ООС
1. Имя:
Арт - Настоящее.
Прозвища:
Нету.
2. OOC Ник:
TimeDie
3. Раса персонажа:
Человек.
4. Возраст:
19.
5. Вера:
Восточное Флорендство.
6. Внешний вид:
Парень с бледной кожей и светлыми, почти белокурыми волосами. Правую руку он любит обвязывать бинтами, мало ли пригодится снять те, да перевязать на другую часть своего тела, левую руку он держит в перчатке. На левой щеке шрам, что простилается чуть ниже глаза и ниже тремя полосками. В плечах широкий, от того если будет есть хорошо сможет набрать больше мышц. На лице очень часто можно увидеть его грустную ухмылку, что отдаваться казалось пыталась добром.
7. Характер:
Вечный шутник без своей публики. Возможно он не самый добрый, но злодеем его уж точно не назвать, он пытается идти по принципу, того, что желает всё же творить добро, но осознаёт, если ему предоставить выбор убить злодея - он это сделает.
8. Таланты, сильные стороны:
Абсурдный юмор.
Способность к эмпатии.
9. Слабости, проблемы, уязвимости:
Обожает сладкое.
Ради близких готов полезть на рожон.
Лёгкие приступы шизофрении - "Мне показалось?.. Кажется я что-то видел краем глаза/слышал тихо.."
Не выносит тишину.
Боязнь стать отцом.
Считает себя внешне уродливым.
Бывает слишком много говорит.
10. Привычки:
Шутить.
Бормотать.
Чесать ладонью свою щетину.
11. Мечты, желания, цели:
Ощутить вкус поистине захватывающего сражения.
Тихая, спокойная жизнь - ближе к старости.
12. Языки, которые знает персонаж:
Дартадский; Амани.
Биография
Рождение и первые годы
Далёко-далёко, в Дартаде - огромном и бестолковом государстве, - затерялась крошечная, убогая деревушка. Земля там была серой, грязь не просыхала месяцами, а само поселение казалось меньше блошиного дерьма. Меньше него была разве что ответственность отца Арта: тот однажды просто вышел из избы за хлебом и больше никогда не вернулся. Мать после этого не голосила и не жаловалась соседям - она замолчала. Громко, тяжело и давяще, заперев внутри себя обиду на весь белый свет. В этой гнетущей тишине и родился Арт. Не то чтобы его появление кто-то планировал или ждал - просто так вышло. С первых дней он заявил о себе истошным криком: орал, ел, спал, пачкал пелёнки, а когда подрос и встал на ноги, стал орать уже осмысленно, словами, и в основном отборным матом, который мгновенно перенимал от деревенских мужиков. Рос он классическим балбесом - из тех, кто может целыми днями пинать комья земли, сидеть на завалинке и ничего не делать, а к вечеру искренне хлопать глазами и удивляться, почему ничего по хозяйству не сделано. Язык у него не затыкался ни на секунду. Если бы за пустую болтовню и байки платили звонкой монетой, Арт давно купил бы себе пару каменных усадеб, но за трёп никто не платил, поэтому он молол языком задаром - за интерес, за идею и просто ради того, чтобы доказать себе и остальным, что он чего-то стоит. В деревне его единодушно считали никчёмным: мать вздыхала и отводила взгляд, соседи плевались вслед, и даже домашняя птица смотрела на него с явным презрением. Особенно выделялась одна чёрная курица - злобная, кривоглазая бестия с отвратительным характером, которую Арт до колик боялся, хоть ни за что на свете в этом бы не признался.
В отрочестве и юности
В отрочестве Арт перепробовал в родной деревне всё, до чего только мог дотянуться человек без денег, связей и зачатков совести. Однако любая работа в его руках превращалась в чистый разор. Он вызвался пасти коз - рогатые твари разбежались по буеракам в первый же час. Взялся латать плетни - косые заборы с грохотом валились от лёгкого порыва ветра. Попробовал помогать на кухне в местной харчевне - умудрился спалить половину утвари и закоптить бревенчатые стены. Торговые дела закончились ещё плачевнее: решив заработать, Арт украл ту самую чёрную курицу и попытался сбыть её на тракте, после чего трое суток не слезал с пыльного сеновала, потому что законная хозяйка птицы, бабка Марта, метала тяжелые навозные вилы с меткостью заправского арбалетчика. С тех пор её огород он обходил за версту даже в самые голодные дни. Затем парень нанялся на мельницу: старый мельник был глух как бревно, и Арт рассчитывал молоть чепуху целыми днями без страха получить подзатыльник. Но старик однажды расслышал лишнее, и юноша вылетел с помоста быстрее, чем мука из пробитого мешка, приземлившись прямиком в прелую навозную жижу. Мягко, спасибо навозу, но отмывался он в ледяной речке до темноты. С местными девушками дела обстояли не лучше: из трёх деревенских ровесниц одна обозвала его нескладной жердью, вторая - дураком, а третья отрезала, что он тощий и глупый одновременно. Третью он даже зауважал за прямоту, но держался подальше, опасаясь её тяжелого кулака. Пытался он пасти и коров, но когда одна огромная рогатая скотина посмотрела на него долгим взглядом, полным немого укора, Арт понял: она знает всё - и про курицу, и про мельницу, и про сбежавшего отца. Пастушество он бросил той же ночью.
Боевое ремесло и кулачные бои
Единственным занятием, к которому у парня обнаружился настоящий талант, оказались драки. В полусгнившем сарае на окраине, гордо именовавшемся таверной, годами просиживал штаны старый, озлобленный пропойца - то ли покалеченный ветеран былых войн, то ли беглый наёмник, у которого в жизни остались только две страсти: дешевое пойло и умение пускать кровь. Почти всю сознательную жизнь Арт тренировался с ним прямо на задворках питейной, среди битых кувшинов и пустых бочек. Они часами рубились на тяжелых, обструганных деревянных клинках. Старик бил наотмашь, без пощады и жалости, с похмельным рыком вколачивая науку в рёбра, плечи и пальцы мальчишки, пока деревянные мечи не разлетались в щепки. Зато Арт научился главному: уходить из-под удара на полпальца, не моргать перед летящим лезвием и крутиться так, будто хребет у него был свит из верёвок. Полученные навыки он регулярно проверял на сельских кулачных потехах. В ярмарочные дни мужики сходились стенка на стенку с тяжелой, налитой ненавистью злобой, выбивая зубы и калеча друг друга. Арт же влетал в самую гущу побоища с широкой, добродушной лыбой на разбитом лице. Ему рассекали губы, ставили багровые фонари, ломали нос, а он сплёвывал кровь на истоптанную траву и хрипло, от души смеялся прямо в пылу сшибки. В нём не было ни капли ярости или злобы - драка дарила ему чистую радость движения, шума и жизни. Затрещины и побои за длинный язык, мелкие кражи яблок и трёп Арт воспринимал спокойно: для него это тоже было вниманием, а внимание казалось куда лучше ледяного презрения, которым его одаривали дома.
Побег за океан и новый берег
Тишину вокруг себя парень органически не переваривал с раннего детства. Стоило шуму улечься, как в висках начинало пульсировать, и Арт немедленно принимался бубнить под нос чепуху, лишь бы не оставаться в пустоте. Сельчане считали его тронутым, и он не спорил: порой в углах избы ему мерещились странные тени, от которых по спине бежал мороз. Он чесал жесткую щетину на подбородке, бормотал: "Показалось. Наверное", - и шёл дальше травить байки, спасаясь смехом от собственного страха. Парень трижды пытался сбежать из деревни: на телеге - сломалось колесо, пешком - стёр ноги в кровь, на чужой лошади - строптивая кобыла сбросила его в канаву. Удерживала в родном краю лишь старшая сестра - спокойная, рано уставшая от невзгод девушка, единственная, кто смотрел на Арта с искренним теплом и никогда не считал его обузой. Когда он собрался уходить насовсем, прознав о кораблях в далеком порту, она молча вышла проводить его до околицы. Сняв с шеи самодельную железную подвеску, где с одной стороны был неумело выцарапан её собственный кривой портрет с огромными глазами, а с другой - неровный нательный крест, она сжала его пальцы и негромко прошептала: "Береги себя. И когда-то мы определённо встретимся". С тех пор эта железка висела на груди Арта, напоминая о доме и согревая в моменты тоски, пока он сам больше всего на свете боялся повторить судьбу отца - уйти и сгинуть без следа.
Добравшись до портовых доков без гроша в кармане, Арт отверг мысль наняться матросом - гнуть спину ему не хотелось. Ночью он прокрался в матросский кубрик, тихо стащил с сушилок свежую рубаху, крепкие порты и яловые сапоги почти по размеру, а взамен благородно бросил своё гнилое рваньё, сочтя это честным обменом. После этого он залез в дубовую бочку из-под солёных огурцов, проковырял ножом дыру для воздуха и прикрыл крышку. Весь штормовой переход через бушующий океан он провел в тесноте и темноте, задыхаясь от ядрёного чесночно-укропного рассола, ругаясь, горланя дурные песни и нащупывая на щеке застарелый шрам из трёх белых полос, происхождение которого так и не мог припомнить. Когда судно бросило якорь у причалов Материка Заокеанья, бочка выдержала, и Арт выкатился на дощатый настил: тощий, взъерошенный, насквозь просоленный огурцами, но живой и несгибаемый. Он поправил на шее сестринский амулет, окинул взглядом чужой шумящий порт, почесал ладонью щетину и громко, на всю пристань крикнул навстречу новому миру:
- Ну здорово, Заокеанье!
Правила проекта
Руководства
Разделы игровых серверов
Технический раздел
Администрация проекта
Общая курилка
Творчество