⚘ Имена, прозвища и прочее: Лиззи Розенвейл; “Кисть смерти”; Ева де Фарузан.
⚘ OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): Meduzyaka_Wife
⚘ Раса персонажа: Человек | Вампир
⚘ Возраст: 32 | 52
⚘ Вера: В Матерь.
⚘ Внешний вид (здесь можно прикрепить арт): Красивая девушка флорской наружности: блондинистые волосы, голубые глаза, идеально чистая кожа. Фигура самая обычная; не выразительная. Лицо зачастую не отображает эмоций девушки.
⚘ Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): Хладнокровная и в каком-то смысле жестокая сущность. Главной ценностью в её жизни является смерть - она считает её новым рождением; во время смерти человек показывает своё истинное “Я” и видит лучшие события в своей жизни. В ней также можно выделить двуличие и проницательность, она чувствует настроение собеседника и подстраивается под него. Храня истории множества личностей в своей голове, невозможно быть глупой и сухой, отчего Лиззи крайне остроумна и способна поддержать диалог почти на любую тему. Имеет некие садистские и мазохистические наклонности, часто проявляет их в игре с пищей.
⚘ Таланты, сильные стороны: Художническое ремесло, её природная красота, проклятие.
⚘ Слабости, проблемы, уязвимости: Проклятие, двуличность.
⚘ Привычки: Вместе с жизнями забирать у людей личную вещь - кровь, украшения, волос и т.д. Крайне манерна. Часто после “еды” продолжает разговор со своей жертвой даже если та уже мертва.
⚘ Мечты, желания, цели: Запечатлеть как можно больше “смертей”. Найти своего последователя, что поддержит её стиль. Распространять учения Матери.
⚘ Языки, которые знает персонаж: Флорский, амани, хобский.
⚘ Ранг: Художник-Опытный
⚘ Основная специализация: Живопись
⚘ Дополнительные специализации: Иконописец
⚘ Мастерская: -
⚘ Мораль: 7
⚘ Поколение: в сберкассе выпишут
⚘ Дисциплины: власть над сутью, очарование
⚘ Клан: Отступник-тореадор
Большинство злых диктаторов и маньяков - бывшие добрые люди, которых просто не поняли. Художник, чьё творчество не могут оценить по достоинству, может называть себя гением? Или же наоборот: художник, в творчество которого он сам не вложил ни грамма стараний, но получил славу сравнимую с богом, может называться бездарем? Оба варианта крайне гротескны и невозможны, однако произошли с мисс Роезнвейл. Она никогда не любила называться фамилией Сира, но тем не менее называлась. Почему? Общество. В любом становлении творческой личности стоит общество. Как вы думаете, почему большинство наркоманов становиться гениями искусства? Безусловно, дурманы и алкоголь оказывают воздействие, но прежде всего им помогло “общество дна”. Люди, которые похвалят тебя за просто так. Однако что делать художнику из верхнего слоя? Как получить славу и одобрение таких же, как и она?
Лиззи была безродна до одной ночи Бладрайза. Когда кровавая луна была на своём пике, нишевая личность была обращена в вампира великим хранителем искусства - Валленом Розенвейлом. Сородичи шептались за спиной пары, зачем, что и когда? Другие члены Эирнийского Домена обращали внимание лишь на настоящих гениев в своём роду, однако блондинка, чей талант едва можно было назвать выше-среднего заслужила свои объятия необычным стилем и задумками своих работ.
Валлен решил в очередной раз порадовать свою узницу и устроил в своей галереи выставку в её честь! Пришло немало людей, а также немало вампиров. Последние в свою очередь негативно освистывали и оскорбляли картины Лиззи. Однако, среди всей серой толпы нашёлся один яркий фанат творчества смерти. Блондинка то и дело терлась рядом с ним и рассказывала о своих картинах, однако стоило ей в один момент уйти, как он пропал. Не придав этому должного внимания, она продолжила давать интервью местным газетчикам и отвечать на вопросы ценителей. Часы пробили восемь и галерея стремительно опустела, ушли все кроме Сира Розенвейла и Лиззи. Уединившись посреди картин последней, мужчина крепко завязал её глаза, а после в рамках их игры повёл в подсобное помещение галереи. Усадив свою будущую дочь на стул и связав по ногам и рукам, высший вампир принялся осушать её организм. Чувствуя боль, страшную боль и более чудовищную боль, Лиззи наконец-то улыбнулась. Она подумала что наконец встретит красоту смерти и узнает: что же чувствует и видит человек перед смертью? Но её мечте не было суждено сбыться. Пребывая в своих сладких грёзах и мечтах вперемешку с агонией, она даже не слышала насмешки людей, что пару часов назад оскорбляли её творчество. Когда её тело было осушено до конца, повязка и верёвки пали, а она увидела того самого фаната. Он беспомощно кувыркался, будучи связанным по всем конечностям. Оглядывая толпу тореадоров, окружающую её, она хотела кинуться на любого из них, но никак не на фаната. Однако сил у неё хватило лишь на то, чтобы поглотить единственного в комнате близкого ей по духу человека. Это была её вторая великая обида.
Однако, что было до этого?
Кар-кар! Слышала Лиззи карканье ворон сидя у могилы собственной матери. Ей было всего четыре, когда она лишилась своей матери. Она родилась в семье художника и музы художника, никак иначе это назвать было нельзя. Муж любил свою суженую так, как не описывают поэты в своих романах. Рождение дочери значило для чистокровных флоров многое: создание общественной ячейки, новые идеи для портретов и конечно же скрещение их жизней в одном сосуде! Уродилась девочка довольно красивой; вся в мать, блондинистые волосы, голубые глаза. У отца же она взяла высокий рост и ровную осанку, ну и конечно часть его творческого ума. Главе семьи не пришлось прививать любовь к рисованию, она родилась сама с самых первых дней жизни Лиззи. К слову, почему Лиззи?
Лиззи - имя, в флорской культуре имеет значения “почитает бога”, “богопочитание”.
Семья её была довольно верующей, а потому назвала дочь довольно религиозным именем, надеясь что на них упадёт освящение самого Флоренда. Однако, этого не произошло. Спустя четыре года, мать семейства погибла по пути домой, или же умерла? По дороге в город, местный лекарь увидел в канаве труп жены знакомого ему художника, а потому по утру рассказал ему ужасно трагичную историю. В итоге музу художника похоронили у их любимой церкви за городом. Пока отец рыдал и скорбил по утрате, дочь нисколько не горевала; ей было интересно, почему мама больше не вернётся домой? Не погладит её по макушке? Не принесет завтрак в постель? Всё это ножами скребло по душе художника и он просто отвечал что она умерла. Четырёхлетний ребёнок едва знал значение этого слова, однако смерть матери предрешила последующий путь Лиззи.
Для семьи потеря женской единицы сказалась как в плохую сторону, так и хорошую. Хоть мужчине и пришлось воспитывать дочь в одиночку, его творчество обрело новые краски и мотивы в связи с новым эмоциональным спектром. Он испысывал полотна яркими цветами, показывая свою любовь к умершей супруге, что высоко оценивали флорские критики и купцы. В это же время принялась рисовать и Лиззи, она часто по памяти рисовала(а лучше сказать пыталась) свою мать. Смотря на рисунки своей дочери, отец еле сдерживал слёзы, но в то же время в нём гремела гордость что малышка следует его пути.
Постепенно флорское дитя перешло с пергаментов на полноценные холсты, научилась с помощью отца смешивать краски и рисовать ими же, они часто проводили время на цветочных полях рисуя одинаковые пейзажи. Только их холсты вечно были противоположными, если отец пытался передать всю красоту и изображал цветочное поле ярко-цветным, то Лиззи наоборот использовала тёмные тона и нередко забывала ставить свет, отчего её ранние работы отличались плоскостью.
Кроме творчества дева также обучалась грамоте, с ростом своей популярности отец смог позволить для неё личного учителя. С ним она выучила флорский и амани. Её почерк отличался размашистостью, утончённостью и особым шармом. Лиззи часто заводила линии в различные знаки, будь то сердце, череп или крест. Учитель и сам отец пытались её отучить, однако так и не смогли. Отец также пытался и исправить её стиль, он пытался научить её своему реализму, однако она была неисправима. В плане творчества девочку невозможно было направить или как-то переобучить, она всегда делала всё так, как хотела.
Постепенно Лиззи перешла с пейзажей на портреты и тут появилось то самое искусство смерти. Она пыталась рисовать живых див и юношей, однако это всегда выходило плохо. Они не имели для неё никакой красоты и ценности, а потому всегда получались отвратно. В поиске своего вдохновения Лиззи бродила по лесам, полям, однако нашла она его в госпитале. Смотря на умирающих людей она прямо таки горела. Так, она начала рисовать портреты смертельно больных людей. По началу это было лишь обычное хобби, однако впоследствии это начало приносить первые деньги.
В это же время она углубилась в тему смерти и перерождения. Она принялась изучать Флоренда, святые писания в надежде найти удовлетворяющую её картину смерти и жизни после неё. Однако, как далеко бы она не заходила, и что бы не читала, ничто удовлетворить её не могло.
Однажды, прогуливаясь по своему любимому кладбищу где была похоронена матушка, Лиззи увидела у надгробия в рамке свой портрет который она рисовала бабушке мелкого чиновника. Оценив такой подход к сохранению памяти о человеке, она вернулась в их с отцом мастерскую и села за свою первую действительно важную для неё работу. Она решила изобразить погибшую мать по сохранёным портретам отца, слава Богу их осталось предостаточно. Также она использовала и свою память, которой осталось к сожалению чересчур мало, ибо трагедия произошла целых десять лет назад.
Она истратила на портрет целых шесть холстов и месяц времени, однако работа удалась. Вместе с отцом она возложила приличных размеров картину на надгробие матери. Вместе с первым фурором дочери, он предложил ей обучаться в столичном художественном университете, что находился в Эирни. Лиззи была в восторге, однако было в недоумении откуда у отца деньги на университет. В свою очередь, мужчина влез в чудовищные долги перед владельцами заведения чтобы покрыть обучение дочери, и чуть-ли не до смерти отдавал его своими картинами.
В пятнадцать лет флорка покинула семейный дом и полностью погрузилась в столичную жизнь. Хотя как сказать погрузилась, жизнь в общежитии среди золотой молодёжи ей давалась трудно. Она всегда была достаточно открытой и простой девушкой со своими тараканами, идеальная цель для грубиянов и злыдней. Общаясь с заучками и ботанами она заслужила для себя плохую репутацию среди учеников, отчего подвергалась насмешкам. Учителя также позволяли грубость и даже насилие в сторону подростка, ибо не видели в её мрачном и тёмном стиле ничего хорошего. Если обобщать то эти пять лет для неё были настоящим адом, она страдала от бессонницы, часто подрабатывала как портретист умирающих, дабы купить картины у сокурсников и пройти экзамены.
Из-за такой среды её характер становился всё блеклее и замкнутее. Она училась очаровывать людей своей красотой для благ, пыталась подстраиваться под других и проделывала прочие манипуляции, дабы выжить в университете. Это дало свои плоды, ведь если бы девушка не получила такие навыки, то скорее всего не закончила бы обучение, а там… Произошло бы явно худшее.
Когда-же Лиззи покинула стены университета, она решила остаться в столице и строить свою жизнь тут. В отличии от своего отца она никак не могла сыскать популярности и признания, а потому все двенадцать лет до своей смерти была исключительно нишевой художницей, чьё искусство ценило сравнительно с другими художниками малое количество людей. Медленно она всё-таки богатела и развивалась, её творчество начинали ценить всё больше, но последователей и учеников она найти никак не могла. С любовью у неё никогда не складывалась, из-за университета она стала двуличной и вечно пыталась угодить людям, отчего потеряла индивидуальность и не могла никак понравится местным мужьям.
Однако, одному она всё таки понравилась. В свои тридцать один год когда она была на “пике” своей популярности, она познакомилась с Сиром Розенвейлом, владельцем одной из многочисленных галерей в Эирни. Они быстро разговорились насчёт искусства и вин, Лиззи вечно рассказывала о стиле своего учителя в университете, который она частично переняла - Караваджизм. Розенвейл был эдаким ценителем нишевого и малопопулярного творчества, отчего нередко получал насмешки со стороны сородичей и считался “подражателем” искусства среди тореадоров, однако тем не менее его уважали за его помощь клану с финансовой стороны.
Также Лиззи привлекла вампира своей выгодой, на неё всё больше засматривались высшие слои, которые с её помощью увековечивали память о близких навека. Нельзя не отметить и отменную красоту девушки. Её даже путали с морфиткой из-за удивительно чистой кожи. Вкупе все причины вылились в то, что спустя год отношений между человеком и вампиром, второй решил сделать её своим ребёнком.
Теперь же, мы можем вернутся к началу рассказа и продолжить оттуда, где остановились. Спустя неделю пребывания в подсобке галереи, Сир отвёл своё дитя на поклон к Князю. Там Лиззи узнала о иерархии вампиров, маскараде и прочих жизненно важных в их обществе вещах. Став полноправным тореадором, Лиззи можно сказать обезумела. Наконец-то она получила силу, с которой могла мстить своим обидчикам. Она убила двух художников, что отвергли её стиль и оскорбили, толком не овладев Властью над Сутью она чуть не сорвала маскарад своей местью, однако Сир и Шериф быстро вернули её на в чувства. Жестко избив ту, они оставили на ней след, что насколько бы сильна она не была, найдётся кто-то сильнее и она должна подчинятся этому кому-то.
Этот урок она запомнила на всю свою нежизнь, отчего быстро вернулась в старую колею терпения и услужливости. Постепенно она обучалась под присмотром Сира дисциплинам, Лиззи медленно, но упорно училась контролировать силу Власти над Сутью и чарам очарования. Более она не совершала глупых поступков и старалась держать обиды в себе. Сир также поделился советами с Лиззи о том, как сохранить в себе человечность. Он научил её собирать истории у жертв и использовать их в своём "театре", неонат переняла эту особенность у своего родителя, а также дополнила своим способом. Она стала собирать различную информацию у своих клиентов, "умирающих" муз, это могли быть шутки, моменты из биографии и многое прочее...
Вампиризм также принёс не только физическую силу, но и умственную. Общаясь с великими художниками-тореадорами, она улучшала и улучшала свой личный стиль, однако никак не могла заслужить уважения со стороны других искусствоведов. Пока на улице все облизывают барокко и реализм, караваджизм Лиззи даже не получал должного внимания. Всё это сделало её таким же “подражателем” как и был её сир, отчего художнице пришлось завоевывать уважение окопными путями. Мисс Розенвейл стала помогать Сиру в его галерее, а также продолжила рисовать портреты умирающих за внушительные суммы. Среди знати Флории о ней пошли слухи, её часто стали звать в старые усадьбы и прочие богатые места. Однако той самой любви, которую она жаждала, завоевать не удалось.
Отдельно стоит рассказать о питании художницы. Она относилась к своей пище как к творчеству, тонко и изощренно. Перед убийством она часто ведёт глубокие философские разговоры с жертвой, обычно на тему смерти: что будет после смерти, есть ли реинкарнация, обязательно она спрашивает мнение человека что будет именно с ним после смерти? Часто она говорит уже с умершим телом, ибо молчаливый собеседник для неё - лучший собеседник. Поэтому она к слову обожает кошек и кошки обожают её.
Медленно нежизнь Лиззи надоедала, она становилась всё холоднее и лицемернее. В иерархии она всё также оставалась обычной слугой, а её навыки медленно доходили до идеала. Она объездила уже весь Флоревендель и такое чувство что пообщалась с каждым художником, а некоторых даже испила, чувствуя что так обретет новые идеи. Постепенно Лиззи всё больше тускнела и умирала будучи мёртвой, однако кое-что смогло вернуть в ней огонь. Среди доменов Флореса пошли слухи о тайном культе Бахари, тореадоры не остались в стороне и отправили туда своих шпионов. Одной из такой была и Лиззи Розенвейл. В общей сумме в культе Матери она провела чуть больше пяти лет, но за это время с ней произошло больше, чем произошло за пятнадцать лет в домене Эирни.
Исследуя и познавая для себя новые страны, Лиззи таки смогла найти одно из убежищ культа на границе Хобсбурга и Флоревенделя. Влиться в течение культистов ей не составило труда, она как и они имела некоторые мазохазимические и садистические наклонности, а также имела личные неприступные грани, через которые не позволяла себе переходить. Так, например, она не трогает женщин в качестве пищи, а также морит себя голодом во время написания картин.
Влившись в Бахари, она по началу исправно выполняла свою роль шпиона - отсылала Сиру необходимую информацию и доказательства, однако чем больше она была среди сторонников Матери, тем меньше пользы она предоставляла Домену. В культе вампиры признали её творчество и стиль, им нравилась боль и откровение, которое изображает Лиззи на портретах мёртвых, а также она нередко рисовала саму Матери, за что получала уважение среди новых сородичей. Эти пять лет были настоящей сказкой для мисс Розенвейл.
В культе также девушка познакомилась с Дафной, эта Ласмобра стала для неё неким учителем на пути страданий, хотя они и встретились лишь спустя несколько лет после знакомства. Она стала одной из первых читателей “Откровения Матери” и популяризировала её среди культистов. Именно с её помощью она познавала и учила других вере в Матерь. Также по мотивам одноимённой книги она написала портрет Матери, где в авторстве указала и инициалы Д.Б.
Так бы и прожила Лиззи всю свою нежизнь, когда-нибудь полностью бы отреклась от Домена и стала культисткой, однако у Совета были свои планы. В один момент терпение кровососов лопнуло и они направили свои силы на разрушение культа. Вампиры молниеносно приносили разгром на убежища культа, убивали всех без разбора, в том числе и шпионов. Как-то повлиять на это маленькая пешка-Розенвейл не могла, а потому планировала быстрее заканчивать свой путь шпиона и возвращаться в Домен к Сиру. Однако, по пути во Флоревендель в ней что-то перемкнуло. То ли воспоминания о первом прочтении Откровений в ней вспыхнули, то-ли тепло что она получила в Бахари, то-ли догматы веры.
В общем, не выезжая из Хобсбурга она отправилась в Предел, там, где не найдут её старые “друзья” тореадоры, где она сможет начать всё сначала и проповедовать учения Матери, как когда-то это сделала Дафна. С ней она по случайности и встретилась по пути в Заокеанье, пообщавшись насчёт судьбы культа они решили вместе продолжить свой путь. Однако продолжать нежизнь под фамилией Сира она уже не могла, отчего ныне она представляется как Ева де Фарузан, художница из республики Чевальер.
Ева де Фарузан - 25 летняя одна из двигателей творческого направления - Караваджизма, молодое дарование и милая собеседница. Вы часто видите как она кормит кошек и качается на качелях, в поиске своего вдохновения.
Последнее редактирование:
