ㅤНа "Глотке Дьявола", что в Загорье, где земля помнит дыхание вулканов, а воздух тяжел от пепла и серных испарений, редко рождается что-то по-настоящему новое. Там всё подчинено циклу: рождение, голод, борьба. С незапамятных времен тут обитала немногочисленная община адсперовых драконидов - реликтовых гигантов, чья отличительная черта заключалась в исполинских размерах, буграх жилистых мышц и челюстях, полных бритвенно-острых зубов. Была у них особенная деталь - капюшон кобры, служащий для устрашения. Их тёмно-серая, местами базальтовая чешуя сливалась с вулканическими породами и застывшей лавой, а так же местными лесами - они были частью острова, словно порождение самой земли и огня. Наконец, в сезон относительного затишья, старая матриарх отложила кладку и ушла на охоту, оставив яйца в теплом гнезде из золы и спекшихся листьев, как велит инстинкт, а шаман приносил жертву старой матери, Ур-Схелакх, чтобы потомство выросло здоровым. Через два месяца скорлупа лопнула, и матриарх вернулась к гнезду, когда услышала писк. Два детёныша были нормальными - тёмно-серыми, с едва заметными угольными прожилками на спинах, но третий заставил её замереть. Чешуя оказалась молочно-белой, цвета вываренной кости, а едва распахнувшиеся глаза - красные, с вертикальным зрачком. Матриарх смотрела несколько долгих секунд, переваривая информацию через холодный расчёт, потом облизала всех троих, как велит инстинкт, и унесла в племя - шаман будет решать судьбу этого детёныша, а не она.
"Новое светило зажглось в небе, воспевая собственную гибель в белом свете."
ㅤПред костром, звездной ночью, новорождённый детёныш был осуждён за то, что нарушил догму о почитании тела: она родилась прокажённой. Но семья будет к ней милостива - несмотря на то, что она - ошибка природы, всё ещё могла на что-то сгодиться. Или же, если нет - естественный отбор заберёт её сам, ибо сам мир, почитаемый ими, не даст жить подобному. По законам жанра, пригождаться альбинос не спешила. Белая чешуя, красивая для человеческого глаза, на островах была смертельным приговором охотнику. Любая засада, скрытный подход становились невозможными - её замечали за версту. Когда она пыталась сидеть в воде, высунув одни глаза - белое пятно на фоне чёрной тины было видно как полная луна в беззвёздную ночь. Хищники в глубине видели её за несколько мгновений до того, как она замечала их, поэтому плавать нормально она тоже не могла. Когда стала обузой для общины - её отправили прочь, на окраины острова. Шаман решил, что она - не такая же, как они, и должна быть отдана обратно природе, чтобы переродиться. Она будет жертвой Отцу-Пиявке, дабы обновление продолжалось. И конечно же, шаман считал, что не нарушил догму о семье, ибо… в ней не течёт наследие драконов. Она "потеряла свой свет, стала пустой" ещё при рождении, из-за чего её оболочка потеряла цвет и теперь она не должна сидеть и поедать их ресурсы.
ㅤДальняя землянка у края острова, куда даже охотники племени заходили раз в несколько дней. Конечно же, её запрещалось трогать, ибо "мир должен взять своё сам, не нужно ему мешать или помогать". Никто не бил её и не травил открыто: ящеры не знают, что такое ненависть - её просто игнорировали. Ибо для существа, которое оценивает всё через призму полезности, быть бесполезным - самое страшное, что может случиться. Два других детёныша из её кладки росли в тепле и заботе: их кормили, учили, брали с собой на охоту. Альбинос, так и не получившая имени, видела это издалека - тёмные спины мелькали среди деревьев, а сородичи вели себя так, будто белой не существовало.
ㅤНо время шло, и Белая выживала назло. Начала охотиться сама: сначала на лягушек и мелких ящериц - тех, что не успевали ускользнуть от её длинных когтей. Потом на местных животных. Потом на молодых кабанов, забредавших на её территорию. Всё, что угодно, могло сгодиться, но инстинктивно альбиноса тянуло к мясу - к тому, что могло дать ей приспособиться даже без сородичей. Стать больше и сильнее, чем другие, - единственный выход, если не можешь маскироваться.
ㅤК тринадцати годам, когда сверстники только начинали набирать массу, Белая уже была выше любого молодого самца в племени. Её тело вытянулось, стало широким, но сухим и рельефным - почти змеиным, гибким, с точёными мускулами. К пятнадцати годам она вымахала почти до двух метров. Собратья доставали ей лишь до плеча. Ирония, почти читаемая: проклятый изгой, ошибка природы - выжила и стала лучше. Племя не желало протягивать ей руку, совсем наоборот, её начали бояться, ибо шаман вымолвил, что она приносит беду и может спровоцировать главный страх, коий они пытаются оттянуть всеми силами - пришествие “Отца-Пиявки”. И с тех пор на её территорию не заходили даже самцы племени. Совсем скоро К'Саарра достигла два метра - чистая мускулатура, когти и клыки. Её тело не знало жира, только сухие волокна, переплетённые с прочной чешуёй. Теперь от почётного звания высшего хищника болот отделяло лишь одно - цвет чешуи. И как обычно бывает, в один момент всё изменилось - на их земли пришёл корабль.
ㅤРегалии не походили на военные, лишь отчасти на торговые. Работорговые, если быть точным. Люди с Флореса, загорелые, в лёгких доспехах, с сетями и арбалетами. Искали экзотику: альбиносов, редких животных и иные дары природы. Коллекционеры с Халфа и авантюристы из Мэр-Васса платили за такой товар с островов дорого - валюту, которую простым смертным не заработать и за пару жизней. Люди знали, как обходиться с зверьём: арбалетами, взрывчатой смесью из огненного порошка и громкими взрывами, всё это заставило ящериц забиться по углам своего племени. Им это не помогло - опытные охотники чётко знали своё дело, большой группой наводнив общину, а затем и окраины. Конечно же, они знали что вглубь острова лучше не соваться.
ㅤШаман общины в обмен на сохранность предложил выдать Белую. Матриарх не стала преграждать путь - её жизнь по сравнению со всей общиной - сущая мелочь. Люди согласились: шкура альбиноса стоила больше, чем шкуры всех их, вместе взятые. Белую взяли живой - у неё не было ни единого шанса. Некоторые ящеры из общины пошли с людьми, за “небольшую доплату”. Альбиноса схватили ночью, когда она спала в землянке после удачной охоты. Несколько человек и трое самцов ввалились внутрь, скрутили её и принялись за хвост. Сначала тело накрыла волна боли, прошивающая все мышцы - по телу разнеслось ощущение, которого она никогда прежде не испытывала: будто что-то выходило из своего места. Её хвост с диким хрустом и отвратительным чваканьем начали ломать позвонок за позвонком, вырывая из груди сдавленное шипение, пока глаза заволокла красная пелена. Именно тогда, впервые, она почувствовала, что в груди что-то теплится - как червь, пронзающий сердце. Но что это? Сейчас понять было почти невозможно. Неспроста: хвост для ящера - главное оружие. Сломать хвост - всё равно что человеку перебить позвоночник.
ㅤЕё заперли в деревянную клетку, такую тесную, что нельзя было выпрямиться. Клетку выставили посреди общины, под дождь и солнце, на три дня - пока люди собирались на корабль. Мать пришла взглянуть на неё один раз, постояла несколько мгновений, глядя на дочь красными глазами - такими же, как у неё самой. Альбинос посмотрела в ответ, ослабленная, но всё так же холодно и безразлично. Ни слова не было сказано между ними - матриарх развернулась и ушла. На четвёртый день клетку погрузили на телегу и отвезли к кораблю. Альбинос смотрела, как болота исчезают за кормой. Она знала: больше не вернётся. И знала, что теперь холодный расчет подгоняет всех сородичей под одну гребенку. Ныне любой "собрат" - её добыча, раз уж объявили её “не частью племени и семьи”. Теперь, помимо поломанной судьбы, от неё теперь ещё и решили избавиться.
ㅤНазвание корабля промелькнуло мимо глаз, но она не смогла его прочесть - так оно и осталось в забвении. Важнее было то, что ниже палубы: трюм, лишённый света, свежего воздуха и перенасыщенный вонью рвоты, мочи и чужого страха. Белую не посетила лучшая судьба: два гоблина и полудохлый морфит в одной клетке. Не самая лучшая компания, особенно когда шею и руки сковывает цепь, а хвост ещё и пульсирует болью. Так, без малого, прошло около полугода покачиваний на воде. Кое-что отличало её от людей, морфитов и иных прямоходящих: она не думала о доме, ибо дома у неё больше не было. В рассудке проплывала фигура матери, что пришла взглянуть последний раз. Община, чьи члены помогли людям с ней расправиться. Сверстники, вылупившиеся из тех же яиц, но никогда не относившиеся к ней как к равной. И сами яйца - с тонкой скорлупой, мутно-зелёные, такие же, как все остальные, но почему-то давшие жизнь белому уродцу, что теперь проникся холодным отвращением на уровне инстинкта.
Наконец корабль причалил в Мэр-Вассе - шумном, переполненном портовом городе морфитов. Её выволокли на свет и чешуя звонко соприкоснулась с мостовой, затем прогремело шипение - она увидела солнце спустя столько времени. Рвала, металась - бесполезно. К команде наёмников вышел высокий одноглазый морфит, явно повидавший всякое. Он склонился над скованной ящерицей и прощупал её еле движущийся хвост.
ㅤ– Товар испорчен, - сказал морфит без тени сожаления. - Хвост сросся неправильно. Придётся снова ломать, а там посмотрим.
В разуме ящерицы что-то перемкнуло - яркая искра мыслей о свободе. Затем низ спины озарила пронзительная боль: он сломал хвост заново. Кость хрустнула с влажным, тошнотворным звуком, похожим на треск сырой ветки. Боль пробежалась по позвоночнику, затем по всему телу, ударяя колоколом в мозгу. Белая зашипела так, что стоявший рядом матрос отшатулся, закрыв уши. Морфит, видимо и без того глуховатый, даже не вздрогнул.
ㅤ– Тише, - сказал он, накладывая шины. - Через месяц будешь как новенькая. Тогда и продадим.
И всё было так - её выставили на рынке. Клетка с табличкой с ценой и надписью: "Ящерица-альбинос, исключительный экземпляр". Увы, цена оказалась слишком высокой - никто не брал её по меньшей мере следующие полгода. Белая смиренно ждала, кое-как выживая в новом, мелком ареале обитания. Но мысли "сдаться" в голове не промелькало. Это не в духе её склада ума. Появился кое-кто - старик с Халфа, коллекционер редкостей. Тонкие пальцы, чистый камзол, глаза живые, цепкие. Надавил на то, что её тут уже полгода никто не берёт, и сторговался. Вскоре её доставили в его поместье во Флоресе - оно, пожалуй, оказалось действительно красивым: полы из мрамора, изобилие фонтанов и повсеместные растения. Саму альбинос переселили в оранжерею - в декоративную клетку с подстилом из соломы, поилкой и кормлением свежим мясом два раза в день. Этого было слишком мало, чтобы восстановиться или продолжить расти. Поэтому старик приходил болтать с ней каждый вечер. Просто сидел и бормотал про редкость окраса, пока писал картины. Ему нужна была диковинка, живой носитель красивой шкуры, а не то, что скрывалось за ней. Или невольный слушатель, который не желает ответить. Он рассказывал истории о своей жизни - всё, что вспомнит. Ящерице не было до этого дела. Она не понимала даже половины того, о чём тот толдычит. И всё же пожилой морфит дал ей имя - К'Саарра, что в переводе "Госпожа в грязи", как он сказал. Почти наверняка старый безумец был творцом и видел необычное в обычном, отчего проникся связью с хладнокровным животным. Но само животное ничуть к нему не испытывало привязанности.
Так пролетело ещё два года, пока по неосторожности конюха среди ночи в конюшне загорелось сено. Пожар быстроперекинулся на оранжерею, охватив и деревянный дом. Ящерица собралась с силами и в приступе паники выбила дверь своей тушей. Охваченная первобытным инстинктом и открывшейся свободой, она убила трёх охранников: первому - удар лапой в лицо, второму - когти в горло, третьего просто загрызла. Пытаясь выбраться, на мгновение она столкнулась с зеркалом - вычищенной серебряной поверхностью, в котором впервые рассмотрела себя. Белая чешуя в копоти и шрамах, хвост неестественно изогнут, нескольких зубов нет. Самое страшное - глаза, налитые кровью. Ранее она и вовсе не знала, как выглядит. Её не просто изгнали - её сделали монстром. Собственное племя, собственная мать, собственные сёстры продали её как мясо и цветную шкурку. А она вылупилась из того же яйца, что и они. Из мягкого мутно-зелёного мешочка, который мать отложила в гнездо из прелых листьев.
ㅤЕщё три года она бродила по лесам Флореса - окрестностях Хакмарри, Хобсбурга, Монзана. Занималась лишь выживанием, все ещё почитая догмы: убивала других ящеров (теперь видела в них угрозу), добывала мясо без излишка, рыла землянки. Теперь она была гораздо осторожнее - не оставляла свидетелей и не попадалась на глаза. Аккуратность - залог успеха. На третий год брождения, в холодный Алиэль, она наткнулась на небольшой лагерь торговцев-караванщиков. В глубокой ночи, под говор сидящих у костра, в тенях появились очертания высокой белой фигуры. В её мыслях было простое решение: вырезать всех и оставить ресурсы себе. Люди в ужасе схватились за оружие, но один остался сидеть, глядя на надвигающуюся из полутьмы угрозу.
ㅤ– Ты замёрзла, - сказал он. - Ешь. Ты же за едой пришла, не так ли, ящер? Присаживайся.
Кажется, он не испытывал страха. И отчего-то К'Саарра действительно села у огня - выбора у неё не было. Хладнокровные испытывают недомогание в холоде, становятся медлительными и ленивыми. Здесь это могло стоить жизни. Мужчина предложил помощь - оставалось лишь довериться. Он оказался бывшим моряком, ходившим в Заокеанье, и рассказывал о Пределе - свободной земле, где каждый может попытать удачу или сбежать от навязанных рамок. Их караван как раз туда двигался.
ㅤ– Там нет охотников или ящеров? - спросила К'Саарра. Словно бы охотники были единственным, чего она боялась.
ㅤ– Другие, - ответил он. - Но за твою шкуру там никто не даст монету. Тамошние люди охотятся за совсем другим. Ты там никому не будешь интересна.
Холодный расчёт выдал: если куда и бежать - то туда, где она будет такой же, как все. Получив удачливый билет, она приняла руку помощи - но с великой осторожностью. Спала и держалась поодаль, не доверяя караванщикам. Наконец караван вошёл в Хобсбург на закате. Город встретил их не шико приемлимо - запахами рыбы, дёгтя, мочи и жареного лука. Узкие улочки вились между каменных домов с черепичными крышами. Альбинос шла в хвосте обоза, натянув на голову и тело мешковину - караванщики настояли, чтобы её никто не видел. Белая чешуя в портовом городе была бы слишком заметна. Рядом шёл тот самый старый мужик - назвался Ольгердом.
ㅤ– Через часочек будем на месте. У меня есть для тебя местечко: я договорюсь с одним хозяином склада. А завтра отправишься в Предел на корабле. Найду тебе корабль. – Он сверкнул ухмылочкой, чуть подвжав глаза.
К'Саарра не ответила. Она не доверяла мужику, но другого выбора не было. Либо так, либо очередные годы рабства, вопрос лишь когда её поймают. Холод сковал мышцы - на севере Флореса даже в начале зимы было холоднее, чем в южных болотах. Её тело требовало тепла. Через некоторое время они шагнули на склад, сам по себе пустой - только ящики в углу да масляная лампа. На ящиках сидели трое и стояли ещё трое. Подорвались и встали, когда К'Саарра вошла.
ㅤ– Это ещё что за херня? - спросил один, гротдор с бородкой клинышком.
ㅤ– Белая кобра. Редкая тварь. С вашим основателем я уже не в ладах, но надеюсь, за такую диковину он мне знатно монет отвалит. В заокеанье явно пригодятся монетки.
Ящерица остановилась. Понимание пришло само собой. Она посмотрела на Ольгерда - тот отводил глаза, зажимая сигарку между зубов и размахивая руками.
ㅤ– Ты обещал корабль! - зашипела кобра, решая на него кинуться. Мужчина быстро сделал шаг назад и цокнул.
ㅤ– Боюсь, жизнь одного ящера стоит гораздо меньше, чем наше общее благополучие, - сказал Ольгерд, делая шаг назад, и подмигнул ей - быстро, почти незаметно. - Ты слишком ценная. Ничего особенного. - И скользнул за дверь, пока та его не убила. Двое из троих, сидевших на ящике, в мгновение ока выхватили короткие мечи. Третий, держа взведённый арбалет, наставил его на ящерицу. Ещё трое, стоявшие рядом, похватали свои дубины.
ㅤ– Не дёргайся, - сказал мужик с арбалетом. - Возьмём тебя живьём. Но если придётся выбирать между мёртвой ящерицей и никакой - я выберу мёртвую. Хотя бы на шкуру сгодишься.
К'Саарра зашипела. Хвост напрягся. Но она понимала: шестеро против одного, холод сковал её, дверь заперта. Шансов нет.
ㅤ– Умница, - сказал человек с бородкой. - Свяжите её.
Впервые она не сопротивлялась. Холодный расчёт подсказывал: сейчас драться - верная смерть. Одна стрела решит всё, а мёртвая она уже не обретёт свободу. Скрутили руки толстой верёвкой, надели цепь на шею, набросили мешок на голову и повели. К'Саарра запомнила путь по звукам: мостовая, гравий, деревянные ступени вниз. Где-то плескалась вода - шли вдоль канала. Бросили на солому, стянули с головы мешок. И конечно же, по закону жанра, первое, что она увидела - клетка, до ужаса тесная. Но не одна. Множество таких клеток, вонь мочи, гнили и железа - крови. Куча гротдоров, людей и пара морфитов. Пришло время подвести итоги: сколько бы она ни сбегала, жизнь снова заводит в прутья. Но есть ли резон сдаваться? Мать, сородичи, нарушившие догму, старик, использовавший её как экспонат, и Ольгерд, который подмигнул и продал. Она запомнила все их лица. И запомнит, кого убьёт при первой же возможности. Один урок вынесла точно: больше никто не заслуживает доверия. Есть лишь те, с кем "по пути" - до поры до времени. Утром её вывели на местную арену - большой подвал под зданием склада. Арена простенькая: огороженная морскими канатами по кругу, вокруг - подобие трибун из ящиков, на которых восседают люди в дорогих одеждах. Она запомнила местные узоры и теперь никогда их не забудет.
– Это твой первый бой, - сказал охранник, отпирая цепь на шее. - Выиграешь - получишь поесть. Проиграешь - сдохнешь. Твои проблемы. Надеюсь, бестия, ты запомнишь, что твоя жизнь тут ничего не стоит.
Она не рыпнулась. Со всеми местными в одиночку не справиться. Напротив вышел слабый морфит, закованный в кожаную броню, с парой кинжалов. Он дрожал и бормотал:
ㅤ– Прошу... Я всего лишь раб...
Мгновение - и ящерица расправила капюшон, броском метнувшись на морфита, как на вражеского ящера. К'Саарра была медленной, ибо холод сковал мышцы. Она едва увернулась от первого удара - меч прошёл в сантиметре, срезав пару чешуек. Второй удар кинжалом пришёлся в плечо - остриё скользнуло, не пробив. Ответ - рваным движением хвоста - прилетел мужчине в бедро, переломив кость. Морфит взвизгнул, но кричать оставалось недолго. Пасть ящерицы схлопнулась на его голове, откусив лобную долю. Толпа сначала молчала, затем взревела.
ㅤ– Эта бестия победила! Отнесите труп морфиту к ней в клетку. Только разденьте, броня ещё другим понадобится. Пусть доедает.
Потянулись дни. Клетки, свежие трупы, белок, насыщающий мускулы для роста. Труп за трупом. Противники менялись: люди, гротдоры, один раз морфит с двумя мечами, другой - огромный зверь, покрытый шрамами. Главным врагом был не очередной раб, а холод, пронизывавший весь подвал, из-за которого мышцы деревянели. Выживала только за счёт опыта и жестокости. Организатор заметил это через пару лет и поставил жаровню.
ㅤ– Ты моя звезда, - сказал он однажды, глядя, как она жмётся к огню. - Ты приносишь золото. Я не хочу, чтобы ты дохла от холода.
Она молчала, потому что думала о том, как его мозги будут смотреться на костях, плоти и кишках окружающих. Голову наполняли мысли, что лишь Горатх и Отец-Пиявка будут довольны её деяниями. Она не может доверять никому, кроме того, что у неё осталось - своей собственной веры. Изувеченная жизнь исказила восприятие, внеся одно изменение: "эффективность" и "восприятие" теперь непрерывно шли с "жестокостью". К тому времени на её капюшоне красовалось проколом два больших латунных кольца, каждый из которых знаменует десяток убитых и сожранных.
К концу третьего года о боях знал чуть ли не весь Хобсбург. "Белая кобра" - так её теперь звали. Организатор запустил слух, что белая - альбинос с южных болот, последняя из рода, выжившая после нападения драконов. Ложь, но толпа любила красивые истории. На бои приходили десятки людей: аристократы в масках, торговцы в засаленных камзолах, матросы, несколько морфитов в длинных плащах. Все ставили огромные суммы. К'Саарра не знала, сколько приносит денег. Она знала только кровавые расправы и обезображенные трупы, которые сама же умерщвляла - кишки, мозги, мышцы, глаза - она разбирала трупы по кускам, съедая лучшее. Ломала кости в порошок и хрустела ими или высасывала костный мозг. Теперь, когда в её капюшоне было шесть колец, в её разуме теплилось нечто пульсирующее - чужеродное, взывающее к Отцу-Пиявке. То, что у людей призвано называть “эмоция”, но чуждое ящерам. Гнев и буйство, вклинившиеся в холодный расчёт жестокостью. Она нарушила догму, беря от трупов больше, чем надо. Как некогда делал сам Отец-Пиявка. Но она не мучала себя за это. Совсем наоборот. Её холодная логика работала совсем другим образом: если конец мира неизбежен, зачем его оттенять?
ㅤ– Ты не должна переутомляться, - говорил организатор, потирая руки. - Ты не машина. Ты моё сокровище. Я буду беречь тебя.
Каждую ночь в клетке она перебирала лица. Мать. Сёстры. Ольгерд. Охранники, тыкавшие палками. Зрители, бросавшие монеты и требовавшие крови. Пришла новая поставка рабов - партия гребцов с потопленной галеры из Дартада, их бросили в соседние клетки. К'Саарра слышала, как они шептались по ночам - эти не молили о пощаде, а обсуждали планы. Организатор на сей раз оплошал: гребцы работали слаженно. Однажды ночью к её клетке кто-то подошёл и К'Саарра открыла глаза. Человек - невысокий и жилистый, лицо изрезано шрамами. Глаза бешеные, но взгляд цепкий и в ответ же она зашипела, наклоняя голову.
ㅤ– Ты Белая Кобра? - спросил он шёпотом. - Меня зовут Рорик. Я был гребцом. Среди рабов есть заговор. Хотим выбраться. Нам нужна твоя помощь.
Мужчина специально говорил короткими отрывками, не строя длинных предложений, чтобы та, кое-как, но могла его понимать. Для него это было все равно, что разговор с животным.
ㅤ– Говори, - вымолвила она хриплым, сухим голосом - словно связки проснулись спустя годы.
ㅤ– Ты убиваешь быстрее всех. И ненавидишь его так же, как мы. Но тебя, свой козырь, он держит тут уже годами, я прав?
ㅤ– Говори, - повторила та.
ㅤ– Моё имя - Рорик. Слушай внимательно. Завтра в главном бою будешь драться с чемпионом другого работорговца. Не убивай сразу. Садани хорошенько, чтобы кровь пошла. У нас есть зелье - оно замедляет пульс, делает человека похожим на мёртвого. Обработаешь когти - чемпион упадёт. Просто так ты его не победишь. Но он - самая сильная фигура на доске. Если не уберем - не сбежим. Его вынесут в подсобку, чтобы потом добить. Там подменят нашим человеком. Он расскажет тебе остальное.
К'Саарра ничего не ответила. лишь ушла в тень, на груду костей. На следующий день к клетке подошёл охранник - низкорослый, с вечно опущенными глазами. Сквозь прутья сунул склянку с ярко-зелёной жидкостью.
ㅤ– Возьми, - прошептал он. - Перед боем обработай когти. Не сожри, это не еда. Рорик просил передать это тебе.
Зелье отдавало в змеиный нос и пахло травой и чем-то сладким, почти мерзким.
ㅤ– Я не за тебя. Я за себя. Не оплошай, ящерица. Надеюсь, мой братишка помер не зря. Сраный Лотто за все заплатит.
На следующий день, в конце концов, она вышла против чемпиона. Мужик оказался огромным: два с половиной метра, бычья шея, выбритый затылок, руки толщиной с бревно. Его звали Гром - шестьдесят побед, шестьдесят трупов, чуть меньше, чем у не, но количество побед К'Саарры уже не поддавалось огласке - все их трупы она съела. Он вышел под рёв толпы, размахивая цепями, прикрученными к запястьям. Цепи острые, заточены, чтобы рвать плоть. Организатор сидел на верхней трибуне, в окружении охранников - улыбался, потирал руки.
ㅤ– Начали! - крикнул распорядитель.
Гром среагировал мгновенно и пошёл в атаку, замахнувшись - удар цепью пришёлся в плечо. Чешуя выдержала, но боль пробежала по телу острая. К'Саарра едва шатнулась, чувствуя, как вскипает кровь. Не успела нанести ни одного удара - Гром атаковал снова и снова. Цепи свистели, разрывая песок и воздух, а она уворачивалась, отступала и прижималась к канатам.
ㅤ– Ну давай, слабачка херова! Ты ж здесь чемпионка! С меня ростом! Покажи, на что горазда! - заорал Гром. - Ты даже не бьёшь!
На самом деле К'Саарра ждала и терпела: боль проникала в тело, заставляя огонь внутри пульсировать все сильнее и сильнее. В голове мелькали кадры - как она украсит всё вокруг его кишками. Но голос трезвости напомнил о плане, не давая скатиться в бешенство. Она заметила, что у Грома была особенность - он был силён, но неповоротлив. И это дало плоды: на пятой минуте он замедлился. Этого хватило, чтобы Белая Кобра метнулась в сторону, за спину, полоснула отравленными когтями по бедру и вжалась в песок. Гром вскрикнул от неожиданности. Не успел развернуться - она уже с другой стороны, вонзает когти в живот, пробивая доспех варвара. Зелье сработало за пару мгновений - Гром пошатнулся, глаза закатились, хотел было что-то высказать, но рухнул лицом в песок. Толпа, как в первый её бой, молчала некоторое время. Но следом - взорвалась свистом и хохотом.
ㅤ– Этот сукин сын мёртв! Она завалила Грома! - разошлись крики.
Но, без всякого триумфа, как после обыкновенного боя, К'Саарру увели в клетку. Через час, когда коридоры опустели, к ней снова подошёл Рорик.
ㅤ– Всё готово, - прошептал он. - Гром в подсобке, его подменили нашим человеком, мы можем идти.
Он отпер замок ключом, который сунул тот самый охранник с опущенными глазами. Команда двинулась по темному коридору, пока отпирались другие камеры - сзади слышались шаги, присоединялись другие: гротдор с татуировками на лысой голове, морфит с безумными глазами, двое людей с обрезками прутьев в руках.
ㅤ– Оружие на складе за трибуной, - сказал Рорик, глядя на тяжёло ступающую тварь, залитую запекшейся кровью. - Ты идёшь первой. У тебя задача простая: отвлечь охрану, пока мы вооружаемся.
Основной контингент зрителей в зале разошёлся после главного боя. Остались самые пьяные и самые бедные - те, кто ночевал прямо на скамьях. Охранников было всего четыре человека - как ни в чём не бывало стояли у входа, курили и переговаривались. К'Саарра сделала первое, что пришло в голову - вышла на свет, в центр ринга, и зашипела так громко, что эхо разнеслось по всему залу.
ㅤ– Какого хера... - начал один, хватаясь за арбалет. – Тревога! - Один из них протрубил в горн.
Белая кобра рванула вперёд своим фирменным броском: первый охранник упал с перерезанным горлом - удар хвостом в висок, затем когти по шее. Второй успел выстрелить - арбалетная стрела скользнула по плечу, оставив длинную царапину. К'Саарра взвыла от боли и бросилась на него, как огромная скрипучая тварь. Остальные двое побежали к выходу, но из темноты вынырнули Рорик и его люди, приготовившиеся к атаке. Гротдор с татуировками перерубил одному голову обрезком трубы, а морфит заколол второго ножом.
ㅤ– Всё, - выдохнул Рорик. - Уходим!
Конечно же, внутри подняли тревогу. Из боковых коридоров высыпали наёмники - человек двадцать, вооружённые мечами и арбалетами. К'Саарра бежала последней, ибо холод сделал своё дело - мышцы работали с трудом, но она старалась не отставать из всех сил.
ㅤ– Налево! - крикнул Рорик, ныряя в переулок, пока вся орава метнулась за ним.
Показался порт, корабль стоял у пирса - старое, обшарпанное судно с потрёпанным парусом. Капитан, человек с седой бородой, уже рубил канат.
ㅤ– Прыгайте! - заорал он.
Люди Рорика один за другим перепрыгивали через борт в темпе вальса слаженной командой. К'Саарра же прыгнула последней - её когти вцепились в поручни, она перевалилась через край и рухнула на палубу.
ㅤ– Отходим! - крикнул капитан.
Корабль отчалил мгновенно отчалил, оставив Лотто и его людей, только-только подбежавших на причал. Ему лишь и оставалось, что смотреть и надрывать глотку вслед уплывающему кораблю.
ㅤ– Я найду тебя, тварь! - заорал он. - Найду и сдеру шкуру!
ㅤИ вот, очередное имя корабля, что стерлось из названия - старое, видавшее виды судно, которое ходило между Флоресом и Заокеаньем уже несколько лет. Не совсем легнально, конечно же. Капитан, седой человек по имени Эйнар, не задавал вопросов, он насмотрелся на достаточное количетво беглых рабов, видел уже достаточно преступников, а та кже видел тех, кто бежал от долгов и мести. Белая ящерица была не самой странной ношей за его карьеру.
ㅤ– Идём до Предела, - сказал он, глядя на карту. - Там выходить будем через три недели, если погода позволит.
Белая кобра не ответила. Она сидела в углу трюма, прижавшись к тёплым бочкам с маслом, и смотрела на Рорика и его людей. Глаза медленно метались от одного к другому, насчитывая двенадцать. Гротдоры держались вместе, люди - своей компанией, и к ним прибился тот самый единственный морфит. Казалось бы - счастливая концовка… Наконец, долгожданный Предел и все заботы позади. Но, кто мы такие, чтобы забыть об одной простой вещи? Если на стене висит ружьё - оно обязательно выстрелит.
Через две недели плавания, когда корабль уже взял курс напрямую до Предела, первые дни прошли спокойно. Море было ровным, ветер попутным. К'Саарра почти не выходила на палубу - дневной свет резал глаза после столь долгого нахождения во тьме, а холодный ветер заставлял мышцы деревенеть. Она сидела в трюме, ела солонину, которую бросал ей капитан, и медленно теряла хватку трезвости рассудка. Всё больше возникали мысли, что её везут из одного рабства в другое. И, казалось, вот сейчас, когда они только-только высадятся на Предел - её шкуру продадут. Она в самом деле доверилась им, как и обещала, в последний раз. Но на своих условиях. К'Саарра шипела в темноту, но голос не утихал. Голод нарастал - не только желудочный. Тот, другой, тот, что сделал её любимицей подпольного клуба. Тот, что заставлял её разрывать трупы и высасывать костный мозг. Пульсирующее желание разогревало горн внутри и сердце начинало биться сильнее, даже в мороз.
На десятый день плавания К'Саарра перестала есть солонину. Капитан заметил это не сразу. Только лишь когда спустился в трюм, чтобы проверить груз, бочка с мясом стояла нетронутой, а ящерица сидела в углу, вжавшись в доски, и смотрела на него красными глазами.
ㅤ– Ты чего не ешь? - спросил капитан. - Заболела, чоль?
ㅤ– Нет, - прошипела она.
Капитан пожал плечами и ушёл. Ему было всё равно, что происходит в голове у беглого раба. Главное, чтобы не сдохла по пути - труп придётся выбрасывать за борт, а это лишняя морока. Но К'Саарра задумала совсем другое - голод обострил её чувства. Она слышала каждый шаг на палубе, каждый стук сердца, каждый шёпот. Она чувствовала запах страха - он исходил от гротдоров, которые понятия не имели, что делать на Пределе. От людей, которые боялись, что их выдадут. И её саму насыщал тот самый страх очередного предательства, когда она перестанет быть нужна. Рорик подошёл к ней в последний раз на двенадцатый день.
ㅤ– Как ты? - спросил он, присаживаясь на корточки перед ней. - Выглядишь неважно.
Но ответа не последовало и Рорик решил оставить её одну. На четырнадцатый день - за неделю до прибытия к Пределу - К'Саарра поняла, что больше не может. Какова же в конце концов была цена её последнего доверия? Слишком высока для других. Но ещё выше - цена спокойствия. Двенадцать тела, включая капитана. На третью неделю к берегам Хандельспорта причалил пустой корабль, залитый запёкшейся кровью, позеленевшими от гнили костями и остатками пропитанных кровью одежд.
Имя: К'Саарра /// Белая кобра /// Альбинос
ООС ник: Fraud
Раса персонажа: Ящероподобный [Адсперовый драконид]
Возраст персонажа: Около трех десятков лет
Вера: Šayeaχuz Paśioco /// Культ Драконов
ㅤК'Саарра возвышается над любым сородичем - её рост давно перевалил за два метра с сухим, жилистым телом, без намёка на жир, с точёной, почти змеиной мускулатурой. Чешуя пепельно-серая, как истлевший за время молочный цвет. На любом фоне, кроме мрамора или иных белых камней, она выделяется как луна на фоне черного неба. Её глаза - красные, с вертикальным зрачком, холодные и немигающие, как отличительная черта почти любого альбиноса. Капюшон испещрён шрамами и проколот шестью латунными кольцами - по одному за каждую десятку убитых и сожранных противников. Хвост изогнут неестественно, со следами двух переломов. В пасти не хватает нескольких зубов, но клыки в порядке. На всём теле - копоть, старые шрамы, следы цепей и ожогов.
Характер:
ㅤЕё сознание - холодный механизм, просчитывающий каждый шаг, как, в принципе и разум любого ящера. Она не знает, что такое привязанность из-за своей нелегкой судьбы. Увы, для существа, что мнит все окружающее лишь холодным расчетом, очень легко запутаться в том, что говорят и пойти на крайние меры, получив картбланш на геноцид. Такие же крайние меры присущие её разуму - больше она никогда не доверится представителям рас, которые её предали. Но, в отличии от других ящеров, в глубине, под слоем ледяного расчёта, теплится что-то чужеродное - пульсирующий сгусток ярости, который она сама не сможет понять. Это не эмоции в человеческом смысле, а скорее инстинкт, искажённый годами боли и вклинившийся в её восприятие. В принципе, в основном, её можно сравнить с обыкновенным диким животным - движима одним лишь только инстинктами и щепоточкой ещё кое-чего: "желанием взять больше", дабы приблизить пришествие Отца-Пиявки, поэтому она вполне может убивать ради пересыщения.
Сильные стороны:
ㅤК'Саарра - живое оружие, заточенное на выживание. Её главная сила не в мускулах, хотя их достаточно, чтобы сломать человеку позвоночник ударом хвоста, - её сила в адаптации. Она умеет ждать и наносить удар только тогда, когда шанс на успех становится стопроцентным. Сама она уже давно стала высшим хищником, лишенная дарованной семьи, отсюда и самовосприятие, что ей под силу любая добыча. Страх - оружие: враги колеблются, видя белую фигуру, движущуюся из темноты. И самое главное, как любой ящер, она никогда не сдаётся, ибо это просто не вписывается в их картину мира и холодный расчет. Капитулировать - вполне может, но не более того. Главное преимущество - она не искушена эмоциями и пороками, из-за чего может действовать так, как велит простая эффективность.
ㅤЕё главный враг не в том, что бегает и прыгает, не в вампирах или оборотнях (или ещё какой черни фэнтезийной тематики, хз, че только не придумают), не в живых или разумных, а холод. Даже перестав быть частью своего племени, она физиологически все такая же, как и остальные. Хладнокровная природа делает её медлительной и вялой при понижении температуры - мышцы деревянеют, реакция падает, и даже слабый противник становится опасным. Именно холод чуть не убил её на арене и именно холод заставляет её жаться к жаровням, как беспомощного детёныша. Вторая слабость - её цвет: белая чешуя - смертный приговор для охотника в дикой природе. Это заставило её стать не скрытной, а очень сильной - единственный способ компенсировать отсутствие маскировки. Третья, самая глубокая уязвимость - недоверие и агрессивность, которые мешают ей принимать помощь даже тогда, когда без неё погибнешь. Она отталкивает тех, кто пытается приблизиться, и в итоге остаётся одна в ситуациях, где требуется союзник. Её внутренний голос твердит: «Все предадут», - и ведь, если так посудить, она не ошибается, но платит за это ценой одиночества и отсутствия команды.
Привычки:
ㅤВ данном случае её привычки - это самые главные уязвимости, которые выдают в ней дикое животное и хищника. К'Саарра неосознанно ведёт себя как зверь, загнанный в угол, даже когда находится в безопасности. В любом помещении она занимает самый тёмный угол, прижимается спиной к стене и следит за своей безопасностью. Перед тем как съесть или выпить, она обязательно нюхает - инстинкт. Почти никогда не спит глубоко: её сон - это поверхностные соплюшки, из которых она выходит за долю секунды при малейшем шорохе. После убийства не уходит, а разделывает тело и съедает лучшие куски, дабы отдать почесть Отцу-Пиявке. Лишь в самых крайних случаях может бросить свою добычу. Почти не говорит, из-за этого голос у неё хриплый, сухой, как будто связки давно не использовались, и каждое слово даётся с трудом.
Мечта:
ㅤТут всё до боли просто. К'Саарра изначально собиралась улизнуть на материк лишь потому, что за её шкурой тут вряд ли будут охотиться и она сможет жить своей "лучшей жизнью" - охотится и становиться сильнее. Зачем же становиться сильнее? Тут всё просто: чтобы больше никто не посмел с ней заговорить или использовать её. Маленькие мечты большой ящерицы. Животное не мечтает о чём-то возвышенном.
Языки:
Paśioco-Þepa - устный.
Всеобщий - устный, но плохо.
Последнее редактирование:
