1. Имена, прозвища и прочее: Булат, Тихий Топор
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): WolfBylat
3. Раса персонажа: Звересь, Волк
4. Возраст: 20 лет
5. Вера: Световера
6. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт):
7. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): Холоднокровен но добрый
8. Таланты, сильные стороны: Очень хорошо срожается.
9. Слабости, проблемы, уязвимости: Потерял родителей иза чего часто теряется и звереет
10. Привычки: Выть на луну и курить табак
11. Мечты, желания, цели: Цель найти настоящее призвание
12. Языки, которые знает персонаж: Амани, Хобсбургский.
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): WolfBylat
3. Раса персонажа: Звересь, Волк
4. Возраст: 20 лет
5. Вера: Световера
6. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт):
7. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): Холоднокровен но добрый
8. Таланты, сильные стороны: Очень хорошо срожается.
9. Слабости, проблемы, уязвимости: Потерял родителей иза чего часто теряется и звереет
10. Привычки: Выть на луну и курить табак
11. Мечты, желания, цели: Цель найти настоящее призвание
12. Языки, которые знает персонаж: Амани, Хобсбургский.
Булат родился в граде Кром-у-Сосен, что стоял на торговом тракте неподалёку от Нортэ. Он был звересем-волком: серым, крепким с жёлтыми глазами и слишком серьёзным взглядом для щенка. Его отец, Грим был городским палачом. Не злодеем и не мясником из страшных сказок, а мрачным усталым служителем закона, который носил чёрный плащ, жил на отшибе и делал ту работу, от которой все отворачивались. Мать Булата, Вельга, была тихой волчицей, шила мешки для зерна и вела хозяйство. Семья не бедствовала, но и не знала почёта: дети на улице бросали в Булата камешки и кричали, что он вырастет <<с топором вместо игрушки>>.
С первых лет Булат понял: его будущее уже решено. Отец не говорил об этом прямо, но в доме висел старый топор с широким лезвием, и Грим иногда заставлял сына точить его. <<Палач должен быть сильным, спокойным и точным, - говорил он. - Не злым. Злость делает руку дрожащей>>. Булат кивал, но внутри него рос протест. Он любил бегать по лесу, слушать птиц, помогать матри, играть с соседскими щенками. Ему нравилось представлять себя не с топором, а с мечом, как у ополченцев, что машировали по дороге. Однако в Кром-у-Сосен палачество передавалось по наследству, и это считалось таким же ремеслом, как пекарня или кузница.
У отца Булат учился ремеслу палача. С шести лет Грим заставлял сына таскать воду, колоть дрова, бегать по утреннему холодку и бороться с ним на заднем дворе. Это было не наказание, а подготовка: палач должен был уметь удержать осуждённого, не дать толпе смять оцепление и твёрдо держать тяжёлое оружие. Грим учил Булата ставить ноги, держать спину, дышать ровно и не замахиваться шире, чем нужно. Сначала Булат упражнялся с деревянным топорищем на мешке с соломой. Отец поправлял каждый удар: <<Не руби с плеча. Опускай ровно. Сила - в точности, а не в ярости>>.
В двенадцать лет Грим впервые взял Булата на площаль - не казнить, а помогать:
проверить колоду, принести воду, осмотреть верёвки, стоять в стороне и молчать. Тогда же он начал объяснять сыну правила палаческого ремесла. Палач не судит и не решает, кто виновен. Он не пытает и не издевается. Он читает приговор вместе с писарем, называет осуждённого по имени, даёт сказать последнее слово и заканчивает дело одним точным ударом, если так велит закон. Грим учил Булата анатомии по тушам свиней на бойне: где удар будет быстрым, где можно промахнуться, как не превратить казнь в мучение. Он показывал, как ухаживать за топором, как точить лезвие, как не поскользнуться на мокром камне и как смотреть не в лицо, а на точку удара. <<Это не храбрость и не жестокость, - говорил отец. - Это работа. Если начнёшь ненавидеть или жалеть слишком поздно - сделаешь хуже>>.
Воинскому ремеслу Булат начал учится в двенадцать лет у старого ополченца Ратмира - одноглазого звереся-барсука, который когда-то служил в городской страже и задолжал Гриму за помощь. В тренадцать лет Булат начал тайком ходить на задний двор Ратмира. Тот учил его не палаческому делу, а настоящему бою: держать щит, ставить копьё, работать мечом, двигаться в строю, прикрывать товарища и не бросаться в драку первым. <<Воин не тот, кто убивает, - повторял Ратмир, - а тот, кто умеет не убивать зря>>. Эти уроки были для Булата отдушиной. У Ратмира он чувствовал себя не сыном палача, а обычным подростком, который учится защищать других.
С четырнадцати лет Булат тренировался уже по-настоящему. Утром - воинское упражнения с Ратмиром: меч, щит, копьё, короткий бой, первая помощь. Днём - работа с отцом: тяжёлый топор, рубка по столбам, отработка удара на соломенных чучелах, дыхание, счёт шагов, спокойствие рук. вечером - чтение закнов и приговоров, потому что палач должен был понимать, что именно исполняет. Булат ненавидел эту часть больше всего, но именно она однажды заставила его засомневаться в том, что закон всегда прав.
В пятнадцать он уже мог бы сам нести службу, но отец тянул, сколько мог. А в семнадцать Грим простудился, слег после долгой работы в дождь и через месяц умер. Городской совет вызвал Булата и объявил: по <<Кровавой грамоте>> место палача переходит к сыну, и он обязан принять оружие отца. Булат отказался. Тогда ему напомнили, что дом, двор и небольшой долг принадлежат граду, а мать может быть выселена. Ему сказали: <<Или ты берёшь топор, или твоя мать пойдёт по миру>>. Это был не выбор. Это была петля, затянутая на шее.
В восемнадцать Булат принял присягу. Он стал палачом не по своей воле. Первую казнь он провёл холодным утром, когда на площади было тихо, как в погребе. Осуждённый был виновен, но Булат всё равно чувствовал себя так, будто его самого приговорили. После работы он уходил к реке и долго мыл руки, хотя кровь была не на них.
Град быстро заметил, что новый палач не похож на прежних. Булат не кричал на площади, не размахивал топором, не заставлял людей ждать. он выходил молча, проверял колоду, ровно дышал и заканчивал дело одним коротким, точным ударом. Сначала кто-то из стариков сказал: <<Тихий о. Как топор в умелых руках>>. Потом это повторили другие. Так в восемнадцать лет к Булату прилипло прозвище <<Тихий Топор>>. Кто-то боялся его, кто-то жалел, но никто не звал в гости. Даже старые друзья начали здороваться издалека. А Булат ненавидел это прозвище больше, чем саму работу, потому что оно будто прибивало его к колоде навсегда.
В девятнадцать лет жизнь ударила его так, как не била никогда. Вельга пошла за травами к старой мельнице, где всегда росла хорошая мать-и-мачеха. Она не вернулась к вечеру. Булат искал её всю ночь, а утром нашёл на лесной тропе - убитую. Её сумка была выпотрошена, кошелёк медяками исчез, а на шее остался след от грубых рук. Кто-то из лесорубов видел утром человека в грязном плаще, который бежал к тракту. Городской совет послал стражу, но по горячим следам никого не нашли. Булат не спал три ночи. Он не плакал при граждан, но мать, которая поила его травяными чаями, которая шила ему рубахи и учила не бояться темноты, лежала в холодной земле. Впервые за всё время он понял, что топор отца - не самое страшное. Страшнее - когда зло делает кто-то другой, а ты можешь только ждать.
Через месяц разбойника поймали. Это был тот самый человек из шайки, что грабили распутьях: худой, с ножом за поясом и с грязными медяками в кармане, которые он не успел потратить. На суде он путался, врал, потом сознался. Приговор был коротким: смерть. И исполнить его должен был городской палач - Булат, по прозвищу <<Тихий Топор>>. Когда ему сказали об этом, он молчал. Никто не спросил, хочет ли он. По <<Кровавой грамоте>> он не мог отказаться. В день казни на площади было больше граждан, чем обычно. Все знали, кого казнят и кто палач.
Булат вышел к колоде. Внутри у него всё горело, но руки не дрожали - Ратмир и отец слишком хорошо вбили в него дисциплину. Он посмотрел разбойнику в глаза. Тот узнал его и побледнел. Булат не сказал ни слова. Он проверил колоду, ровно вздохнул и сделал то, что должен был. Удар был коротким и точным. Толпа ахнула и затихла. Булат отошёл, вытер топор и ушёл к реке. Он сделал то, чего хотел, но легче ему не стало. Мать не вернулась. А прозвище <<Тихий Топор>> в тот день будто прилипло к нему намертво.
В двадцать лет случилось то, что переломило его окончательно. Булата вызвали казнить человека, которого обвинили в поджоге амбара. На суде свидетели путались, а богатый купец, чей амбар сгорел, слишком быстро получил новое зерно из чужого обоза. Булат не был судьёй, но он видел глаза осуждённого: в них не было злобы, только страх. После казни к Булату пришла сестра этого человека и рассказала, что брат был должен купцу и собирался уехать, а пожар начался с крыши, куда он не мог достать. Булат не знал, была ли она права, но сомнение уже впилось в него, как крюк. В ту ночь он понял: он может всю жизнь заканчивать чужие решения, но не может больше жить с этим. Он уже потерял отца и мать. Он казнил убийцу матери. И всё равно не стал от этого свободнее.
Он оставил топор на столе в пустом доме палача, пришёл на кладбище, постоял у двух могил - Грима и Вельги, - и сказал им тихо: <<Простите. Я больше не могу>>. В Кром-у-Сосен он не вернулся. В порту Булат нанялся младшим матросом на торговый корабль <<Седой тюлень>>, идущий в Заокеанье. Капитан сначала смотрел на него с подозрением - чёрный плащ и тяжёлый взгляд выдавали человека с недоброй славой, - но Булат честно сказал: <<Я был палачом. Больше не хочу>>. Капитан хмыкнул и взял его на борт.
Путь до Заокеанья оказался тяжёлым. Сначала корабль шёл вдоль берега, и Булат учился морскому делу: тянуть канаты, драить палубу, стоять на вахте, не путаться под ногами старых матросов. Потом начались открытые воды. Почти две недели дул встречный ветер, корабль бросало так, что даже бывалые моряки зеленели. В трюме протекала обшивка, и Булат вместе с другими вычерпывал воду по ночам. Пресная вода экономилась, еда стала пресной и сухой, а туман был таким густым, что нос корабля исчезал из виду. Однажды ночью налетел шквал, сорвал часть паруса и чуть не смыл за борт молодого матроса-мышонка. Булат успел схватить его за куртку и удержать потому что Ратмир когда-то вбивал ему в голову простую вещь: на палубе всегда стой так, чтобы у тебя была свободная рука для товарища.
Но настоящее испытание пришло в проливе у Одиноких скал. На корабль напали морские разбойники - худые, грязные звереси и люди с крюками, саблями и короткими топорами. Они подошли на двух лодках, закинули крючья и полезли на палубу. Капитан крикнул: <<Держать нос! Не пускать к люку!>> Булат оказался у мачты, с плотницким топориком в руке и деревянной крышкой люка вместо щита. На него шёл разбойник с саблей - крупный, с рваным ухом, он широко замахнулся, чтобы разрубить волка пополам.
И вот тут сработало всё, чему его учили. Ратмир вбил ему в руки и ноги воинскую стойку: левая нога впереди, щит не для красоты, а чтобы прикрыть корпус, не бросаться навстречу, а ждать пока враг откроется. Грим же научил его не замахиваться широко, дышать ровно и бить коротко, точно, в одну точку. Булат не отпрыгнул и не закричал. Он поднял крышку люка, принял удар сабли на дерево, шагнул внутрь и коротко ударил топориком по кисти разбойника. Тот взвыл и выронил саблю. Булат не стал добивать его - Ратмир учил: <<Воин не тот, кто убивает, а тот, кто умеет не убивать зря>>, - а толкнул разбойника в сторону и прикрыл спину капитана, который отбивался от двоих.
Если бы Булат умел только палаческий удар, он бы замахнулся слишком широко и подставился под саблю. Если бы умел только воинский бой, он бы, может, и не растерялся, но не смог бы так точно и хладнокровно ударить в кисть, не убив. Совмещение учений отца и Ратмира спасло ему жизнь в тот день. Разбойников сбросили обратно в лодки, двое попали в плен, а корабль пошёл дальше с зашитым парусом и треснувшей мачтой.
После этого капитан стал смотреть на Булата иначе. <<Ты не палач, - сказал он однажды. - Ты волк, который умеет держать руку. Это редкость>>. Булат ничего не ответил, но впервые за долгое время почувствовал, что его прошлое не только тянет его вниз. Правда, кто-то из матросов всё равно шепнул за спиной: <<Тихий Топор>>. Булат услышал, но не обернулся.
Спустя ещё немного дней, когда море наконец стало спокойным, а на горизонте показались чужие берега, корабль вошёл в гавань града Хандельспорт. Это был большой порт Заокеанья: высокие дома с черепичными крышами, флаги всех цветов, крики чаек, запах рыбы, смолы и пряностей. На пристани толпились звереси, люди и морфиты, говорили на разных языках, торговали, спорили и грузили тюки. Булат сошёл на берег, поставил ногу на чужой камень и на секунду замер. За спиной остались Кром-У-Сосен, могилы родителей, топор палача, прозвище <<Тихий Топор>> и чужая воля. Впереди был Хандельспорт - шумный, живой, незнакомый град, где он мог попробовать стать кем-то другим.
С первых лет Булат понял: его будущее уже решено. Отец не говорил об этом прямо, но в доме висел старый топор с широким лезвием, и Грим иногда заставлял сына точить его. <<Палач должен быть сильным, спокойным и точным, - говорил он. - Не злым. Злость делает руку дрожащей>>. Булат кивал, но внутри него рос протест. Он любил бегать по лесу, слушать птиц, помогать матри, играть с соседскими щенками. Ему нравилось представлять себя не с топором, а с мечом, как у ополченцев, что машировали по дороге. Однако в Кром-у-Сосен палачество передавалось по наследству, и это считалось таким же ремеслом, как пекарня или кузница.
У отца Булат учился ремеслу палача. С шести лет Грим заставлял сына таскать воду, колоть дрова, бегать по утреннему холодку и бороться с ним на заднем дворе. Это было не наказание, а подготовка: палач должен был уметь удержать осуждённого, не дать толпе смять оцепление и твёрдо держать тяжёлое оружие. Грим учил Булата ставить ноги, держать спину, дышать ровно и не замахиваться шире, чем нужно. Сначала Булат упражнялся с деревянным топорищем на мешке с соломой. Отец поправлял каждый удар: <<Не руби с плеча. Опускай ровно. Сила - в точности, а не в ярости>>.
В двенадцать лет Грим впервые взял Булата на площаль - не казнить, а помогать:
проверить колоду, принести воду, осмотреть верёвки, стоять в стороне и молчать. Тогда же он начал объяснять сыну правила палаческого ремесла. Палач не судит и не решает, кто виновен. Он не пытает и не издевается. Он читает приговор вместе с писарем, называет осуждённого по имени, даёт сказать последнее слово и заканчивает дело одним точным ударом, если так велит закон. Грим учил Булата анатомии по тушам свиней на бойне: где удар будет быстрым, где можно промахнуться, как не превратить казнь в мучение. Он показывал, как ухаживать за топором, как точить лезвие, как не поскользнуться на мокром камне и как смотреть не в лицо, а на точку удара. <<Это не храбрость и не жестокость, - говорил отец. - Это работа. Если начнёшь ненавидеть или жалеть слишком поздно - сделаешь хуже>>.
Воинскому ремеслу Булат начал учится в двенадцать лет у старого ополченца Ратмира - одноглазого звереся-барсука, который когда-то служил в городской страже и задолжал Гриму за помощь. В тренадцать лет Булат начал тайком ходить на задний двор Ратмира. Тот учил его не палаческому делу, а настоящему бою: держать щит, ставить копьё, работать мечом, двигаться в строю, прикрывать товарища и не бросаться в драку первым. <<Воин не тот, кто убивает, - повторял Ратмир, - а тот, кто умеет не убивать зря>>. Эти уроки были для Булата отдушиной. У Ратмира он чувствовал себя не сыном палача, а обычным подростком, который учится защищать других.
С четырнадцати лет Булат тренировался уже по-настоящему. Утром - воинское упражнения с Ратмиром: меч, щит, копьё, короткий бой, первая помощь. Днём - работа с отцом: тяжёлый топор, рубка по столбам, отработка удара на соломенных чучелах, дыхание, счёт шагов, спокойствие рук. вечером - чтение закнов и приговоров, потому что палач должен был понимать, что именно исполняет. Булат ненавидел эту часть больше всего, но именно она однажды заставила его засомневаться в том, что закон всегда прав.
В пятнадцать он уже мог бы сам нести службу, но отец тянул, сколько мог. А в семнадцать Грим простудился, слег после долгой работы в дождь и через месяц умер. Городской совет вызвал Булата и объявил: по <<Кровавой грамоте>> место палача переходит к сыну, и он обязан принять оружие отца. Булат отказался. Тогда ему напомнили, что дом, двор и небольшой долг принадлежат граду, а мать может быть выселена. Ему сказали: <<Или ты берёшь топор, или твоя мать пойдёт по миру>>. Это был не выбор. Это была петля, затянутая на шее.
В восемнадцать Булат принял присягу. Он стал палачом не по своей воле. Первую казнь он провёл холодным утром, когда на площади было тихо, как в погребе. Осуждённый был виновен, но Булат всё равно чувствовал себя так, будто его самого приговорили. После работы он уходил к реке и долго мыл руки, хотя кровь была не на них.
Град быстро заметил, что новый палач не похож на прежних. Булат не кричал на площади, не размахивал топором, не заставлял людей ждать. он выходил молча, проверял колоду, ровно дышал и заканчивал дело одним коротким, точным ударом. Сначала кто-то из стариков сказал: <<Тихий о. Как топор в умелых руках>>. Потом это повторили другие. Так в восемнадцать лет к Булату прилипло прозвище <<Тихий Топор>>. Кто-то боялся его, кто-то жалел, но никто не звал в гости. Даже старые друзья начали здороваться издалека. А Булат ненавидел это прозвище больше, чем саму работу, потому что оно будто прибивало его к колоде навсегда.
В девятнадцать лет жизнь ударила его так, как не била никогда. Вельга пошла за травами к старой мельнице, где всегда росла хорошая мать-и-мачеха. Она не вернулась к вечеру. Булат искал её всю ночь, а утром нашёл на лесной тропе - убитую. Её сумка была выпотрошена, кошелёк медяками исчез, а на шее остался след от грубых рук. Кто-то из лесорубов видел утром человека в грязном плаще, который бежал к тракту. Городской совет послал стражу, но по горячим следам никого не нашли. Булат не спал три ночи. Он не плакал при граждан, но мать, которая поила его травяными чаями, которая шила ему рубахи и учила не бояться темноты, лежала в холодной земле. Впервые за всё время он понял, что топор отца - не самое страшное. Страшнее - когда зло делает кто-то другой, а ты можешь только ждать.
Через месяц разбойника поймали. Это был тот самый человек из шайки, что грабили распутьях: худой, с ножом за поясом и с грязными медяками в кармане, которые он не успел потратить. На суде он путался, врал, потом сознался. Приговор был коротким: смерть. И исполнить его должен был городской палач - Булат, по прозвищу <<Тихий Топор>>. Когда ему сказали об этом, он молчал. Никто не спросил, хочет ли он. По <<Кровавой грамоте>> он не мог отказаться. В день казни на площади было больше граждан, чем обычно. Все знали, кого казнят и кто палач.
Булат вышел к колоде. Внутри у него всё горело, но руки не дрожали - Ратмир и отец слишком хорошо вбили в него дисциплину. Он посмотрел разбойнику в глаза. Тот узнал его и побледнел. Булат не сказал ни слова. Он проверил колоду, ровно вздохнул и сделал то, что должен был. Удар был коротким и точным. Толпа ахнула и затихла. Булат отошёл, вытер топор и ушёл к реке. Он сделал то, чего хотел, но легче ему не стало. Мать не вернулась. А прозвище <<Тихий Топор>> в тот день будто прилипло к нему намертво.
В двадцать лет случилось то, что переломило его окончательно. Булата вызвали казнить человека, которого обвинили в поджоге амбара. На суде свидетели путались, а богатый купец, чей амбар сгорел, слишком быстро получил новое зерно из чужого обоза. Булат не был судьёй, но он видел глаза осуждённого: в них не было злобы, только страх. После казни к Булату пришла сестра этого человека и рассказала, что брат был должен купцу и собирался уехать, а пожар начался с крыши, куда он не мог достать. Булат не знал, была ли она права, но сомнение уже впилось в него, как крюк. В ту ночь он понял: он может всю жизнь заканчивать чужие решения, но не может больше жить с этим. Он уже потерял отца и мать. Он казнил убийцу матери. И всё равно не стал от этого свободнее.
Он оставил топор на столе в пустом доме палача, пришёл на кладбище, постоял у двух могил - Грима и Вельги, - и сказал им тихо: <<Простите. Я больше не могу>>. В Кром-у-Сосен он не вернулся. В порту Булат нанялся младшим матросом на торговый корабль <<Седой тюлень>>, идущий в Заокеанье. Капитан сначала смотрел на него с подозрением - чёрный плащ и тяжёлый взгляд выдавали человека с недоброй славой, - но Булат честно сказал: <<Я был палачом. Больше не хочу>>. Капитан хмыкнул и взял его на борт.
Путь до Заокеанья оказался тяжёлым. Сначала корабль шёл вдоль берега, и Булат учился морскому делу: тянуть канаты, драить палубу, стоять на вахте, не путаться под ногами старых матросов. Потом начались открытые воды. Почти две недели дул встречный ветер, корабль бросало так, что даже бывалые моряки зеленели. В трюме протекала обшивка, и Булат вместе с другими вычерпывал воду по ночам. Пресная вода экономилась, еда стала пресной и сухой, а туман был таким густым, что нос корабля исчезал из виду. Однажды ночью налетел шквал, сорвал часть паруса и чуть не смыл за борт молодого матроса-мышонка. Булат успел схватить его за куртку и удержать потому что Ратмир когда-то вбивал ему в голову простую вещь: на палубе всегда стой так, чтобы у тебя была свободная рука для товарища.
Но настоящее испытание пришло в проливе у Одиноких скал. На корабль напали морские разбойники - худые, грязные звереси и люди с крюками, саблями и короткими топорами. Они подошли на двух лодках, закинули крючья и полезли на палубу. Капитан крикнул: <<Держать нос! Не пускать к люку!>> Булат оказался у мачты, с плотницким топориком в руке и деревянной крышкой люка вместо щита. На него шёл разбойник с саблей - крупный, с рваным ухом, он широко замахнулся, чтобы разрубить волка пополам.
И вот тут сработало всё, чему его учили. Ратмир вбил ему в руки и ноги воинскую стойку: левая нога впереди, щит не для красоты, а чтобы прикрыть корпус, не бросаться навстречу, а ждать пока враг откроется. Грим же научил его не замахиваться широко, дышать ровно и бить коротко, точно, в одну точку. Булат не отпрыгнул и не закричал. Он поднял крышку люка, принял удар сабли на дерево, шагнул внутрь и коротко ударил топориком по кисти разбойника. Тот взвыл и выронил саблю. Булат не стал добивать его - Ратмир учил: <<Воин не тот, кто убивает, а тот, кто умеет не убивать зря>>, - а толкнул разбойника в сторону и прикрыл спину капитана, который отбивался от двоих.
Если бы Булат умел только палаческий удар, он бы замахнулся слишком широко и подставился под саблю. Если бы умел только воинский бой, он бы, может, и не растерялся, но не смог бы так точно и хладнокровно ударить в кисть, не убив. Совмещение учений отца и Ратмира спасло ему жизнь в тот день. Разбойников сбросили обратно в лодки, двое попали в плен, а корабль пошёл дальше с зашитым парусом и треснувшей мачтой.
После этого капитан стал смотреть на Булата иначе. <<Ты не палач, - сказал он однажды. - Ты волк, который умеет держать руку. Это редкость>>. Булат ничего не ответил, но впервые за долгое время почувствовал, что его прошлое не только тянет его вниз. Правда, кто-то из матросов всё равно шепнул за спиной: <<Тихий Топор>>. Булат услышал, но не обернулся.
Спустя ещё немного дней, когда море наконец стало спокойным, а на горизонте показались чужие берега, корабль вошёл в гавань града Хандельспорт. Это был большой порт Заокеанья: высокие дома с черепичными крышами, флаги всех цветов, крики чаек, запах рыбы, смолы и пряностей. На пристани толпились звереси, люди и морфиты, говорили на разных языках, торговали, спорили и грузили тюки. Булат сошёл на берег, поставил ногу на чужой камень и на секунду замер. За спиной остались Кром-У-Сосен, могилы родителей, топор палача, прозвище <<Тихий Топор>> и чужая воля. Впереди был Хандельспорт - шумный, живой, незнакомый град, где он мог попробовать стать кем-то другим.
Последнее редактирование:
Правила проекта
Руководства
Разделы игровых серверов
Технический раздел
Администрация проекта
Общая курилка
Творчество