2. OOC Ник : gghjFelond 3. Раса персонажа: Человек 4. Возраст: 22 5. Вера: Флоревендство 6. Внешний вид : Рыжий молодой парень с аккуратной растительностью на лице. 7. Характер: Сначала делает, потом думает. Самоуверенный, глупый, верный как пёс. Наивен в деньгах и любви. Болезненно гордый. 8. Таланты, сильные стороны: Фехтование, езда на лошади, высокая выживаемость, грубая обаятельность. 9. Слабости, проблемы, уязвимости: Плохо обучен грамоте, политический кретин. Женщины. 10. Привычки: Много. 11. Мечты, желания, цели: Много. Выжить. 12. Языки, которые знает персонаж: Флорский(плохое чтение и письмо), всеобщий(с акцентом). (системная роль - Воин-Выпускник) Часть 1. Рождение в щели между богатством и нищетой Жюльен Мишель Филипп де Монтран родился во Флоревенделе, в Предместье "Сломанных Колёс" — районе, где воздух пахнет дёгтем, ржавым железом и отчаянием. Это место для тех, кто когда-то был кем-то, а теперь чинит чужие кареты и стирает чужие рубашки. Отец, Этьен де Монтран, был младшим сыном младшего сына некогда славного рода. Теперь единственным напоминанием о былом величии была пыльная картина в углу мастерской. Сам Этьен владел каретной мастерской — небольшим сараем с вечно текущей крышей, где он с двумя подмастерьями чинил колёса, сбрую и изредка — чьи-то разбитые судьбы. Мать, Мариэтта, работала прачкой в богатом квартале Серебряных Шпилей. Она каждое утро уходила за три мили, несла на спине корзину с чужим бельём, а возвращалась с мозолистыми руками и медяками, которых едва хватало на хлеб. Она умерла от горячки, когда Жюльену было девять. Отец запил. Не сразу, не вдруг — сначала по праздникам, потом по выходным, а потом и вовсе перестал протрезвляться. Мастерская приходила в упадок. Клиенты уходили к другим. Этьен сидел в грязной рубахе у остывшего горна и говорил сыну: «Ты не будешь чинить телеги, как я. Твои руки созданы для шпаги. Мои — для кружки». Уроки фехтования были единственным, на что Этьен ещё тратил деньги. Старый наёмник Михал «Рваное ухо» — одноногий ветеран с пробитым черепом — брал три медяка за час и учил Жюльена колоть, а не рубить. «Ты маленький и тощий, парень. Не лезь в рубку. Бей в щель. Бей быстро. И бей первым». К четырнадцати годам Жюльен мог выбить шпагу из руки любого пьяного гвардейца. К пятнадцати — украл отцовские сбережения (двенадцать серебряных монет, копилка всей жизни) и сбежал в центр города. Ему казалось, что Флоревендель ждёт его, что он станет кем-то важным, что шпага откроет любые двери. Через три дня он вернулся. Избитый, без денег, без иллюзий. Его обокрали, избили и выкинули в канаву. Этьен не ударил сына. Сказал только: «Дурак. Но мой дурак. Садись есть». Часть 2. Шесть лет на дне Флоревенделя (16–22 года) С шестнадцати до двадцати двух лет Жюльен не работал. Он выживал. Это разные вещи. Он спал в конюшнях — пока его не выгоняли за то, что лошади начинали нервничать от его храпа. Спал на чердаках трактиров — в обмен на то, что помогал вышибале выкидывать пьяных. Спал иногда у отца — когда долги начинали душить и надо было спрятаться. Он ел что придётся. В «Пьяном петухе» ему давали объедки, потому что он мог одним ударом утихомирить любого дебошира. На рыбном рынке торговцы бросали ему тухлую рыбу — он делал вид, что не чувствует запаха. Он зарабатывал дуэлями. Богатый купец или зазнавшийся дворянский сынок — все они боялись потерять лицо. Жюльен выходил «запасным». Если основной боец проигрывал — он выходил и делал работу. Два серебряных за выход. Иногда — три, если противник был опасным. Он пробовал воровать. Карманные кражи — мелкие, отчаянные, когда есть было совсем нечего. Но Жюльен был плохим вором. У него дрожали руки, он слишком громко дышал, его рыжие волосы выдавали его в любой толпе. Три раза его ловили. Дважды били. Один раз хотели отрубить руку — отмазал отец, отдал последние монеты. Он играл в кости. Поначалу везло. Он выигрывал серебряный, потом два, потом пять. Ему казалось, что он нашёл свой талант. Потом удача отвернулась. Она всегда отворачивается от таких, как Жюльен. Он проигрывал всё до последнего медяка, а иногда — больше, чем имел. К двадцати двум годам у него была репутация. «Рыжий бес» — за цвет волос, за привычку лезть в драку из-за каждого косого взгляда, за то, что он улыбался, когда его били. «Лучший фехтовальщик среди тех, у кого нет дома» — говорили о нём в тавернах. «Человек, который проиграл больше, чем выиграл» — добавляли те, кто видел его за игровым столом. Часть 3. Долги, которые душат У Жюльена было три долга. Не много. Но каждый — как удавка на шее. Первый долг — трактирщику Гуннару. Восемь серебряных. За выпивку. За разбитые стулья. За стойку, которую Жюльен перелетел вместе с пьяным кузнецом. Гуннар был злым, но справедливым. Он не грозил убийством. Он просто выливал на Жюльена помои каждый раз, когда тот заходил в «Пьяного петуха», и орал на весь квартал: «Рыжий! Где мои деньги?!» Второй долг — оружейнику Магнусу. Пятнадцать серебряных. За ремонт шпаги после того, как Жюльен сломал лезвие о чужую кирасу. Магнус был терпелив. Целых полгода он ждал. Потом его сыновья — два здоровенных кузнеца с кулаками размером с кузнечный молот — начали поглядывать на Жюльена с нехорошими улыбками. «Ещё месяц, парень. Потом мы придём. За шпагой. И за пальцами». Третий долг — ростовщику Клоду «Слепому кроту». Сорок серебряных. Это был главный долг. Жюльен занял их два года назад — сделал ставку на турнире. Ему казалось, что он всё просчитал, что лошадь его фаворита — лучшая в забеге. Лошадь пришла последней. Жюльен проиграл всё за одну ночь. Клод не убивал должников. Клод был человеком системы. Он продавал их в шахты Восточного тракта — туда, где люди работали до смерти за миску жидкой похлёбки и глоток затхлой воды. Оттуда не возвращались. Оттуда не писали писем. Почему Жюльен ещё не в шахтах? Потому что Клод боялся отца. Этьен де Монтран когда-то починил карету старому криминальному боссу Предместья — человеку, которого все называли «Король Колёс». Тот сказал слово: «Монтранов не трогать». Слово держалось десять лет. Но «Король Колёс» умер прошлой зимой. На его место пришёл Маркус «Железный кулак» — молодой, жестокий, амбициозный. Он не знал никаких Монтранов. Ему было плевать на слова мёртвого старика. Часть 4. Последняя неделя Всё рухнуло за семь дней. Понедельник. Жюльен проиграл в кости последние две серебряных монеты. Две монеты, которые отец дал ему на новую рубашку — «чтобы ты не позорил фамилию своим видом». Он проиграл их за десять минут. Вышел из таверны, сел на крыльцо и долго смотрел на грязную улицу. Среда. Магнус-оружейник остановил его у входа в «Пьяного петуха». Не злой, даже почти ласковый. Сказал спокойно: «Через месяц я пришлю сыновей. Они заберут шпагу. И пальцы, если ты будешь сопротивляться. Это не угроза, парень. Это просто правда». Пятница. Ростовщик Клод прислал записку с мальчишкой-посыльным. Короткую, без подписи: «Старый хозяин мёртв. Новый сказал — долги надо платить. У тебя две недели. Потом — шахты». Суббота, вечер. Жюльен сидел в канаве у «Пьяного петуха». Нос разбит, губа рассечена, под глазом — фонарь. Он подрался с тремя подвыпившими подмастерьями, потому что кто-то из них назвал его «оборванцем, который воображает себя дворянином». Он их избил. Но они тоже его избили. Рядом валялась пустая фляга. Шпага торчала из грязи, воткнутая по самую гарду. Дождь моросил, как всегда во Флоревенделе осенью. Отец нашёл его. Этьен де Монтран, сгорбленный, седой, с трясущимися руками. Сел рядом прямо в лужу. Молчал долго. Потом сказал: «Я продал мастерскую». Жюльен поднял голову. Не понял. «Маркусу «Железному кулаку». Он давно хотел её купить. Выход на дорогу, складской район, хорошее место. Он дал восемьдесят серебряных. Я отдал сорок — Клоду. Твой долг закрыт». Жюльен вскочил. Грязь летела во все стороны. «Ты продал мастерскую?! Мастерскую деда?! Где мы жили?!» «А что мне было делать, дурак?! Чтобы тебя увели в шахты?! Чтобы я через год получил мешочек с твоими костями?» Этьен закашлялся, сплюнул кровь. «Остальное — мне на хлеб. Пока хватит. А потом — не знаю». Жюльен никогда не плакал при отце. Никогда. Даже когда мать умерла. В ту ночь он разревелся в грязной канаве, как ребёнок. Обнимал старого пьяницу, пахнущего перегаром и ржавчиной, и не мог остановиться. Наутро он принял решение. Часть 5. Заокеанье — побег или трусость? Он не сказал отцу ни слова. Просто исчез. Взял шпагу. Взял плащ. Взял четыре серебряных монеты, которые отец оставил на столе «на чёрный день». Написал записку: «Я вернусь. Куплю тебе новую мастерскую. Честно». Не поверил ни одному своему слову. Он ушёл в Порт Флоревенделя — туда, где пахнет тухлой рыбой, смолой и свободой. Туда, где можно сесть на корабль и исчезнуть. Туда, где кончается королевская власть и начинается Заокеанье — край карты, место без законов, без кредиторов, без прошлого. Корабль назывался «Мокрая крыса». Старая посудина с облезлыми боками и рваными парусами. Капитан — Свен «Без гвоздя» — был страшнее самого корабля: одноглазый, с крюком вместо левой руки и такой же рваной дырой вместо совести. Он набирал команду для рейса в Заокеанье. Платить не обещал. Только кормить — один раз в день, жидкой кашей. И не убивать — если не лезть под руку. Свен окинул Жюльена взглядом. Увидел шпагу, рваный плащ, разбитое лицо и рыжие волосы, торчащие во все стороны. «Умеешь драться?» «Умею». «А мыть палубу?» Жюльен сглотнул. «Тоже умею». «А слушать приказы? Не спорить? Не лезть в дуэли на моём корабле?» «Я попробую». Свен хмыкнул. Сплюнул на доски. «Забираю. Но если начнёшь свои благородные разборки — выкину за борт. Даже если ты умеешь плавать. У меня в Заокеанье друзья с гарпунами». На рассвете «Мокрая крыса» отчалила. Жюльен стоял на корме. Сжимал шпагу. Смотрел, как тают в утреннем тумане шпили Флоревенделя. Он думал об отце. Оставшись один, в пустой мастерской, которую больше не принадлежит ему. Без сына. Без денег. Без надежды. Он думал о Маркусе «Железном кулаке», который купил мастерскую и теперь будет ждать услугу — ту самую, одну, любую. Которую Жюльен никогда не вернёт. Он думал о том, что кто-то назовёт его трусом. Кто-то — спасшимся. Он не знал, кто прав. Город исчез за горизонтом. Впереди было Заокеанье. Новая жизнь. Или быстрая смерть. Или что-то между ними. Жюльен де Монтран, «Рыжий бес» Флоревенделя, улыбнулся разбитыми губами. «Ну что ж. Посмотрим, что ты там приготовил». |
Последнее редактирование:
