- Сообщения
- 554
- Реакции
- 226
╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗
Добро пожаловать!
Приятного чтения!
╚══ஓ๑♡๑ஓ══╝
Первые годы жизни
Рождение Эвана было предзнаменовано бурей — не в переносном, а в самом буквальном смысле. Великий Шторм, как его потом прозвали переселенцы, обрушился на Софелию внезапно и беспощадно. Огромные волны срывали лодки с якорей, небо почернело, и на долгие трое суток сама земля дрожала, будто боялась быть поглощённой морем. В разгар этих событий мать Эвана, будучи уже на последних месяцах беременности, вместе с другими жителями была вынуждена покинуть родные земли.Добро пожаловать!
Приятного чтения!
╚══ஓ๑♡๑ஓ══╝
Первые годы жизни
Софелийцы отправились прочь, пересекли море и, обессилев, разбили лагерь на другом материке — среди сырости, ветров и чужой земли. Именно там, в шатре из натянутых парусов, на холодной земле, в крике и напряжении первых ночей, и появился на свет Эван. Он не заплакал. Только смотрел — широко раскрытыми глазами, будто уже знал, что впереди не будет ни лёгкого детства, ни тёплого дома. Лишь путь.
С самых первых дней Эван выделялся своим спокойствием. В то время как его сестра не уставала проявлять себя — шумная, энергичная, неутомимая — он был тихим наблюдателем. Не пассивным, нет — скорее внимательным. Он впитывал происходящее, изучал мир с настойчивым, едва уловимым интересом, который отражался в его взгляде. Улыбка на лице Эвана была редкой, но искренней, словно отблеск внутреннего света, который не нуждался в подтверждении извне.
(Короче, у меня фотки не ставляются никаким образом, так что сами вставляйте): https://ibb.co/jvSSLqBG
Он первым научился ходить — неуверенно, но методично, как будто каждое движение было результатом точного расчёта. С речью он не спешил: в то время как сестра с ранних месяцев сыпала словами, порой бессвязными, Эван предпочитал молчать. Однако когда он заговорил — его речь оказалась чёткой и чистой. Каждое слово он произносил с особой тщательностью, будто понимал: язык — инструмент, и использовать его следует умело.
Уже в раннем возрасте взрослые начали замечать, что Эван «удобный» ребёнок. Он сам убирал за собой, не спорил без причины, не требовал лишнего. В нём не было показной добродетели — просто врождённая потребность делать правильно, не ради похвалы, а потому что иначе быть не должно. Он часто следил, чтобы сестра не попала в беду, а если и попадала — первым приходил ей на помощь.
Детство на новом материке
Лагерь, в котором рос Эван, уже давно перестал быть временным. Из кусков ткани и досок выросли дома — кривые, но тёплые. Дети, родившиеся здесь, почти не помнили шторма, несли лишь его отголосок в рассказах взрослых и в тревоге, что затаилась в ночных шорохах леса. Эван рос среди этих построек, среди запаха влажной земли, дыма и солёного ветра с побережья.
Он был тихим, но не отстранённым. Часто сидел у порога, наблюдая за тем, как сестра гоняется с другими детьми за курицами, как женщины развешивают ткани, как кузнец гремит молотом по железу. Он всё запоминал: кто с кем ссорится, кто тайком прячет сухари, кто плачет по ночам. Иногда он брал уголь и рисовал на дощатых стенах сцены, которые видел — удивительно точно для своего возраста.
Больше всего Эвану нравился маленький ручей, протекавший за оградой лагеря. Туда его однажды отвёл старик по имени Луд, бывший моряк с кожей, как высушенная кора, и голосом, будто шёлест паруса. Луд говорил мало, но однажды показал Эвану, как можно пускать по воде щепки, как корабли, и шепнул:
— Каждой воде свой путь. Но море — у всех одно.
Эван запомнил это. Он часто возвращался к ручью один. Выбирал камни по форме и цвету, выстраивал из них стены, словно пытался поймать воду в порядок. Иногда к нему приходили звери — в основном мелкие, осторожные. Однажды он долго смотрел, как лисёнок пьёт воду, подняв глаза — они встретились. Ни страха, ни угрозы — просто молчаливое узнавание. С тех пор он начал оставлять для зверя еду — кусочек сухаря, обрывки мяса.
Особое место в жизни Эвана занимал отец. Молчаливый, с прямой спиной и грубыми руками, он не часто говорил «я тебя люблю» — но учил. С самых малых лет Эван сидел рядом, пока отец варил еду в котелке, нарезал мясо, сушил травы. Тот не позволял просто смотреть — давал поручения: «Раздуй огонь», «Разломи хлеб», «Проверь запах — не горчит ли».
Так, незаметно, у Эвана появилось чувство к кухне, как у другого к музыке. Он учился распознавать, когда похлёбка «живая», а когда — «уставшая», когда специя уместна, а когда — только портит. Он не читал книг, он смотрел и повторял, и в этом была его грамотность.
Чуть позже отец начал учить его и алковарению. Не ради пьянства — а как части ремесла, уважительно. Показал, как перебродить фруктовую закваску, как отстоять сырьё, как глина влияет на вкус, как запах на первой стадии может сказать о всей партии. Эван не пил — но вдыхал аромат настоек, различая, где трава, а где ягода. Всё было почти как с языком: точно, сдержанно, по делу.
Люди в лагере говорили: «Этот пацан вырастет — в погребе всё будет по полочкам». Эван лишь пожимал плечами. Ему просто нравилось, когда всё на своём месте.
(Короче, у меня фотки не ставляются никаким образом, так что сами вставляйте): https://ibb.co/mCjjdLYr
Уже в раннем возрасте взрослые начали замечать, что Эван «удобный» ребёнок. Он сам убирал за собой, не спорил без причины, не требовал лишнего. В нём не было показной добродетели — просто врождённая потребность делать правильно, не ради похвалы, а потому что иначе быть не должно. Он часто следил, чтобы сестра не попала в беду, а если и попадала — первым приходил ей на помощь.
Детство на новом материке
Лагерь, в котором рос Эван, уже давно перестал быть временным. Из кусков ткани и досок выросли дома — кривые, но тёплые. Дети, родившиеся здесь, почти не помнили шторма, несли лишь его отголосок в рассказах взрослых и в тревоге, что затаилась в ночных шорохах леса. Эван рос среди этих построек, среди запаха влажной земли, дыма и солёного ветра с побережья.
Он был тихим, но не отстранённым. Часто сидел у порога, наблюдая за тем, как сестра гоняется с другими детьми за курицами, как женщины развешивают ткани, как кузнец гремит молотом по железу. Он всё запоминал: кто с кем ссорится, кто тайком прячет сухари, кто плачет по ночам. Иногда он брал уголь и рисовал на дощатых стенах сцены, которые видел — удивительно точно для своего возраста.
Больше всего Эвану нравился маленький ручей, протекавший за оградой лагеря. Туда его однажды отвёл старик по имени Луд, бывший моряк с кожей, как высушенная кора, и голосом, будто шёлест паруса. Луд говорил мало, но однажды показал Эвану, как можно пускать по воде щепки, как корабли, и шепнул:
— Каждой воде свой путь. Но море — у всех одно.
Эван запомнил это. Он часто возвращался к ручью один. Выбирал камни по форме и цвету, выстраивал из них стены, словно пытался поймать воду в порядок. Иногда к нему приходили звери — в основном мелкие, осторожные. Однажды он долго смотрел, как лисёнок пьёт воду, подняв глаза — они встретились. Ни страха, ни угрозы — просто молчаливое узнавание. С тех пор он начал оставлять для зверя еду — кусочек сухаря, обрывки мяса.
Особое место в жизни Эвана занимал отец. Молчаливый, с прямой спиной и грубыми руками, он не часто говорил «я тебя люблю» — но учил. С самых малых лет Эван сидел рядом, пока отец варил еду в котелке, нарезал мясо, сушил травы. Тот не позволял просто смотреть — давал поручения: «Раздуй огонь», «Разломи хлеб», «Проверь запах — не горчит ли».
Так, незаметно, у Эвана появилось чувство к кухне, как у другого к музыке. Он учился распознавать, когда похлёбка «живая», а когда — «уставшая», когда специя уместна, а когда — только портит. Он не читал книг, он смотрел и повторял, и в этом была его грамотность.
Чуть позже отец начал учить его и алковарению. Не ради пьянства — а как части ремесла, уважительно. Показал, как перебродить фруктовую закваску, как отстоять сырьё, как глина влияет на вкус, как запах на первой стадии может сказать о всей партии. Эван не пил — но вдыхал аромат настоек, различая, где трава, а где ягода. Всё было почти как с языком: точно, сдержанно, по делу.
Люди в лагере говорили: «Этот пацан вырастет — в погребе всё будет по полочкам». Эван лишь пожимал плечами. Ему просто нравилось, когда всё на своём месте.
(Короче, у меня фотки не ставляются никаким образом, так что сами вставляйте): https://ibb.co/mCjjdLYr
Имя: Эван Ливин.
OOC Ник: (потом будет, когда топик одобрите)
Родители: Папа - https://forum.votive-rp.com/threads/alkovar-fermer-povar-verujuschij-svetovery-adven-livin.18450/
Мама Жасмин (Анкетник)
Раса персонажа: Человек.
Возраст: Семь лет.
Внешний вид: Эван - мальчик с кожей тёплого смугловатого оттенка, словно впитавшей в себя солнце изгнаннических стоянок и морских ветров. Его густые рыжеватые волосы спадают волнистыми прядями. Лоб усыпан мелкими веснушками, особенно заметными при ярком свете - будто россыпь пепельных звёзд на фоне землистого неба. Глаза у Эвана большие, внимательные, цвета густого тёмного янтаря - всегда немного прищурены, будто он оценивает, его сдержанность читается во всей его фигуре: в сжатых губах, в прямой, почти взрослой осанке, в том, как он держится чуть поодаль от шумных игр. Одет он скромно, но опрятно: в светлую льняную рубашку с широкими рукавами, затянутую по поясу кожаным ремешком, и простые штаны из грубой ткани, заправленные в поношенные сапожки. Через плечо перекинута одна-единственная кожаная подтяжка - не ради моды, а как практичная деталь, придающая облику Эвана некую собранность.
Характер: Эван тихий и собранный юноша с врождённым чувством порядка и внутреннего равновесия. Он рассудителен, наблюдателен и предпочитает действовать, а не говорить. Не стремится к лидерству, но часто оказывается тем, кто разруливает сложные ситуации спокойным словом и трезвым взглядом. Вежлив, сдержан, но не холоден - его тепло проявляется в заботе и мелких, почти незаметных поступках. Эван редко показывает эмоции открыто, но глубоко переживает за близких и всегда готов подставить плечо. Он ценит смысл в действиях и словах, не терпит пустой болтовни, но умеет слушать. На первый взгляд кажется замкнутым, но тем, кто завоёвывает его доверие, открывается как надёжный и верный друг.
Таланты, сильные стороны: Наблюдательный, усидчивый и спокойный. Быстро учится, особенно в ремёслах и науке, требует от себя точности во всём. Отличный слушатель, умеет понимать людей и улаживать конфликты. Обладает хорошей физической гибкостью - легко садится на шпагат, ловок и пластичен, что помогает ему как в тренировках, так и в повседневной жизни. Надёжен, сдержан и всегда доводит начатое до конца.
Слабости, проблемы, уязвимости: С детства стремится быть "правильным", из-за чего часто подавляет собственные эмоции и желания, считая их второстепенными. Он боится подвести других, что порождает внутреннее напряжение и самокритику - иногда чрезмерную. Склонен брать на себя лишнюю ответственность, даже когда это не требуется, и редко просит о помощи. Из-за своей сдержанности ему тяжело выражать чувства словами, особенно - боль или страх, поэтому он может замыкаться в себе в трудные моменты. Эван также уязвим перед хаосом - резкие перемены, агрессия или давление сбивают его с толку, и он может «зависнуть», стараясь всё просчитать, вместо того чтобы действовать.
OOC Ник: (потом будет, когда топик одобрите)
Родители: Папа - https://forum.votive-rp.com/threads/alkovar-fermer-povar-verujuschij-svetovery-adven-livin.18450/
Мама Жасмин (Анкетник)
Раса персонажа: Человек.
Возраст: Семь лет.
Внешний вид: Эван - мальчик с кожей тёплого смугловатого оттенка, словно впитавшей в себя солнце изгнаннических стоянок и морских ветров. Его густые рыжеватые волосы спадают волнистыми прядями. Лоб усыпан мелкими веснушками, особенно заметными при ярком свете - будто россыпь пепельных звёзд на фоне землистого неба. Глаза у Эвана большие, внимательные, цвета густого тёмного янтаря - всегда немного прищурены, будто он оценивает, его сдержанность читается во всей его фигуре: в сжатых губах, в прямой, почти взрослой осанке, в том, как он держится чуть поодаль от шумных игр. Одет он скромно, но опрятно: в светлую льняную рубашку с широкими рукавами, затянутую по поясу кожаным ремешком, и простые штаны из грубой ткани, заправленные в поношенные сапожки. Через плечо перекинута одна-единственная кожаная подтяжка - не ради моды, а как практичная деталь, придающая облику Эвана некую собранность.
Характер: Эван тихий и собранный юноша с врождённым чувством порядка и внутреннего равновесия. Он рассудителен, наблюдателен и предпочитает действовать, а не говорить. Не стремится к лидерству, но часто оказывается тем, кто разруливает сложные ситуации спокойным словом и трезвым взглядом. Вежлив, сдержан, но не холоден - его тепло проявляется в заботе и мелких, почти незаметных поступках. Эван редко показывает эмоции открыто, но глубоко переживает за близких и всегда готов подставить плечо. Он ценит смысл в действиях и словах, не терпит пустой болтовни, но умеет слушать. На первый взгляд кажется замкнутым, но тем, кто завоёвывает его доверие, открывается как надёжный и верный друг.
Таланты, сильные стороны: Наблюдательный, усидчивый и спокойный. Быстро учится, особенно в ремёслах и науке, требует от себя точности во всём. Отличный слушатель, умеет понимать людей и улаживать конфликты. Обладает хорошей физической гибкостью - легко садится на шпагат, ловок и пластичен, что помогает ему как в тренировках, так и в повседневной жизни. Надёжен, сдержан и всегда доводит начатое до конца.
Слабости, проблемы, уязвимости: С детства стремится быть "правильным", из-за чего часто подавляет собственные эмоции и желания, считая их второстепенными. Он боится подвести других, что порождает внутреннее напряжение и самокритику - иногда чрезмерную. Склонен брать на себя лишнюю ответственность, даже когда это не требуется, и редко просит о помощи. Из-за своей сдержанности ему тяжело выражать чувства словами, особенно - боль или страх, поэтому он может замыкаться в себе в трудные моменты. Эван также уязвим перед хаосом - резкие перемены, агрессия или давление сбивают его с толку, и он может «зависнуть», стараясь всё просчитать, вместо того чтобы действовать.
Последнее редактирование:
