Улица Красильщиков
Аделина Тессье родилась в 292 году в Вальмине, на улице Красильщиков, что тянется вдоль реки ниже городских мостов. Красили там всё подряд, от шерсти до шёлка, и вода у берега каждый день была другого цвета, смотря что слили из чанов выше по течению. У отца, Жиля Тессье, было два чана и вечно синие руки. Мать сидела над пряжей, разбирала её и мотала, а старшему брату Матье к рождению сестры шёл шестой год.
Девочка родилась белая, с белым пушком на голове и белыми ресницами. Глаза у неё были светлые и на свету отливали красным. Повитуха, уходя, сказала матери, что такие обычно не выживают, и посоветовала особо не привыкать. Отец всё равно понёс дочь к священнику на благословение. Священник Бенуа благословил и между делом рассказал, что в его прежнем приходе жила такая же девочка, которая сгорала на солнце за одно утро, так что эту лучше бы держать в тени. Аделина выжила, а солнце её и правда жгло. Летом хватало получаса у открытого окна, чтобы к вечеру щёки пошли пузырями.
Детство прошло в задней комнате красильни, где в тени сушили мотки. Окно мать завесила мешковиной, и летом Аделина выходила на улицу только по вечерам, а зимой днём, замотанная платком до самых глаз. Соседские дети прозвали её Мукой, за белизну, и долго выясняли между собой, заразная она или нет. Старуха из дома напротив при виде неё сплёвывала через левое плечо и делала так до самой своей смерти, хотя Аделине к тому времени было уже лет двенадцать.
Лет с шести мать сажала её разбирать пряжу. Видела Аделина плохо. Мать через комнату она узнавала скорее по голосу, а нитку, чтобы рассмотреть, подносила к самому носу, за что отец прозвал её нюхальщицей. Он не так уж ошибался. Синяя краска из вайды воняла в чане одним, красная из марены другим, и Аделина довольно скоро научилась отличать краски по запаху раньше, чем по цвету. К двенадцати годам она мотала пряжу наравне с матерью, и руки у неё были синие по локоть, как у всех детей на их улице.
Мастерская мэтрессы Ланн
Мэтресса Одетта Ланн держала мастерскую в Верхнем городе и шила в основном на купеческих жён, изредка на кого-нибудь познатнее. Шёлковую нитку под цвет ткани она брала у Тессье и каждый раз придиралась, потому что Жиль в оттенках разбирался так себе. Когда он в третий раз подряд принёс не то, Ланн пришла на улицу Красильщиков сама, ругаться, и застала в задней комнате тринадцатилетнюю девчонку. Та подносила к носу то моток, то лоскут, который Ланн принесла для сравнения, и в конце концов отложила нужный моток.
Взяла её Ланн по своим соображениям. Мастерская работала до глубокой ночи при лампах, подмастерья вечно ныли, что портят глаза и что их никуда не пускают. Этой же на улицу днём всё равно было нельзя. Мелкую работу у самого носа она к тому же видела лучше всех. За учение Жиль расплатился крашеной ниткой на год вперёд.
У Ланн Аделина прожила одиннадцать лет. Сначала подшивала подолы и обмётывала петли, потом начала кроить по чужим меркам. Мерки она снимала шнурком с узелками и ладонями, потому что линейку надо разглядывать, а ладоням она верила больше. Подмастерья прозвали её "Молью", потому что белая и до ночи сидит у лампы, и через год так её звала уже и сама Ланн. Ланн же научила её грамоте, потому что кто-то должен был вести книгу заказов, а у мэтрессы к вечеру садились глаза. Аделина писала крупно, наклоняясь к листу так низко, что не раз приходила ужинать с чернилами на носу.
Скоро Ланн заметила, что тёмное платье на белой коже смотрится дороже, и стала показывать готовые вещи на Аделине, когда заказчицы приходили вечером. Аделина подолгу стояла на табурете, а дама ходила вокруг и спрашивала, нельзя ли сделать то же самое, только с другим рукавом. С табурета хорошо было видно, как такие женщины держат голову и как говорят «нет», не повышая голоса. За это ей доплачивали, хоть и немного.
У самой Ланн забот хватало. Она была должна за шёлк, сын её служил у какого-то барона в Нижней Флорции и писал домой раз в год, а заказчицы платили, когда вспоминали. Аделину она не баловала и не обижала. Если клиентка спрашивала, отчего девушка такая белая, Ланн отвечала, не поднимая головы от шитья.
- Такой уродилась.
Летом 316 года госпожа Ирен де Ренье заказала для дочери чёрное платье с серебром и белыми перьями к осеннему балу. Рубин для оправы у горла она обещала прислать свой, а пока, чтобы было на чём примерять, Ланн вставила туда красное стекло из шкатулки с пуговицами. Запись в книге заказов делала Аделина.
Перья для бахромы Аделина вываривала в щёлоке сама, по отцовскому рецепту. Брала самые белые гусиные, и всё равно варить пришлось трижды, пока не сошла желтизна. Дочь госпожи де Ренье приезжала на примерку дважды, потом перестала, и раз уж Аделина была почти того же сложения, платье дошивали на ней.
Осенью во Флорции опять началась война. Лорды Верхней и Нижней Флорции снова не поделили провинцию, и дом де Ренье оказался не на той стороне. Однажды ночью их слуги погрузили сундуки на телеги, и к утру в доме никого не было. За платье, разумеется, никто не заплатил. Ренье были не единственными, кто остался должен Ланн, так что к зиме она закрыла мастерскую и уехала к сестре в Брегдеф. Подмастерьям раздала, что смогла. Аделине вместо жалованья за полгода досталось платье Ренье вместе со стеклом в оправе.
- Продашь его - будут деньги.
Продать не вышло. В городе, где опять воевали, бальное платье никому не было нужно. Старьёвщик на рынке давал за него как за две простые юбки. Аделина унесла платье домой и убрала в сундук.
Брешь
Дома красильня жила хуже прежнего. Заказов стало меньше, у Матье родился третий ребёнок, и Аделина в доме оказалась лишним ртом. Шить для Верхнего города её никто не звал. Своих портних там хватало, а ученица Ланн после того, как Ланн закрылась с долгами, была не лучшей рекомендацией.
Всю ту зиму в трактире у Южных ворот сидел вербовщик Заокеанской лиги и звал людей в Хандельспорт. Рассказывал, что в порту открывают отделения гильдий, что поселенцам нужны и плотники, и швеи, а мастеров не хватает. Аделина подошла к нему один раз и спросила, правда ли, что за туманом солнце слабее. Вербовщик подумал и сказал, что правда. Сам он, как потом выяснилось, дальше Патомы не бывал.
Весной 317 года она уехала на юг с обозом суконщика, который вёз товар в Мэр-Васс, и всю дорогу платила за место на телеге тем, что чинила возчикам рубахи. В Патоме, где строят корабли, отдала почти все свои флоринги за место на торговом корабле «Толстая Марта». Капитан, мэр-васский морфит Кассиан Орру, первым делом спросил, не заразная ли она, потом дважды пересчитал деньги.
В трюме она делила угол с семьёй плотника из Иполло. Матросы всю дорогу звали её вампиршей, что не мешало им таскать ей штопать штаны и платить за это табаком и сухарями. Табак Аделина меняла у кока на пресную воду, чтобы умываться. Через Брешь, полосу чистой воды в Туманных Водах, шли больше недели. По обе стороны стоял туман, а над самой полосой солнце пекло так же, как над Вальмином, и почти всю дорогу она просидела внизу.
Хандельспорт
В середине лета «Толстая Марта» пришла в Хандельспорт. С причала било таким светом от воды и камня, что Аделина спускалась по сходням с закрытыми глазами, держась за плечо жены плотника.
Поселилась она на чердаке над бондарней у гавани и первое время бралась за всё подряд. Латала поселенцам куртки по два медяка за заплату, перешивала одежду с чужого плеча. Первым постоянным заказчиком стал сам бондарь Тис, которому надо было перешить на себя куртку покойного брата. Своё рабочее платье Аделина истрепала ещё в трюме, другого у неё не было, и на рынок приходилось ходить в платье Ренье.
Камень у неё на горле в порту сразу приняли за рубин. Поначалу Аделина поправляла, говорила, что это стекло, но ей не верили. Жена суконщика из лавки у ратуши стала звать её госпожой и пропускать без очереди, а однажды спросила: «Госпоже как обычно?», хотя никакого «как обычно» у них ещё не было. Писарь в ратуше, к которому Аделина зашла узнать насчёт работы, при её появлении встал. Через неделю она перестала говорить про стекло.
Осенью она распорола платье Ренье и перешила его под себя. Лиф переделала по фасону, который видела у заказчиц Ланн в последний год, под юбку пустила второй слой из дешёвой чёрной шерсти и подняла разрез, чтобы ходить широким шагом. Рукава сделала длинные, с серебряными манжетами, а плечи оставила открытыми, как носили заказчицы Ланн. Старый зонт обтянула чёрным кружевом. Серебряный шнур для отделки взяла у Тиса вместо платы за куртку, шнур остался от брата. Для стекла купила у ростовщика потёртую серебряную оправу.
Когда тот же писарь переписывал поселенцев и спросил её имя, она назвалась Аделиной де Ренье из Вальмина. Платье ведь шилось для этого дома. Писарь уточнил, та ли это Флорция, где всё время воюют. Аделина сказала, что та, и он так и записал.
Теперь она снимает комнату с плотными ставнями в двух улицах от ратуши. Днём выходит только под зонтом и говорит мало и негромко, как говорили дамы, на которых она когда-то смотрела с табурета. Шьёт по ночам, заказы ей носит Тис. Он знает, кто она такая, но платят ему исправно, и в чужие дела он не лезет. Когда у донжона казнили дезертира, а потом город поднялся против хобсбургских податей, госпожа де Ренье сидела за ставнями и шила. "Молью" её здесь называет один Тис, и то когда выпьет.
Письмо из Хандельспорта до Вальмина идёт месяца три, если корабль не потонет. Пока туда никто не писал. Тис, во всяком случае, писать не умеет.
она же Аделина Тессье, она же "Моль"
Имя
Аделина Тессье. Дома - Адель, в мастерской - "Моль". В Хандельспорте записана как Аделина де Ренье.
OOC ник
Adelina_Renier
Раса
Человек.
Возраст
26 лет.
Рост и вес
165 см, около 48 кг.
Вера
Западное Флорендство. На службу ходит, потому что ходят дамы.
Внешность
Альбинос с рождения. Кожа белая с розовым, легко сгорает. Волосы белые, волнистые, до пояса, носит распущенными. Брови подводит углём. Глаза в тени серо-розовые, на свету красные. Держит подбородок чуть выше, чем нужно.
Наряд
Перешитое платье Ренье. Лиф из серебристой парчи с глубоким вырезом, плечи открыты, чёрные рукава с серебряными манжетами. Чёрная юбка в несколько слоёв, по подолам белые перья, слева высокий разрез. На шее красный камень на бархатной ленте, на улице чёрный кружевной зонт.
Характер
Сухая, терпеливая, тщеславная. На людях говорит мало и негромко, отказывает без объяснений. Любит, когда на неё смотрят, если она к этому готова. Жалости не терпит.
Сильные стороны
Хорошая портниха. Шьёт и перешивает платья, дублеты и куртки, мерку снимает на ощупь, сукно узнаёт пальцами. Красит нить и перо. Узнаёт людей по голосу и шагам. Держится как знатная дама.
Слабости
- Солнце. Сгорает за час, днём выходит только под зонтом.
- Зрение. Вдаль видит плохо, читает и шьёт у самого лица.
- Чужое имя. О доме де Ренье знает только имя госпожи и мерки дочери. Любой выходец из Вальмина её узнает.
- Руки. Пальцы исколоты иглой, у ногтей синева от отцовских чанов.
- Слабое тело. Тяжёлого не поднимет, долгой дороги не выдержит.
Привычки
Подносит вещи к лицу, когда никто не смотрит. Трогает рукав собеседника, проверяя ткань. Мимо тёмных окон ходит медленнее. Когда врёт, поправляет камень у горла.
Цели
Удержать имя де Ренье и попасть в хорошие дома Хандельспорта. Найти на Пределе ткань, какой нет во Флоресе.
Языки
Флоревендельский - родной. Амани - на уровне рынка. Читает и пишет медленно.
Последнее редактирование:
Правила проекта
Руководства
Разделы игровых серверов
Технический раздел
Администрация проекта
Общая курилка
Творчество