[ОДОБРЕНО] - [Воин-выпускник | Наёмник] Ярополк "Вексель".

OOC Information

Имена, прозвище, прочее: Ярополк “Вексель"

OOC никнейм: mr_Nikola

Раса: Морфит

Возраст: 43 года

Внешность
Рост — примерно 190 сантиметров. Серые глаза, светлые волосы. На правой щеке у мужчины красуется шрам полученные в битве с Нацхеров уже на пределе. Хорошо сложен физически, но из за роста не сильно прослеживается. Борода ухоженная в отличии от остального лица.

Характер
Не людимый и сдержанный мужик. Обучен манерам и ведению переговоров. Добродушен, сдержан. В тоже время бывает вспыльчив, если довести до ручки не будет гнушаться бранными словами.

Таланты, сильные стороны
Он уверенно владеет различным оружием, от арбалетов до алебард и всяких специфических клинков.
Отличается любознательностью, но при этом сохраняет выдержку.
Знание нескольких языков, а точнее: Хакмарри, Морфитский, Амани.

Слабости, проблемы, уязвимости
Частые кошмары и бессонница мучают морфита, связаны они с его прошлым и некоторых событий происходивших на пределе.
Нелюдимость является и плюсом и минусом, часто знакомства его обходят стороной, а ведь они могут быть полезны.
Вспыльчивость бывает иногда не уместна, импульсивные решения приводят к различным исходам, в том числе плохим.
Привычки
Курение и выпивка его главные привычки, так же часто цокает и поглаживает свою бороду в раздумиях.

Мечты, желание, цели
Главная мечта, желание и цель - это наконец заиметь спокойную жизнь, не более и не менее.

IC Information
______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Глава I. Деревня, родный край

Хакмарри никогда не славилась спокойствием. Раздробленные земли, леса, в которых путник мог пропасть на несколько дней, и дороги, где закон зачастую определялся длиной клинка, делали здешнюю жизнь непростой даже для тех, кто родился и вырос среди местных. Здесь не было единого властителя, способного протянуть руку помощи каждому поселению. Небольшие деревни жили собственным укладом, полагаясь на соседей, удачу и умение постоять за себя. Именно в таком краю появился на свет Вексель. Его родным домом стала небольшая деревня морфитов, затерянная среди густых лесов приграничья. В ней жили исключительно представители его народа, а жизнь местных жителей была тесно связана с землёй, деревом и дарами леса. Деревня не могла похвастаться богатыми постройками или многочисленным населением. Несколько десятков домов, вытоптанные дорожки между ними, хозяйственные сараи, колодец и небольшое место для общих собраний — вот и всё, что составляло её нехитрое устройство. Но для Ярополка этого было достаточно.

Детство Ярополка было самым обычным, таким же, как у деревенской ребятни. Утро начиналось не по будильнику, а под крик петухов: когда в сенях скрипели двери и по дому плыл запах свежего хлеба. Родители уходили работать в поле, дети крутились рядом, помогая по мелочи, а когда темнело, все снова собирались у очагов. Там, за ужином, обсуждали, кто что видел и слышал за день. Сам Ярополк не был каким-то особенным. Он не умел творить чудеса, не искал знаки в ночном небе и не строил планов по спасению мира. Ему хватало простого: носиться по лесным тропинкам, смотреть, как возвращаются охотники с добычей, и слушать байки стариков про дальние страны, куда те на самом деле никогда бы не сунулись. Но больше всего его цепляли истории про наёмников — людей без корней, которые не сидели на одном месте и не пахали одну и ту же землю. Они могли отмахать сотни вёрст, легко меняя хозяев и нанимаясь то к одним, то к другим. В голове мальчишки их жизнь казалась сплошным приключением с драками, победами и полными карманами монет. Разумеется, мальчишка не понимал, сколько грязи, крови и лишений скрывалось за этими историями. Время шло. Вексель взрослел, постепенно привыкая к труду и нехитрым обязанностям. Он помогал по хозяйству, выполнял поручения старших и учился различать звуки леса. Ничего выдающегося в его жизни не происходило. Каждый новый день был похож на предыдущий, а будущее представлялось простым и понятным: стать взрослым, обзавестись собственным хозяйством и продолжить жить там, где жили его предки. Однако Хакмарри редко позволяла кому-либо надолго забыть о том, насколько хрупким может быть подобное спокойствие. Всё случилось в одну из ночей. Сначала Ярополка разбудил шум за окном. Он решил, что кто-то из соседей поднялся раньше обычного, но вскоре услышал крики. Они были слишком громкими, чтобы принять их за обыкновенную перебранку. Затем послышался треск дерева, а в щели между ставнями мелькнуло рыжее зарево. Деревня горела.

Бандиты налетели без предупреждения. Никто не кричал про выкуп, не предлагал убираться подобру-поздорову и не собирался вести переговоры. Этому отребью нужны были только чужие пожитки, а любой, кто пытался встать у них на пути, был просто помехой, которую убирают с дороги. В глуши у границы таким людям не нужно было искать себе оправдания. Вексель выскочил на улицу, натягивая рубаху на бегу. Его родная деревня, знакомая до каждого камня, превратилась в пылающий ад. В дыму метались тени: кто-то пытался выволочь из огня сундуки, кто-то в панике звал детей, а мужики уже расхватывали вилы и топоры, пытаясь дать отпор. Всё завертелось слишком быстро. Он только успел заметить, как под горящей кровлей проседает крыша соседской избы. Услышал чей-то жуткий крик, но в этом гвалте было не понять, откуда он доносится. А потом прямо перед носом выросла фигура с оружием. И Ярополк вдруг ясно понял: он стоит голым перед человеком, которому ничего не стоит его убить. Любопытство, с которым он раньше грезил о больших дорогах, смыло ледяным ужасом. Вексель бежал. Он не знал, куда направляется. Лишь старался держаться подальше от криков и света пожаров, пока знакомые тропы не сменились непролазной чащей. Ветки хлестали его по лицу, корни цеплялись за ноги, а каждый шорох заставлял оборачиваться. Он бежал до тех пор, пока силы окончательно не покинули его. Когда наступило утро, деревни больше не было. На месте дома чернели обгоревшие стены, торчали обугленные балки, а истоптанная земля словно кричала о разграблении. Те, кто мог вытащить из-под завалов или перевязать раны, либо лежали мёртвыми, либо растворились в лесу. Ярополк не знал, остался ли в этом мире хоть кто-то из своих. Он просто стоял, не понимая, в какую сторону сделать первый шаг. Впервые он был абсолютно один. В тот день для него рухнул весь привычный уклад. Вместе с крышей над головой исчезла и детская вера в то, что если ты честный человек и никому не желаешь зла, то тебя самого никто не тронет. Он побрёл прочь от родных земель, не выбирая направления. Единственным ориентиром были еда и укрытие. Большие тракты он обходил за версту, стараясь слиться с деревьями и не попадаться на глаза чужакам. Позади осталось место, куда нельзя вернуться, а впереди ждала только неизвестность.

c7269bc2fce1cebc76bc192effc3--kartiny-i-panno-kartina-maslom-pejzazh-polden.jpg

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Глава II. Наймитская шайка

Следующие несколько дней Ярополк просто выживал в лесу. Ел всё, что под руку подвернётся, — лишь бы набить желудок, — и спал на голой земле, свернувшись под какой-нибудь ёлкой. Голод быстро выбил из него всю детскую брезгливость. А холод объяснил: сухой угол и дырявая крыша — это уже невиданная роскошь.

Он всё-таки искал людей. Но едва до него доносились чужие голоса или на тропе попадался свежий след, он тут же разворачивался и уходил глубже в чащу. Слишком страшно было нарваться на таких же, как те, кто сжёг его деревню. На исходе очередного дня, когда ноги уже едва слушались, Вексель наткнулся на небольшой лагерь. Его обитатели расположились неподалёку от дороги: несколько шатров и навесов, повозки, лошади… А возле костров сушились плащи и лежало оружие.

Это были наёмники. Ярополк не знал, что именно привело их в эти края, и не особенно задумывался об этом. Он видел людей, у которых была еда, огонь и возможность защититься от ночного холода. Для него этого оказалось достаточно, чтобы рискнуть и попросить о помощи. В лагере мальчишку встретили без особого радушия. Несколько вооружённых мужчин подозрительно оглядели незнакомца, а один из них поинтересовался, не привёл ли он за собой неприятности. Ярополк толком не сумел ответить. Он был измождён, напуган и слишком плохо представлял, что может предложить взамен. И всё же нашёлся человек, решивший не прогонять его. Его звали Вексель. Этот позывной впоследствии перешёл к Ярополку: наймитское общество странно — часть оставляет своё имя, часть от него отказывается. Ярополк выбрал второй вариант и взял позывной того, кто стал ему вместо отца.

В первые дни, однако, куда важнее имени оказалась помощь того самого человека. Наёмники знали его как старшего товарища: способного принимать решения и отвечать за тех, кого он брал под своё крыло. Старший Вексель не обещал мальчишке безбедной жизни. Он не стал утешать его пустыми словами и не расспрашивал о подробностях случившегося. Вместо этого он предложил простую сделку: еда и крыша над головой в обмен на работу. Сначала Векселя особо не нагружали. «Сгоняй за водой, наломай веток для костра, выскреби котелки, отбери овёс у лошадей. Ну и протри сбрую, чтобы кожа не потрескалась». Спина, конечно, к вечеру отваливалась, но зато всё было просто и понятно. Сделал дело — и голова не болит. Никто не гонит тебя в темноту, не нужно мёрзнуть под корнями деревьев, прислушиваясь к каждому шороху. У тебя есть своё место у огня. Постепенно мальчишка освоился. Романтика закончилась, как только Вексель переступил порог лагеря. В его детских мечтах наёмники пировали ночи напролёт и травили байки о великих подвигах. На деле всё оказалось куда прозаичнее: вечные склоки из-за пары монет, грызня за каждый медяк из общей добычи и попытки скрыть свои провалы. Они могли сцепиться из-за какой-нибудь ерунды, которая со стороны выглядела полным бредом. Кто-то был вечно злым и орал по любому поводу, кто-то вечно молчал в углу. Но почти каждый здесь понимал: хороший клинок в нужный момент и человек, который прикроет спину, стоят дороже любых красивых слов. Вексель быстро смекнул: чтобы быть наёмником, не нужно быть героем. Нужно просто делать свою работу, не тупить и не подводить тех, кто на тебя рассчитывает.

Тот, кто его подобрал, понемногу перестал быть просто спасителем и стал учителем. Когда Вексель подрос и научился справляться с лагерной рутиной самостоятельно, его начали пускать на тренировочную площадку. Сначала он просто стоял в стороне и смотрел, как мужики машут «железом», разучивают шаги и держат дистанцию. А потом ему наконец сунули в руки учебный меч. Первые занятия оказались унизительными. Вексель дрался так, словно боролся сам с собой. Он сжимал рукоять до побелевших костяшек, неправильно переносил вес и постоянно заваливался то вперёд, то вбок, едва успевая переставлять ноги. Он старался копировать старших — их «ленивую» пластику, их точные выпады, — но совершенно не понимал, в чём подвох. Почему у них клинок летит сам, а у него руки наливаются свинцом? Деревянный меч инструктора раз за разом больно находил его рёбра и ключицы. А за каждой ошибкой тут же следовало очередное ворчливое замечание. Однако он продолжал приходить на тренировки. До Векселя наконец дошло: в драке сила решает далеко не всё. Главное — терпение. Умение держать равновесие, не спускать глаз с противника, чуять дистанцию и не махать «железом» впустую. Он учился не просто рубить: чистить клинок, латать кольчугу, понимать, зачем нужен каждый ремешок на снаряжении, и ловить приказы старших ещё до того, как их начнут кричать в ухо. Параллельно наставник вбивал в него и другую науку. Прежде чем лезть в драку, нужно оглядеться. Где дороги? Где кусты, чтобы «дать дёру», если «запахнет жареным»? Хороший наёмник — это не тот дурак, который первым лезет на рожон. Это тот, кто сделал дело и при этом остался жив. Эти истины Вексель выгрызал с трудом, но именно они в итоге сложили его взгляд на ремесло. В этой пёстрой толпе был и Гузлик. Никакой сцены знакомства не было. Просто однажды Вексель поднял глаза и понял, что этот парень уже сидит с ним у одного костра. Сначала он казался Векселю таким же, как все остальные: очередным хмурым типом из их шайки. Но со временем они как-то незаметно начали держаться друг за друга. Без клятв и громких слов. Они вместе отлынивали от работы, травили байки, цапались по пустякам и наблюдали, как матерые бойцы собирают пожитки перед выходом. Бывало, получали на пару от наставников или чистили одни и те же конюшни. Постепенно это просто стало дружбой. С Гузликом Векселю не нужно было строить из себя героя. Можно было просто выдохнуть и быть собой. О прошлом они почти не говорили: Вексель не хотел вспоминать пепелище, а Гузлик не лез в душу. Им хватало того, что есть здесь и сейчас, — общей работы, пустого желудка и твёрдого знания, что в этом гнилом мире человек, который прикроет спину, стоит дороже любых обещаний.

Житие Векселя — обычного чернорабочего — потихоньку заканчивалось. Парня начали допускать к патрулям, постам и изредка — к боевым выходам. Патрули и посты были скучны: либо стоишь на месте, прижав к себе меч и борясь с сонливостью, либо обходишь лагерь и прибрежные территории, и редко когда кого-то встретишь. Но, пару ситуацию всё таки происходило. В тот день Вексель и Йом стояли на посту вместе, выпивали да травили байки, но такая спокойная идилия была нарушено странными шорохами и разговорами под смотровой вышкой. Какая то парочка неопытных грабитилей пыталась незаметно прошмыгнуть через частокол. Йом сказал Векселю, что надо бы проучить воров, дабы остальным был пример. Лат на тех не было, только две дублёные кожанки. Тихо двое спустились по лестнице и ожидали двоицу прямо у места куда они должны были перелезть. Оперевшись о частокол Йом и Вексель стояли друг перед другом, удерживая в руках гарды клинков. Сначала прилетела сумка с какими-то вещами, а после и два тела свалились прямо к ногам. Вексель сразу вынул меч из ножен и подготовился к бою, но Йом остановил того жестом, видно тот жаждал хотя бы какого то боя средь ночи. Воры встали с ног, да потянулись к ножикам своим, в этот же момент Вексель попытался рассечь руку перед собой стоящего воришки. Парень оказался резвым и отошёл от удара вынимая нож и пытаясь проткнуть Векселя, хоть тот был и резв, но всё же напуган облавой, его выпад попал в цель но не насёт должного урона. Йом в этот момент вёл играющий бой со вторым вором, давал ему двигаться и пытаться что то выкинуть в его сторону. Вексель же не мог позволить себе такой роскоши и бился в полную силу, пытаясь применить всё то, чему его учили. Следующий удар тот попытался выдать по ведущей руке противника параллельно крича: "Сдайся или сдохнешь!", попытка была успешной, сабля прошлась прямо вдоль ведущий руки противника, от чего тот выронил своё оружие, после припал воришка припал на колени и начал просить пощадить. Вексель не успел ответить тому, Йом уже разобрался со своим противником и в жажде крови проткнул сдающегося своим клинком.

Боевые выходы, в отличие от них, были… достаточно насыщенными. Однажды Векселя отправили на заказ — простенький. Задача заключалась в сопровождении мелкого аристократа; платили гроши, но хоть что-то. Думали, всё пройдёт как обычно, и собрали небольшую группу из пяти наймитов: Гузлик, Вексель, Йом, Гектор и Хеклер. Командиром назначили Хеклера — опытного наймита, злого как собака, но отменного командира. Распределились по парам: каждая пара контролировала свой сектор конвоя; кони для большей эффективности были выделены аристократом. Первая половина пути прошла спокойно, даже слишком спокойно. А дальше… Дальше началась практика. Навстречу им вышла группа из семи-восьми неизвестных в балахонах, перекрывших дорогу. Хеклер вышел вперёд, желая узнать, чего хотят эти люди; ответом послужил клинок. В тот же момент остальные заняли позиции, готовые к любому раскладу, — и этот удар стал началом боя. Вексель ещё не успел осознать ситуацию, а Гузлик уже рванулся к противникам. Через пару мгновений один из наймитов вынул саблю, пришпорил коня и дёрнул за поводья, направляя того прямо на противника. Это было фатальной ошибкой. Конь влетел в выставленную пику одного из мародёров. Конь завопил и упал мёртвым. Векселя задело несильно: лёгкое рассечение ноги. Некоторое время он лежал у туши, но благодаря прикрытию Йома его не смогли добить. Плечом к плечу Вексель встал рядом с тем, кто его спас. Бой получился сумбурным: все разделились на три маленькие группы. Гузлик и Гектор защищали раненого Хеклера (тот пытался давать отпор, несмотря на рану), Вексель был рядом с Йомом. Морфит чувствовал себя растерянным — это был первый бой, адреналин бушевал, — но паники почти не было. Перед двоицей стояли трое мародёров: один с пикой, остальные — с кортиками и лёгкими щитами, собранными наспех и не первой свежести. Вексель стоял за Йомом и работал как «второй номер»: контролировал фланги, не подставлял того, кто впереди. Некоторые удары, конечно, доходили до прикрывающего, но хорошая кольчуга спасала от серьёзных ран. Первые минуты проходили более-менее стабильно и по наработанной тактике, но в какой-то момент Вексель не успел прикрыть Йома от колющего удара пикой в ведущую ногу. Пришлось меняться: Вексель быстро подхватил щит раненого и встал вперёд. С саблей было неудобно работать, когда в руках щит, — но приходилось. Противники были измотаны, двое уже еле стояли на ногах, но пикинёр ещё был полон сил. Вексель понимал: нужно действовать быстрее, иначе… Он кинул щит в мародёра с пикой и рванул вперёд, желая устранить самого опасного. Маневр сработал: пикинёр опешил и не успел отреагировать на летящую саблю. Удар был мощный — хорошее рассечение от правого плеча до живота. Противник больше не мог продолжать бой. А вот Вексель за это поплатился: один из мародёров попытался ткнуть его в бок кортиком, но благодаря Йому клинок не достиг цели полностью — лишь оставил полосу на теле. Жгучая боль. Вексель развернулся к противнику и ударил по запястью. Защиты там не было, поэтому рука повисла. В этот же момент Йом разобрался с последним из противников. Когда эта двоица освободилась, остальные бросились к тем, кого уже зажали в «тиски». Гузлик, Гектор и Хеклер держали глухую оборону. Пока мародёры были заняты этим, Вексель и Йом ударили им в спину. Несколько коротких ударов — и те, кто ещё стоял, были добиты. Остальные попытались сдаться, но их не пощадили. Хеклер, осмотрев раненых (и сам будучи изрядно ранен), объявил привал; Гектор, который был лекарем — не самым лучшим, но хотя бы каким-то, — приступил к работе. Оставшаяся часть пути прошла без происшествий.

Годы шли. Из подобранного на дороге мальчишки Вексель постепенно превратился в молодого наёмника. Он втянулся в ритм: продолжительные тренировки, стычки — всё это стало обычным днём. Мастерство росло вместе с опытом — тем, что накапливался в боях и в разборах после тех же боёв или тренировочных спаррингов. Звёзд с неба он не хватал и мастером себя не считал: каждый урок принимал и старался исправить. Но главное: он больше не был обузой. Теперь у него были свои руки и своя голова, и этого хватало, чтобы чувствовать почву под ногами. Его наставник дал ему куда больше, чем кров и пропитание. Он показал, что даже после потери всего привычного человек способен найти новое место в мире. Для Векселя это оказалось важнее любых наставлений о доблести. И всё же со временем их пути начали расходиться. Гузлик подался куда-то по своим делам, а Вексель так и остался при наёмниках. Это уже не «спина к спине у одного костра». Новости друг о друге приходили редко — если вообще доходили: гонцов в этих краях не жаловали. Но та ниточка, что связала их в лагере, никуда не делась. Просто каждый пошёл своей дорогой, набирая свои шишки и постепенно становясь другим человеком. Вексель тогда и в страшном сне не мог представить, что эта старая дружба однажды заведёт его к чёрту на рога, в далёкий Предел.

К тому времени, когда наёмничья жизнь стала для Векселя привычной рутиной, он сильно изменился. Иллюзии выветрились. Он больше не грезил о сундуках с золотом, которые можно заполучить одним налётом, и не ждал, что из-за каждого куста выскочит дракон или прекрасная принцесса, достойная баллады.

Жизнь отбила у него охоту к сказкам. Теперь ему хотелось простых и понятных вещей: постоянной работы, своих ребят рядом и такого места, где умение махать мечом действительно чего-то стоит. Он не метил в великие полководцы и не надеялся проснуться в шелках посреди огромного поместья. С него было довольно вовремя выданного жалованья, возможности послать подальше неприятных людей и тихой уверенности в том, что завтра он хотя бы проснётся живым, а день не станет хуже сегодняшнего.

Письмо доставили вместе с прочими вестями, которые время от времени доходили до наёмничьего лагеря. Вексель не сразу обратил внимание на знакомое имя отправителя. Лишь перечитав первые строки, он понял: письмо написал Гузлик.

Письмо было коротким и по делу. Гузлик писал из Предела: они там обустраивают новый лагерь — «Фронтир Эйт». И им позарез нужны люди. Те, кто умеет учить: разбирать азы для тех, кто смотрит на меч с ужасом. Им не требовался какой-нибудь заезжий виртуоз с золочёной шпагой и не генерал, привыкший командовать полками. Им был нужен обычный работяга, который сам когда-то начинал с нуля. Тот, у кого хватит терпения сто раз показать один и тот же выпад и кто понимает, в чём подвох. «Хороший наёмник — это не тот, кто первым лезет на рожон», — такие истины, по словам Гузлика, здесь ценились выше красивых речей. Он предлагал просто помочь: «Есть парень, которому нужно, чтобы кто-то показал, как не умереть в первом же бою». Гузлик писал, что для него этого достаточно.

Вексель не сразу отреагировал. Он слишком хорошо знал, что такое Предел: там никто не стелет соломку. В такие дыры народ стекается по разным причинам. Кто-то бежит за длинным рублём, потому что дома совсем прижало. Кто-то прячется от долгов, властей или старых «дружков», которые спят и видят его в могиле. А кто-то просто устал жить по чужой указке и надеется, что на краю света правила будут другими. Вот только мало кто из них, делая шаг за Периметр, понимает, во что на самом деле ввязывается.

Однако в письме было одно обстоятельство, которое перевешивало сомнения. Речь шла о возможности передать то, чему Вексель научился сам. Он хорошо помнил первые дни в наёмничьем лагере. Помнил страх, растерянность и ощущение, будто весь мир состоит из людей, которые знают гораздо больше него. Он знал, каково это — держать оружие и не понимать, что делать дальше. Знать, каково это: падать, ошибаться, снова подниматься. Поэтому он, возможно, и подходил на роль инструктора лучше, чем ему казалось. Вексель не собирался учить новичков красивым приёмам ради зрелища. Он хотел объяснять простое: как держать клинок, как переносить вес, как не подставлять спину, как слушать приказ до того, как его начнут кричать в ухо. Он хотел, чтобы человек после тренировки мог сделать шаг и не споткнуться. Чтобы был не просто «тот, кто машет мечом», а тот, кто остался жив. Эти истины он выгрызал сам — и хотел передать их дальше. Он не обещал безбедной жизни. Он обещал порядок.

Вексель всё-таки согласился и отправил ответное письмо: ему понадобится время, чтобы закрыть некоторые дела в Хакмарри.

Предел был местом скопления разных народностей, языков и религий — и это было проблемой. Вексель знал морфитский и хакмаррский, но этого не хватало. Пришлось искать выход. Им стало изучение одного общего языка — а если быть точнее, языка Амани. Решение оказалось проще, чем казалось: некоторые опытные наёмники уже успели поколесить по свету и освоить его. Учителем стал всё тот же Хеклер. Он взялся обучать Векселя за пару бутылок хмельного пива и несколько медяков. Занятия он вёл с помощью собственной книги — купил её в одном из путешествий. Начинали с простого: буквы, правила, фундамент. Потом — попытки говорить. Сначала это не получалось совсем. Приходилось собирать фразы по кусочкам и прикладывать усилия, чтобы как можно скорее покинуть Хакмарри. На это ушёл примерно один сезон.

Вещи он собрал давно, да и было их немного: доспех, меч, одежда, пара монет, провизия. В лагере у него не было ни кола, ни двора — только тощий кошель под головой, который можно сунуть в мешок и унести. Ребята из отряда тем более не стали бы задавать лишних вопросов: в наёмничьей жизни сегодня ты здесь, а завтра уже топчешь пыль где-нибудь за тридевять земель. Перед отъездом Вексель ещё раз перечитал письмо Гузлика. Там не было громких обещаний, рассуждений о великом предназначении и призывов изменить судьбу целого края. Только «приезжай» и имя человека, для которого он был другом. Этого оказалось достаточно.

Путь в Предел был долгим. Менялись дороги, пейзажи, люди. Вексель старался не задерживаться без нужды, следил за припасами и обходил места с подозрительной обстановкой. Он давно усвоил: незнакомая дорога не прощает беспечности, а чужая территория требует внимания даже тогда, когда вокруг тишина. В пути он думал о том, кем стал. Из мальчика, подобранного на дороге, — в человека, который умеет не только драться, но и объяснять, как не умереть. До этого его жизнь складывалась из чужих решений: его лишили дома, незнакомый человек дал ему шанс выжить, лагерь стал местом, где он обрёл ремесло. Теперь он сам выбирал, куда идти и за кого отвечать.

Наконец дорога привела его к лагерю «Фронтир Эйт».

Вексель остановился чуть поодаль, разглядывая лагерь. Он прикидывал: где караулки, где коновязи, как простреливаются подходы и куда бежать, если всё пойдёт наперекосяк. Здесь ему предстояло не только драться, но и учить. Слушать. Быть тем, кого послушают. Кто знает — может, через несколько лет это место станет для него своим. Он не загадывал, надолго ли его хватит в этом Пределе, и не пытался заглянуть в будущее. Какая разница, чем закончится эта работа? Главное — сделать её сегодня. Впервые за долгое время это его не тревожило.

Он не собирался изображать из себя сурового ветерана. Он просто хотел делать свою работу: показывать выпад, исправлять стойку, напоминать, что щит — это не украшение, а инструмент. Чтобы ученик через месяц мог отличить «надо» от «кажется, надо». Чтобы кто-то другой, проснувшись утром, сказал: «Я жив. И здесь есть человек, который этому научил».

Для Векселя это и было важнее любых баллад.

Он поправил снаряжение и направился к лагерю. Он не ехал за славой, не мстил за сожжённый дом и не искал приключений. Он приехал, потому что его позвали. Потому что умел передавать то, чему научился сам. И потому что наконец мог сам выбирать направление. Когда-то он бежал из горящей деревни, не зная, доживёт ли до следующего утра. Теперь он шёл навстречу неизвестности по собственной воле. И на этот раз у него было место, куда он шёл.

Последнее редактирование: Среда в 18:43

Нажмите для раскрытия...

[ОДОБРЕНО] [Воин-выпускник | Наёмник] Ярополк "Вексель".

Lordky

union