ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА ОСТФАРА
Красота в Остфаре - товар медленного горения. Здесь, среди бескрайних озер, вековых сосен и тяжелого северного неба, люди и зверолюди живут бок о бок без лишней злобы. Холод порождает практичность: если ты работаешь, платишь налоги и держишь слово, никому нет дела до твоей серой шерсти. Но даже в самой спокойной стране безопасность — это лишь видимость. Иллюзия, которая рушится от одного резкого движения руки в темном переулке. Меня зовут Аманда Лайн. Когда-то я думала, что шелковое платье защищает лучше, чем стальные доспехи. Я ошибалась.
Остфар - страна честная, но суровая. На западе в столице Ёльтх, откуда я родом, жизнь текла размеренно, подчиняясь шуму прибоя и потрескиванию дров в печах. Мой отец, Кари Лайне, держал небольшую лавку рыболовных снастей. Он относился ко мне с той спокойной северной заботой, которая не требует лишних слов. Но когда шторм уничтожил его последний склад с товаром, а сердце отца не выдержало долгов, я осталась одна. Без связей, без ремесла, но с именем, которое еще нужно было прокормить.
В Остфаре зверолюдов не считают чудовищами. Нас принимают в гильдии, мы платим налоги короне, и закон защищает нас так же, как и любого уроженца этих земель. Именно поэтому, когда я пришла в салон «Полярная звезда», меня встретили не как рабыню или экзотическую диковинку, а как девушку, способную приносить доход.
«Пурпурная сорочка» была лучшим заведением в гавани. Там пахло дорогим табаком, заморским бренди и сухим теплом изразцовых печей. Я быстро поняла правила этой игры. Куртизанка в Остфаре - это не уличная девка. Это компаньонка. Я училась поддерживать разговор о торговых пошлинах, слушать пьяные откровения богатых шкиперов, улыбаться шуткам господ из городского совета и изящно разливать вино по кубкам.
Это был сытый, спокойный мир. Мир шелка, дорогого
Красота в Остфаре - товар медленного горения. Здесь, среди бескрайних озер, вековых сосен и тяжелого северного неба, люди и зверолюди живут бок о бок без лишней злобы. Холод порождает практичность: если ты работаешь, платишь налоги и держишь слово, никому нет дела до твоей серой шерсти. Но даже в самой спокойной стране безопасность — это лишь видимость. Иллюзия, которая рушится от одного резкого движения руки в темном переулке. Меня зовут Аманда Лайн. Когда-то я думала, что шелковое платье защищает лучше, чем стальные доспехи. Я ошибалась.
Остфар - страна честная, но суровая. На западе в столице Ёльтх, откуда я родом, жизнь текла размеренно, подчиняясь шуму прибоя и потрескиванию дров в печах. Мой отец, Кари Лайне, держал небольшую лавку рыболовных снастей. Он относился ко мне с той спокойной северной заботой, которая не требует лишних слов. Но когда шторм уничтожил его последний склад с товаром, а сердце отца не выдержало долгов, я осталась одна. Без связей, без ремесла, но с именем, которое еще нужно было прокормить.
В Остфаре зверолюдов не считают чудовищами. Нас принимают в гильдии, мы платим налоги короне, и закон защищает нас так же, как и любого уроженца этих земель. Именно поэтому, когда я пришла в салон «Полярная звезда», меня встретили не как рабыню или экзотическую диковинку, а как девушку, способную приносить доход.
«Пурпурная сорочка» была лучшим заведением в гавани. Там пахло дорогим табаком, заморским бренди и сухим теплом изразцовых печей. Я быстро поняла правила этой игры. Куртизанка в Остфаре - это не уличная девка. Это компаньонка. Я училась поддерживать разговор о торговых пошлинах, слушать пьяные откровения богатых шкиперов, улыбаться шуткам господ из городского совета и изящно разливать вино по кубкам.
Это был сытый, спокойный мир. Мир шелка, дорогого
| ~ Глава ⅠⅠ ~ |
ХОЛОДНЫЙ УРОК
Все изменилось в один из тех дождливых осенних вечеров, когда туман с залива скрадывает очертания домов. Моим гостем был капитан торгового судна - крупный остфарец с тяжелыми кулаками и скверным характером, подогретым двойной порцией крепкого джина.
Ему не нужна была беседа. Ему нужно было выплеснуть злость из-за потерянного в море груза. Когда он схватил меня за горло, прижав к стене так, что в глазах потемнело, я поняла одну простую истину: все законы Остфара, все приличия и мое «уважаемое» положение в салоне ничего не значили в этой закрытой комнате. Я была слабее. Физически, безнадежно слабее человека, который весил вдвое больше меня.
Тогда меня спасла хозяйка салона, вовремя подоспевшая с парой крепких вышибал. Капитана вышвырнули вон, передо мной извинились и поднесли кубок вина, чтобы унять дрожь. Но вино не помогло. В ту ночь я поняла, что шелковые простыни - самая ненадежная броня в мире. И если я не научусь сама защищать свою жизнь, однажды туман Коли скроет мое тело в портовых водах.
Холодный джин обжигал горло, но не согревал. Я смотрела на свои руки — тонкие, с длинными пальцами, привыкшими держать веер и перо, а не оружие. Они дрожали. И в этой дрожи было не только унижение — в ней был страх. Настоящий, животный страх, который не вытравить ни шелком, ни извинениями.
Наутро я пошла в портовые склады.
Там, среди ящиков с пряностями и тюков шерсти, я нашла его - старого боцмана по прозвищу Крюк. Он потерял левую руку в схватке с пиратами двадцать лет назад и теперь обучал новичков искусству драки за дешевый ром и табак. Он не задавал вопросов, когда я протянула ему кошель с серебром. Просто хмыкнул и сказал: «Разденься. Сними все это барахло, что сковывает движения».
Я сняла корсет, шелка, туфли на каблуках. Осталась в простой рубахе и штанах, которые одолжила у служанки. Крюк окинул меня оценивающим взглядом и покачал головой.
- Слабая, - констатировал он. - Хрупкая, как ваза. Но вазу можно разбить одним ударом. А можно сделать из нее нож. Хочешь стать ножом?
Я кивнула.
Первые три недели были адом. Мое тело, изнеженное мягкими креслами и легкими прогулками по парку, взбунтовалось против грубой реальности. Синяки покрыли руки и ребра - я училась падать так, чтобы не сломать кости. Крюк заставлял меня бегать по скользким доскам причала, балансируя на мокром дереве, пока ноги не наливались свинцом. Он бил меня мягкими мешками с песком, приговаривая: «Враг не будет ждать, пока ты соберешься. Он будет бить. Быстро. И больно. Твоя задача - бить быстрее».
Я училась.
Через месяц я могла провести серию ударов ладонью в солнечное сплетение, даже не задумываясь. Через два - мой кулак, сжатый правильно, с большим пальцем снаружи, оставлял на мешке вмятины. Крюк научил меня главному: в уличной драке нет правил. Ты бьешь в колено, ломаешь пальцы, нападающего, целишься в горло, кадык, глаза. Ты используешь вес противника против него самого - его масса становится его проклятием, если знаешь, как повернуть тело.
Однажды, тренируясь на рассвете, я заметила, что мои движения стали плавными. Я больше не думала о каждом шаге - тело запомнило. Мышцы обрели память. Я могла уйти из захвата, нырнув вниз и ударив локтем в пах. Могла развернуться и вбить пятку в коленную чашечку. Могла схватить упавшую палку и использовать ее как рычаг для болевого приема.
Но этого было мало. Крюк сказал однажды, глядя на мои успехи:
- Хорошо. Но в закрытой комнате, без пространства для маневра, техника умирает. Там решает злость. Настоящая, холодная злость. Ты готова убить, если понадобится?
Я не ответила. Вместо этого я попросила его найти спарринг-партнера, который не будет сдерживаться.
Им стал молодой грузчик по имени Ян - крепкий, как дуб, с кулаками, которые ломали доски. Он не знал жалости. Первые три раунда он просто швырял меня о стены склада, пока я не научилась гасить его инерцию, подставляя плечо и уходя в перекат. К пятому раунду я сумела дважды провести бросок через бедро, используя его же разгон. В седьмом — я пнула его по голени так, что он взвыл и рухнул на колено, а я уже была рядом, заламывая его руку за спину.
- Хватит, - выдохнул он, когда его локоть хрустнул, грозя вылететь из сустава. - Хватит, ты сломаешь меня.
Я отпустила его и встала. Дыхание было ровным. В груди не было злости — только холодная, ясная пустота. Я победила. Я - та, кого месяц назад держали за горло, как щенка.
В ту ночь я снова надела шелк и корсет, пришла в салон, где когда-то дрожала над кубком вина. Я села в кресло у камина, взяла бокал с рубиновым содержимым и ждала. Ждала его - капитана с тяжелыми кулаками. Он должен был вернуться за своим грузом, я знала.
Он вошел через час - хмельной, злой, раздутый от важности. Увидел меня и усмехнулся, придвигаясь ближе, перекрывая мой путь к выходу. В его глазах читалось то же самое намерение - показать, что в этом мире есть сила, которую не купить за серебро.
Я отставила бокал и медленно встала.
- Ты помнишь меня, капитан? - спросила я тихо, почти ласково.
Он хмыкнул, протягивая руку, чтобы схватить меня за воротник. И в тот момент, когда его пальцы сомкнулись на моем платье, я действовала. Я не думала - тело знало. Моя ладонь соскользнула по его запястью, сжимая его в замке, и я резко дернула его вперед, одновременно шагая вбок. Он потерял равновесие, и когда его туша навалилась на меня, я не пыталась удержать вес - я нырнула вниз, подставляя плечо его животу, и перекатом отправила его через себя. Он рухнул на пол с глухим грохотом, а я уже была сверху, коленом на его груди, пальцами, нащупавшими точку у основания челюсти, где проходят сосуды.
- Если ты еще раз подойдешь ко мне, - сказала я спокойно, нажимая пальцами так, что он начал хрипеть и терять сознание, - я перережу тебе горло тупым ножом. Медленно. Ты меня понял?
Его глаза закатились. Я отпустила его и встала, поправила платье и взяла бокал, который успела поставить на столик.
В комнате воцарилась тишина. Хозяйка салона смотрела на меня с изумлением, смешанным со страхом. Вышибалы застыли, не зная, вмешиваться или нет. Я улыбнулась и поднесла бокал к губам.
- Холодный урок, - сказала я. - Лучший из всех, что я получала.
С тех пор я больше не боялась тумана над заливом. Я знала, что моя броня - это кости, мышцы и та холодная злость, которая спит внутри, готовая проснуться, когда шелк перестанет быть защитой. Я тренировалась каждый день: утром - работа с ножом, который теперь всегда лежал у меня в подвязке, днем - борьба и падения, вечером - дыхание и контроль над страхом.
Я больше не была хрупкой. Я была опасной. И когда настал тот день, когда туман с залива принес мне новую угрозу - не пьяного капитана, а троих наемников с ножами, подосланных недоброжелателем, - я встретила их с улыбкой.
Они не ожидали, что женщина в шелках окажется быстрее тени. Что она сломает первому запястье, ударив по нему тяжелой пряжкой пояса. Что второму всадит нож в бедро, заставив взвыть и рухнуть. А третьего - встретит мертвой хваткой, сдавив его горло предплечьем и держа, пока он не обмякнет.
Когда все было кончено, я стояла посреди переулка, тяжело дыша, но целая. Кровь на платье была чужой. Туман окутывал меня, как плащ, пряча от чужих глаз.
И я знала одно - Остфар может быть жестоким. Но жестокость, в которой ты научился выживать, перестает быть проклятием. Она становится твоей тенью. Твоим ножом. Твоей свободой.
Я поправила воротник и пошла в салон заказывать шампанское. Мне было что отметить. И главное - теперь любой урок, преподнесенный жизнью, я встречала не дрожью, а стальной улыбкой.
Холодной. Как вода в заливе. Как лезвие, что всегда со мной.
Все изменилось в один из тех дождливых осенних вечеров, когда туман с залива скрадывает очертания домов. Моим гостем был капитан торгового судна - крупный остфарец с тяжелыми кулаками и скверным характером, подогретым двойной порцией крепкого джина.
Ему не нужна была беседа. Ему нужно было выплеснуть злость из-за потерянного в море груза. Когда он схватил меня за горло, прижав к стене так, что в глазах потемнело, я поняла одну простую истину: все законы Остфара, все приличия и мое «уважаемое» положение в салоне ничего не значили в этой закрытой комнате. Я была слабее. Физически, безнадежно слабее человека, который весил вдвое больше меня.
Тогда меня спасла хозяйка салона, вовремя подоспевшая с парой крепких вышибал. Капитана вышвырнули вон, передо мной извинились и поднесли кубок вина, чтобы унять дрожь. Но вино не помогло. В ту ночь я поняла, что шелковые простыни - самая ненадежная броня в мире. И если я не научусь сама защищать свою жизнь, однажды туман Коли скроет мое тело в портовых водах.
Холодный джин обжигал горло, но не согревал. Я смотрела на свои руки — тонкие, с длинными пальцами, привыкшими держать веер и перо, а не оружие. Они дрожали. И в этой дрожи было не только унижение — в ней был страх. Настоящий, животный страх, который не вытравить ни шелком, ни извинениями.
Наутро я пошла в портовые склады.
Там, среди ящиков с пряностями и тюков шерсти, я нашла его - старого боцмана по прозвищу Крюк. Он потерял левую руку в схватке с пиратами двадцать лет назад и теперь обучал новичков искусству драки за дешевый ром и табак. Он не задавал вопросов, когда я протянула ему кошель с серебром. Просто хмыкнул и сказал: «Разденься. Сними все это барахло, что сковывает движения».
Я сняла корсет, шелка, туфли на каблуках. Осталась в простой рубахе и штанах, которые одолжила у служанки. Крюк окинул меня оценивающим взглядом и покачал головой.
- Слабая, - констатировал он. - Хрупкая, как ваза. Но вазу можно разбить одним ударом. А можно сделать из нее нож. Хочешь стать ножом?
Я кивнула.
Первые три недели были адом. Мое тело, изнеженное мягкими креслами и легкими прогулками по парку, взбунтовалось против грубой реальности. Синяки покрыли руки и ребра - я училась падать так, чтобы не сломать кости. Крюк заставлял меня бегать по скользким доскам причала, балансируя на мокром дереве, пока ноги не наливались свинцом. Он бил меня мягкими мешками с песком, приговаривая: «Враг не будет ждать, пока ты соберешься. Он будет бить. Быстро. И больно. Твоя задача - бить быстрее».
Я училась.
Через месяц я могла провести серию ударов ладонью в солнечное сплетение, даже не задумываясь. Через два - мой кулак, сжатый правильно, с большим пальцем снаружи, оставлял на мешке вмятины. Крюк научил меня главному: в уличной драке нет правил. Ты бьешь в колено, ломаешь пальцы, нападающего, целишься в горло, кадык, глаза. Ты используешь вес противника против него самого - его масса становится его проклятием, если знаешь, как повернуть тело.
Однажды, тренируясь на рассвете, я заметила, что мои движения стали плавными. Я больше не думала о каждом шаге - тело запомнило. Мышцы обрели память. Я могла уйти из захвата, нырнув вниз и ударив локтем в пах. Могла развернуться и вбить пятку в коленную чашечку. Могла схватить упавшую палку и использовать ее как рычаг для болевого приема.
Но этого было мало. Крюк сказал однажды, глядя на мои успехи:
- Хорошо. Но в закрытой комнате, без пространства для маневра, техника умирает. Там решает злость. Настоящая, холодная злость. Ты готова убить, если понадобится?
Я не ответила. Вместо этого я попросила его найти спарринг-партнера, который не будет сдерживаться.
Им стал молодой грузчик по имени Ян - крепкий, как дуб, с кулаками, которые ломали доски. Он не знал жалости. Первые три раунда он просто швырял меня о стены склада, пока я не научилась гасить его инерцию, подставляя плечо и уходя в перекат. К пятому раунду я сумела дважды провести бросок через бедро, используя его же разгон. В седьмом — я пнула его по голени так, что он взвыл и рухнул на колено, а я уже была рядом, заламывая его руку за спину.
- Хватит, - выдохнул он, когда его локоть хрустнул, грозя вылететь из сустава. - Хватит, ты сломаешь меня.
Я отпустила его и встала. Дыхание было ровным. В груди не было злости — только холодная, ясная пустота. Я победила. Я - та, кого месяц назад держали за горло, как щенка.
В ту ночь я снова надела шелк и корсет, пришла в салон, где когда-то дрожала над кубком вина. Я села в кресло у камина, взяла бокал с рубиновым содержимым и ждала. Ждала его - капитана с тяжелыми кулаками. Он должен был вернуться за своим грузом, я знала.
Он вошел через час - хмельной, злой, раздутый от важности. Увидел меня и усмехнулся, придвигаясь ближе, перекрывая мой путь к выходу. В его глазах читалось то же самое намерение - показать, что в этом мире есть сила, которую не купить за серебро.
Я отставила бокал и медленно встала.
- Ты помнишь меня, капитан? - спросила я тихо, почти ласково.
Он хмыкнул, протягивая руку, чтобы схватить меня за воротник. И в тот момент, когда его пальцы сомкнулись на моем платье, я действовала. Я не думала - тело знало. Моя ладонь соскользнула по его запястью, сжимая его в замке, и я резко дернула его вперед, одновременно шагая вбок. Он потерял равновесие, и когда его туша навалилась на меня, я не пыталась удержать вес - я нырнула вниз, подставляя плечо его животу, и перекатом отправила его через себя. Он рухнул на пол с глухим грохотом, а я уже была сверху, коленом на его груди, пальцами, нащупавшими точку у основания челюсти, где проходят сосуды.
- Если ты еще раз подойдешь ко мне, - сказала я спокойно, нажимая пальцами так, что он начал хрипеть и терять сознание, - я перережу тебе горло тупым ножом. Медленно. Ты меня понял?
Его глаза закатились. Я отпустила его и встала, поправила платье и взяла бокал, который успела поставить на столик.
В комнате воцарилась тишина. Хозяйка салона смотрела на меня с изумлением, смешанным со страхом. Вышибалы застыли, не зная, вмешиваться или нет. Я улыбнулась и поднесла бокал к губам.
- Холодный урок, - сказала я. - Лучший из всех, что я получала.
С тех пор я больше не боялась тумана над заливом. Я знала, что моя броня - это кости, мышцы и та холодная злость, которая спит внутри, готовая проснуться, когда шелк перестанет быть защитой. Я тренировалась каждый день: утром - работа с ножом, который теперь всегда лежал у меня в подвязке, днем - борьба и падения, вечером - дыхание и контроль над страхом.
Я больше не была хрупкой. Я была опасной. И когда настал тот день, когда туман с залива принес мне новую угрозу - не пьяного капитана, а троих наемников с ножами, подосланных недоброжелателем, - я встретила их с улыбкой.
Они не ожидали, что женщина в шелках окажется быстрее тени. Что она сломает первому запястье, ударив по нему тяжелой пряжкой пояса. Что второму всадит нож в бедро, заставив взвыть и рухнуть. А третьего - встретит мертвой хваткой, сдавив его горло предплечьем и держа, пока он не обмякнет.
Когда все было кончено, я стояла посреди переулка, тяжело дыша, но целая. Кровь на платье была чужой. Туман окутывал меня, как плащ, пряча от чужих глаз.
И я знала одно - Остфар может быть жестоким. Но жестокость, в которой ты научился выживать, перестает быть проклятием. Она становится твоей тенью. Твоим ножом. Твоей свободой.
Я поправила воротник и пошла в салон заказывать шампанское. Мне было что отметить. И главное - теперь любой урок, преподнесенный жизнью, я встречала не дрожью, а стальной улыбкой.
Холодной. Как вода в заливе. Как лезвие, что всегда со мной.
| ~ Глава ⅠⅠⅠ ~ |
КОРТИК И ЧУЖАЯ ТЕНЬ
Мне нужен был не меч - тяжелая сталь не для женских рук, скрытых рукавами платья. Мне нужно было то, что можно спрятать в складках юбок, под корсетом или в широком рукаве. Кортик. Тонкий трехгранный клинок с узкой гардой, созданный для одного - быстрого, незаметного укола на близком расстоянии.
Я нашла учителя там же, в порту. Его звали Хенрик. Бывший боцман военного флота Остфара, потерявший ногу в стычке с пиратами и теперь пропивавший остатки пенсии в дешевых кабаках у верфи. Он согласился учить меня за серебро, которое я исправно откладывала со своих заработков.
Уроки Хенрика ни к чему не привели
- Забудь про красивые позы, девка, - хрипел он, опираясь на свой деревянный костыль и безжалостно сбивая меня с ног тупым деревянным макетом. - В узком коридоре или в постели у тебя не будет места для замаха. Твое оружие - не сабля. Это жало. Ты должна бить снизу вверх, под ребра, в пах или в горло. Один удар. И сразу беги.
Мы тренировались на заднем дворе заброшенной канатной мастерской. Мои руки покрывались синяками, суставы ныли от постоянного напряжения, а пальцы сбивались в кровь о тяжелую рукоять. Хенрик учил меня координации движений, правильному распределению веса при выпаде и, главное, скорости.
Я училась доставать кортик за долю секунды. Из-за голенища сапога, из специального кармана под подолом, из широкого рукава накидки. Я колола мешки с опилками до тех пор, пока мое тело не начало двигаться само, без участия разума. Шаг в сторону - уход от захвата - короткий жесткий выпад снизу вверх. Сталь должна была стать продолжением моей руки.
Я не стала воином. Но я стала опасной.
Мне нужен был не меч - тяжелая сталь не для женских рук, скрытых рукавами платья. Мне нужно было то, что можно спрятать в складках юбок, под корсетом или в широком рукаве. Кортик. Тонкий трехгранный клинок с узкой гардой, созданный для одного - быстрого, незаметного укола на близком расстоянии.
Я нашла учителя там же, в порту. Его звали Хенрик. Бывший боцман военного флота Остфара, потерявший ногу в стычке с пиратами и теперь пропивавший остатки пенсии в дешевых кабаках у верфи. Он согласился учить меня за серебро, которое я исправно откладывала со своих заработков.
Уроки Хенрика ни к чему не привели
- Забудь про красивые позы, девка, - хрипел он, опираясь на свой деревянный костыль и безжалостно сбивая меня с ног тупым деревянным макетом. - В узком коридоре или в постели у тебя не будет места для замаха. Твое оружие - не сабля. Это жало. Ты должна бить снизу вверх, под ребра, в пах или в горло. Один удар. И сразу беги.
Мы тренировались на заднем дворе заброшенной канатной мастерской. Мои руки покрывались синяками, суставы ныли от постоянного напряжения, а пальцы сбивались в кровь о тяжелую рукоять. Хенрик учил меня координации движений, правильному распределению веса при выпаде и, главное, скорости.
Я училась доставать кортик за долю секунды. Из-за голенища сапога, из специального кармана под подолом, из широкого рукава накидки. Я колола мешки с опилками до тех пор, пока мое тело не начало двигаться само, без участия разума. Шаг в сторону - уход от захвата - короткий жесткий выпад снизу вверх. Сталь должна была стать продолжением моей руки.
Я не стала воином. Но я стала опасной.
| ~ Глава ⅠⅤ ~ |
ЦЕНА ПОСТОЯННОГО СТРАХА
Когда учишься убивать, ты теряешь покой.
Кортик, который теперь всегда лежал у меня на бедре под шелком юбок, изменил меня. Я больше не могла расслабиться. Когда клиент подходил ко мне сзади, чтобы обнять за плечи, моя правая рука инстинктивно опускалась к потайному разрезу платья, нащупывая холодную костяную рукоять. Я ловила себя на том, что в каждом вошедшем в зал мужчине вижу потенциального противника. Я оценивала их походку, ширину шага, то, как они держат руки, и прикидывала, сколько шагов мне нужно сделать, чтобы оказаться вне зоны досягаемости их удара.
Моя главная уязвимость - паранойя. Я перестала доверять людям. Любое проявление искреннего интереса или заботы кажется мне ловушкой, попыткой усыпить мою бдительность. Я сплю чутко, вздрагивая от каждого шороха за дверью, а моя рука под подушкой всегда сжимает ножны. Эта постоянная боевая готовность истощает душу быстрее, чем тяжелая работа. Я свободна от страха перед насилием, но стала рабыней собственной защиты.
Когда учишься убивать, ты теряешь покой.
Кортик, который теперь всегда лежал у меня на бедре под шелком юбок, изменил меня. Я больше не могла расслабиться. Когда клиент подходил ко мне сзади, чтобы обнять за плечи, моя правая рука инстинктивно опускалась к потайному разрезу платья, нащупывая холодную костяную рукоять. Я ловила себя на том, что в каждом вошедшем в зал мужчине вижу потенциального противника. Я оценивала их походку, ширину шага, то, как они держат руки, и прикидывала, сколько шагов мне нужно сделать, чтобы оказаться вне зоны досягаемости их удара.
Моя главная уязвимость - паранойя. Я перестала доверять людям. Любое проявление искреннего интереса или заботы кажется мне ловушкой, попыткой усыпить мою бдительность. Я сплю чутко, вздрагивая от каждого шороха за дверью, а моя рука под подушкой всегда сжимает ножны. Эта постоянная боевая готовность истощает душу быстрее, чем тяжелая работа. Я свободна от страха перед насилием, но стала рабыней собственной защиты.
| ~ Глава Ⅴ ~ |
ПОСЛЕДНИЙ ВЫПАД И ПУТЬ НА ЗАПАД
Моя жизнь в Коли закончилась предсказуемо.
Один из постоянных гостей, молодой помощник бургомистра, решивший, что его статус дает ему право на все, зажал меня в темном коридоре «Полярной звезды». Он был пьян, уверен в себе и не ожидал сопротивления от «милой серой кошечки».
Когда его пальцы слишком грубо сжали мое плечо, а свободная рука потянулась к воротнику моего платья, я не стала кричать. Мое тело сработало так, как учил старый Хенрик. Кортик скользнул в ладонь. Короткий точечный удар пришелся точно под ключицу.
Он не умер на месте - я не задела артерию, - но упал на колени, заливая кровью дорогой паркет. В Остфаре закон защищает зверолюдей, но закон не любит, когда куртизанки калечат сыновей влиятельных чиновников. Хозяйка салона дала мне час на то, чтобы собрать вещи и покинуть город, пока стража не перекрыла портовые доки.
Я забрала свои сбережения, сменила шелковые наряды на прочный дорожный шерстяной плащ и поднялась на борт торгового судна, идущего на Запад.
Куда я плыву? В Предел. Край, о котором говорят разное: земля беглых каторжников, наемников и искателей легкой наживы. Там, за морем, никого не будет волновать мое остфарское прошлое. Там не нужно будет притворяться нежной собеседницей под звон бокалов. В Пределе ценится только способность постоять за себя. И мой кортик, спрятанный в складках плаща, готов подтвердить это право в любую секунду.
Моя жизнь в Коли закончилась предсказуемо.
Один из постоянных гостей, молодой помощник бургомистра, решивший, что его статус дает ему право на все, зажал меня в темном коридоре «Полярной звезды». Он был пьян, уверен в себе и не ожидал сопротивления от «милой серой кошечки».
Когда его пальцы слишком грубо сжали мое плечо, а свободная рука потянулась к воротнику моего платья, я не стала кричать. Мое тело сработало так, как учил старый Хенрик. Кортик скользнул в ладонь. Короткий точечный удар пришелся точно под ключицу.
Он не умер на месте - я не задела артерию, - но упал на колени, заливая кровью дорогой паркет. В Остфаре закон защищает зверолюдей, но закон не любит, когда куртизанки калечат сыновей влиятельных чиновников. Хозяйка салона дала мне час на то, чтобы собрать вещи и покинуть город, пока стража не перекрыла портовые доки.
Я забрала свои сбережения, сменила шелковые наряды на прочный дорожный шерстяной плащ и поднялась на борт торгового судна, идущего на Запад.
Куда я плыву? В Предел. Край, о котором говорят разное: земля беглых каторжников, наемников и искателей легкой наживы. Там, за морем, никого не будет волновать мое остфарское прошлое. Там не нужно будет притворяться нежной собеседницей под звон бокалов. В Пределе ценится только способность постоять за себя. И мой кортик, спрятанный в складках плаща, готов подтвердить это право в любую секунду.
1. Имена, прозвища и прочее: Аманда Лайне
2. ООС ник - ClawsForPaws
3. Раса персонажа: Котовидная звересь
4. Возраст: 27 лет.
5. Вера: Западное Флорендство.
6. Внешний вид: Дымчатая котовидная зверолюдка худого телосложения (эктоморф).
7. Характер: Не ноет, делает выводы. Ударили - идёт учиться драться. Холодная, расчётливая и надломленная. Снаружи - шёлк и улыбка, внутри - сталь и паранойя.
8. Таланты, сильные стороны: В драке для неё нет правил. Песок в глаза, удар в пах, сломанные пальцы, подножка. Использует всё. Не сдаётся, не жалеет себя. Прошла через унижение и боль. Стала только твёрже.
9. Слабости, недостатки: Любит пригубить спиртное, как никак прошлое напоминает о себе да и нужно как-то расслабляться. Плохая физ.форма, спасают от драк лишь быстрые ноги.
10. Привычки: постоянно перебирает пальцами, расправляет одежду, обычные дамские примочки. Уход за собой.
11. Мечты, желания, цели:
- Не сдохнуть.
- Найти родную душу.
- Скопить какое ни какое состояние, и начать новую жизнь.
12. Языки, которые знает персонаж:
Остфарский - полное знание.
Амани - дичайший акцент, устно.
Флорский - может вкинуть пару слов, и поддержать короткий разговор. А речь о полном владении языка - кот наплакал.
2. ООС ник - ClawsForPaws
3. Раса персонажа: Котовидная звересь
4. Возраст: 27 лет.
5. Вера: Западное Флорендство.
6. Внешний вид: Дымчатая котовидная зверолюдка худого телосложения (эктоморф).
7. Характер: Не ноет, делает выводы. Ударили - идёт учиться драться. Холодная, расчётливая и надломленная. Снаружи - шёлк и улыбка, внутри - сталь и паранойя.
8. Таланты, сильные стороны: В драке для неё нет правил. Песок в глаза, удар в пах, сломанные пальцы, подножка. Использует всё. Не сдаётся, не жалеет себя. Прошла через унижение и боль. Стала только твёрже.
9. Слабости, недостатки: Любит пригубить спиртное, как никак прошлое напоминает о себе да и нужно как-то расслабляться. Плохая физ.форма, спасают от драк лишь быстрые ноги.
10. Привычки: постоянно перебирает пальцами, расправляет одежду, обычные дамские примочки. Уход за собой.
11. Мечты, желания, цели:
- Не сдохнуть.
- Найти родную душу.
- Скопить какое ни какое состояние, и начать новую жизнь.
12. Языки, которые знает персонаж:
Остфарский - полное знание.
Амани - дичайший акцент, устно.
Флорский - может вкинуть пару слов, и поддержать короткий разговор. А речь о полном владении языка - кот наплакал.
