но достаточно, чтобы не умереть в первой же схватке. Он не был героем. Он был сыном изгнанника-раубриттера. Он умел убивать людей. Умел убивать тварей. Умел грабить. Умел выживать. Но он не умел жить. Он знал, что мир делится на охотников и добычу. И он не хотел быть добычей. Он хотел быть охотником. Но даже это не приносило ему радости. Только пустоту. Тот самый голод, который требовал движения, риска, крови. Тот, что однажды приведёт его к порогу, за которым заканчивается человеческое. Он стоял на пороге. И он был готов.
ГЛАВА III:ЦЕХ
***
***
Двадцать два года. Арин ушёл из Дунвика не сам. Его отправил отец. Торкель не спал в ту ночь. Он сидел у очага, смотрел на огонь и молчал. Арин собирал вещи - меч, зелья, немного еды. Он не спрашивал, куда идёт. Он знал. Отец уже всё решил. Утром Торкель встал, достал из-под половицы кожаный мешочек с монетами - всё, что осталось от старых дел, от грабежей, от продажи шкур. Он протянул его Арину. *Здесь хватит, чтобы тебя взяли, и на зелья - сказал он. - Старый знакомый, Хельгар. Он был в Цехе. Сейчас держит отряд в Глориарбусе. Он возьмёт тебя. За деньги. За деньги и знакомства берут почти всех*. Арин взял мешочек. Он не спросил, откуда деньги. Он знал. Кровь и пот. В основном кровь. *Почему сейчас?* - спросил он. Торкель долго молчал. Потом сказал: *Потому что я слабею. Возраст и старые раны дают о себе знать. Я тебе не нужен. И тебе здесь нечего делать. Я не буду тебе обузой, даже не смей спорить со мной!*. Арин хотел спорить, но не мог. Он сжал кулаки от злости, из-за того что у него не было выбора, но в глубине души он знал, что отец прав. Он вышел за окол
ицу и не оглянулся. Он знал: если оглянется - останется. А оставаться было нельзя. Деревня стала слишком маленькой. Лес - слишком знакомым. А голод в груди - слишком сильным.Он шёл в Глориарбус, столицу Дартада. Четыре километра по пыльной дороге, через леса, где водились не только волки, но и твари похуже. Он не боялся. Он просто шёл. Огромные, серые, увитые плющом. Над воротами висел герб Инквизиции - меч, пронзающий змею. Арин прошёл через ворота. Стража не остановила его. Он был никем. Очередным оборванцем, который ищет работу. Таких здесь было много.
Он нашёл отряд Хельгара на окраине города, в старом казарменном здании. Там пахло потом, кровью и порохом. Люди в тёмных одеждах сидели у костра, точили клинки, чинили арбалеты. Арин подошёл к старшему. Хельгар был высоким мужиком с седой бородой и шрамом через лоб. Он посмотрел на Арина, на его меч, на сумку с зельями. *От Торкеля?* Арин кивнул. Хельгар усмехнулся. Арин не ответил. Хельгар не стал ждать. *Ладно. Деньги вперёд*. Арин отдал мешочек. Хельгар взвесил его в руке, потом убрал за пазуху. *Испытательный срок. Месяц. Если выживешь - останешься. Если нет - не наша проблема*. Арин согласился. Он не знал, что это было начало конца.
Первые недели были тяжёлыми. Арина использовали как разведчика. Он ходил в лес, искал следы упырей, нежити, арахнидов. Но он ошибался. Он ошибался часто. В первую же неделю он принял следы крупного волка за оборотня. Привёл отряд не туда. Они ждали три часа в засаде, пока не поняли, что это просто зверь. Хельгар не сказал ничего. Только посмотрел. Но остальные смеялись. *Самоучка, - сказал кто-то. ---- Читать следы не умеет*. Арин промолчал.
Хельгар оказался не просто лидером отряда. Он был зверем. Настоящим. Не тем, что водится в лесу. Хуже. Он грабил крестьян, насиловал женщин, убивал тех, кто пытался сопротивляться. Делал это не ради денег. Ради удовольствия. Арин видел это своими глазами. На третьем месяце его пребывания в отряде Хельгар привёл их в деревню на границе с Кригом. Сказал: *Там упырь. Нужно зачистить*. Упыря не было. Был трактир, были женщины, был старик, который пытался защитить дочь. Хельгар убил старика ударом сапога в горло. Потом взял дочь. Арин стоял в дверях. Он не помогал. Но и не остановил. Он просто смотрел. Он не чувствовал ничего. Он знал: если он вмешается - умрёт. Он не хотел умирать.
После этого Хельгар стал другим. Он перестал скрывать, кто он. Он грабил всех, кто попадался на пути. Крестьян, купцов, путников. Он насиловал женщин. Иногда - на глазах у мужей. Иногда - после того, как убивал мужей. Арин не участвовал. Но он видел. И он запоминал. Он запоминал лица. Он запоминал, кто что делал. Он знал: однажды это пригодится. Либо для мести. Либо для выживания. Либо для того и другого. Он знал, что ошибся. Он запомнил.
На второй неделе он нашёл гнездо арахнида. Настоящее. Он был уверен. Он вёл отряд к старой шахте, показывал следы, говорил, что там один, может, две особи. Отряд пошёл. Но когда они спустились в шахту, там оказалось гнёзда. Не две особи. Шесть. Молодые, мелкие, но шесть. Отряд отступил. Потеряли одного бойца. Молодого парня, который поскользнулся и упал в яму с пауками. Арин слышал, как он кричал. Слышал, как хрустели кости. Он ничего не мог сделать. Его вытащили. Хельгар ударил его по лицу. *Ты сказал один. Ты сказал два. Ты сказал, что умеешь читать следы*. Арин не оправдывался. Он просто стоял. Кровь текла из носа. Он не вытирал. Он знал: это его вина. Он не умел читать следы так, как нужно, он ошибься. Он умел читать следы зверей. Но не тварей. Он думал, что умеет. Он ошибался.
На третьей неделе он получил задание убить скелета. Одного. В заброшенной деревне. Он пошёл. Он нашёл. Скелет был не один. Их было трое. Арин не проверил. Он просто вошёл в дом. Первого он убил. Второй пробил его руку стрелой. Третий бросился на него. Арин отбился. Он убил всех троих. Но рука распухла. Рана загноилась. Он не сказал Хельгару. Он просто перевязал руку и продолжил работать. Через три дня он не мог держать меч. Рука горела. Он пошёл к лекарю. Лекарь сказал: *Ещё день -- и ты бы умер, инфекция попала в рану*. Арин выжил. Но рука болела ещё месяц. Он не мог нормально фехтовать. Но рука прошла и силы вернулись.
***
На четвёртом месяце Хельгар перестал видеть в Арине обузу. Мальчишка оказался полезен. Не потому, что был своим. Не потому, что присягал. А потому, что умел. Он начал хорошо читать следы. Он находил гнёзда. Он убивал тварей. Он возвращался с докладами. Он не спорил. Он не задавал вопросов. Он делал то, что ему говорили. Он был инструментом, понимая, что на большее пока не способен. Хорошим инструментом. Полезным инструментом. И Хельгар начал это ценить. Контракт пришёл в конце четвёртого месяца. Низший вампир. Не гуль. Не нежить. Настоящий вампир. Он появился в деревне Карпачи, в трёх днях пути от Глориарбуса. Пил кровь у крестьян. Держал их в страхе. Никто не мог его убить. Но Арин знал, что они смогут. Он читал бестиарий. Он слушал отца. Он знал, что низшего вампира можно легко ранить серебром. Боится огня. Боится солнца. Но самое главное - он боится тех, кто знает, как его убить. Хельгар собрал отряд. Шесть человек. Сам Хельгар. Адль. Ещё трое - молчаливые, опытные, с серебряными клинками. И Арин. Он был не воином. Он был разведчиком. Он должен был найти логово. Он должен был показать дорогу. Он должен был убить, если придётся. Но он не был главным. Он был помощником. Они шли два дня. Арин впереди. Он читал следы. Он видел, где вампир выходил из логова. Где он пил кровь. Где он прятался от солнца. Он вёл отряд к старому склепу за деревней. Склеп был заброшен. Кресты покосились. Двери сорваны. Внутри пахло гнилью и кровью. Арин вошёл первым. Он увидел гроб. Старый, деревянный, обитый железом. Он показал рукой. Хельгар кивнул. Они ждали до заката. Вампир вышел. Он был худым. Бледным. С длинными клыками и чёрными глазами. Он увидел их. Он зашипел. Он бросился на Адлья. Адль ударил серебряным кинжалом. В него сразу выпустили три болта и два попадания. Вампир отшатнулся. Зашипел. Бросился на Хельгара. Хельгар ударил мечом. Серебро вошло в плечо. Вампир закричал. Но не умер. Он был быстрым. Слишком быстрым. Он схватил одного из молчаливых. Укусил. Тот закричал. Упал. Кровь полилась на пол. Вампир бросился на второго. Арин стоял в стороне. Он не бросался в бой. Он смотрел. Он ждал. Он искал момент. Момент наступил. Вампир повернулся спиной. Он не видел Арина. Он видел только Хельгара. Только Адлья. Только кровь. Арин выпил зелье. Он поднял факел. Он шагнул вперёд. Он ударил. Серебряный кинжал вошёл в спину. Вампир закричал. Он развернулся. Но Арин уже отступил. Он бросил факел. Огонь попал на одежду. Вампир загорелся. Он метался. Он кричал. Он пытался потушить себя. Но не мог, его ноги покрывались волдырями и те сразу лопались издавая гнойных запах, запах гари. Он не упал, пытался спастись, убежать, но на улице был день. Он истощно кричал и размахивал руками, его разум заплыл и он не контролировал себя, ходить не мог поэтому двумя руками пытался дотянуться до Хальгара. Арин подошёл. Он ударил, снова вместе с Хельгаром и Адльом. Хальгар добил в сердце. Вампир затих. Он обмяк. Кровь была чёрная. Вонючая. Арин отрубил голову. Она не отпала сразу. Пришлось резать ещё и ещё. Но он сделал это. Хельгар стоял и смотрел. В его глазах было что-то новое. Не уважение. Не страх. Что-то среднее. Он сказал: *Ты не врёшь. Ты умеешь*. Арин кивнул. *Я умею*. Хельгар посмотрел на труп. Потом на Арина. Потом на остальных. Двое были ранены. Один мёртв, из его артерия вытекала кровь, ему никто и не пытался помочь. Но вампир был убит. Контракт выполнен. Деньги получены. Хельгар сказал: *Ты идёшь с нами. Ты не помощник. Ты охотник. Пока помощник. Но охотник*. Арин кивнул. Он не улыбнулся. Он не почувствовал радости - слишком мало для амбиция Арина. Но он знал: это повышение. Это шанс. Это жизнь. И он не собирался её терять.
***
Контракт на вампира они выполнили. Низший вампир. Деревня Карпачи. Они убили его. Арин внёс свой вклад. Он ударил в спину, пока вампир был занят Хельгаром. Он бросил факел. Он отрубил голову. Хельгар сказал: *Ты не врёшь. Ты умеешь*. Это было больше, чем обычно. Но этого было мало. Арин знал: пока он полезен - он живёт. Когда перестанет - умрёт. Он не расслаблялся. Он ждал. Деньги они ещё не получили. Деньги остались в граде. Их ждали в Глориарбусе. Там, в столице, в старом казарменном здании на окраине. Там должны были рассчитаться. Там должны были разделить добычу. Хельгар сказал: *Идём в город. Получим деньги. Потом разделим*. Арин кивнул. Он не спрашивал, как именно будут делить. Он знал: Хельгар не любит делиться. Хельгар никогда честно не делился. Он забирал себе больше. Всегда.
Они возвращались в Глориарбус через лес. Две ночи. Три дня. Обычный маршрут. Хельгар шёл впереди. Арин - позади. Молчаливые - по бокам. Адль -рядом с Хельгаром. Они не ждали нападения. Они только что убили вампира. Кто посмеет напасть на охотников? Никто. Так они думали. Они ошибались.
На вторую ночь они остановились на привал, на поляне глубоко в лесу. Костёр. Еда. Отдых. Арин не спал. Он сидел у огня и смотрел на пламя. Он думал. Он думал о деньгах. О том, сколько им заплатили. О том, сколько он получит. Он знал: Хельгар не любит делиться. Но он не думал, что Хельгар решится на большее. Он ошибался.
Он услышал голоса. Тихо. В стороне от костра. Хельгар и Адль. Они говорили. Арин не должен был слышать. Но он умел слушать, и услышал. Он подошёл ближе. Он спрятался за палаткой. Он слушал. *Мальчишка, - сказал Хельгар. - Он слишком много знает. Он не свой. Он не присягал. Он не контролируемый*. Адль кивнул. *И что?* Хельгар усмехнулся. *И то. Деньги получим в городе. Нас ждут. Но зачем нам делиться с чужаком? Он не из наших. Он не из Цеха. Он просто мальчишка, который случайно выжил. Мы можем взять всё. Себе. Всем. Кроме него*. Адль молчал. Потом сказал: *Он полезен. Он умеет читать следы. Он убил вампира*. Хельгар посмотрел на него. *Он убил вампира, потому что я позволил. Я мог убить его в любой момент. Он не нужен. Он не свой. Он - обуза. И не только он. Молчаливые тоже. Они видели слишком много. Они знают, как мы работаем. Они знают, что мы делаем с деревнями. Они не будут молчать вечно. Мы убьём всех. Сегодня ночью. Во сне. Без шума. Как собак*. Адль кивнул. *Как скажешь*. Хельгар знал, что врёт сам себе, Арин был полезен, но желание получить больше серебренных монет было выше, намного выше. Хальгар устал, уже хотел выйти на пенсию, это должно было-быть его последний контракт.
Арин стоял за деревом. Он не дышал. Он слышал каждое слово. Он понял: их всех убьют. Его. Молчаливых. Всех, кроме Хельгара и Адлья, возможно и Адлья тоже Хальгар убьёт. Чтобы не делиться. Чтобы не платить. Чтобы не оставлять свидетелей. Он знал: если останется - умрёт. Если попытается бежать - скорее всего выживет, возможность? Если попытается предупредить молчаливых - умрёт. Но он не мог просто уйти. Молчаливые не знали. Они спали. Они умрут во сне. Как собаки. Арин не был героем. Он не хотел спасать их. Но он знал: если Хельгар убьёт их, он точно попытается найти Арина. Сегодня. Или завтра. Это было неизбежно. Он должен был действовать. Сейчас. Или никогда.
Он не вернулся к костру. Он не стал ждать. Он взял себе в сумку еды и факел. Он ушёл. Тихо. Без шума. Только холод. Спустя пять минут послышался хруст веток, Арин пригнулся сел за деревом. Он понял. Это был Адль, Арин потушил факел, тот был с лампой. Прошла минута, Арин выпил зелье заранее. Обошёл дерево и вышел к нему в спину но тот этого ожидал, он чувствовал Арина и оттолкнул его. * - Умри смерд! - сказал Адль* Адль оттолкнул его. Арин отлетел спиной на дерево. Хруст. Боль прострелила лопатку. Он упал на колени, потом на бок. Адль стоял перед ним. В руках два кинжала. Обычные. Не серебро. Но острые. Он улыбался. Он думал, что победил. Он думал, что мальчишка сломался. Он ошибался. Арин не стал вставать. Он просто притворился мёртвым. Адль подошёл, сел на колено, чтобы добить его. В один миг Арин выхватил с пояса, приготовил и нанёс удар, он хотел пробить Адлью череп, чтобы клинок вонзился в мозги. Но Арин пробил только челюсть. Адль завопил от боли, неожиданности. Арин воспользовался моментом и поднялся. Кинжал висел и немного покачивался в челюсти Адлья, тот его достал и встал на месте. Арин думал воспользоваться моментов, кинулся на него. Тот уклонился от его ударов но думая контратаковать Арин использовал окружение. Адль стоял на палке, сзади был довольно глубокий овраг. Арин со всей силы ударил по палке. Адль споткнулся, он ошибься, скорее всего так на нём сыграла боль или потеря крови. Упав в овраг тот больше не вставал, его голова размажилась об камень, его мозги были по всему оврагу. Он обмяк. Он был мёртв. Арин стоял над ним, смотрел своими голубыми с небольшим красноватым оттенком глазами. Он тяжело дышал. Кровь текла по его рукам. По его лицу. Он чувствовал страх и понимание, что ему повезло выжить. Он выжил. Снова. Взял клинок своего отца. Вытер кинжал о его одежду. Взял второй кинжал. Обычный. Тоже пригодится. У Адлья взял зелья, карту, фонарь, деньги и прочие вещи, например бинты которыми перевязал себе раны, как мог но перевязал, но было зелье которое помогла залечить раны, Арин сразу его выпил и оно заглушило боль. Он шёл через лес. Ночью. Он знал дорогу по карте Он шёл полтора дня. Он не спал. Он боялся. Он знал: Хельгар может найти его, из-за этого шёл по воде, путал следы, главное было перестраховаться. Он может идти по следу. Он может убить его. Но Хельгар не пошёл. Хельгар не стал тратить время. Хельгар пошёл в город. За деньгами. За своей долей. За долей Арина. Он получил всё. Себе. И ушёл. Как всегда. Как он делал с другими. Как он сделал бы с Арином. На второй день Арин вышел к тракту. Он не пошёл в город. Он сел на повозку и поехал на другой конец Дартада, на запад, в огромные порта. Он знал: в городе его найдут. Спустя пару недель он доехал до огромного порта, иногда останавливаясь вместе с наездником повозки в грязных, уродских тавернах. Он шёл вдоль причалов. Он искал корабль. Он нашёл. Старый. Потрёпанный. С заплатанными парусами. На борту было написано //Соломенный лист//. Капитан - грузный мужик с бородой и одним глазом - стоял у трапа. Арин подошёл. *Куда плывёте?* Капитан посмотрел на него. *В новые земли. Предел. Кому как нравится*. Арин кивнул. *Возьмёте?* Капитан оглядел его. *Платить чем будешь?* Арин достал мешочек с монетами. Это были деньги, которые он забрал у Адлья. Немного. Но хватит. Он отдал всё. Капитан взвесил мешочек. *Мало. Но ты выглядишь как человек, который умеет работать. Будешь помогать команде. Мыть палубу, чинить снасти. Идёт?* Арин кивнул. *Идёт*.
***
Почему именно Предел? Потому что Арин не идиот. Он знал, куда плыть. Он слышал разговоры в тавернах. Он слушал, что говорят охотники. Он знал, что Предел - это край мира. Место, где нет законов. Где нет Инквизиции. Где нет Цеха. Где нет Хельгара. Где нет прошлого. Только лес. Только твари. Только люди, которые бегут от чего-то. Такие же, как он. Предел - это не просто новые земли. Это последняя граница. Дальше - только море. Только тьма. Только смерть. Но для Арина это было не страшно. Это было обещание. Обещание свободы. Обещание жизни без цепей. Без присяги. Без хозяев. Без Хельгара. Без Цеха. Без Инквизиции. Без всего, что пыталось его использовать. Убить. Сожрать. Он устал быть инструментом. Он устал быть расходником. Он устал быть тенью. В Пределе он мог стать кем угодно. Охотником. Он мог просто жить. Или просто умереть. Но это был его выбор. Его жизнь. Его смерть. Он не знал, водятся ли в Пределе твари. Много-ли тварей? Оборотни. Вампиры. Маги. Нежить. Но он знал, как с ними бороться. Он умел читать следы. Он умел ставить силки. Он умел убивать. Он умел выживать.
***
Он поднялся на борт. Корабль отходил через час. Арин стоял на палубе. Он смотрел на город. Глориарбус медленно удалялся. Шпили соборов. Стены. Дома. Всё становилось меньше. Арин не чувствовал ничего. Только пустоту. Ту самую, которая поселилась в нём после смерти матери. Он не знал, что жд
ёт его в новых землях. Он знал только одно: он выжил. Он сбежал. Он снова был один. Но теперь он был свободен. Или почти свободен. Корабль шёл между Мэр-Вассом и Морфитскими островами. Ветер бил в лицо. Корабль остановился в порту града Монокле, моряки отдыхали а капитан продавал свои товары. Спустя день они продолжили плаванье, уже с новыми товарами и силами.
***
Арин стоял на носу и смотрел вперёд. Он не оглядывался. Он плыл целую вечность. Целую вечность он мыл палубу. Чинил снасти. Таскал ящики. Он не жаловался. Он не спорил. Он делал то, что ему говорили. Он был никем. Очередным оборванцем, который ищет лучшей жизни. Капитан не спрашивал, кто он. Откуда он. Что он сделал. Капитану было плевать. У него был корабль. У него была команда. У него был груз. У него были деньги. Этого хватало. Арин был просто ещё одной парой рук. Ещё одним ртом. Ещё одной тенью на палубе. Он не мешал. Он не выделялся. Он просто плыл.
*Куда плывёшь? - спросил один из членов экипажа. Арин ответил: * Куда угодно, лишь бы подальше.*
Наконец показалась земля. Предел. Арин стоял на носу. Он смотрел на берег. Он не знал, что его ждёт. Он не знал, кто его встретит. Он не знал, где он будет спать. Что он будет есть. Как он будет выживать. Но он знал одно: он выживет. Он всегда выживал. Он выжил, когда умерла мать. Он выжил, когда отец не вернулся. Он выжил, когда вампиры убили отряд. Он выжил, когда Хельгар хотел его убить. Он выжил, когда Адль напал на него. Он выживет и здесь. Он выживет везде...
- *Я не знаю папа, вернусь ли я. Надеюсь ещё вернусь...* - сказал Арин, сидя на носу корабля. Вещей у него не было, только выданная одежда.
Они возвращались в Глориарбус через лес. Две ночи. Три дня. Обычный маршрут. Хельгар шёл впереди. Арин - позади. Молчаливые - по бокам. Адль -рядом с Хельгаром. Они не ждали нападения. Они только что убили вампира. Кто посмеет напасть на охотников? Никто. Так они думали. Они ошибались.
На вторую ночь они остановились на привал, на поляне глубоко в лесу. Костёр. Еда. Отдых. Арин не спал. Он сидел у огня и смотрел на пламя. Он думал. Он думал о деньгах. О том, сколько им заплатили. О том, сколько он получит. Он знал: Хельгар не любит делиться. Но он не думал, что Хельгар решится на большее. Он ошибался.
Он услышал голоса. Тихо. В стороне от костра. Хельгар и Адль. Они говорили. Арин не должен был слышать. Но он умел слушать, и услышал. Он подошёл ближе. Он спрятался за палаткой. Он слушал. *Мальчишка, - сказал Хельгар. - Он слишком много знает. Он не свой. Он не присягал. Он не контролируемый*. Адль кивнул. *И что?* Хельгар усмехнулся. *И то. Деньги получим в городе. Нас ждут. Но зачем нам делиться с чужаком? Он не из наших. Он не из Цеха. Он просто мальчишка, который случайно выжил. Мы можем взять всё. Себе. Всем. Кроме него*. Адль молчал. Потом сказал: *Он полезен. Он умеет читать следы. Он убил вампира*. Хельгар посмотрел на него. *Он убил вампира, потому что я позволил. Я мог убить его в любой момент. Он не нужен. Он не свой. Он - обуза. И не только он. Молчаливые тоже. Они видели слишком много. Они знают, как мы работаем. Они знают, что мы делаем с деревнями. Они не будут молчать вечно. Мы убьём всех. Сегодня ночью. Во сне. Без шума. Как собак*. Адль кивнул. *Как скажешь*. Хельгар знал, что врёт сам себе, Арин был полезен, но желание получить больше серебренных монет было выше, намного выше. Хальгар устал, уже хотел выйти на пенсию, это должно было-быть его последний контракт.
Арин стоял за деревом. Он не дышал. Он слышал каждое слово. Он понял: их всех убьют. Его. Молчаливых. Всех, кроме Хельгара и Адлья, возможно и Адлья тоже Хальгар убьёт. Чтобы не делиться. Чтобы не платить. Чтобы не оставлять свидетелей. Он знал: если останется - умрёт. Если попытается бежать - скорее всего выживет, возможность? Если попытается предупредить молчаливых - умрёт. Но он не мог просто уйти. Молчаливые не знали. Они спали. Они умрут во сне. Как собаки. Арин не был героем. Он не хотел спасать их. Но он знал: если Хельгар убьёт их, он точно попытается найти Арина. Сегодня. Или завтра. Это было неизбежно. Он должен был действовать. Сейчас. Или никогда.
Он не вернулся к костру. Он не стал ждать. Он взял себе в сумку еды и факел. Он ушёл. Тихо. Без шума. Только холод. Спустя пять минут послышался хруст веток, Арин пригнулся сел за деревом. Он понял. Это был Адль, Арин потушил факел, тот был с лампой. Прошла минута, Арин выпил зелье заранее. Обошёл дерево и вышел к нему в спину но тот этого ожидал, он чувствовал Арина и оттолкнул его. * - Умри смерд! - сказал Адль* Адль оттолкнул его. Арин отлетел спиной на дерево. Хруст. Боль прострелила лопатку. Он упал на колени, потом на бок. Адль стоял перед ним. В руках два кинжала. Обычные. Не серебро. Но острые. Он улыбался. Он думал, что победил. Он думал, что мальчишка сломался. Он ошибался. Арин не стал вставать. Он просто притворился мёртвым. Адль подошёл, сел на колено, чтобы добить его. В один миг Арин выхватил с пояса, приготовил и нанёс удар, он хотел пробить Адлью череп, чтобы клинок вонзился в мозги. Но Арин пробил только челюсть. Адль завопил от боли, неожиданности. Арин воспользовался моментом и поднялся. Кинжал висел и немного покачивался в челюсти Адлья, тот его достал и встал на месте. Арин думал воспользоваться моментов, кинулся на него. Тот уклонился от его ударов но думая контратаковать Арин использовал окружение. Адль стоял на палке, сзади был довольно глубокий овраг. Арин со всей силы ударил по палке. Адль споткнулся, он ошибься, скорее всего так на нём сыграла боль или потеря крови. Упав в овраг тот больше не вставал, его голова размажилась об камень, его мозги были по всему оврагу. Он обмяк. Он был мёртв. Арин стоял над ним, смотрел своими голубыми с небольшим красноватым оттенком глазами. Он тяжело дышал. Кровь текла по его рукам. По его лицу. Он чувствовал страх и понимание, что ему повезло выжить. Он выжил. Снова. Взял клинок своего отца. Вытер кинжал о его одежду. Взял второй кинжал. Обычный. Тоже пригодится. У Адлья взял зелья, карту, фонарь, деньги и прочие вещи, например бинты которыми перевязал себе раны, как мог но перевязал, но было зелье которое помогла залечить раны, Арин сразу его выпил и оно заглушило боль. Он шёл через лес. Ночью. Он знал дорогу по карте Он шёл полтора дня. Он не спал. Он боялся. Он знал: Хельгар может найти его, из-за этого шёл по воде, путал следы, главное было перестраховаться. Он может идти по следу. Он может убить его. Но Хельгар не пошёл. Хельгар не стал тратить время. Хельгар пошёл в город. За деньгами. За своей долей. За долей Арина. Он получил всё. Себе. И ушёл. Как всегда. Как он делал с другими. Как он сделал бы с Арином. На второй день Арин вышел к тракту. Он не пошёл в город. Он сел на повозку и поехал на другой конец Дартада, на запад, в огромные порта. Он знал: в городе его найдут. Спустя пару недель он доехал до огромного порта, иногда останавливаясь вместе с наездником повозки в грязных, уродских тавернах. Он шёл вдоль причалов. Он искал корабль. Он нашёл. Старый. Потрёпанный. С заплатанными парусами. На борту было написано //Соломенный лист//. Капитан - грузный мужик с бородой и одним глазом - стоял у трапа. Арин подошёл. *Куда плывёте?* Капитан посмотрел на него. *В новые земли. Предел. Кому как нравится*. Арин кивнул. *Возьмёте?* Капитан оглядел его. *Платить чем будешь?* Арин достал мешочек с монетами. Это были деньги, которые он забрал у Адлья. Немного. Но хватит. Он отдал всё. Капитан взвесил мешочек. *Мало. Но ты выглядишь как человек, который умеет работать. Будешь помогать команде. Мыть палубу, чинить снасти. Идёт?* Арин кивнул. *Идёт*.
***
Почему именно Предел? Потому что Арин не идиот. Он знал, куда плыть. Он слышал разговоры в тавернах. Он слушал, что говорят охотники. Он знал, что Предел - это край мира. Место, где нет законов. Где нет Инквизиции. Где нет Цеха. Где нет Хельгара. Где нет прошлого. Только лес. Только твари. Только люди, которые бегут от чего-то. Такие же, как он. Предел - это не просто новые земли. Это последняя граница. Дальше - только море. Только тьма. Только смерть. Но для Арина это было не страшно. Это было обещание. Обещание свободы. Обещание жизни без цепей. Без присяги. Без хозяев. Без Хельгара. Без Цеха. Без Инквизиции. Без всего, что пыталось его использовать. Убить. Сожрать. Он устал быть инструментом. Он устал быть расходником. Он устал быть тенью. В Пределе он мог стать кем угодно. Охотником. Он мог просто жить. Или просто умереть. Но это был его выбор. Его жизнь. Его смерть. Он не знал, водятся ли в Пределе твари. Много-ли тварей? Оборотни. Вампиры. Маги. Нежить. Но он знал, как с ними бороться. Он умел читать следы. Он умел ставить силки. Он умел убивать. Он умел выживать.
***
Он поднялся на борт. Корабль отходил через час. Арин стоял на палубе. Он смотрел на город. Глориарбус медленно удалялся. Шпили соборов. Стены. Дома. Всё становилось меньше. Арин не чувствовал ничего. Только пустоту. Ту самую, которая поселилась в нём после смерти матери. Он не знал, что жд
ёт его в новых землях. Он знал только одно: он выжил. Он сбежал. Он снова был один. Но теперь он был свободен. Или почти свободен. Корабль шёл между Мэр-Вассом и Морфитскими островами. Ветер бил в лицо. Корабль остановился в порту града Монокле, моряки отдыхали а капитан продавал свои товары. Спустя день они продолжили плаванье, уже с новыми товарами и силами.***
Арин стоял на носу и смотрел вперёд. Он не оглядывался. Он плыл целую вечность. Целую вечность он мыл палубу. Чинил снасти. Таскал ящики. Он не жаловался. Он не спорил. Он делал то, что ему говорили. Он был никем. Очередным оборванцем, который ищет лучшей жизни. Капитан не спрашивал, кто он. Откуда он. Что он сделал. Капитану было плевать. У него был корабль. У него была команда. У него был груз. У него были деньги. Этого хватало. Арин был просто ещё одной парой рук. Ещё одним ртом. Ещё одной тенью на палубе. Он не мешал. Он не выделялся. Он просто плыл.
*Куда плывёшь? - спросил один из членов экипажа. Арин ответил: * Куда угодно, лишь бы подальше.*
Наконец показалась земля. Предел. Арин стоял на носу. Он смотрел на берег. Он не знал, что его ждёт. Он не знал, кто его встретит. Он не знал, где он будет спать. Что он будет есть. Как он будет выживать. Но он знал одно: он выживет. Он всегда выживал. Он выжил, когда умерла мать. Он выжил, когда отец не вернулся. Он выжил, когда вампиры убили отряд. Он выжил, когда Хельгар хотел его убить. Он выжил, когда Адль напал на него. Он выживет и здесь. Он выживет везде...
- *Я не знаю папа, вернусь ли я. Надеюсь ещё вернусь...* - сказал Арин, сидя на носу корабля. Вещей у него не было, только выданная одежда.
1. Имена, прозвища и прочее: Арин сын Торкеля
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): Dartad_Hunter
3. Раса персонажа: Человек, Дартадец
4. Возраст: 22 года
5. Вера: Восточное Флорендство
6. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт): Высокий, жилистый, с острыми чертами лица. Волосы тёмные, коротко стриженные, часто растрёпаны. Глаза янтарного оттенка, взгляд тяжёлый, немигающий. На теле множество шрамов: от тренировок. На поясе - серебряный кинжал (отцовский), обычный кинжал (трофей с Адлья), за спиной меч. Выглядит старше своих лет.
7. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа) : Жесток, но не безрассуден: насилие для него инструмент, а не удовольствие. Испытывает постоянное чувство внутренней пустоты и голода, который гонит его вперёд. Способен на сострадание, но подавляет его, считая слабостью, как воспитал его отец. Ценит знания, осторожность и умение ждать. Не герой. Выживший.
8. Таланты, сильные стороны:
Следопыт: Отлично читает следы, умеет различать твари и зверей, ставить силки, маскироваться.
Фехтование: Владеет мечом на уровне, достаточном, чтобы убить обычного воина. Предпочитает быстрые, точные удары в уязвимые места.
Вор: Умеет вскрывать замки (от простых до сложных), красться, обчищать дома.
Грабитель: Знает, как выбирать цель, устраивать засады, действовать быстро и без шума.
Выживание: Знает, что можно есть, а что нет.
Бестиарий: Знает повадки и слабости гулей, низших вампиров, оборотней, пауков.
9. Слабости, проблемы, уязвимости:
Лёгкая алхимическая зависимость
Симптомы начинающейся ангедонии: Постоянное чувство пустоты, неспособность к нормальным привязанностям, паранойя, бессонница. Склонен к самобичеванию, но не показывает этого.
Физические: Старые травмы (спина, левая рука) дают о себе знать при нагрузках. Не отличается богатырским здоровьем.
10. Привычки:
Считает монеты. Часто. Даже когда знает, сколько там. Это успокаивает.
Держит руку на рукояти при разговоре с незнакомцами.
Спит чутко. Вполглаза. Просыпается от любого шороха. Не снимает сапоги на ночлеге. Клади под голову сумку с самым ценным.
11. Мечты, желания, цели:
Заиметь себе имя в Пределе и вернуться к отцу.
12. Языки, которые знает персонаж:
Дартадский (родной), общий (амани) - понимает, говорит, пишет только на Дартадском и то очень плохо.
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): Dartad_Hunter
3. Раса персонажа: Человек, Дартадец
4. Возраст: 22 года
5. Вера: Восточное Флорендство
6. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт): Высокий, жилистый, с острыми чертами лица. Волосы тёмные, коротко стриженные, часто растрёпаны. Глаза янтарного оттенка, взгляд тяжёлый, немигающий. На теле множество шрамов: от тренировок. На поясе - серебряный кинжал (отцовский), обычный кинжал (трофей с Адлья), за спиной меч. Выглядит старше своих лет.
7. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа) : Жесток, но не безрассуден: насилие для него инструмент, а не удовольствие. Испытывает постоянное чувство внутренней пустоты и голода, который гонит его вперёд. Способен на сострадание, но подавляет его, считая слабостью, как воспитал его отец. Ценит знания, осторожность и умение ждать. Не герой. Выживший.
8. Таланты, сильные стороны:
Следопыт: Отлично читает следы, умеет различать твари и зверей, ставить силки, маскироваться.
Фехтование: Владеет мечом на уровне, достаточном, чтобы убить обычного воина. Предпочитает быстрые, точные удары в уязвимые места.
Вор: Умеет вскрывать замки (от простых до сложных), красться, обчищать дома.
Грабитель: Знает, как выбирать цель, устраивать засады, действовать быстро и без шума.
Выживание: Знает, что можно есть, а что нет.
Бестиарий: Знает повадки и слабости гулей, низших вампиров, оборотней, пауков.
9. Слабости, проблемы, уязвимости:
Лёгкая алхимическая зависимость
Симптомы начинающейся ангедонии: Постоянное чувство пустоты, неспособность к нормальным привязанностям, паранойя, бессонница. Склонен к самобичеванию, но не показывает этого.
Физические: Старые травмы (спина, левая рука) дают о себе знать при нагрузках. Не отличается богатырским здоровьем.
10. Привычки:
Считает монеты. Часто. Даже когда знает, сколько там. Это успокаивает.
Держит руку на рукояти при разговоре с незнакомцами.
Спит чутко. Вполглаза. Просыпается от любого шороха. Не снимает сапоги на ночлеге. Клади под голову сумку с самым ценным.
11. Мечты, желания, цели:
Заиметь себе имя в Пределе и вернуться к отцу.
12. Языки, которые знает персонаж:
Дартадский (родной), общий (амани) - понимает, говорит, пишет только на Дартадском и то очень плохо.
Последнее редактирование:
